- Отвалите, падлы, — угрюмо сказал я, скинул рюкзак с плеча и сел на землю у входа в командирскую палатку, исподлобья глядя на обступивших меня людей.

- Встать! — Рост пнул меня мыском сапога в спину.

- Не пойду! Вы вообще видали, что некроз со зверьем творит? Если на меня там панцирник бросится, как его завалить?

Амазин своим дребезжащим голосом напомнил про уходящее время, но я лишь помотал головой в ответ:

- В некроз без ствола идти — точно сдохну там. Так лучше уж здесь. Взрывом быстро башку мне срубит, а так меня мутафаги терзать станут. Ползуна вам в зад — не пойду!

Я продолжал играть роль тупоумного громилы, говорил глухо и отрывисто, сбиваясь и коверкая слова. Рост уже собрался ударить меня прикладом, но Инес отрицательно качнул головой.

Сложив руки на груди, он задумчиво разглядывал меня. К палатке подбежал боец с биноклем и крикнул:

- Они едут!

Инес поспешил за ним. Я сидел на прежнем месте, Рост, Амазин и два бойца стояли вокруг. Вернувшись, старшина сказал:

- Хорошо, наемник, тебе дадут карабин и нож. Десять патронов. С холма спустишься здесь же, через эту дыру, — он кивнул на прореху в ограде вокруг пологой вершины. — Дайте ему оружие.

Один из бойцов снял карабин с плеча и достал из подсумка патроны. Рост забрал их, пересчитал, разрядил оружие и сунул мне.

- Зарядишь, когда наверху будешь, — проворчал он. — Учти, южанин: вокруг холма наши люди стоят. Тебе деваться некуда, понял?

Я взял карабин, повесил на пояс протянутый бойцом нож, патроны положил в карманы и, подхватив рюкзак, зашагал по склону, не оглядываясь.

- И вы бы поторопились, юноша! — напутствовал меня Амазин. — У вас минут тридцать осталось… А, вы же не понимаете этого. Короче говоря, мало у вас времени!

У дыры в бетонной ограде я оглянулся. Поправил лямки рюкзака и проверил, хорошо ли держится на поясе карбидный фонарь. Сельга Инес, Амазин, Рост и двое бойцов стояли у подножия холма, наблюдая за мной. Возле командирской палатки горел костер, между машинами прохаживались бойцы топливных кланов. Одна машина привлекала внимание необычным видом — вроде мотоцикла, но слишком уж большая и с двумя железными бочками, горизонтально приваренными по бокам и похожими на самолетные турбины. Под бочками были небольшие колеса, как под обычной мотоциклетной коляской.

Сельга Инес молча показал на вершину холма. Я отвернулся и шагнул в дыру.

За оградой зарядил карабин и огляделся. Странное ощущение. Будто из дня попал в поздний вечер — все изменилось, глуше стали звуки, свет померк и сделался тусклым, холодным.

Количество влажной буро-зеленой плесени увеличилось, теперь она покрывала стволы деревьев, землю, даже некоторые кусты. Не было времени осматриваться и прислушиваться — я сразу зашагал в сторону оврага, через который выбрался из лаборатории.

Где сейчас Юна и Чак, что с ними? Или в плену, или убиты… А некроз захватывает кварталы Арзамаса, по улицам ползет ртутный туман, окутывает дома, люди стекаются к центру города, понимая, что деться им оттуда некуда. Если дирижабли небоходов полетели именно туда, то, когда они попытаются спасти хоть кого-нибудь и спустят веревочные лестницы, внизу начнется потасовка, поднимется стрельба… И я теперь никак не могу повлиять на события.

Край ошейника тер подбородок, мне казалось, что изнутри доносится едва слышное тиканье, но, скорее всего, это тикало мое разыгравшееся воображение.

А вот шелест, раздавшийся между деревьев, был реальным. Он сопровождался треском, донесшимся будто из-под слоя ваты, и утробным фырканьем. Не замедляя шага, я поднял карабин. Слева в глубине рощи ковылял, дергаясь и качая головой, панцирный волк. Я не сразу понял, что это за зверь, — весь он был залеплен некрозом, будто жирным слизистым воском, слюнные нити свешивались с морды и брюха.

На ходу я поднял карабин и прицелился. Мутафаг двигался, как сломавшаяся заводная кукла. Качаясь, он прошел мимо, так и не заметив меня.

Уже возле барака, услышав шелест и глухой кашель в кустах неподалеку, я побежал.

Барак тоже изменился: некроз взобрался по стенам, облепил крышу, отчего постройка напоминала затянутую мхом каменную глыбу, сотни лет пролежавшую в лесу.

Время уходило, медлить было нельзя. Я спрыгнул в овраг — сюда плесень еще не забралась, — раздвинул стебли лозы, закрывавшие дыру в земле, скользнул вниз и повис над темным тихим залом.

Под потолком тянулся ряд разбитых окон. От трупа убитого мной панцирника шел сладковатый дух тления. Я немного сполз по лозе и стал раскачиваться, чтобы ухватиться за подоконник ближнего окна.

С пятой попытки, когда лоза уже начала трещать и потихоньку вытягиваться, это удалось. Оказавшись в комнате, я скинул рюкзак, снял с пояса фонарь, похожий на железный кофейник с ручкой и раструбом вместо носика. Сдвинув рычаг, щелкнул воспламенителем — внутри зашипело, затрещало, и вспыхнувшая в раструбе струя ацетилена озарила помещение.

Кажется, именно за окном этой комнаты мелькали тогда силуэты доктора Губерта и его ассистентов.

Хрустя осколками стекла, я прошел мимо рассохшейся мебели к двери, за которой открылась ведущая вниз лестница.

По ней я попал в коридор позади завала камней, преградившего мне путь после драки с панцирником. Подняв фонарь над головой, быстро зашагал дальше, пытаясь сообразить, куда надо свернуть, чтобы очутиться в комнате, где на круглом столе стояла полусфера, а под стеной плавилось нечто, похожее на здоровенный кусок мыла.

Обезболивающая микстура все еще действовала, бок почти не болел, но навалилась усталость, хотелось спать, глаза слипались и путались мысли. Потрогав ошейник, я нащупал края крышки, закрывающей отсек внутри. Сколько времени прошло с тех пор, как старик защелкнул эту штуку на моей шее? Минут двадцать, не меньше.

Луч фонаря озарил дверь в конце коридора. Приоткрытую. Подойдя ближе, я оглядел замок.

И отпрянул, подняв карабин. Этот замок недавно вскрывали: металл вокруг потускнел от времени, но возле скважины были свежие царапины.

Кто-то побывал в лаборатории — может, перед тем как я возник посреди зала, а может, после того как выбрался наружу через трещину в потолке и спустился с холма.

Возможно, этот кто-то до сих пор здесь?

Очень осторожно я приоткрыл дверь, выставив вперед карабин, оглядел коридор за ней.

Ошейник пискнул.

Потом опять.

И опять.

Шагнув в коридор, я повел фонарем из стороны в сторону. Луч скользнул по стенам с рядом дверей, по полу. Там лежал скелет, и я медленно подошел к нему. Такое впечатление, что человек упал на спину и тело оставалось в этой позе годы, десятилетия, возможно, века, пока не истлели одежда, мясо, сухожилия, все, кроме костей. Рядом в полу начиналась широкая темная трещина, зигзагом уходившая в глубь коридора. Я поднял фонарь выше.

Двери шли по правой стене, а слева было прямоугольное отверстие от пола и почти до потолка. Внизу из рамы торчали остатки стекла.

Когда я направил луч в помещение за стеной, браслет запищал чаще, где-то раз в три секунды. Хотелось пить, голова соображала слабо — лекарство, избавившее меня от боли, притупило восприятие.

Я провел ладонью по лицу, подергал себя за ухо, хлопнул по щеке и шагнул в помещение за стеной.

В центре стоял круглый стол, на нем лежала полусфера с решеткой в верхней части.

И это была не та полусфера, которую я видел несколько дней назад сквозь стеклянную стену, когда охранники вели меня в зал, где должен был состояться эксперимент.

Не сводя с нее глаз, я обошел стол. Сомнений не оставалось: там лежал другой прибор. Дело даже не в том, что металл более тусклый — эта штука больше размером, да и очертания какие-то угловатые.

Поставив фонарь рядом, я склонился над прибором и провел пальцем по неаккуратной, в потеках, пайке на шве. На боку полусферы был пульт с выпуклыми кнопками, пара датчиков и светодиоды. Криво прикрученная крышка, по углам головки винтов. От чего питается прибор? Провода с вилкой не видно… Какие-нибудь аккумуляторные батареи там?

Писк стал более частым, теперь он звучал с периодичностью в секунду. Пора выбираться. Бросив на стол рюкзак, я откинул клапан и поднял излучатель — килограммов семь, не больше.

И положил его обратно на стол.

Что я делаю? Если сейчас принести эту штуку Сельге Инесу — что будет дальше? Юне Гало и Чаку конец, как и Арзамасу, и всему МехаКорпу. Вряд ли я когда-нибудь увижу Тимерлана Гало, даже если небоходы спасут его. В Балашихе мы видели рабов — и мне предстоит стать одним из них, пусть даже привилегированным. Старшина Южного братства — человек жесткий и безжалостный, это видно сразу. С чего бы остальным топливным королям отличаться от него? А раз так — что меня ждет? Если у них будет излучатель, то способный ходить по некрозу человек станет не так уж и нужен. Значит, меня ждут опыты этого Амазина и в конце концов смерть.

Ошейник пищал все чаще. Несмотря на смертельную опасность ситуации, глаза слипались, я то и дело зевал. Похлопав себя по щекам, прошелся по комнате. На стене возле приземистого лабораторного шкафа висело зеркало с отбитым углом, и я заглянул в него. Свет в эту часть комнаты почти не попадал — в зеркале появился смутный силуэт с бледным овалом лица.

Зеркало. Ошейник.

Ведь там не может быть никакой хитрой электроники, правильно? Какая-нибудь примитивная схема, в которой не разберется простой наемник-южанин… зато разберется Егор Разин.

Я стал вытаскивать ящики из шкафа, но не нашел в них ничего полезного, кроме скрепок, клочков желтой бумаги и сломанного скальпеля.

Мысли путались. Писк слился в один протяжный звук. Встав перед столом с излучателем, я развел руки в стороны, зажмурился и сильно ударил себя по щекам.

Немного заболел бок. Вот так! Я потер уши, пощипал мочки. Еще раз дал себе звонкую пощечину.

Зеркало. Ошейник.

Схватив фонарь, я шагнул к зеркалу и направил луч в него. Лицо, выхваченное из темноты отраженным светом, казалось уродливой маской с глубоко запавшими темными глазницами и черной трещиной рта. Задрав подбородок, я искоса оглядел ошейник. Вот она, едва заметная щель, очерчивающая крышку в том месте, где сходятся концы металлического браслета. Над крышкой крошечная дырочка — скважина замка. Ключ для него, наверное, размером со спичку, потому-то я и не разглядел его в руках Амазина.

Ногтем указательного пальца я попытался подцепить крышку, но сразу отдернул руку.

Нет, не так. Надо иначе.

Ошейник протяжно звенел на одной ноте, и звон этот тонким сверлом ввинчивался в мозг. Сколько еще осталось — десять минут, меньше? Схватив карабин со стола, я выскочил в коридор.

Бок болел сильнее, но в голове немного прояснилось.

И кое-какая идея появилась там.

* * *

Четыре ствола уставились на меня, когда я сбежал с холма и выкрикнул, тяжело дыша:

- Нашел его! Но эта штука сейчас взорвется!

На траве был расстелен кусок брезента, где лежали инструменты. Сидящий рядом Амазин вскочил и вопросительно посмотрел на Сельгу Инеса.

Расстегнув френч, старшина откинул полу и вытащил из кобуры небольшой «люгер». Ствол уперся мне в висок, и я застыл, выпустив из рук карбидный фонарь. С отверткой и пинцетом в руках старик подступил ко мне, бормоча:

- Поднимите подбородок, юноша. Выше, выше…

Рост, сняв с моего плеча карабин, встал рядом.

- Ты видел излучатель? — спросил Инес.

- Да, — сипло прошептал я, но сквозь пронзительный звон ошейника он не расслышал и сильнее надавил стволом.

- Да! — повторил я. — Там, внизу… не знаю, коридоры какие-то, темно, шкелеты лежат. Комната, в ней шкаф железный, запертый, в дверце решетка. И внутри эта сфера твоя. То есть не сфера, а такая… как половина…

- Полусфера, — сказал Инес.

- Да, да… Отключайте вы его!!! — крикнул я, и тогда звон смолк.

Раздалось тихое стрекотание. Щелчок.

Амазин, закрыв ошейник, с довольным видом отступил от меня.

- А ведь едва успел, едва, — пробормотал он, потирая руки. — Еще сорок минут жизни у вас есть, юноша.

- На крышке не было царапин? — спросил старшина.

- Что? — не понял старик. — А… нет, ничего такого. Откуда царапины?

Опустив «люгер», Инес перевел на ученого холодный взгляд:

- Наемник мог попытаться вскрыть ошейник.

- И зачем? — удивился Амазин. — Юноша, вы что, и правда…

- Открыть? — переспросил я. — Зачем мне его открывать? Чтоб оно взорвалось?

- Ну да, ну да, — закивал старик. — Просто если вдруг у вас шевельнулась такая мысль… Имейте в виду, вы ведь все равно не разберетесь в этом, а любая попытка извлечь заряд, перерезать проводки или как-то повредить электронику приведет к немедленному взрыву. Вы понимаете это?

- Почему ты не принес излучатель? — спросил Инес.

- Дайте пить, — потребовал я. — Слышишь, Рост? Воды мне дай! От вашей микстуры в горле сухо и в башке все перепуталось.

Инес кивнул, и один из бойцов передал мне флягу.

- Рассказывай, — приказал старшина.

Я сделал несколько глотков. Сельга Инес поверил, что я простой наемник, не способный разобраться в устройстве ошейника. Надо поддерживать эту иллюзию.

- Шкаф заперт, — сказал я, закупорив флягу и сунув ее в карман. — Замок такой… ну как до Погибели делали, не снаружи висит, а внутри там, в дверце. Железо толстое. Через решетку эту бадью круглую видно, но внутрь никак. И че мне делать?

- Прострелить замок из карабина, — отрезал Инес. — Сломать дверцу. Выбить решетку.

- Да не можно этого никак! — едва не закричал я ему в лицо. — Ты, умник, сам бы пошел туда и…

Рост двинул меня кулаком в челюсть, и я упал на колени. Закашлялся, изо рта полетела слюна с кровью. Достал флягу, открыл, поднес к губам, но бородач ногой выбил ее из рук, а потом пнул меня в плечо и опрокинул на бок.

Твердая, как железо, рука вцепилась в воротник, дернула, перевернув на спину, и надо мной возникло лицо старшины Южного братства.

- Как ты собираешься принести мне излучатель? — спросил он.

Разбитыми губами я прошамкал:

- Я замки умею вскрывать. На Южном базаре, на Крыме, то бишь, когда-то… лавки шманал, сундуки запертые…

- Почему не вскрыл шкаф?

- Времени не было уже! А еще инструмент нужен. Никак без инструмента, шкаф тот… ну, как сейф все одно. Тяжелый, крепкий. К стене прикручен.

Он по-прежнему держал меня за шиворот, прижимая к земле.

- Какой инструмент?

- Кусачки, проволока. Щипчики, только маленькие. Пару гвоздей тонких, чтоб в замок вставить.

Появившийся в поле зрения Амазин спросил с любопытством:

- Остальное я могу понять, но зачем вам проволока?

- Дурень! — фыркнул я. — Вроде умник — а все одно дурак, раз такого не знаешь! Проволоку сгибаешь так по-особому да в замок вставляешь, в скважину. Это если гвозди не влазят. Язычок там можно поддеть или шестеренку за зубец цапануть да дернуть ее…

Сельга Инес выпрямился, когда из-за холма донесся далекий звук пулеметной очереди. Взглянул на Роста, тот кивнул и побежал вокруг холма.

- Амазин, с помощью всего этого можно вскрыть ошейник и отключить заряд? — спросил Инес.

Несколько секунд старик соображал, потирая руки и неуверенно улыбаясь, потом сказал:

- Теоретически это возможно, но…

- Что — но? — Инес развернулся к нему, взрыв каблуками землю, шагнул вперед, и старик отскочил, испуганно всплеснув руками.

- Но это я могу сделать! Я, а вот даже ты — уже нет! И никто из тех, кто вокруг… Разъешь меня некроз, да там же сложнейшая электроника! В этом и не всякий техник из мастерских МехаКорпа разберется! По всей Московии на это всего несколько человек способны, понимаешь?!

Я сел и ладонью вытер кровь с губ. Пулемет смолк, вдалеке звучали одиночные выстрелы, а еще мне казалось, что из-за холма доносится едва слышный гул моторов.

Громко топая, прибежал Рост, бросился к Инесу и тихо заговорил. Старшина внимательно слушал.

- Эй, а внутри ж, того, — я опасливо постучал пальцами по ошейнику, — обратно тикает. Время идет, слыште? Или надо идти шкаф вскрывать, или конец, тогда только водки мне налейте напоследок, да побольше…

- Амазин, отдайте ему ваши инструменты, — сказал Инес. — Кроме отвертки. Ведь тебе не нужна отвертка, наемник?

- Нужна, — заявил я, вставая. — Замок, по-твоему, гвоздями прибит? Может, пригодится, может, нет.

- Отвертку не давать, — повторил старшина.

Завернув инструменты в брезент, старик сунул его мне в руки, и я привязал концы к ремню. Поднял фонарь. Выстрелы за холмом не смолкали, гул моторов стал громче. Сельга Инес сказал Росту:

- Прикажи им развернуться строем. Но часовых на той стороне из-под холма не убирать. Они вообще не должны поворачиваться спиной к склону. Я сейчас приду.

Кивнув, Рост поспешил на передовую, а Сельга Инес обратился ко мне:

- У нас мало времени, наемник. Если в этот раз вернешься без излучателя, третьей попытки не будет. Иди.

* * *

Я пересек вершину и залез на ограду по другую сторону холма, зубами сжимая подвесную скобу карбидного фонаря.

К Разлому уходила равнина, по которой развернутым строем ехали десяток «тевтонцев» и три броневика. С машин вели огонь, у подножия холма бойцы кланов, отстреливаясь, спешно разворачивали свои автомобили. Ревя двигателем, между ними вылетел большой мотоцикл с железными бочками по бокам, и только когда из прорезанных в них щелей высунулись стволы, я понял, что в каждой сидит вооруженный боец.

Три «тевтонца» опередили строй машин, и мотоцикл понесся им навстречу. На одной машине монахов был «гатлинг», пулеметчик сразу открыл огонь. Мотоциклиста от выстрелов прикрывал выгнутый лист брони со смотровой щелью. Из бочек вовсю стреляли. Через секунду монах за пулеметом обвис на ремнях, а «тевтонец», вильнув, врезался в дерево. Две другие машины повернули обратно. Поливая их пулями, мотоцикл понесся следом, приближаясь к строю автомобилей Ордена.

Я выглянул не для того, чтобы любоваться боем, меня интересовали бойцы, наблюдающие за холмом. С этой стороны их было четверо. Получив приказ ни на что не отвлекаться, они даже не повернулись к приближающимся монахам. Внизу трава, но не слишком высокая и густая, расстояние между дозорными не очень-то большое — спуститься с холма и незаметно проскользнуть между ними вряд ли возможно даже ночью, а сейчас едва перевалило за полдень…

Соскочив с ограды, я перехватил фонарь левой рукой и побежал. Когда огибал барак, сверху раздалось глухое тявканье, и над краем крыши показалась залепленная плесенью морда панцирника. Он прыгнул, я выстрелил ему в голову и нырнул за угол.

Путь в комнату, где на круглом столе лежал излучатель, занял не много времени, самым сложным оказалось вновь раскачаться на лозе. Бок болел все сильнее.

Я сразу подбежал к зеркалу, бросил брезентовый сверток на шкафчик рядом, поставил туда же фонарь и повернул раструб так, чтобы луч освещал, но не слепил меня.

Звуки боя не доносились сюда, в лаборатории стояла мертвая тишина. Действие микстуры заканчивалось: любое движение отдавалось резкой болью в боку, зато сонливость прошла, в голове прояснилось.

Из ящика я достал обломок скальпеля и с его помощью отвинтил четыре крошечных винтика по углам крышки на ошейнике. Поддел ее, приоткрыл на петлях. Подергал, а потом просто выломал и, швырнув под ноги, придвинулся ближе к зеркалу.

Внутри ошейника на экранчике размером с ноготь большого пальца, утопленном в бок кубика из черной пластмассы, сменялись зеленые цифры. Они показывали, что до взрыва осталось почти двадцать минут.

От таймера отходили три проводка, на внутренней стороне ошейника была плата: ряд конденсаторов, круглые шайбочки реле, дорожки серебристой пайки. Я не увидел взрывчатку — скорее всего, какой-то пластид, спрятанный в глубине железного обруча.

Придвинувшись к зеркалу еще ближе, взял фонарь и посветил сбоку, потом переместил немного ниже, слегка повернул. Добившись, чтобы луч осветил содержимое ошейника, замер, разглядывая его. Зеленые цифры быстро сменяли одна другую. Осталось девятнадцать минут. Восемнадцать.

Кивнув самому себе, я поставил фонарь на шкаф, щипцами отломил от проволоки три куска длиной с указательный палец, согнул их дугой и стал пинцетом по очереди прикручивать концы к проводкам, идущим от микросхемы вдоль ошейника. Работа была кропотливая, и когда я закончил, таймер показывал, что осталось двенадцать минут.

Я вспотел от напряжения, да к тому же начало подергиваться левое веко.

Три согнутые полукругом проволоки торчали из ошейника. Таймер показал одиннадцать минут. Я поднес щипцы к участку провода между концами одной проволоки, но потом отвел руку. В горле совсем пересохло — достал из кармана флягу, которую подобрал в траве под холмом, открыл и сделал несколько глотков. Не поворачивая головы, закупорил флягу и положил ее на шкаф.

Таймер показал десять минут, и ошейник пискнул.

Ухватив щипцами провод между концами проволоки, я перекусил его.

Потом второй.

Третий.

Ничего не произошло — схема за счет проволочек не разомкнулась, и таймер продолжал щелкать.

Да уж, тупой наемник с юга не догадался бы до такой простой штуки.

Пот стекал по лбу, пальцы немного дрожали, но хоть веко больше не дергалось. А вот рана на боку пульсировала болью почти такой же сильной, как после падения с тепловоза.

Девять минут. Я щипцами согнул самый тонкий гвоздь и попытался просунуть его в крошечную скважину, но он оказался слишком толстым. Проволока, которую дал Амазин, чересчур мягкая, от нее пользы не будет…

Скрепки!

Найдя одну в ящике шкафа, я распрямил ее, кончик загнул крючком и вставил в скважину. Провернул. Вдавил глубже, повернул еще раз, потом в другую сторону. Наклонив, дернул — хруст, щелчок…

Восемь минут. А ведь мне еще надо успеть обратно — времени совсем не осталось. Я медленно развел концы ошейника, и торчащие из него проволочные дуги стали разгибаться. Еще немного, и проволока, кое-как прикрученная к проводкам, соскользнет с них… Затаив дыхание, я стал поднимать ошейник. Хорошо, что голова побрита налысо, волосы едва начали отрастать. Задняя часть ошейника скользнула по затылку, а верхняя проволока зацепила нос.

Семь минут. Пришлось чуть свести концы ошейника, вдавив его в щеки. Проволока согнулась сильнее и больше не цепляла нос, это позволило еще немного поднять ошейник. Еще на сантиметр. Еще… Наконец он закрыл мне глаза. Удерживая его на той же высоте, я присел, медленно выпрямляя руки, стараясь держать голову очень ровно — и громко выдохнул, когда, скользнув по бровям и лбу, ошейник оказался над моим теменем. Есть!

Холм дрогнул, с потолка посыпалась труха. Сквозь толщу земли и перекрытия в комнату проник едва слышный гул.

Что они там взорвали? Может, один из «тевтонцев» или даже броневиков взлетел на воздух?

Таймер показывал шесть минут.

Я схватил со шкафа проволоку, осторожно сведя вместе концы ошейника, обмотал его и положил на стол. Повесил карабин на плечо вместе с рюкзаком, куда засунул излучатель, схватил ошейник и бросился из комнаты.

Когда, сжав скобу фонаря зубами, я перепрыгивал с подоконника на лозу, то едва не соскользнул из-за лишнего веса на спине. Лоза затрещала. Высунувшись наружу, я расставил руки и уперся в края расселины. Наконец сумел выбраться — и побежал.

Писк звучал все настойчивее, он уже почти слился в один сплошной звук.

За холмом непрерывно стреляли, ревели двигатели, но я направился к той стороне, где было тихо и где меня ждал Сельга Инес. Ошейник пищал непрерывно, таймер показывал три минуты.

Вверху раздался рокот мотора. Перехватив скобу фонаря рукой, я на бегу поднял голову.

Там летел самолет, вернее… наверное, эту машину следовало называть авиеткой. Выкрашенные красной краской узкое брюхо и крылья, серый круг пропеллера впереди. Она летела совсем низко, едва не задевая верхушки деревьев. Качнулась, поворачивая, одно крыло опустилось, и стали видны три головы над открытой кабиной.

Несколько выстрелов прозвучали с той стороны холма, где раньше было тихо, — стреляли по авиетке. Она снова качнулась, направляясь к руслу высохшей реки и постепенно снижаясь.

Впереди возникло что-то темное, и я с разбегу налетел на него, едва успев отвести в сторону руку с ошейником, который прижимал к груди.

Бок словно кипятком ошпарило. Я упал, выпустив ошейник и фонарь. Сорвав с плеча карабин, встал на колени. Надо мной стоял, дергаясь и качаясь, покрытый зеленой коркой человек. Только на лице она еще оставалась мягкой, но глаз видно не было, вместо них шевелились, разъезжаясь и сходясь, влажные пласты. Он вытянул ко мне руки, похожие на замшелые бревна с шевелящимися обрубками ветвей на концах, глухо кашляя и подвывая — звук доносился не изо рта, а будто откуда-то из груди этого существа, которое уже перестало быть человеком.

Я вдавил спусковой крючок, и карабин клацнул — осечка. Чертово оружие! У них постоянно все ломается…

Существо наклонилось, я ударил его стволом, но оно легко вырвало карабин из моих рук и отшвырнуло в сторону. Я отшатнулся, когда на безглазом и безносом лице появилась трещина, расширилась, став мокрой темно-зеленой пастью, внутри которой вместо зубов шевелились слизистые отростки. Колено зацепило лежащий в траве фонарь.

Существо схватило меня за шею, и я, включив фонарь, ткнул раструбом в лицо противника, обжег его струей ацетиленового огня. Вдавил, отпихивая тварь от себя. Зашкворчало, как бывает, если вода попадет на раскаленную сковороду, в нос ударила кислая вонь, и вокруг вдавленного в плесень раструба начали вспухать зеленые пузыри.

Существо упало на колени, а я вскочил, выпустив фонарь. Достал из кармана раскладной нож, щелкнув лезвием, по рукоять воткнул его в шею твари.

Из глубины зеленого кокона донесся хрип. Подхватив из травы пронзительно звенящий ошейник, я бросился к ограде.

Таймер показывал, что осталась минута. Когда я подбежал к бетонным плитам, до взрыва было уже тридцать секунд. В дыру я не стал соваться — выглянул в щель между плитами.

Роста не было, Инес, два бойца и Амазин, стоя внизу, смотрели в мою сторону. Они знали, что время почти вышло — либо я сейчас появлюсь с излучателем в руках, либо операция провалилась. По эту сторону холма остались лишь сендер и мотоцикл с пустой коляской, другие машины переместились туда, где появились люди Ордена. Наверное, монахов было не так много, чтобы окружать холм, и они сосредоточили силы на одной стороне.

Таймер показывал двадцать секунд.

Пять из них я потратил на то, чтобы оглядеть окрестности. А потом заорал:

- Инес! Старшина!

Люди внизу подняли головы, и я прокричал:

- Снимите с меня эту штуку! Она звенит! Снимите!!!

И рванулся назад. Отбежав от ограды, повернулся, взглянул на таймер — пять секунд. Четыре, три, две…

Широко размахнувшись, я швырнул ошейник.

Я немного не рассчитал. Он едва не перелетел через ограду — тогда бы мой план не сработал, — но ударился о верхнюю часть бетонной плиты, отскочил и взорвался, не достигнув земли.

Вспышка, громкий хлопок. На плиту будто плеснули чем-то — там мгновенно возникло лоснящееся темное пятно.

Что-то перекрученное, дымящееся свалилось в обожженную траву.

Я снова подбежал к ограде и выглянул.

Сельга Инес застыл, глядя на вершину холма. Амазин, всплескивая руками, что-то втолковывал ему.

Старшина Южного братства отдал приказ бойцам, и те побежали к машинам. Инес развернулся к старику и достал «люгер». Амазин попятился, споткнувшись, упал, прикрываясь руками. Инес выстрелил в него и, не оборачиваясь, зашагал в обход холма. Следом поехали машины, мотоцикл притормозил, старшина сел в коляску, и спустя несколько секунд на этой стороне холма никого не осталось.

Я окинул взглядом вершину. Существо медленно шло ко мне, нож торчал из его шеи. Где-то там, рядом, карабин… Хотя сейчас нет времени разбираться, что в нем вышло из строя. В любой миг на этой стороне могут появиться монахи, если решат все же окружить холм, или вернется одна из машин топливных кланов.

Нырнув в дыру, я слетел со склона и пробежал мимо слабо шевелившегося Амазина. Он что-то прохрипел, увидев меня, но я, не обращая на него внимания, поспешил в сторону реки, к которой улетела авиетка. Бок пылал огнем, меня подташнивало от боли. Ранец с излучателем подпрыгивал на спине.