Четыре царства

Левуш М

 

М. Левуш

Четыре царства

 

От издательства

Библиотека иудаики на русском языке содержит в подавляющем большинстве книги переводные. Исключения наперечёт. Семьдесят лет, срок жизни трёх поколений, советская власть остервенело трудилась над искоренением всего еврейского и преуспела во многом. Злодейский замысел был близок к осуществлению, Всевышний спас нас, буквально, в последнюю минуту. И по этой причине знаток Торы, владеющий русским языком, сегодня большая редкость.

Эта книга написана по-русски. Судьба её автора проста в пересказе и чудесна по сути. Заслуги его предков и его личные заслуги послужили причиной того, что ему уже в зрелом возрасте посчастливилось познакомиться с выдающимися раввинами наших дней. Это знакомство перевернуло его жизнь и привело на скамью известной во всём мире ешивы. Лекции, которые автор читал в кругу своих друзей и которые легли в основу этой книги, явились плодом многолетней интенсивной учёбы в ешиве, результатом напряжённейшей работы по осмыслению традиционной еврейской мудрости. Сегодня таких людей пока ещё единицы, и потому — низкий поклон автору, как выражение нашей глубокой признательности.

 

От автора

Предлагаемая читателю книга содержит десять очерков, посвящённых выяснению места человека в созданном Творцом мире. Место это тесным образом связано с судьбой еврейского народа, судьбой трудной, но высокой.

Идеи книги почерпнуты автором из Танаха, Талмуда, Мидрашей, произведений раби Моше Хаима Луцатто, Маараля из Праги, рава Хутнера, и для более полного их освоения необходима активная работа мысли, неспешное, многократное чтение. Следует особо отметить, что в книге приведены только те гиматрии, которые появляются в высказываниях великих еврейских мудрецов.

Автор выражает свою благодарность всем, кто принял участие в работе над книгой. Особая благодарность тому не пожелавшему раскрыть своего имени достойному человеку, который финансировал её издание.

М. Левуш

 

Человек и речь

Язык, на котором написана Тора, необычен. Каждая из двадцати двух букв еврейского алфавита имеет определённое числовое значение, и, вследствие этого, образующемуся из букв слову соответствует некоторое число, называемое гематрией этого слова. Если гематрии двух, на первый взгляд не имеющих между собой ничего общего, слов равны, это является прямым указанием на внутреннюю связь идей, стоящих за этими словами. Рассмотрим пример. Слово אדם (адам), человек, состоит из букв מ,ד,א, чьи числовые значения соответственно 1, 4 и 40. Тогда гематрия слова "адам" равна 45 (1+4+40). Слово מה (что), состоящее из букв 40) מ) и 5) ה), имеет ту же гематрию: 40+5=45. Оказывается, в иврите понятие "человек" и вопрос "что" взаимосвязаны. Нас учат: человек есть тайна, нуждающаяся в раскрытии.

Определение человека, даваемое мудрецами, возможно, покоробит слух интеллигента: "אדם הוא בעל חי מדבר — человек — животное говорящее". Проанализируем это утверждение.

Всё наполняющее землю можно разделить на четыре группы. Первая, наиболее примитивная, включает в себя предметы неживой природы: камни, металлы, песок и т. п. Затем идёт растительный мир. Третью, более развитую группу, образуют животные. Сюда включены также рыбы и птицы. И, наконец, четвёртую группу составляют самые совершенные создания — люди. Представители каждой последующей группы имеют более сложную организацию, чем представители предыдущей. В силу этого, природа входящих в четвёртую группу ближе к природе тех, кто входит в группу третью, и дальше от природы представителей второй и, тем более, первой групп. Действительно, подобно животному, человек может видеть, слышать, двигаться, радоваться или сердиться. Потому определение человека и начинается со слова "животное". С другой стороны, между человеком и животным существует различие принципиальное. Человек имеет разум, свободу выбора, он наделён душой, природа которой нематериальна. Однако определение упоминает только одно — умение разговаривать. Человек — животное говорящее. Почему-то именно речи отдано предпочтение. Попробуем выяснить причину этого.

Мир устроен таким образом, что одну и ту же вещь можно использовать на благо или во вред. Правило это распространяется, в частности, и на речь. Сказано, например: "Трое, что ели за одним столом и произносили за ним слова Торы, как бы ели со стола Вездесущего" (Авот 3:4). С другой стороны, пропитанная злословием речь — источник многих бед и предмет осуждения. Случается, однако, что и положительное высказывание о ком-то может принести тому человеку неприятность. Талмуд в трактате Бава меция учит, что на вопрос о том, как тебя принимали в гостях, можно ответить: "Не очень хорошо", даже когда это не соответствует действительности. Причина дозволенного обмана проста: среди спрашивающих могут найтись люди, склонные злоупотребить гостеприимством, и тогда положительный отзыв может привести к подрыву материального благополучия хозяев. Комментатор обращает внимание, что в другом месте, в трактате Брахот, Талмуд называет желание похвалить гостеприимство хозяев отличительной чертой хорошего гостя. Очевидное противоречие разрешается так: в первом случае порядочность и бескорыстие спрашивающих вызывают сомнение у говорящего, во втором же заведомо известно, что услышанное не будет использовано в корыстных целях. Отсюда мы видим, что иногда и положительное высказывание о человеке может обернуться для него злом. К своей речи следует относиться предельно внимательно. Если слово наносит другому ущерб (материальный или моральный), если оно просто нежелательно для того, о ком сказано, знай, что совершается запрещённое законом Торы, и название этого прегрешения "лашон ара — злой язык".

Запреты, связанные с речью, как правило, не рассматриваются людьми серьёзно. Кража, телесное повреждение — это зримо, осязаемо. Ущерба же, нанесённого словом, чаще всего не измерить, потому его легче списать с себя. Но Талмуд смотрит на мир иначе. Произнесение лашон ара приравнивается к совершению трёх грехов: идолопоклонства, прелюбодеяния и убийства. Странная точка зрения. Парадоксальность высказывания вынуждает задуматься. Упомянутые три греха настолько серьёзны, что Тора предписывает еврею предпочесть смерть возможности спасти свою жизнь ценою совершения даже одного из них. В этом их уникальность. Все остальные запреты отступают, когда на другой чаше весов жизнь человека. (Рамбам описывает детали этого закона в пятой главе Илхот Есодей Тора.) В частности, если от человека потребуют: "Скажи лашон ара про другого или мы убьём тебя", — он имеет полное право сказать всё, что от него хотят. Как же совместить это с тем, что Талмуд приравнивает лашон ара к трём самым тяжким грехам, да ещё вместе взятым?

* * *

В человеке можно выделить три уровня: тело, душу и разум. Каждый из нас дышит, ест, спит — это функционирование на чисто материальном уровне, и продиктовано оно исключительно потребностями тела. Эмоциональные реакции выявляют наличие души. Добр человек или зол, щедр или жаден — эти качества также характеризуют его душу. Душа толкает человека совершать действия, требующие больших затрат внутренних сил. Например, человеку хочется занять престижное положение в обществе. Один из способов — получить соответствующее образование, затем затратить немалые усилия на то, чтобы "пробиться", получить определённую должность и т. д., и таким образом достичь цели. Что заставляет человека встать на этот нелёгкий путь? Определённые свойства его души. Заметим, что речь идёт о нефеш — той душе человека, которая является производной этого материального мира. Помимо неё, человеку дана и иная, высшая душа, созданная в мире нематериальном и, в силу этого, позволяющая ему выйти за рамки материальности. Животные такой душой не наделены, потому и не могут соотнести себя с миром высшим. Третий уровень в человеке — разум. Характеристика разумного поведения — контроль над потребностями тела и желаниями души. Иными словами, разум активный контролирует тело (гуф) и душу (нефеш). Разум пассивный (сэхелъ), наоборот, идёт у них на поводу, и тогда человек использует всю изворотливость своего ума для того, чтобы оправдать любые свои неблаговидные поступки, — ведь ему не хочется выглядеть некрасиво в своих собственных глазах и в глазах окружающих. При этом сам он может искренне верить в справедливость придуманных им доводов.

Каждый из трёх упомянутых выше запретов Торы соответствует одному из трёх уровней в человеке. Раскроем эту связь. Прелюбодеяние, без сомнения, диктуется человеку его телом. Запрет убийства затрагивает другой уровень душу. Человек убит. Что произошло? Тело осталось, высшая душа — нешама — не исчезла, она ушла в иной мир. Но где чувства, эмоции, где доброта, щедрость и другие качества человека? От них не осталось и следа в недвижимом теперь теле, но и в другой мир вместе с нешамой они не перешли. Исчезла нефеш. Название убийства: "шфихут дамим — пролитие крови". Тора указывает на таинственную связь между нефеш живого существа и его кровью. Из этого следует, что пролитие крови — это уничтожение души. Убивая нефеш другого, человек наносит непоправимый ущерб душе собственной.

Поклонение чужим богам затрагивает третий уровень разум. В самом деле, каким образом можем мы "добраться" до Создателя? Его не услышишь и не увидишь. Эмоции возникают как следствие "соприкосновения" с Ним, но не в них кроется причина "контакта", не через них мы приходим к самому "соприкосновению". И объяснение тому простое: сфера действия наших чувств и эмоций ограничена материальным миром, Он же находится вне мира материального. Тем не менее человеку предоставлена возможность выйти за рамки видимого. Для этого он должен использовать свой разум, через разум он познает Творца. Получается, что поклонение чужим богам — грех, связанный с разумом.

Итак, нарушение одного из трёх запретов — преступление против одного из трёх уровней, и оно не проходит бесследно. Приводит оно к разрушению человека, причём к такому, что Тора предписывает расстаться с жизнью, но не преступить запрет. Точка зрения такая — лучше не жить, чем превратиться в развалину.

Вернёмся к странному высказыванию, что лашон ара приравнивается к совершению трёх тягчайших грехов, грехов прелюбодеяния, убийства и поклонения чужим богам. После того как было установлено, что они разрушают три уровня в человеке — гуф, нефеш и сэхель, — можно понять смысл сопоставления. Речь, на каком бы из трёх уровней её ни рассматривать, свидетельствует об уникальности человека. Речевой аппарат, как часть человеческого тела, уникален. Животные, конечно, тоже могут издавать звуки, но ни эти звуки, ни их сочетания не являются речью. Речь людей, в отличие, например, от "речи" робота, эмоционально окрашена: она может быть оживлённой или вялой, радостной или грустной, и в этом проявляется наша нефеш. Ну и, конечно, речь людей — не произвольный набор слов, но выражение мыслей (иногда глубоких), а это есть проявление разума. Таким образом, речь объединяет в себе все три уровня. И из того, что Талмуд приравнял прегрешение словом к прелюбодеянию, убийству и поклонению чужим богам, следует, что лашон ара разрушает тело человека, разъедает его душу, наносит ущерб разуму. Неожиданный и нетривиальный результат.

Теперь, после экскурса в Талмуд, мы можем лучше оценить определение, данное мудрецами: "Человек — животное говорящее". Присутствие "речи" в нём не случайно, ибо именно речь выделяет человека из животного мира на каждом из трёх уровней.

Но пойдём дальше. Человек — это не просто совокупность трёх независимых друг от друга компонентов. Тело, душа и разум неразрывно связаны между собой и проявляются во всех действиях человека, порождая новый, четвёртый уровень. На этом уровне человек представляет собой новую организацию, единое целое. И характеристикой его выбрана именно речь, так как, согласно приведённым выше рассуждениям, она объединяет все три уровня в человеке. И это ещё одна причина, почему речь является неотъемлемой частью определения человека.

* * *

Продолжим наше исследование и взглянем на то же определение под другим углом. Помимо нефеш, каждый человек наделён принципиально иной душой — нешамой. Нефеш, как мы уже отмечали, материальна по своей сути, поэтому в момент смерти она исчезает. Высшая же душа человека — нешама — создана в мире духовном, и природа её нематериальна. Нешама не уничтожается смертью, она лишь возвращается назад, в мир высокий, и продолжает там жить. Человек земной есть соединение материальной основы, состоящей из двух частей (гуф и нефеш), и нематериальной души — нешамы.

Сказано: "И создал Г-сподь Б-г человека из праха земного, и вдунул в ноздри его дыхание жизни…" (Берёшит 2:7). Прах земной — материальная основа человека, его гуф и нефеш. Ими обладают и животные, как сказано: "Да произведёт земля существа живые по роду их, и скот, и гадов, и зверей земных по роду их… (. Берёшит 1:24). Тора учит, что животные "произведены землёй", их тело и нефеш имеют материальную природу. В этом люди схожи с животными. Человеку тоже были даны гуф и нефеш. Однако этим дело не ограничилось. "Вдунул в ноздри его дыхание жизни" — это сказано о нешаме, верхней душе человека, соединяющей его с миром верхним, с Творцом. Отличительное свойство нешамы — разум. Нефеш чувствует, нешама мыслит. Разум присущ нешаме как до рождения человека, так и после его смерти. При жизни человека, то есть в то время, когда нешама соединена с телом, способность мыслить ею не утрачивается, но лишь трансформируется. Человек мыслит по законам материального мира. Наличие разума в человеке — это следствие присутствия нешамы. Животные не имеют верхней души и, в силу этого, лишены разума.

Итак, человек — это соединение мыслящей нешамы с такой материальной основой, которая есть и у животных. Почему же мудрецы определяют человека не как животное мыслящее, но как "животное говорящее"? Почему не разум, а речь стала компонентом определения?

Речь есть мысль, выраженная словами. Большинство слов описывают понятия и объекты мира материального. Есть, однако, слова, описывающие нечто, выходящее за рамки привычного нам мира. Например, ангел. Кто это? Известно, что ангел — нематериальное существо, выполняющее, в отличие от человека, какую-то одну отведённую ему функцию. Он возникает с появлением этой функции, а завершив её, исчезает, как бы умирает. Мы видим на этом примере, что объект мира верхнего может быть описан с помощью понятий мира материального, и это даёт нам возможность постигать мир верхний.

Теперь мы готовы ответить на вопрос, почему не разум, а речь участвует в определении понятия человек. Мысль присуща нешаме до рождения. Слово есть материализация мысли, подобно тому как человек есть соединение нешамы с материальной основой. Чтобы отразить связь нешамы с телом, возникающую при попадании нешамы в этот материальный мир, необходимо назвать именно речь, а не мысль. Именно эту связь подчёркивает определение "Человек — животное говорящее".

Тора устроена так, что постижение одной из её идей неожиданно проливает свет на законы иудаизма, на первый взгляд никак с этой идеей не связанные, позволяет проникнуть в смысл утверждений хахамим (мудрецов), вызывающих при первом знакомстве с ними явное недоумение. Весь остаток настоящего очерка есть иллюстрация этого положения.

Посмотрим, как знание о том, какое место занимает речь в структуре человека, позволяет объяснить один из странных законов Торы. В Пятикнижии сказано: если человек взял себе жену и оговорил её, объявив публично, что она досталась ему не девственницей, а затем выяснилось, что обвинение ложно, он обязан заплатить отцу девушки 100 монет. Второй случай: если человек силой овладел женщиной, он должен заплатить ей 50 монет.

Каждый закон сам по себе логически оправдан: за содеянное расплачиваются, в частности, — деньгами. Однако сопоставление наказаний вызывает некоторое недоумение. Обычная логика подсказывает, что за второй проступок, результат которого необратим, надо бы, казалось, заплатить больше, чем за первый. Подумаешь, оклеветал человека, подорвана-то всего-навсего репутация, да и та, в конце концов, восстановлена. Объяснение можно дать следующее: размер наказания определяется не нанесённым жертве ущербом, но тем, насколько испорченным был человек, совершивший преступление. Второй проступок продиктован потребностью тела и осуществился через тело. Клевета же реализовалась с помощью речи, а речь, как мы видели, затрагивает, помимо тела, ещё и нефеш, и разум человека. Корень первого проступка глубже. Если муж публично оговорил свою собственную жену, это свидетельство того, что в человеке есть глубокий внутренний изъян: и нефеш у него чёрная, и разум на службе у зла. Потому и наказание, согласно Торе, более суровое — 100 монет.

* * *

Понимание того, что речь отражает соединение нематериального начала человека — его нешамы — с материальной основой (телом), позволит нам разобраться в одном из Мидрашей. Речь идёт об истории, случившейся с Р. Янаем.

"Кочевал из города в город человек. Приходил он на городскую площадь и предлагал свой товар, выкрикивая: "Кто хочет оживляющую мазь? Кому нужна мазь, дающая жизнь?" Услышала его дочь Р. Яная, поднялась в дом отца и сказала: "Странствующий торговец кружит на площади и предлагает оживляющую мазь". Пригласил Р. Янай торговца в дом и говорит: "Покажи мазь оживляющую, которую ты продаёшь". Достал продавец из сумки книгу Теилим (Псалмы), стал листать, пока не дошёл до места, где сказано: "Кто человек, желающий жизни, любящий долголетие… Удерживай язык свой от зла…" (Теилим 34:13—14). Увидев эти слова, накормил Р. Янай гостя, напоил, дал ему шесть монет. Удивилась дочь: "Почему ты так поступил, отец? Ведь ты прекрасно знаешь книгу эту". Ответил ей: "Да, права ты, дочь, но пришёл этот человек и дал мне ясность".

Мидраш поднимает проблему долголетия. Как же оно достигается? Не путём строгой диеты и не постоянными физическими упражнениями. Рецепт Мидраша странен: "Удерживай язык свой от зла". Замечательно! Решение проблемы не требует ни временных затрат, ни денежных. И дело не только в продолжительности жизни, речь идёт об "оживлении" каждого проживаемого дня. Жизнь с её заботами выкачивает из человека энергию. Вернувшись с работы, люди выжаты настолько, что их хватает только на то, чтобы поесть и потом "расслабиться" перед телевизором, который, на самом деле, добивает человека, уводя даже от подобия внутренней жизни. Ну, а представители свободных профессий, хозяева своего времени? Полны ли они жизненной силы?

Жизненная сила человека характеризуется состоянием его нефеш. Нефеш же, с одной стороны, по природе своей принадлежит этому миру, являясь наиболее тонкой формой материи. Потому забота о разумном функционировании человека как существа, подчинённого законам мира материального, обоснованна. Стоит внимательно относиться к питанию, следить за режимом, предпочтительно иметь активный отдых и т. д. Тогда нефеш будет себя чувствовать как рыба в воде.

Но есть и другая сторона: нефеш соединена с верхней, нематериальной душой — нешамой. Жизненная сила человека, заключённая в его нефеш, получает питание также и от нешамы. Про это сказано прямо: вдохнул Создатель нешаму живую и, в результате, приобрёл человек нефеш живую (перевод не литературный, но точный). Отсюда следует, что если нешама человека не находится в состоянии глубокой спячки, но проявляется активно, это обязательно скажется на состоянии его нефеш, ибо нефеш оказывается связанной с самим источником жизни, причём не от случая к случаю, а постоянно. Это второй путь, которым приобретается жизненная сила. Он принципиально отличен от первого, ибо основан не на использовании законов материального мира, а на привнесении в нефеш духовности из мира высокого.

Идея эта, далеко не тривиальная, нашла отражение в брахе (благословении), относящейся к здоровью. Браха эта говорит о совершенстве человеческого тела. Заканчивается она словами "Благословен Ты, Г-сподь, исцеляющий всё живое и творящий чудеса". Слова "творящий чудеса", в первую очередь, относятся к созданию тела, к тому, насколько сложную систему оно собой представляет, насколько поразительно его функционирование. Однако не это является главным чудом Творения. Одно из первых мест в ряду совершившихся когда-либо чудес хахамим отводят чуду соединения нешамы и гуфа. Создание единого целого из нематериального и материального уникально и не имеет аналога ни в одном из созданных Им миров. Комментаторы поясняют, что заключительные слова брахи включают указание на феномен присутствия нематериального начала в материальном теле. А поскольку вся браха связана со здоровьем человека, то невольно напрашивается вывод, что проявление нешамы, определяющей духовность человека, увеличивает его жизненную силу и, тем самым, улучшает его здоровье.

Теперь мы можем лучше оценить совет царя Давида: хочешь быть живым — береги язык от зла. В самом деле, если жизненная сила нефеш зависит от проявления нешамы в материальном мире, речь, являясь видимым соединением нематериального с материальным, будет влиять на свойство нефеш быть живой. Если язык человека тянется к плохому, это следствие зла, возникшего в месте соединения нешамы с материей. Тогда, в силу закона, согласно которому высокое не может находиться в месте низком, духовное отступает. Скрывается нешама — уходит жизнь.

Мидраш, говоря о приносящем жизнь средстве, выбирает мазь — лекарство наружное, не внутреннее. Это не случайно. Нешама не поддаётся восприятию с помощью органов чувств, она скрыта от нас. Можно сказать, что в этом смысле она внутри человека. Но она себя обнаруживает через наши мысли, действия. Мы говорили, что нешама, по сути, живая. Тогда и выход её на поверхность — в наш материальный мир — придаёт жизнь этой поверхности, видимому в человеке. Но что характеризует, в первую очередь, соединение нешамы с материальностью? Речь. Получается, что сообщаемый живой нешамой эликсир жизни выводится на поверхность именно через речь. Потому и назван он мазью, место которой на теле, снаружи. Таким образом, оживляющая мазь в мидраше — это образ, адекватно описывающий отведённую речи роль.

Сказанное позволяет отчасти понять одну из многочисленных не очевидных связей, присущих человеческой природе. Пятикнижие учит, что следствием лашон ара может явиться, в частности, болезнь, имя которой цараат (проказа). Оказывается, болезнь речи вызывает болезнь кожи. И это не случайно: речь отражает выход нешамы наружу. Её изъян влияет именно на кожу человека, являющуюся поверхностью его тела.

* * *

"Удерживай язык свой от зла". Следовать наставлению царя Давида не так просто. У человека, сориентированного правильно, то есть, не опирающегося на ложную систему ценностей, нет проблем с намерениями — они благие; реализация их — вот в чём трудность. Жить хочется, но как устоять и удержаться от злословия, не сказать плохое? Царь Шломо учит, что "дерево жизни" — Тора — излечивает от злословия. Рассмотрим это утверждение.

В Пятикнижии сказано, что слова Торы следует произносить, "сидя дома, идя по дороге, ложась спать и вставая ото сна" (Дварим 6:7). Талмуд объясняет скрытое значение этой мицвы (заповеди). Простой же её смысл заключается в том, что слова Торы должны нам сопутствовать постоянно. Более того, мы их должны "говорить", произносить. Мудрецы учат, что именно с помощью речи, пропитанной Торой, происходит исцеление от злословия. Оказывается, речь лечится речью. Здесь мы соприкасаемся с одной из тайн творения: исцеление достигается через тот же самый орган, посредством которого совершен грех.

В подтверждение этого закона Рабейну Йона приводит цитату из Танаха: "Потоки воды прольются из моих глаз, потому что они не хранили Твою Тору" (Теилим 119:136). Странно, почему именно на глаза возлагается ответственность за охрану Торы? Пятикнижие учит: "Не отклоняйтесь, следуя за своим сердцем и за своими глазами" (Бемидбар 15:39). Оказывается, глаза наделены силой, способной сбить человека с предписанного ему пути. Внутренняя, духовная сторона творения приоткрыта для нас в Торе, но глаза видят лишь внешнюю, материальную сторону мира. Это ещё полбеды. Опасность же в том, что глаза наделены способностью соединять человека с предметом, на который он смотрит, втягивать его в "поле" этого предмета. И тогда, "следуя за ними", человек попадает в плен материального начала, заключённого в предмете, в который он "всматривался". "И поднял Лот глаза свои и увидел всю окрестность Иордана, что вся она напоена… (Берёшит 13:10). Если следом идёт "увидел", зачем написано "поднял глаза"? Чтобы показать связь между глазами и тягой к материальному, усиливающейся с отходом человека от Торы, которая, напротив, привносит духовность в материальный мир.

Случается, что после совершения греха человеком овладевает раскаяние. Человек, совершающий грех, видит лишь внешнее и идёт за ним. Переживания же, порождённые грехом, приводят к прозрению: он осознаёт в какой-то мере внутренний смысл происшедшего, видит поверхностность внешнего и отстраняется от него. Если раскаяние его глубоко, "потоки воды прольются из глаз его". Тот самый орган, который толкнул его на совершение греха, теперь участвует в его исцелении. Рабейну Йона говорит, что сформулированный принцип — это не частное правило, касающееся лишь глаз, но общий закон, справедливый по отношению к любому органу. Отсюда следует: если прегрешение совершилось посредством слов, исцеление придёт через них же и, как сказал царь Шломо, — через слова Торы. Это один из способов преодоления злословия и, на первый взгляд, довольно странный. Какая связь между изучением Торы и чистотой речи? Попробуем ответить на этот непростой вопрос. Начнём издалека.

* * *

Известно пророчество, что наступит такое время, когда от Создателя придёт новая Тора. С другой стороны, Мидраш учит, что создание Торы не только предшествовало появлению нашего мира, но и собственно процесс творения мира осуществлялся, опираясь на сказанное в ней. Иными словами, Тора есть основание нашего мира. Следовательно, в ней ничего нельзя изменить, ни единой буквы, ибо это неизбежно приведёт к подрыву законов существующего мира. Мир не сможет устоять и просто развалится. Как же тогда понимать пророчество о даровании Творцом новой Торы? Ответ однозначен: наступит время обновления мира. Тому, новому миру и будет соответствовать новая Тора.

Есть ли связь между учением будущего и тем, которое сейчас в наших руках? Написано в Танахе: "… как говорит древняя притча, от злодеев исходит зло". Комментаторы объясняют: древняя притча — это Тора. В чём природа этого странного сопоставления? Притча есть способ выражения некоторой идеи. Хорошая притча адекватно отражает идею, облекая её в некую форму и тем самым делая доступной для восприятия. Раз наша Тора названа притчей, за ней стоит нечто, отражением чего она является, причём это "нечто" существует с древних времён, поскольку "притча древняя". Но по отношению к чему наша Тора может быть притчей? Мы уже отметили, что притча — это форма выражения идеи. Как же Тора может быть отражением нашего мира или части его? Соотношение между ними обратное мир построен по Торе и является, в каком-то смысле, её формой. Разрешение этого противоречия таково: Тора, полученная Моше на горе Синай, есть притча по отношению к той Торе, которая существовала очень давно, ещё до сотворения нашего мира. Потому — притча древняя. Она же будет той новой Торой, что в будущем придёт от Создателя. Новой она окажется для нас, но сотворена она была ещё до появления неба и земли.

Здесь мы соприкасаемся с ещё одной из тайн творения: по воле Создателя сначала возникает явление совершенное, затем оно деградирует, проходит в своём развитии определённую кривую и, в конце концов, возвращается к состоянию совершенства, правда, отличного от первоначального. Вся история человечества демонстрирует это. В самом деле, первый человек находился на уровне очень высоком, являя собой образ и подобие Самого Творца. В результате греха — съедения плода запретного дерева — совершенство было утрачено, образ Творца перестал существовать в нём в виде первоначальном, человек "опустился". История человечества — восстановление разрушенного. В конце времён мир вернётся к начальному состоянию, и человек снова будет являть собою образ Творца.

Так и с Торой. Тора, которую мы имеем сейчас, соответствует ныне существующему миру, отвечает его законам. Тора же предшествующая и Тора будущая адекватно отражают грядущий мир и его законы. И точно так же, как мир будущий превосходит настоящий, Тора будущего стоит выше нашей. И, хотя до неё мы пока не добрались, в наших руках уже сейчас "притча" — адекватная форма Торы высшей.

Теперь подумаем, правомерно ли сказанное. Мир грядущий отличается от нашего тем, что он нематериален.

Отличие это настолько принципиально, что ставит под сомнение их преемственность. Как же мы можем говорить о похожести двух Тор?

Неотъемлемое свойство жизни нынешней — свобода выбора. Выбор не сводится к тому, какую конфетку предпочесть. Он состоит в том, выполнять или не выполнять волю Творца, и если выполнять, то как. Требования, предъявляемые к нам Создателем, весьма высоки и разнообразны, и выражены они в Торе. Именно в ней Он раскрыл систему своих приказов — мицвот. И теперь нам решать: быть ли послушными Его воле — выполнять мицвы — или, во вред самим себе, идти против Его воли — нарушать закон.

Таким образом, служение Создателю в этом мире — это выполнение законов Торы. Человеку же дана привилегия выбирать, будет он им следовать или нет. Тора настоящего времени предполагает свободу выбора. С Торой же мира грядущего дело обстоит не так. Тот мир лишён силы зла. У человека не будет тяги к плохому, но вместе с тем исчезнет и возможность выбора. Каждый без усилий и борьбы пойдёт по правильному пути, грех исчезнет. Если же следование Торе будущего не основано на выборе — а это, насколько мы можем судить, главная характеристика Торы нынешней, — то как можно утверждать, что Тора настоящая является притчей относительно Торы грядущей? Попробуем ответить на этот вопрос.

Царь Шломо сравнил мицву со свечой, а изучение Торы со светом. С одной стороны, свеча и исходящий от неё свет не существуют отдельно друг от друга, и в этом смысле горящая свеча — образ внутреннего единства мицвы и Торы. С другой стороны, свеча и свет не идентичны, и это означает, что тот же самый образ указывает на отличие изучения Торы от выполнения мицвы. Если из всех объектов материального мира мы попытаемся выделить наиболее лёгкий, как бы наименее материальный, выбор падёт именно на свет. Так и изучение Торы, как ничто иное, связывает человека с нематериальным началом мира, и в этом обнаруживается скрытое родство между изучением Торы настоящей и Торы будущей, принадлежащей грядущему нематериальному миру.

Сказанное позволяет ответить на вопрос, существует ли связь между нашей Торой, основанной на свободе выбора, и Торой будущего, в которую, из-за отсутствия силы зла в грядущем мире, эта свобода не включена. И ответ таков: в нашей Торе есть некая часть, по внутренней природе своей связанная с миром нематериальным, с Торой будущего. Отсюда с необходимостью следует, что изучение Торы несёт на себе печать будущего мира, а именно — подрыв свободы выбора. Выбор присутствует там, где есть столкновение противоборствующих сил, равная тяга и к плохому, и к хорошему. Освобождаясь от материальности, человек теряет связь с силой зла, а вместе с ней и свободу выбора он идёт за хорошим без всякой внутренней борьбы. Достигается это, в первую очередь, через изучение Торы, а не через выполнение других мицвот.

* * *

Теперь мы можем лучше уяснить два утверждения Талмуда. Первое из них: одна мицва влечёт за собой другую. И второе: изучение Торы приводит к выполнению дел. На первый взгляд, высказывания очень похожи. В чём же разница? Предположим, человек выполнил какую-то мицву. Мир, говорит Талмуд, устроен так, что, в силу первого закона, этому человеку будет предоставлена возможность исполнить другую мицву. При этом речь не идёт о мицвах, которые каждый из нас в любом случае обязан исполнять в течение дня, как, например, цицит, молитва, тфилин и т. п. Имеются в виду те мицвы, для исполнения которых нужно стечение некоторых обстоятельств: например, посещение больного (необходимо существование больного), цдака (если нет нуждающегося, кому её дашь?), обучение Торе (требуется наличие желающего её изучать) и т. п. Мир служения Творцу функционирует таким образом, что тот, кто активно стремится выполнять мицвот, никогда не останется без дела. За одной мицвой обязательно последует другая, за ней — третья и т. д., так что служение будет "преследовать" человека на каждом шагу.

Второй закон тоже говорит о движении. Изучение Талмуда приводит к тому, что человек выполняет дела: сегодня одно, завтра другое, послезавтра третье и т. д. Казалось бы, то же самое, что и в первом случае. Но есть разница в самих формулировках: мицва — влечёт, изучение — приводит. И если хахамим выбирают разные способы выражения, то сделано это не случайно, а с целью научить нас определённым вещам. Перечитаем второй закон: "Изучение Торы приводит к выполнению дел". Очень странно. А как же быть с людьми, которые Тору не изучают? Разве в их жизни нет места действию? Все люди так или иначе действуют. Комментаторы объясняют, что изучение Торы приводит к тому, что человек становится способен совершить такие дела, которые до этого были внутренне трудны для него. Происходит это из-за того, что, как было отмечено, изучение Торы связывает человека с миром будущим, подавляя в нём тягу ко злу и тем самым лишая его, в какой-то степени, свободы выбора. Раньше человека тянуло к иным вещам, и, пользуясь данной ему свободой, он шёл за ними, — и это одна из причин, почему он не был готов к определённым поступкам. Теперь, после того, как Тора "проникла" в него, дошла до сердца, наступил конец борьбе. Человек повернулся в другую сторону, и то, что казалось непреодолимым, отступило. Теперь он готов к действиям, совершение которых раньше казалось нереальным.

Не так обстоит дело с выполнением мицвот. Хотя одна мицва приводит за собой другую, это отнюдь не означает, что человек начнёт выполнять "трудные" для него мицвот. Можно прожить всю жизнь, но так и не дорасти до таких мицвот, как, скажем, цдака или почитание родителей. Объяснение таково: Тора нашего времени связана с миром будущим, и связана именно через учёбу. Выполнение же мицвот не подрывает привязанности человека к миру материальному, не вытравливает из его сердца тягу ко злу.

После всего сказанного мы приходим к объяснению слов царя Шломо, что Тора лечит злословие. В человеке заложено много возможностей, но далеко не всем им суждено раскрыться. Очень часто среда и обстоятельства становятся препятствиями на пути выявления задатков. У юноши, например, тяга к математике, но обстоятельства таковы, что приходится заботиться о заработке и нет возможности получить необходимое образование. Или, скажем, человек любит сладкое, но у него обнаруживается диабет, и теперь ему приходится держаться подальше от любимых конфет и пирожных. На любую заложенную в человеке силу материальность нашего мира накладывает ограничения, которые могут приходить извне или изнутри.

Однако есть одно исключение — речь. В речи гораздо большая свобода выбора. Мы живём в свободной стране, можем говорить что заблагорассудится. Объясняется это тем, что речь, как мы выяснили выше, есть проявление нематериальной нешамы в материальном теле, и именно это (связь с началом нематериальным) ставит её в особое положение по отношению к остальным силам в человеке. Нематериальность обуславливает подвижность, отсутствие ограничения: говорим, о чём пожелаем, а если намереваемся что-то скрыть — это тоже в наших силах, — умолкаем. Речь зависит от нашего желания, и ей, безусловно, свойственна свобода в гораздо большей степени, чем любой другой нашей деятельности.

Как реализуется свобода выбора в речи? Чаще всего человек просто не задумывается, и, если нет особой причины, вынуждающей следить за собой, слова льются легко, без напряжения. А так как речь есть проявление соединения нематериального и материального начал человека и затрагивает все три уровня — разум, нефеш и тело, — очевидно, что она является характеристикой и этого соединения, и самого человека. Понятно, что если у человека есть внутренние душевные неполадки, это неизбежно найдёт отражение в его речи. Если природа человека такова, что силы зла в нём подняли голову, то и непринуждённо текущая речь его будет обращена ко злу. Свойственная речи свобода приводит к тому, что из-за отсутствия ограничений человек естественно поворачивается в сторону своей собственной природы. Это и есть истинная причина злословия.

Изучение Торы связывает человека с миром грядущим, а именно — подрывает его свободу выбора в том смысле, что человек не идёт на поводу у своей природы. Но это лишь при условии, что Тора изучается правильно (что стоит за этим — разговор особый). В этом случае Тора входит в сердце, а сердце и есть то место, где совершается выбор и решается, в каком направлении двигаться. Изучение Торы даёт человеку возможность ослабить узы, связывающие его с материальным началом, и тогда в своей речи он не будет следовать за своей природой. Это и есть действенное лекарство от злословия, прописанное царём Шломо.

Какою должна быть наша речь? Каждый согласится, что очистить свою речь от лашон ара — прямая обязанность человека. Однако не следует ограничиваться этим. Требования, предъявляемые к еврею Торой, весьма высоки. В трактате Йома приводится высказывание Равы: "Человек, обсуждающий обыденные темы, нарушает закон". Утверждение это озадачивает. Не желая быть голословным, Рава ссылается на Пятикнижие: "И тверди их (слова Торы) детям своим, и говори в них, сидя в доме своём и идя дорогою, и ложась, и вставая". Почему использовано столь необычное выражение "говори в них"? Рава поясняет: "Произноси слова Торы, а не те, что с нею не связаны". Получается, что каждый говорящий об обыденном нарушает волю Творца, сформулированную этим предложением Пятикнижия.

Высказанную Равой мысль не следует понимать буквально, хотя бы потому, что не мог Творец дать мицву, выполнение которой нереально. Для всех очевидно, что обсуждения вещей прозаических избежать невозможно. Раши (в комментарии на Пятикнижие) так разрешает возникшее противоречие: "Слова Торы должны быть в твоей жизни главными, а не второстепенными". В этом и кроется разгадка утверждения Равы. Задача не в том, чтобы полностью изъять из своих разговоров темы "невысокие", а в том, чтобы они не были поставлены во главу угла. Человек, которого захлёстывает повседневность и чьи разговоры не выходят за рамки обыденного, не отвечает стандарту, предъявляемому Торой. Причём дело не только в том, что он не удовлетворяет своему высокому предназначению. Проблема, как мы увидим, гораздо глубже.

Изречение царя Шломо "Многословию сопутствует грех" Рамбам комментирует следующим образом: "Когда человек умножает разговоры, он неизбежно согрешит, ибо невозможно, чтобы среди его слов не нашлось такого, которого не стоило бы произносить". Человек по природе несовершенен, и это неизбежно всплывёт в его речи. Изъян души неминуемо породит слова, наносящие, пусть незаметный глазу, но ущерб. Необдуманно вырвавшееся слово может отрицательно сказаться как на самом человеке, так и на том, кому оно адресовано. Рамбам замечает: "Свойство мудреца — ограничивать свою речь, свойство глупца — множить слова".

В трактате Йома приведены слова пророка Ирмеяу: "Не дай ногам своим ступать босыми и гортани своей высохнуть от жажды". О чём говорит пророк? Навряд ли он нисходит до советов о поддержании здоровья. Талмуд приоткрывает тайный смысл сказанного: "Удерживай себя от греха, чтобы ноги твои не оказались босыми. Удерживай язык свой от слов пустых, чтобы гортань твоя не пересохла". Чтобы разглядеть в словах пророка подобные идеи, нужно быть знакомым с терминологией хахамим.

Разобраться нам поможет комментарий, который дал Маарал: "Нога — (нижняя часть тела и символизирует) связь человека с низким (в мире), с незначительным, материальным. Мысль Ирмеяу такова: "Удерживай себя от греха, который свойственен низкому гуфу. Подобно тому, как, нося обувь, человек отделяет себя от грязи, не совершая греха, он защищает свой гуф от нечистого". Таким образом, начинает пророк с предостережения: не совершай поступков, свойственных твоей низкой природе, ибо ведут они к ещё большему её загрязнению.

Посмотрим, как, согласно комментарию Талмуда, развивается мысль Ирмеяу. Что имеют в виду хахамим, когда говорят: "Удерживай язык свой от слов пустых, чтобы гортань твоя не пересохла"? Маарал понимает это так:

"Старайся не доходить до состояния, когда испытывают жажду. Жаждущий — это тот, у кого нет воды, и Тора называется водой. У человека, произносящего пустые слова и оставившего Тору, которая для него (как) вода, нет потери большей, чем эта". Оказывается, обезвоживание организма, о котором говорит пророк, — это нехватка Торы, порождённая пустословием. Зависимость неожиданная и нуждающаяся в пояснении.

Каждому созданному Творцом предмету или явлению соответствует определённая сущность, стоящая за этим предметом или явлением. Слова языка — символы вещей, нас окружающих. Слово лашон акодеш (Святого Языка) не просто обозначение предмета, но символ его сущности. (В последующих очерках вопрос этот будет рассмотрен более детально.) Слово возникает в нашем мире либо через звук — мы говорим, либо через форму — мы пишем. Оба — и звук, и форма — вещи материальные. Таким образом, стоящие за предметами идеи, сами по себе нематериальные, созданные Творцом вне нашего нижнего мира, находят своё символическое воплощение в мире земном в словах. Звук и форма — средства, позволяющие это осуществить. Можно сказать, что слово связывает верхнюю идею с материальностью, приводит её в мир земной. Подобно этому, человеческая речь отражает, как мы уже выяснили, связь нематериальной нешамы с земным гуфом.

Остановимся на этом, ибо здесь кроется определённая опасность. Речь — характеристика настолько важная, что является основанием даваемого хахамим определения: "Человек — животное говорящее". Разговор, лишённый духовного, привязывает человека к материальному. В устах человека, для которого земное первостепенно, слово — материальный символ духовной сущности — обладает силой ещё больше привязывать его к миру нижнему. В этом опасность пустословия. Находящий удовольствие в разговоре об обыденных вещах не подозревает, что он собственноручно ослабляет в себе духовное начало. И, вследствие этого, Тора, корень которой — в небесах, уходит от него. Об этом и говорит Талмуд: "Удерживай язык свой от слов пустых, чтобы гортань твоя не пересохла".

Трактат Йома открыл меру опасности никчёмных разговоров. Вред от них больше, чем тот, о котором пишет Рамбам. Дело не ограничивается тем, что в мелочном разговоре присутствуют слова, способные нанести ущерб. Пустословие затягивает человека в мир материальный, снижает его духовный уровень, создаёт среду, неблагоприятную для восприятия Торы.

Теперь понятно, что побудило пророка свести в одном предложении "босую ногу" и "пересохшее горло". Босая нога — символ незащищённости от греха, привносящего духовную грязь. Именно поэтому человека, который нарушает закон Торы, не отличает глубина мысли, присутствующая лишь там, где сильно духовное начало. Отсюда и склонность к ничего не значащим разговорам. Внутренняя нечистота подталкивает к пустословию, заступающему место Торы. Сформулированный Равой принцип — "Слова Торы должны быть главными в твоей жизни, а не второстепенными" — лишается возможности реализоваться. И, как следствие, "пересыхает горло".

Увидев, в чём именно состоит опасность обыденных разговоров, попробуем понять, чем разнится вред, причиняемый ими, от вреда, порождаемого речью, заражённой лашон ара. Описывая, как Всевышний послал Моше вывести народ из египетского рабства, Пятикнижие сообщает о возникшей проблеме: "И отвечал Моше, и сказал: но ведь они не поверят мне и не послушают голоса моего, ибо скажут: "Не являлся тебе Г-сподь". И сказал ему Г-сподь: что это в руке твоей? И он сказал: посох. И сказал Он: брось его на землю. И он бросил его на землю, и тот превратился в змея…" (Шмот 4:1-3). Комментаторы отмечают, что, хотя опасения Моше были вполне обоснованны, и будущие события подтвердили его правоту, тем не менее в настоящий момент он произнёс негативные слова — слова, входящие в категорию лашон ара. Оказывается, в приведённом отрывке Пятикнижие учит тому, к каким последствиям приводит лашон ара.

Вопрос Всевышнего "Что это в твоей руке?" записан с "ошибкой": два слова מה זה (что это?) представлены как одно — מזה, причём буква ה из слова מה вообще исчезла. В начале этой главы говорилось, что у слова מה (что) гематрия такая же, как у слова אדם (человек) — 45. Гематрия מזה — двух слов, написанных в Пятикнижии с "ошибкой", — 52, что равно числовому значению слова בהמה (животное). Оказывается, Пятикнижие умышленно пропустил букву ה, соединив два слова в одно. Нас учат, что лашон ара низводит говорящего с уровня 45 до уровня 52, трансформирует человека в животное.

К счастью, мир не устроен так, что загрязняющий свою речь моментально скатывается на духовный уровень, описываемый словом "животное". Скорее, речь идёт о тенденции: духовность падает. Человеческое начало деградирует, уступая место животному. (Не будем забывать: "человек животное говорящее".)

Хахамим учат, что авера (грех) первого человека резко снизила уровень его духовности. Чтобы показать, до какой степени понижается уровень, человек сравнивается с животным. Разница между людьми и представителями животного мира сейчас такая же, как между человеком, созданным по образу и подобию Творца и помещённым в сад Эден, и тем, в кого он превратился после совершения греха. Падение это последовало за непосредственным соприкосновением со злом. Чёрная сила вошла в человека. Авера совершена, число 45 уступило место числу 52. И не случайно брошенный на землю посох превратился именно в змея - символ силы зла.

Теперь мы можем уяснить, чем отличаются последствия пустословия и речи, отравленной лашон ара. Никчёмные разговоры погружают человека в материальность, лишают Тору благоприятной среды. Лашон ара — не просто понижение общего уровня, это всегда — прямой контакт со злом. Яд змеи впитывается в душу, производя разрушение на каждом из трёх уровней: гуф, нефеш и сэхель.

 

Четыре царства

Рассматривая историю, Тора не опирается на анализ конкретных событий, её взгляд не является и результатом обобщения собранной информации. Наш разговор об истории человечества от разрушения Первого Храма и до наших дней будет основываться на знании, полученном праведником Даниэлем и изложенном в одной из книг Танаха. В этой книге мы находим то, что Сам Творец посчитал нужным открыть людям. Взгляд Всевышнего не похож на взгляд человека, ибо Он видит суть событий. Чтобы приблизиться к пониманию происходящего, нет необходимости идти от изучения деталей к их обобщению. В этом смысле частности Тору не интересуют. Её путь постижения — от общего к частному. Так полученное Даниэлем знание несёт в себе ряд общих идей, на основании которых мы сможем взглянуть на конкретные события иными глазами.

Итак, "во второй год царствования Невухаднецара приснились Невухаднецару сны, и встревожился дух его, и сон ушёл от него" (Даниэль 2:1). Царь обратился к сведущим, способным толковать сны людям за помощью. Те с готовностью откликнулись, но проблема состояла в том, что Невухаднецар не мог вспомнить сон. Мудрецы говорят, что ни один царь не требовал от своих подданных разгадать забытый сон, ибо человек не в состоянии это сделать. Невухаднецар же стоял на своём и грозил изрубить их на куски, если сон не будет разгадан. А поскольку толкователи были бессильны решить поставленную задачу, царь перешёл от угроз к действию — началось истребление.

Нависла угроза и над Даниэлем, но его праведность спасла его — Всевышний в сновидении открыл ему тайну и царского сна, и толкования. Даниэль предстал перед Невухаднецаром и поведал ему: "Видел ты, царь, что перед тобой идол громадный. Огромный этот идол стоит перед тобой, и блеск его велик, и вид его ужасен. Вот этот идол: голова его из чистого золота, грудь и руки из серебра, а чрево и бёдра его из меди. Голени его из железа, а ступни его частью из железа, а частью из глины. Таков сон, а толкование его скажем перед царём. Ты, царь, — царь царей, тот, кому Б-г небесный дал царство, мощь, силу и славу. И всюду, где живут люди, животные и птицы небесные, отдал Он их в твои руки, и поставил тебя властелином над ними. Ты сам — голова из золота. А после тебя поднимется царство другое, ниже твоего, а иное, третье царство, — медное будет властвовать над всей землёй. А четвёртое царство будет сильным, как железо, и подобно железу, которое расплющивает, крошит и разбивает всё, оно, как железо, которое всё сокрушает, всех разобьёт и сокрушит… Великий Б-г открыл царю то, что будет впоследствии. И верен этот сон, и правдиво его толкование" (Даниэль 2:31-45).

Увиденный царём идол состоял из четырёх частей, каждая из которых, по словам Даниэля, символизировала определённое царство. Комментаторы объясняют, о каких именно царствах идёт речь. Первое, как прямо сказано в толковании, — царство Бавэл, второе — царство персов, третье — греков и, наконец, четвёртое — царство Эдом, начавшееся с римлян и продолжающееся вплоть до наших дней. Почему история человечества рассматривается как последовательность именно этих четырёх царств? Ведь существовали другие могущественные империи, как, например, монголы, древние восточные культуры. Тора, однако, считает, что история человечества определяется движением избранного народа. Случилось так, что евреям пришлось пройти через четыре главных испытания. И каждое из них — веха в истории нашего народа, каждому из них соответствует царство из сна Невухаднецара. Попытаемся же проникнуть в их суть.

* * *

Мудрецы учат: "Адам — олам катан" (Человек — это мир в миниатюре). Конечно, размерами и продолжительностью жизни люди уступают многому существующему в этом мире, но законы функционирования мира и человека аналогичны. Каждому явлению в мире можно найти соответствие в человеке, и наоборот. На языке математики здесь можно говорить о своеобразном изоморфизме. Отсюда следует, что законы истории необходимо найдут своё отражение в устройстве человека, и четыре царства, о которых идёт речь, не составляют исключения. Обнаружение их аналогов в человеке поможет уяснить природу этих царств и даст ключ к пониманию того, через что прошёл избранный народ. И наоборот, знание сути этих царств позволит нам иначе взглянуть на саму природу человека.

Человек — существо многоплановое. Его функционирование в этом мире можно "разложить" по трём осям. Первая — это материальный уровень, название его — гуф (тело). Сюда включается вся активность, направленная на непосредственное удовлетворение запросов тела: дыхание, сон, еда и т. п. Вторая ось называется нефеш (нижняя душа). Здесь мы сталкиваемся с эмоциональными проявлениями человека и с такого рода желаниями, как, скажем, стремление разбогатеть, занять видное положение в обществе, добиться власти. Гуфу всё это ни к чему, но нефеш способна испытывать потребность в этих и многих других вещах и заставлять человека идти на жертвы и лишения для достижения желаемого. Наконец, третий уровень определяется способностью человека оценивать происходящее, подвергать случившееся анализу, а также умением контролировать свои поступки. Название его — сэхель (разум).

Если мы зададимся вопросом, какой из трёх уровней доминирует в нас, мы будем вынуждены ответить — нефеш. Хотя теоретически роль правителя отведена разуму, и решение, как действовать, вроде бы принимается на уровне сэхеля, реальность заставляет признать, что очень часто разум идёт на поводу у нефеш. Человеком правят желания. Сэхель же используется не столько для того, чтобы наметить, сколько для того, чтобы оправдать уже выбранную линию поведения — каждому хочется выглядеть пристойно в глазах окружающих и, конечно же, в своих собственных. И для этого на помощь призывается вся изощрённость разума.

Вспомним ситуацию, когда змей уговаривал женщину отведать запретный плод. Он привёл ряд сильных доводов, толкающих её к нарушению запрета. В Торе сказано: "… и увидела женщина, что хорошо дерево для еды, и что притягательно оно для глаз, и приятно для познания…" (Берёшит 3:6). Что же такое она увидела? Ведь и до беседы со змеем ей было известно, как привлекательны эти плоды. Раши объясняет: "… увидела она слова змея, и они были приятны ей, и поверила ему". Тора учит, что Хава согласилась с доводами змея потому, что они были ей приятны. Классический пример того, как разум идёт на поводу у нефеш.

В каждом совершаемом человеком действии участвуют, в той или иной степени, и гуф, и нефеш, и сэхель, при этом соотношение степеней участия каждого из них определяется развитием человека. У существа примитивного приоритет за гуфом. У человека же развитого и нефеш чуткая, и действиями его руководит сэхель. "Раскладывание" своих поступков по этим трём осям есть один из способов самоанализа. В жизни, однако, каждая из этих "осей" не проявляется в отрыве от остальных. Очевидно, что каждый наш поступок является результатом взаимодействия всех трёх выделенных начал. Более того, их объединение само по себе является отдельным, четвёртым началом. В рамках нашего геометрического образа четвёртый план — это "натянутое" на три оси пространство, и имя ему — человек.

Мы говорили, что Творец создал человека подобным целому миру. Одним из многочисленных подтверждений справедливости этой идеи является установленное хахамим (еврейскими мудрецами) соответствие между четырьмя упомянутыми уровнями в человеке и четырьмя царствами, показанными царю Невухаднецару. Понять их схожесть нам поможет сон самого Даниэля. Вот этот сон: "Заговорил Даниэль и сказал: "Видел я в ночном видении, как четыре ветра небесных дуют в сторону моря великого. И четыре огромных зверя, непохожих друг на друга, вышли из моря. Первый как лев, но крылья у него орлиные. Смотрел я, пока не были оборваны крылья у него. И поднят он был с земли, и поставлен на ноги, как человек, и сердце человеческое было дано ему. А вот другой зверь, второй, похожий на медведя. И стал он одним боком, и три ребра в пасти его, между зубами его, и сказано ему было так: "Встань, ешь мяса много". После этого увидел я, что вот, ещё один — как леопард, и четыре птичьих крыла на спине у него, и четыре головы у этого зверя, и дана ему власть. Потом увидел я в видении ночном, что вот, четвёртый зверь — страшный и ужасный, и очень сильный, и большие железные зубы у него. Он пожирает и дробит, а остатки топчет ногами, и не похож он на всех тех зверей, что были до него…" (Даниэль 7:2-7).

Затем Даниэль даёт толкование сна: четыре зверя — это четыре царства, и последовательность появления зверей в его сне соответствует порядку четырёх царств из сна Невухаднецара. Царству Бавэл соответствует лев, персам — медведь, грекам — леопард и, наконец, четвёртому царству железный зверь, которому по какой-то причине не дано названия.

Начнём с вопроса: почему именно эти звери олицетворяют четыре царства? Первый из них — лев. Его положение в мире животных — особое, его называют царём зверей. Увиденный Даниэлем лев имел крылья не воробья, а орла царя птиц. Во сне же Невухаднецара царству Бавэл соответствовала голова идола — орган, возвышающийся над остальными частями тела и управляющий ими. И толкование говорит об этом однозначно: "Ты, царь, — царь царей, тот, кому Б-г небесный дал царство, мощь, силу и славу. И всюду, где живут люди, животные и птицы небесные, отдал Он их в твои руки, и поставил тебя властелином над ними. Ты сам — голова из золота". Символы царства Бавэл — лев с орлиными крыльями и голова из золота. Власть — вот тот параметр, что ставит их в один ряд. Теперь взглянем на уже рассмотренные четыре силы в человеке. Которая из них более всего подходит льву? Очевидно, нефеш, ибо она доминирует в человеке. Начало действий — желания, а это есть проявление нефеш.

В период первого царства евреи должны были устоять против чужеродной власти, стремившейся подчинить все народы. В этом заключалось испытание. Невухаднецар разрушил Храм — место, в котором, в каком-то смысле, пребывал Царь всех миров, место, существование которого давало нашему народу духовную власть над миром. Сверх того, Невухаднецар лишил евреев земли и переселил в чужую страну. Избранный им путь подчинения другого лишение противника присущей тому силы. Невухаднецар понимал, что навязать свою волю слабому гораздо легче.

В книге Даниэля сказано: "Царь Невухаднецар сделал золотого идола высотою в шестьдесят локтей, шириною в шесть локтей, поставил его в долине Дура в стране Бавэл… Глашатай провозгласил громогласно: "Народы, племена и языки, вам объявляется: "В то время, когда услышите вы звук рога, трубы, лиры, свирели, цитры, тимпана и других музыкальных инструментов, падите ниц и поклонитесь идолу золотому, которого поставил царь Невухаднецар. А тот, кто не падёт и не поклонится, будет тотчас же брошен в раскалённую горящую печь". Поэтому, когда все народы услышали звук рога, трубы, лиры, свирели, цитры, тимпана и других музыкальных инструментов, все народы, племена и языки поклонились идолу золотому, которого поставил Невухаднецар. В это же время подошли несколько мужей Касдима и стали доносить на евреев" (Даниэль 3:1, 48). Они доложили, что "есть мужи из евреев, которые не почитают тебя, царь, твоим богам они не служат, и золотому идолу, который ты поставил, они не поклоняются" (Даниэль 3:9).

Из приведённого отрывка ясно виден характер испытания, через которое в то далёкое время прошёл наш народ. Как устоять против диктата государственной власти? На протяжении веков испытание это повторялось вновь и вновь. Советский режим — один из последних примеров.

Однако не стоит полагать, что мы, живущие в демократических странах, счастливо избежали этой проверки. Каждый из нас проходит её, ибо власть первого царства, как мы уже выяснили, — это власть нефеш в нас самих. Как тогда от еврейского народа требовалось сохранить верность Всевышнему, не поддаться искушениям светского мира, присоединившись к власть имущим, рискнуть карьерой, почестями и материальным благополучием, так и сегодня человеку не следует послушно бежать за желаниями нефеш, которую, безусловно, привлекает всё то же: карьера, почести, материальное благополучие. Если мы сумеем обратить свою нефеш в сторону Создателя мира, склонимся перед Ним, исполняя Его волю, испытание будет выдержано. Сравнение нефеш с царством Бавэл — сравнение очень точное, и основано оно на сопоставлении внутренней природы человека с сутью первого царства.

Медведь — это второй зверь в видении Даниэля. Представление о льве как о царе зверей было заложено в раннем детстве, но какие воспоминания связаны с медведем? На ум приходит "медвежья услуга", что, как будто, к правлению персов отношения не имеет. Если мудрость русского народа не помогает, обратимся к нашей собственной. Талмуд раскрывает внутреннюю природу этого зверя. Р. Йосеф так описывает второе царство: "Эти персы едят и пьют, как медведь, на них волосы растут, как на медведе, нет у них отдыха, как у медведя". Раши комментирует: если этого зверя привязать к шесту, он начнёт ходить вокруг него, нет его телу покоя. Беспокойное хождение вокруг шеста символизирует определённое качество человеческой натуры, свойственное персам. Те желания человека, что идут от его нефеш, — стремление к власти и блестящей карьере, выбор спутника жизни и т. п. — толкают человека перейти из существующей в настоящий момент ситуации в другую, более предпочтительную. И зрительный образ такого движения — это, скорее, движение по извилистой дороге. Метание же вокруг столба обуславливается потребностями тела, ровно по комментарию Раши: "нет его телу покоя".

Чтобы удовлетворить потребности гуфа, человеку не нужно ехать за тридевять земель. Гуф не беспокоит престиж, ему неважно, какой фирмой изготовлен костюм лишь бы грел. Поспать, вкусно поесть, поплескаться в ванне — эти повторяющиеся изо дня в день действия как раз ассоциируются с незамысловатым движением вокруг шеета. Не случайно и Р. Йосеф, сравнивая персов с медведем, первым называет чисто материальное сходство: "эти персы едят и пьют, как медведь".

Метание вокруг столба связано и с другим, более глубоким свойством человеческого гуфа. Отложив на будущее пояснения, что это в точности означает, сошлёмся на известное утверждение хахамим, что сила зла находит себе пристанище в плоти человека. Но производимое ею разрушение распространяется и на нефеш, и на сэхель. Если же оно переходит определённую черту, то человек, даже полный хороших намерений, теряет способность к каким-либо позитивным преобразованиям. Тогда его движение в жизни действительно походит на метание вокруг шеста, и причина — пропитанный тёмной силой гуф.

Попробуем теперь понять, что стоит за другим сравнением: "на них волосы растут, как на медведе". Мы знаем, что этого зверя отличает обильный волосяной покров: медведя называют лохматым. Но каким образом это связано с характеристикой второго царства? Указание на возможную зависимость находим в Пятикнижии. Про рождение Эсава сказано: "И вышел первый, красный, весь как плащ волосатый…" Про Яакова же написано: "И Яаков сказал Ривке, матери своей: ведь Эсав, брат мой, человек волосатый, а я человек гладкий…" Мидраш объясняет, что физическое различие братьев явилось отражением различия принципиального, затрагивающего их суть, а именно: оттереть грязь с волос гораздо труднее, чем с гладкой кожи. Подобно этому, сила зла — духовный аналог грязи физической, — пристав к Эсаву, прочно въедается в его плоть, в то время как у Израиля она пятнает лишь поверхность, в большинстве случаев не затрагивая его внутренней сути. И тогда сравнение персов с мохнатым медведем — это указание на их природную восприимчивость к силе зла, пристанищем которой служит плоть человека.

В свете сказанного возвышение Амана при Ахашвероше выглядит вполне естественным. Хотя сам царь не был инициатором направленного против Израиля зла, он с лёгкостью последовал за Аманом. В этом смысле его можно сравнить с гуфом, который сам по себе не сеет зло, но является удобным пристанищем для тёмной силы. Отдельное же упоминание волосяного покрова подчёркивает, согласно Мидрашу, прочность этого союза. Таким образом, данное Р. Иосефом описание персов, сравнивающее их с медведем, показывает разные аспекты материальной природы, которые характерны для второго царства.

Итак, внутренняя сила персов — в материальности. И история Пурима демонстрирует правоту этого утверждения. Свиток Эстер начинается с описания пира, устроенного царём: люди приходили в состояние веселья, ублажая своё тело. Пиршество продолжалось семь дней, а в течение ста восьмидесяти дней Ахашверош показывал "богатство славного царства своего, и блеск великолепия и величия своего". Другой эпизод. Аман предлагает: "Не угодно ли будет царю дать предписание уничтожить их (евреев)? А я отвешу в руки служителей царя десять тысяч талантов серебра, чтобы внести в казну царскую". Мы видим, что в царстве персов судьбу народа решают деньги. И это не случайно, ибо материальное начало есть суть второго царства. Комментаторы обращают внимание на ответ царя Аману: "Серебро это отдано тебе, а также народ, чтобы ты поступил с ним, как тебе угодно". Что же получается? Ахашверош принял деньги, а затем возвратил их? Чем вызваны такие странные действия царя? Царское достоинство не позволило ему принять "взятку", оказаться обязанным собственному подданному. В то же время, влечение к богатству было настолько сильно в Ахашвероше, что он не смог устоять перед соблазном иметь в своём владении баснословное состояние, пусть даже на время.

Есть и другие эпизоды, подтверждающие, что суть второго царства — материальное превосходство. Но какая сила в человеке соответствует природе этого царства? Ответ однозначен, — конечно, гуф. Этим объясняется, почему выступление персов против евреев происходило на уровне физическом: "И разосланы были письма к гонцам во все области царские, чтобы истребить, убить и погубить всех евреев: от отрока до старца, и детей, и женщин — в один день…" Что противопоставили этому евреи? "И сказала Эстер Мордехаю: Иди, собери всех евреев, находящихся в Шушане, и поститесь ради меня: не ешьте и не пейте три дня — ни ночью, ни днём. И я со служанками моими тоже буду поститься, а потом пойду к царю, хотя это и не по закону, и если уж погибать мне, то погибну". На угрозу уничтожения гуфа народа евреи отвечают трёхдневным постом — действием, очищающим тело, и это сообщает силу их молитве.

Борьба еврейского народа с персами разворачивалась на материальном уровне и закончилась физическим уничтожением врага: "И перебили евреи всех врагов своих ударом меча, убивая и истребляя, и поступая с недругами своими по воле своей… а на грабёж не простёрли руки своей". Из сказанного вытекает, что испытание, пройденное народом в период второго царства, сопоставимо с проверкой, которой подвергается каждый человек, в какое бы время он ни жил. В чём же состоит эта проверка? Гуф есть сила материального мира, притягивающая нефеш и сэхель к миру нижнему. Из-за этого ослабевает действие высокой души — нешамы, что приводит к духовному поражению. Выстоять, не поддаться давлению гуфа, равносильно, в каком-то смысле, победе, одержанной народом в Пурим. "Человек — мир в миниатюре", — учат хахамим, и путь человека повторяет историю человечества, историю евреев.

Сила третьего царства — царства греков — заключена не в богатстве, как у персов, и не в культе власти, как у Невухаднецара. Искусство, философия, наука — вот то оружие, которым покоряли они мир. Легко догадаться, что третье царство соответствует силе разума. Этим и определилась специфика испытания, через которое прошёл народ в своём столкновении с греками. (Подробный разбор этого испытания дан в очерках 3, 4 и 5).

Четвёртому зверю из сна Даниэля не дано, в отличие от первых трёх, никакого названия. Царство Эдом отвечает четвёртой силе человека — соединению гуфа, нефеш и сэхеля. Очевидно, что не существует в природе зверя, являющегося объединением льва, медведя и леопарда. Потому среди имён животных и не нашлось имени, подходящего этому царству. Мудрецы же дали ему название, вскрывающее его внутреннюю природу. На иврите слово Эдом (אדום) складывается из тех же букв, что и слово адам (אדם), человек. Гуф, нефеш и сэхель — это лишь компоненты, и только когда они соединены и действуют сообща, мы можем сказать, что имеем дело с самим человеком. Отсюда и имя четвёртого царства: "Эдом" — "человек".

Установленное соотношение позволяет взглянуть на время, в которое мы живём, иными глазами. Есть в человеке сила, наиболее точно отражающая его суть — сила речи. Само определение человека, даваемое хахамим, избирает речь его главной характеристикой (этот вопрос подробно рассмотрен в первом очерке). Есть несколько причин, по которым это качество — неотъемлемая часть определения, и одна из них — это то, что речь объединяет в себе действия названных выше трёх компонентов: гуфа, нефеш и сэхеля. В самом деле, возможность изъясняться членораздельно заложена в саму природу нашего речевого аппарата (животные таким аппаратом не обладают) и является свойством именно человеческого гуфа. Общаемся мы не как роботы, наши разговоры эмоционально окрашены, а это есть проявление нефеш. И, наконец, осмысленность, логичность наших словесных построений определяется разумом.

Отсюда следует далеко не тривиальный вывод: в четвёртом царстве, суть которого состоит в соединении трёх сил, слову будет дана особая власть. Подтверждения этой идеи в современном мире можно встретить на каждом шагу. Успех продажи товара зависит от рекламы. Бизнесмены хорошо это знают, потому и тратят на неё немалые деньги. Избирательные кампании съедают колоссальные средства. Почему так происходит? Потому что в нашем мире пустому слову дана сила, и это — знамение именно четвёртого царства.

У греков слово тоже имело силу, но его воздействие было обусловлено тем, на что оно опиралось — за словами стояли идеи. В наше же время красиво сказанное слово, даже опирающееся на пустоту и сказанное человеком никчёмным, имеет силу само по себе. Для Невухаднецара покорение мира не было связано с агитацией — послал войска и подчинил народы. А Гитлер начал с фразеологии. То же было и в сталинскую эпоху. Абсурдные и примитивные идеи подавались в привлекательной словесной упаковке, воздействующей на самое низкое в людях, и те шли за еловом. А потом слово подкреплялось террором. На пустом месте возникала государственная машина, которая давила народ, вначале — собственный, а потом — и другие. Не зря сказано: "А четвёртое царство будет сильным, как железо. И подобно железу, которое расплющивает, крошит и разбивает всё, оно, как железо, которое всё сокрушает, всех разобьёт и сокрушит". Одна из характеристик пустоты отсутствие сдерживающего начала. Отсюда и следствие: фразеология, за которой ничего не стоит, легко приводит к идеям, зачёркивающим ценность человеческой жизни.

* * *

Вернёмся теперь ко сну, который удалось разгадать Даниэлю. Вот его окончание: "Пока ты смотрел, сорвался камень без помощи чьих-либо рук и ударил идола по ногам, что из железа и глины, и раздробил их. Тогда искрошились сразу железо, глина, медь, серебро и золото и стали подобны мякине на летнем току, и унёс их ветер, и не осталось от них следа. А камень, который разбил идола, превратился в большую гору и заполнил всю землю" (Даниэль 2:34-35). Невухаднецару было открыто, что четыре царства не будут существовать вечно. В мире возникнет сила, которая положит им конец. И об этой силе сказано в толковании: "И во дни тех царей установит Б-г небесный такое царство, которое никогда не разрушится и власти другому народу не передаст. Оно разобьёт и уничтожит все эти царства, а само будет стоять вечно. Ибо видел ты, что камень оторвался от горы без помощи чьих-либо рук и раздробил железо, медь, глину, серебро и золото" (Даниэль 2:44-45).

Оказывается, на смену четвёртому царству придёт пятое - царство Машиаха, и власть в мире будет отдана в руки избранного народа. Каждому из рассмотренных царств нашлась соответствующая сила в человеке. По-видимому, пятое тоже не является исключением. На первый взгляд может показаться, что всё уже разобрано. В самом деле, что можно увидеть в человеке, помимо гуфа, нефеш, сэхеля и силы, их объединяющей? Тем не менее есть ещё один компонент, которого мы до сих пор не касались, а именно - нематериальная душа, называемая нешамой. (О различии между нефеш и нешамой рассказано в очерке 1). Получается, что самое высокое в человеке отвечает тому времени, когда миром овладеет и будет править сила духовная. Это - очередное подтверждение того, что наше устройство повторяет устройство мира, законы его развития, его историю.

Возникает вопрос, почему символом пятого царства стал камень? Какая связь между ним и нешамой? Каждый материал, будь то глина, дерево или металл, предназначен подвергаться изменениям. Из глины изготовляют посуду, из дерева — мебель, из железа — оружие. Камень же — это материал, обладающий наименьшей податливостью. Такова и нешама человека. С годами, по мере того, как младенец растёт, взрослеет и постепенно превращается в старика, гуф претерпевает существенные изменения. То же и с нефеш, эмоциональный настрой ребёнка и его желания, конечно, не такие, как у взрослого. А к старости волнения, что терзали в молодости, и вовсе уходят. И разум проходит свой путь: в ребёнке он развит слабо, но с годами крепнет, приобретая остроту, а затем и глубину. Все три гуф, нефеш, сэхель — созданы, чтобы меняться, причём необратимо — так, что вернуться к прежнему возрасту уже невозможно.

Нешама же пришла из мира нематериального, сама природа её нематериальна, и потому здесь, в нашем мире, обнаружить её изменения невозможно. Что мы можем улавливать, так это её влияние на нас, и вот оно меняться может. Но и здесь есть принципиальное отличие. После совершения плохого поступка, когда человек выступил против выраженной в Торе воли Создателя, влияние нешамы ослабевает. Человек как бы отчасти теряет жизнь, в каком-то смысле умирает, повторяя на определённом уровне историю греха Адама. Но мир устроен так, что нам предоставлена возможность сделать тшуву, вернуться к Всевышнему. И если наша тшува будет принята, нешама займёт своё прежнее положение и будет освещать наши гуф и нефеш с прежней, а, возможно, и большей силой.

Теперь мы можем понять, почему пятое царство сравнивается с камнем. Эпоха Машиаха будет отличаться от всех предшествующих тем, что в мире наступит господство высшей духовности, а материальность сдаст свои позиции. Потому и соответствует этому времени нешама, которая нематериальна по своей сути. Как мы уже говорили, заметить изменения самой нешамы нам не дано. Но даже и то, что отчасти обнаруживаемо (степень её влияния на нас), обладает свойством обратимости. Таким образом, нешама может рассматриваться как нечто неизменное. И, поскольку природе камня, по сравнению с другими материалами, наиболее свойственна неизменность, он лучше всего подходит для сопоставления с нешамой. Если же учесть, что постоянство нешамы есть следствие её нематериальности и её схожесть со временем Машиаха именно в этом и состоит, то становится понятно, почему камень стал символом пятого царства, про которое сказано: "… оно разобьёт и уничтожит все эти царства, а само будет стоять вечно". "Вечно" — то есть неизменно, как камень. (Пытливый читатель может возразить: поскольку в результате истинного служения Творцу влияние нешамы увеличивается — и это именно то, к чему стоит стремиться, — о какой же неизменности идёт речь? Но что увидел Невухаднецар в своём сне? "Камень, который разбил идола, превратился в большую гору и заполнил всю землю". В этом и состоит ответ на кажущееся противоречие.)

Сон Невухаднецара и четыре зверя в видении Даниэля позволили нам по-иному взглянуть на историю, обнаружить связь её с тремя основными силами, заключёнными в человеке. Аналогия эта, в свою очередь, дала возможность глубже разобраться в природе каждого царства.

* * *

Продолжим наше исследование. Остановимся на двух местах Пятикнижия, где, как учат хахамим, Тора говорит, в свойственной ей скрытой манере, о четырёх царствах.

Большую часть своей жизни Ам Исраэль (народ Израиля) провёл на чужбине, в земле не своей. На иврите это состояние называется галутом (изгнанием). Начало всех изгнаний — галут Мицраим (Египетское изгнание). Интересно, что в том же самом месте Торы, где приводится пророчество об ожидающем народ первом галуте, присутствует и завуалированное указание на четыре последующих галута, связанных с четырьмя царствами. Вот этот отрывок: "И солнце было к заходу, как крепкий сон напал на Аврама, и вот, ужас, мрак великий падают на него. И сказал Он Авраму: знай, что пришельцами будут потомки твои в земле не своей, и поработят их, и будут угнетать их четыреста лет" (Берёшит 15:12-13). За четырьмя словами ("страх", "мрак", "великий", "падает") хахамим — люди, наделённые способностью различать скрытое в тексте Торы увидели указание на четыре царства. Пятикнижие не просто сообщает о будущем появлении царств, но, выбирая именно эти слова, даёт нам возможность уяснить их важные характеристики. Более того, эти четыре слова отражают суть испытаний, соответствующих каждому из этих галутов. Попробуем разобраться.

Слово "страх" соответствует царству Бавэл. Как мы говорили, испытание еврейского народа во времена этого галута состояло в проверке его способности остаться верным своему Царю, Создателю неба и земли, в ситуации, когда им навязывала свою волю власть земная. Вспомним: Невухаднецар поставил золотого идола и принуждал поклоняться ему все народы. Другой эпизод: Даниэль был брошен в яму со львами из-за того, что нарушил указ царя "и три раза в день, преклонив колени, молился он и славил Б-га, как делал он это и прежде". И ещё одно событие: в самом начале книги Даниэля рассказано, что Невухаднецар приказал "старшему из придворных своих, чтобы из сынов Израилевых царского и знатного происхождения привели мальчиков, у которых нет никаких изъянов телесных, красивых видом и смышлёных во всякой мудрости, обладающих знаниями и понятливых в науке, у которых хватит сил, чтобы служить в царском дворце, — чтобы учить их грамоте и языку Касдим. И назначил им царь повседневную пищу с царского стола и вино из своих напитков, и приказал растить их три года, по истечении которых они должны будут предстать перед царём". Невухаднецар выбрал мальчиков именно "царского и знатного происхождения", то есть тех, кого судьба определила управлять своим народом. И причина в том, что ему необходимо было подавить власть евреев своею собственной. К тому же кормили их со стола царского, то есть пищей, запрещённой еврейским законом. Не зря сказано, что пища "царская" — нас учат, что царская власть выступила против приказа Торы. Но на чём обычно держится власть диктаторов? На страхе. Когда толкователи оказались не в состоянии разгадать сон Невухаднецара, царь приказал разрубить их на куски. А вспомним сталинское правление: оно основывалось на терроре, на поддержании атмосферы постоянного страха. Людей хватали по ночам, чтобы и во сне их не оставляло это чувство. Таким образом, используемое Пятикнижием слово "страх" подходит для описания царства Бавэл как никакое другое.

Второе слово — мрак — относится ко второму царству, царству персов. Суть его, как мы уже говорили, — материальное начало. Назначение же народа Израиля в этом мире — привносить в него высшую духовность. Корень этой духовности лежит вне материального мира, ибо её источником является Б-г, стоящий выше любого материального проявления. Среди объектов видимого мира, с которыми мы имеем дело на уровне чувств, наименее материальным является свет, а потому "свет" — слово, наиболее точно описывающее нематериальность. По той же причине это слово связывают с Всевышним. А народ Израиля, выполняющий волю Б-га, является проводником духовного света в мире материальном. Материальность же по своей природе есть антипод духовности: там, где влияние одной усиливается, сила другой ослабевает. Темнота и свет не могут существовать вместе. День и ночь разделены во времени. Отсюда следует, что за намерением персов (природа которых — материальное начало) уничтожить наш народ физически скрывается стремление темноты подавить свет. Потому и описывает Пятикнижие второе царство как "мрак", ибо мрак — это материальность, олицетворением которой были персы. Свет же — это высшая духовность, носителем которой является народ Израиля.

Третье царство не основывалось на страхе, как Бавэл. Не было у него и намерения уничтожить другой народ, как у персов. Сила греков заключалась в их культуре, и с таким оружием они вышли против нашей духовности. Если бы евреи пошли за идеями греков, за их пониманием устройства мира, это означало бы поражение евреев, явилось бы демонстрацией превосходства греков и их величия. Отсюда понятно, почему третье царство названо в Пятикнижии словом "великое". Соответствующий грекам зверь из сна Даниэля описан так: "После этого увидел я, что вот, ещё один — как леопард, и четыре птичьих крыла на спине у него, и четыре головы у этого зверя, и дана ему власть" (Даниэль 7:6). В очерке "Человек — подобие Творца" говорится, что природа леопарда — непримиримость, стремление превзойти всех, кто встречается на его пути, своей собственной силой. И это в точности отражает особенность третьего царства. Не случайно на спине у леопарда — птичьи крылья. Он может взлететь, быть выше других. Очевидно, что он претендует на превосходство. Более того, умение летать намекает на возможность оторваться от земли, от материальности мира. На самом деле это всего лишь претензия, ибо культура и духовность — вещи разные по своей основе. Ещё один штрих: у леопарда и крыльев, и голов по четыре. В этом мы видим тенденцию к распространению по всему миру, стремление овладеть всеми четырьмя сторонами света. Опять мы сталкиваемся с проявлением величия этого царства.

Наконец, четвёртое слово — "падение" — относится к царству Эдом. Начавшись с римской империи, оно продолжилось до наших дней и, по-видимому, ему отпущено ещё некоторое время. На первый взгляд слово "падение" этому царству явно не подходит. Напротив, прогресс человеческой мысли очевиден. В XX веке наука достигла невиданных в прежние времена высот, совершила поразительные открытия, позволившие выйти в космос, создать фантастическую вычислительную технику и т. д. и т. п. При чём же тут падение? Но характер времени не определяется уровнем познания материального мира. Что ценно с точки зрения Торы? Степень духовности человека и мира, в котором он живёт. И если в плане материальном прогресс мира действительно очевиден, его деградация в сфере духовной не вызовет и тени сомнения. Это и есть то "падение", о котором говорит Пятикнижие, описывая четвёртое царство. Интересно, что ступни идола из сна Невухаднецара были сделаны "частью из гончарной глины, частью из железа" — смеси непрочной, ломкой. Неустойчивость ног — ещё один намёк на падение.

Увиденный Даниэлем четвёртый зверь обладал страшной разрушительной силой, что отличало его от трёх предыдущих: "Потом увидел я в видении ночном, что вот, четвёртый зверь — страшный и ужасный, и очень сильный, и большие железные зубы у него. Он пожирает и дробит, а остатки топчет ногами…" И что стоит за этой силой уничтожения? Духовная нищета. Духовно опустившийся человек есть источник разрушения, он способен на любое преступление. Свойственное нашему времени обесценивание человеческой жизни — прямое следствие этого явления.

Используемое Пятикнижием слово "падение" относится не только к другим народам, населяющим царство Эдом, но и к нам самим. Ведь было предсказано, что четвёртое царство "всех разобьёт и сокрушит". Так и произошло. В наше время уровень изучения Торы и служения Создателю значительно ниже того, который существовал лет, скажем, сто назад. Мир катится вниз, увлекая за собой и евреев. Попробуем разобраться, в чём состоит свойственное четвёртому царству падение, выясним истинную причину духовной деградации. Это позволит нам понять также характер испытания, выпавшего на нашу долю. Для нас, живущих в царстве Эдом, этот вопрос актуален.

Ключ к пониманию этой проблемы Тора скрыла в неожиданном месте. Известно, что еврею разрешается есть далеко не всякое животное. Пятикнижие приводит два признака кашерности. Первый из них связан с тем, как животное перерабатывает пищу: животные, у которых пережёванная пища опускается в желудок, затем поднимается, пережёвывается вторично и снова попадает в желудок, считаются кашерными. Те же, у которых пища не проходит двойной переработки, некашерны. Второй признак — устройство копыта. Если копыто раздвоенное, — животное кашерное, в противном случае — нет. Творец захотел, чтобы пищей еврея служили лишь животные, у которых одновременно присутствуют оба эти признака. Если хотя бы один отсутствует, на такую пищу накладывается запрет.

У большинства животных отсутствуют оба признака. Из животных, у которых переработка еды осуществляется кашерным способом, но копыта не раздвоены, известны только три: верблюд, шофан и заяц. Других нет. И есть только одно животное, у которого раздвоено копыто, но пища не перерабатывается дважды. Это свинья. Хахамим говорят, что не случайно из всех тварей только четыре обладают одним из двух признаков кашерности. Так Создатель сообщил о четырёх царствах, составивших главную линию истории человечества с момента разрушения Храма.

Очевидно, что усвоенная человеком пища влияет и на состояние его тела, и на его настроение. Разработаны даже диеты, позволяющие избавиться от различных недугов. Кашерная пища также имеет своё назначение. В том месте Торы, где говорится о разрешённых и запрещённых животных, раскрывается смысл этой мицвы: тело еврея и его нефеш должны иметь кедушу (связь с нематериальным началом). И нарушение этой заповеди приводит к тому, что материальная основа человека начинает препятствовать проникновению в него высшей духовности. Наличие же животных, имеющих только один из двух существующих признаков кашерности, — это знак, что в мире есть силы, которые, хоть и не создают для восприятия высшей духовности оптимальную среду, тем не менее каким-то образом с духовностью связаны. Верблюд, шофан, заяц и свинья символизируют четыре царства. Попробуем разглядеть в царствах те "признаки кашерности", которыми обладают эти животные.

Начнём с греков. Как мы уже говорили, их оружием были идеи. Греческая наука, философия, культура привлекали многих и действительно завоёвывали мир, ибо для мыслящих людей познание — вещь притягательная. Изучение материального мира не только не противоречит Торе, но, напротив, поощряется ею, ибо мир — это создание рук Творца, а исследование приводит человека к пониманию совершенства Творения. Следующий же шаг — от восхищения материальностью к восхвалению её Создателя — оказывается совершенно естественным для людей верующих и абсолютно неприемлемым для атеистов.

По сути дела, неважно, кто исследует мир — верующий или неверующий. Ведь когда учёный приходит к интересному, вскрывающему ранее неизвестную закономерность открытию, оно вынуждает его, если он, конечно, не отвергает существования моста между землёй и Небом, склонить голову перед Творцом мира. И с этой точки зрения в познании, безусловно, присутствует элемент "кашерности". К тому же, если взглянуть на вещи практически, не вызывает сомнения, что исследование необходимо для функционирования мира. То, что жизнь нуждается в науке и культуре, не требует доказательств. Отсюда следует, что третье царство, основанное на знании, сыграло в истории позитивную роль.

Царство персов. Его характеристика — тяга к материальности — также необходимая часть творения. Само продолжение человеческого рода возможно лишь в силу того, что в нас заложена способность получать удовольствие от материального. С другой стороны, мир предметов позволяет людям исполнять приказы верхнего мира. Служение Творцу осуществляется через мицвы, исполнение которых вне материального мира невозможно. Для того чтобы был Песах, нужна маца, чтобы окунуться в микву, нужна вода и т. д. Возможность "поворота земного предмета в сторону Неба" говорит о том, что и материальность может быть использована "кашерным" образом.

Взглянем теперь на царство Бавэл. Его суть — власть. Люди, вырвавшиеся из тоталитарного государства, на самих себе испытали пагубное воздействие сильной власти. Однако неудавшийся эксперимент не всегда дискредитирует саму идею. Власть и поддерживающий её аппарат необходимы каждой стране. И подчинение другому не обязательно базируется на страхе и принуждении, иногда оно порождается чувством глубокого уважения. Положение отца в семье, ребе в ешиве, раввина в общине — вот примеры "кашерной" власти.

Подведём итог: каждое из трёх царств было выразителем необходимой силы. Без познания, тяги к материальности, власти нет мира, равно как без сэхеля, гуфа и нефеш нет человека. Более того, если каждое из этих начал соединить с высшей духовностью, это определённо придаст им статус "кашерности". Тем не менее ни царство Бавэл, ни персы, ни греки не только не поднялись до уровня служения Творцу, но, напротив, вступили в противоборство с народом, являющимся проводником воли Создателя. И символ этого явления — существование трёх видов животных, хоть и имеющих один признак кашерности, но для употребления в пищу запрещённых, ибо в конечном итоге они трейф.

Рассмотрим теперь царство Эдом. Из перечисленных четырёх животных этому царству, по словам хахамим, соответствует свинья. Обращает на себя внимание то обстоятельство, что хотя это животное и обладает одним из двух признаков кашерности, признак этот не связан с перерабатыванием пищи, как у предыдущих трёх. Тем, как она перерабатывает пищу, свинья похожа на любое другое запрещённое животное. Её кашерный признак — раздвоенное копыто. Чем порождена такая особенность?

Раз свинья — символ четвёртого царства, по-видимому, периоду четвёртого царства свойственно нечто принципиально отличное от предыдущих трёх. И в Бавэле, и у персов, и у греков, процветало идолопоклонство, то есть они нарушали одну из семи заповедей, предписываемых Торой не евреям. С этой точки зрения, до кашерности им было далеко. На определённом этапе истории случилось так, что идея единого Б-га овладела народами. Появились монотеистические религии, и их широкое распространение в мире пришлось как раз на период четвёртого царства. Безусловно, вера в Б-га — признак "кашерности", причём не такой, как в предыдущих трёх царствах. За теми царствами стояли силы, необходимые для функционирования материального мира, но о служении Творцу речь не заходила. Переработка пищи организмом, конечно, необходима для физического функционирования, но даже осуществлённая кашерным образом она не делает животное кашерным.

Царство же Эдом открыто заявляет: Б-г есть и мы Ему служим. В силу этого в мире появилась свинья — символ царства с открытой претензией на "кашерность". Отсюда иной признак кашерности. Каким образом животное перерабатывает пищу, от глаз скрыто, раздвоенное же копыто — открытая заявка на принадлежность к тем, с кем всё в порядке. Когда свинья спит, она не прячет ноги под себя, подобно другим животным, но выставляет их наружу, как бы демонстрируя своё высокое предназначение. Тем не менее того, кто знает правду, не обмануть: если заглянуть внутрь, там картина не столь "кашерна", как снаружи: пища не перерабатывается кашерным образом. Так и в четвёртом царстве: есть открытая претензия на служение Б-гу, но связь с Ним чисто внешняя, не имеющая истинной внутренней основы. Реальное служение Творцу основано на выполнении мицв. Там же, где этого нет, человек опирается на собственное понимание того, куда нужно двигаться, и, как показывает опыт, приходит к идеалам, которые диаметрально противоположны Торе.

Вспомним, например, каков идеал духовности в христианстве. Духовным лидерам католиков предписано не вступать в брак. Наиболее продвинувшиеся в духовном плане православные становились отшельниками, уходили в монастыри. В буддизме — та же картина. Такой подход противоположен подходу Торы, согласно которому не существует никакого противоречия между наличием семьи и духовным ростом. Напротив, без семьи человек не может полностью раскрыться, что, конечно же, будет тормозить его служение Творцу. В Пятикнижии прямо сказано: "Нехорошо быть человеку одному, сделаю ему подмогу…" (Берёшит 2:18). Раши объясняет: если он имеет заслугу, то есть исполняет волю Творца, жена будет с ним заодно и их движение в жизни будет движением совместным. Если же у него не найдётся заслуги перед Небом, то она превратит дом в поле сражения. Мы видим, что успех семейной жизни и служение — вещи взаимосвязанные. Опираясь на комментарий Раши, можно понять, почему в других религиях духовный рост требует ухода от семьи. Представители других религий, хоть и верят искренне, что исполняют волю Б-га, на самом деле с нею не знакомы. В основе их служения — нереальная картина мира. А если так, то у них нет истинной заслуги перед Небом, и тогда, как учит Пятикнижие, дома их ждёт сражение. Отсюда их спасение — в бегстве с поля боя.

Всё сказанное подводит нас к ответу на вопрос, почему четвёртое царство охарактеризовано словом "падение". Вспомним соответствие между историей мира и человеком. Нефеш сопоставлена царству Бавэл, гуф — персам, сэхель грекам, а объединяющее начало — царству Эдом. Стоящие за этими царствами силы — тяга к материальному, власть, познание — это те силы, без которых в мире не обойтись. Точно так же невозможно представить себе человека без гуфа, нефеш или сэхеля. Однако каждый из них, взятый отдельно, ещё не есть человек, необходима четвёртая, объединяющая сила — только тогда возникает новое качество. Но в этом случае у четвёртой силы есть основание претендовать на высшее предназначение, свойственное венцу творения. Что же мы видим? Царство Эдом, соответствующее этой объединяющей силе, во всеуслышание заявило, что оно связано с Б-гом. И свинья, символ этого царства, демонстрирует своё превосходство всему миру, её признак кашерности выставлен на всеобщее обозрение. А внутри — пища не переваривается требуемым способом. Вот итог сказанного выше.

Но чего не хватает четвёртому царству, чтобы иметь духовность не на словах? Про сотворение человека сказано: "И создал Г-сподь Б-г человека из праха земного и вдунул в ноздри его душу живую…" (Берёшит 2:7). Живая душа, нешама, как раз и даёт человеку высшую духовность, связывая его с нематериальным миром, с Самим Творцом. Нешама — пятая сила в человеке — она скрыта от глаз и является тем невидимым признаком "кашерности", которого лишена свинья и, соответственно, четвёртое царство.

Человек, у которого нешама как бы спит, то есть, не проявляется активно в его действиях, обречён на деградацию. Бездуховность не проходит бесследно, человек опускается. Причина в том, что объединяющая сила сама по себе неспособна внести гармонию в систему, и тогда появляется возможность крена в ту или иную сторону. Если человек стал рабом своего гуфа, либо упоённо развивает ту или иную грань своей материальной души (нефеш), либо построил жизнь в соответствии с созданной его собственным сэхелем картиной мира, он окажется неспособным позитивно преобразовать себя и мир. Как показывает опыт, дисгармоничное движение порождает глубокое разрушение как в самом человеке, так и в той части мира, которая с ним непосредственно связана. Ну, а если в человеке нет резкого крена в одну из возможных сторон, но он просто растворяется в суете? Разве в такой жизни есть гармония? Центр человека, балансирующий всю систему, — это его нешама, которая определяет истинную духовность и ориентирует его на позитивное преобразование себя и своего окружения. Четвёртое царство, лишённое истинного духовного центра, заведомо обречено на деградацию и, вследствие этого, является системой само разрушающейся. Теперь понятно, почему зверь в видении Даниэля крушил всё вокруг. Понятно также, почему Пятикнижие называет это царство — "падение".

* * *

В Талмуде сказано: "Вы называетесь человеком, но поклоняющиеся звёздам не называются человеком". На языке Гемары "поклоняющиеся звёздам" — это не более чем выражение, обозначающее другие народы. После всего сказанного смысл этого талмудического утверждения ясен: чтобы быть человеком по сути, недостаточно быть таковым снаружи, имея внешний признак "кашерности", как у четвёртого царства. Необходим и второй, внутренний признак. То, что нешама Израиля предназначена для истинного служения, обращена в сторону высшей духовности, и есть тот внутренний признак "кашерности", который даёт нам право называться человеком.

Вот почему во сне Даниэля на смену четырём зверям, соответствующим четырём царствам, появляется не ещё один зверь, а человек — символ пятого царства, царства Машиаха. И об этом сказано: "И смотрел я, пока не были сброшены престолы. И сидел старец (Всевышний) в годах, одежда его бела, как снег, а волосы на голове его, как чистая шерсть. Престол его — искры огненные, колёса — пылающий огонь. Огненная река вытекает и протекает перед ним, тысячи тысяч служат ему, и десять тысяч десятков тысяч стоят перед ним. Суд сел и книги открылись. Смотрел я тогда из-за звука слов высокомерных, которые произносил рог, пока не увидел, как был убит зверь, а тело его сокрушено и отдано на сожжение огню. А у остальных зверей была отнята власть, и протяжённость жизни была отдана им до поры до времени. Видел я в ночных видениях: вот, вместе с облаками небесными будто человек пришёл, и дошёл он до старца, и подвели его к нему. И дана ему была власть, и почести, и царство. И все народы, племена и языки служили ему. Власть его — власть вечная, что не будет отнята, и царство его не будет разрушено" (Даниэль 7:9-14).

 

Центр Творения. Кедуша

(Третье царство)

От людей не религиозных нередко приходится слышать: докажите, что Б-г существует. Им самим действительно кажется, что вся проблема их взаимоотношений с Творцом упирается лишь в отсутствие приемлемого доказательства Его существования. Рассуждают они примерно так: "Есть, конечно, на свете религиозные, но веру свою они получили в наследство от родителей. То, что закладывается в детстве, остаётся на всю жизнь. Но мы-то не такие, наше воспитание восстаёт против слепой веры". Ставишь перед такими искателями истины очевидную проблему: как объяснить феномен прихода к религии людей в зрелом возрасте? Ответ не заставляет себя ждать: "Конечно, подобные исключения иногда встречаются, но верят они потому, что так легче жить, а нам — людям, не вступающим в компромисс со своей совестью, — необходимы обоснования". Ну что же, по крайней мере, в одном с ними можно согласиться — религиозному человеку жить, в определённом смысле, действительно легче. Не будем уточнять в каком, чтобы не отклониться от поставленного нашими оппонентами вопроса.

Подумаем, во-первых, реально ли вообще решить их проблему. Хахамим учат, что в планы Создателя никогда не входило навязываться кому-либо. Наоборот, Он открывает Себя, ступень за ступенью, лишь тому, кто сам стремится приблизиться к Нему. На что же может рассчитывать поворачивающийся к Нему спиной? Его вопрос о доказательстве существования Б-га — просто ширма, за которой скрываются, как правило, привычка, боязнь поступиться установившимися с годами взглядами и связями, нежелание изменить свой внутренний мир. Занимая такую позицию, нелепо полагать, что какие-то умозаключения прольют свет на устройство мира и на место в нём человека — понятия, тесно связанные с присутствием Творца в этом мире.

Однако недостижимое для одних доступно для других. Людям, склонившимся перед Ним, строящим свою жизнь в соответствии с выраженной в Торе волей Создателя, Он открывается в определённой степени. Для них очевидность факта Его существования есть следствие не логического построения, а их личного опыта: они видят, что время от времени происходят события, ясно указывающие на вмешательство Высшей Силы в их собственную жизнь. Другое доказательство тоже основано на опыте: действия Творца проявились и в истории человечества, по существу же — в судьбе избранного народа. Тут человек, способный видеть, обнаруживает не одно, не десять, но гораздо больше свидетельств того, что Б-г не только существует, но постоянно активно вмешивается в происходящее.

Ещё одно доказательство, яркое и неоспоримое. По выходе из Египта народу было даровано учение, запись которого, хоть и сделанная человеком, свидетельствует о его (Пятикнижии) сверхчеловеческом происхождении. Чтобы убедиться в этом, не требуется пускаться в историческое исследование, не предполагается и элемент веры в этот факт. Способ установления истинности этого высказывания "прост" и состоит в изучении самой книги (разумеется, с комментариями). Как для учёных материальный мир с его законами служит подтверждением того, что рука Творца вмешалась в его создание, так и для талмудистов Тора, отражающая внутреннее содержание мира, является доказательством того, что духовное творение мира невозможно представить без единого начала всего существующего. Книга бесспорно указывает на существование разума Высшего, нечеловеческого, а это и есть доказательство существования Творца мира.

Одно из самых впечатляющих свидетельств того, что Пятикнижие (равно как и иврит) никак не может быть порождением мыслительной деятельности одного или даже нескольких гениев, это — возможность толкования его при помощи чисел. Никакая иная книга не может претендовать на то, чтобы быть истолкованной подобным образом. В этом очерке будет, в частности, рассказано, как числа неотъемлемый компонент языка — демонстрируют идеи, связанные с местом Ам Исраэль (народа Израиля) в творении, раскрывают суть конфликта нашего народа с греками в период третьего царства.

* * *

В предыдущей главе была раскрыта концепция четырёх царств, описывающая историю человечества от разрушения Второго Храма вплоть до времени прихода Машиаха. Каждое царство получило право на существование в силу того, что план Творца предусматривал определённое количество испытаний для Ам Исраэль. Четыре царства — четыре вехи в жизни нашего народа. Возникает естественный вопрос: почему именно четыре?

Известны четыре основных уровня человеческой природы: тело — его материальная основа, нефеш — материальная душа, разум и, наконец, сила, назначение которой объединение предыдущих трёх. И, неожиданно, те же четыре движущие силы мы обнаруживаем в мире — в истории народов. Так, царство Бавэл (Вавилон) имело природу нефеш, царство персов питало материальное начало, греки опирались на разум. Четвёртое же царство сопоставлено последней, объединяющей силе. Из сказанного понятно, почему выделены именно эти четыре царства, в то время как целый ряд могущественных империй, изучению которых посвящены сотни томов исторических исследований, просто оставлен без внимания. Создание четырёх уровней функционирования человека вызвало к жизни четыре направления служения Творцу. От того, насколько успешно служение еврея в каждом из этих направлений, зависит осмысленность и полнота его жизни. Подобно этому, и история народа складывалась как прохождение через те же четыре фазы. При этом была выявлена способность Ам Исраэль следовать воле Творца в условиях неблагоприятных, а временами невыносимо тяжёлых.

Но рассмотрим число четыре под другим углом. Творец заложил в Творение Своё желание, заключающееся в том, чтобы человек понимал мир, его окружающий, мир не только материальный, но и духовный. Исследованию материального мира, в частности, помогает наличие высокочувствительных приборов. Как же проникнуть в сферу законов духовных? Тут ни телескоп, ни микроскоп не помогут. Сам Создатель, уже в момент творения, позаботился и облегчил отчасти нашу задачу, построив мир таким образом, что скрытые духовные законы находят своё отражение в открытых материальных образах. Чтобы увидеть эти соответствия, нет необходимости использовать какие-либо приборы, всё лежит на поверхности — подходи и бери. Известно даже "место", где продаётся этот "товар". Но… "поездом мне туда не доехать и самолётом, тем более, не долететь". Ну что ж, попробуем воспользоваться знанием, переданным нам предыдущими поколениями.

Из любого места, в котором мы оказались, мы можем двигаться вперёд, назад, вправо или влево. Люди обычно оперируют понятиями север, юг, запад, восток. Ясно, что говорить о четырёх направлениях можно лишь тогда, когда фиксирован центр — место, из которого они выходят. Тогда целенаправленное движение по одной из осей будет приводить к отдалению от центра. Попробуем перенести этот простой зрительный образ в сферу того, что от глаз скрыто, — в сферу духовного. Что здесь принять за центр, и как будут выглядеть направления, уводящие от него?

Первая фаза мира — его возникновение — была проявлением воли Творца: по слову Его появились свет и тьма, небо и земля, моря и суша, и всё, что их наполняет. Вторая фаза мира — это переход человечества из начальной точки в конечную, а именно — от кратковременного пребывания первого человека в саду Эден до окончания времён, связанного с приходом Машиаха. Эта фаза тоже является не комбинацией случайных и хаотичных перемещений, но реализацией плана Создателя, и здесь опять всё существующее находится в зависимости от Его воли. Следовательно, на обеих ступенях развития мира центром всего является воля Создателя, определившая и приведшая в действие материальные и духовные законы, по которым функционирует мир. Любая сила, пытающаяся противостоять Его воле, уводит человека от центральной точки, ставит его как бы на край духовной жизни. Тогда выходящим из точки четырём осям геометрической модели соответствуют в сфере духовного четыре возможных направления конфликта человечества с волей Творца. Выступление каждого из четырёх царств против Ам Исраэль (народа, назначение которого — выявить высшую духовность в этом мире) — это не что иное, как попытка лишения системы её центра. Успех такой попытки неминуемо привёл бы систему к дестабилизации, пагубные последствия которой сказались бы, в конечном счёте, на жизни всех народов без исключения.

* * *

Воля Творца — центр всех миров, Им созданных. Нижний из них, частью которого являемся мы сами, имеет несколько уровней, обладающих, в свою очередь, своими собственными центрами. Отличие центров от прочих точек системы — в их приближении к Создателю, что и даёт им особое место в Творении. Попытаемся теперь выяснить общую природу всех центров.

Обратимся к Пятикнижию. После того как первый человек нарушил приказ Создателя и съел запретный плод, ему более не нашлось места в саду Эден, последовало изгнание: "Сказал Г-сподь Б-г: "Вот человек стал как один из нас в познании добра и зла, и теперь как бы не простёр он руки своей и не взял также от дерева жизни, и не поел, и не стал жить вечно… И выслал его Г-сподь Б-г из сада Эден…" (Берёшит 3:22-23). Обратите внимание: "стал как ОДИН из нас". Кто он, этот избранный, о котором говорит здесь Творец, обращаясь к множеству ангелов? Раши объясняет: "Он (Адам) — единственный в мире нижнем, как Я — единственный в мире верхнем". Оказывается, слово "один" относится к Самому Создателю. Здесь обнаруживается ключевое свойство, присущее центру системы, — его единственность. Кроме того, комментарий ясно указывает, что понятие "центр" применимо к миру не только верхнему, но и нижнему: из всех созданий только человек поднят до высоты, соответствующей центру Творения.

Каждый элемент Творения по-своему уникален и, в силу этого, мог бы претендовать на высокий титул единственности. Что же делает единственным именно центр системы? Хахамим говорят, что Эрец Исраэль (Земля Израиля) — середина всей земли, имея в виду, что в момент творения за каждым местом планеты была закреплена определённая сила, свойственная именно этой территории, в то время как Эрец Исраэль было дано свойство объединить в себе все эти силы. На ум приходит геометрический образ: окружность, состоящая из множества точек, совокупность которых порождает новую, единственную точку — центр данной окружности. Сила, особенность этой точки в том, что её сущность возникает как результат объединения частностей.

У Эрец Исраэль есть свой центр — Йерушалаим, а в нём, в свою очередь, выделен специальный кусок земли — место, где стоял Храм. Сказано: "И создал Г-сподь Б-г человека из праха земного…" (Берёшит 2:7). Раши приводит два объяснения. Согласно первому из них, Г-сподь "собрал прах со всех четырёх концов земли, с тем, чтобы в каком бы месте человек ни умер, земля приняла его в могилу". По другому же объяснению, Г-сподь "взял прах из места, про которое сказано: жертвенник из земли сделай Мне, чтобы было возможно для него (человека) искупление и он мог бы устоять". Гур Арье задаёт напрашивающийся в этом месте вопрос: если человек сделан лишь из земли жертвенника, то как же можно хоронить умерших в местах, удалённых от него, где, согласно первому толкованию, земля не сможет их принять?

Интересно бы также понять, что комментаторы имеют в виду, утверждая, что земля обладает свойством принимать или отвергать усопших? И что значит, что "Творец создал человека из праха, который был собран со всех концов планеты"? Наверняка эту фразу не следует понимать буквально, вообразив, что Он "переходил" от одного участка к другому, подбирая землю. Здесь отвечать на эти вопросы мы не будем, так как это увело бы нас далеко в сторону. Дадим ответ лишь на вопрос Гур Арье. Вот что говорит он сам: "Место жертвенника есть основание всего мира, (и тогда) создание человека из земли жертвенника равносильно созданию его из всей земли, потому что место жертвенника равноценно множеству (всех частей) мира". Приведённые комментарии не только подтверждают, что то место Храма, где находился жертвенник, есть центр земли, они сами опираются на тот факт, что отличительное свойство центра заключено в его способности вмещать в себя все части, являться их совокупностью.

Наши рассуждения, кроме всего прочего, подтверждают уже отмеченную связь между скрытыми духовными законами и материальными образами. Мы увидели, как геометрический образ круга и его центра может быть перенесён в сферу духовную.

* * *

Рассмотрим понятие духовного центра системы под иным углом. Творец есть центр мира не только потому, что, являясь причиной всего существующего, включает в Себя все части творения. Его особая роль обусловлена также тем, что всё подчинено Его воле. Устройство мира таково, что высшая духовность, начало нематериальное, правит миром нижним. Именно на этом базируется утверждение мудрецов (Авот 2:4): "Сделай Его волю своею, чтобы Он сделал твою волю Своей. Подави твою волю перед Его волей, чтобы Он подавил волю других перед твоей". Вдумаемся в то, что говорит Мишна. Человеку не просто предлагается выполнять записанные в Торе мицвот, речь идёт о большем — о такой трансформации собственной воли, в результате которой мотивация его поступков в каждой конкретной ситуации диктуется желанием Самого Творца. Воля человека, хоть и действующая в мире нижнем, устремлена вверх и в этом смысле отделена от мира материального. В результате такого преобразования, в идеале, Он сделает волю человека как бы Своей собственной волей, которая, как известно, правит миром. И тогда достигший подобного уровня будет наделён властью над миром, в котором он живёт. А дальше Мишна учит: "подави свою волю перед Его волей". Здесь предлагается устранить материальное начало в пользу нематериального, в котором сосредоточена высшая духовность. Результатом же такого отстранения от материальности будет то, что воля других представителей нижнего мира не устоит перед духовностью такого человека.

Как показывает анализ Мишны, человеку предоставлена возможность занять в нижнем мире центральное место, подобное в каком-то смысле месту Создателя во всём творении. Создатель правит всеми мирами, человек же наделяется силой, позволяющей ему править миром нижним. Мишна указывает путь достижения этой точки: через растворение своей собственной воли в воле Творца, в чём и состоит истинное приближение к миру верхнему, нематериальному. Мы обнаружили, таким образом, вторую характеристику центра системы — его отстранённость от материальности, придающую ему высшую духовность.

Из сказанного видно, почему именно евреям отведено центральное место среди всех народов. В самом деле, так случилось, что только наш народ принял Тору — учение, адекватно передающее волю Творца в мир нижний. В силу этого только мы имеем реальную возможность приближаться к миру высшей духовности. А это, как было выяснено, и есть характеристика центральной точки.

На протяжении многих столетий народ продолжал существовать, не имея собственной земли и тем не менее не растворяясь в среде других народов. Теперь нам легко объяснить этот феномен. Земля, как известно, символ материальности мира. Евреи же, в силу своего центрального положения среди народов, обладают свойством быть независимыми от материальности, ибо в их руках — Тора, реальное соединение с миром верхним. И вот, несмотря на непрекращающиеся гонения и отсутствие своей земли, народ выжил.

Уникальность нашего народа нашла своё отражение и в языке. Слово "один" на иврите произносится как "эхад" и состоит из букв ח,א и ד. Числовые значения этих букв равны соответственно одному, восьми и четырём. У Яакова было двенадцать сыновей: восемь — от двух жён, Леи и Рахели, и четыре — от служанок Зилпы и Билы. Получается, что буквы ח и ד соответствуют двенадцати коленам Ам Исраэль, происходящим от разных матерей. Отец же у них был один, и это нашло отражение в первой букве слова — א. Итак, в языке существует слово, связанное с самим происхождением Ам Исраэль. Ясно, что это не простое совпадение, но отличительная черта нашего народа — эхад (один). Как Творец — единственный в мире верхнем, так Ам Исраэль — единственный среди множества всех народов земли.

Ещё одно подтверждение центральности места, занимаемого нашим народом, на этот раз связанное не с зарождением народа, а с окончанием его формирования. Рассказывая о выходе евреев из Египта, Пятикнижие сообщает, что число взрослых мужчин, покинувших Египет, насчитывало 600’000 человек. О чём это говорит? За шесть дней было полностью завершено творение мира, день седьмой привнёс лишь остановку в созидательной деятельности. Вследствие этого, полный временной цикл активности человека измеряется шестью днями — от одного Шабата до другого. Если посмотреть на число шесть как на характеристику не времени, а пространства, то и здесь присутствует идея полноты. В самом деле, если к четырём направлениям на плоскости — северу, югу, западу и востоку добавить ещё два — верх и низ — мы получим законченный набор, описываемый числом шесть.

В Пятикнижии число 600'000 представлено тремя словами: "шесть сотен тысяч". То же самое число можно было бы записать по-другому: шишим рибо (шестьдесят по десять тысяч). Почему же выбран именно первый способ? Дело в том, что "единицы, сотни и тысячи" — это полный набор числовых разрядов, имеющихся в иврите (для обозначения разряда десятков нет специального слова). Рибо (десять тысяч) — тоже отдельное слово, как бы специальный разряд. Но если учесть, что в его корне — ров — заложена идея увеличения, то, хоть и являясь отдельным разрядом, описывает оно не принципиально новый уровень, но лишь увеличение уже имеющегося.

Итак, способ записи количества евреев представляет собой законченный набор числовых разрядов. Мы видим, что и само число шесть, и представление числа 600’000 в Пятикнижии содержат идею полноты и завершённости. И, конечно, мы вправе перенести эту идею на объект, cooтнёсенный с этим числом. Получается, что существенной характеристикой Ам Исраэль во время выхода из Египта была его законченность. Не случайно, говоря о выходе евреев из Египта, мидраш, рисует образ "пастуха, протягивающего руку и вызволяющего детёныша из утробы животного": как пастух не спешит, дожидаясь завершения развития плода, так и Творец медлил с выводом евреев из Египта пока народ не достиг определённого уровня законченности.

Возникает вопрос: когда впоследствии количество евреев превысило 600’000, потерял ли народ черту завершённости, присущую этому числу? Конечно, нет. Р. Моше-Хаим Луцатто объясняет в своей книге Дерех Ашем (Путь Творца), что каждый народ можно сравнить с деревом. Дереве начинается с корня. Корень определяет тип дерева, то есть его ствол, ветви, листья, плоды, но сам по себе он ещё не дерево. Рождение народа тоже начинается с формирования его корней. Время от изгнания первого человека из сад! Эден до рассеяния народов, связанного со строительством Вавилонской башни, — это период создания корней народов. Тогда за отдельными людьми было закреплено свойство быть носителями определённых, отличных друг о друга законов, а также передавать по наследству способность воспроизводить эти законы. Так возникли народы, каждый — со своим особым свойством, заложенным в его корне.

Из корня пробивается росток, но чтоб росток этот можно было назвать деревом, необходимы ветви, и не одна-две, а полная крона. Аналогично, следующий период формирования народа — это создание главных ветвей. Завершение этой фазы и означает действительное создание народа. Полная же "крона" Ам Исраэль — 600’000 ветвей. Достигнут этот уровень был при выходе народа из Египта. Последующие поколения — суть детализация каждой из 600’000 ключевых ветвей. Таким образом, идея полноты со временем не исчезает, а, напротив, получает развитие. И хотя другие народы тоже имеют свои корни и ветви, ни одна из их "крон" не насчитывает 600’000 ветвей, то есть их суть не связана с полнотой и завершённостью, и, как следствие, их место в истории человечества не является центральным.

Если бы мы обладали зрением, позволяющим видеть человеческие души, то обнаружили бы, что число параметров, по которым они отличаются друг от друга, намного превосходит число черт, которыми разнятся физические обличия людей. Вызвано это тем, что нешама (высшая, верхняя душа) занимает в творении место более высокое, чем гуф (тело), и, в силу этого, имеет более сложную и тонкую организацию. Отсюда — большее, чем в случае гуф, богатство оттенков и нюансов. Обязанность выполнять предписания Торы лежит на каждом еврее, однако помимо этого каждая спускающаяся в мир нешама получает специальное назначение, обусловленное особенностью её природы. А поскольку то, как реализуется заложенный в человеке потенциал, во многом определяется и семьёй, в которой он родился, и социальным укладом места, где он живёт, и кругом людей, с которыми он имеет дело, то все эти факторы (как и многие другие) принимаются в расчёт в момент отправки нешамы из мира верхнего, где она создана, в мир нижний — место предстоящего служения. Каждому хотелось бы узнать своё истинное назначение в этом мире, но это, увы, не под силу человеку, ибо требует проникновения в скрытый от наших глаз план Создателя, определяющий всё творение в целом.

Р. Моше-Хаим Луцатто говорит об этом так: "Высшая Мудрость, в соответствии со своим глубоким планом, распределила испытания среди людей. Каждому человеку достался удел в войне с силой зла, и это его назначение и его ноша в этом мире… Это подобно государству. Царь закрепляет за каждым подданным определённую должность, с тем, чтобы вся необходимая работа в его царстве была сделана. На каждого возложена обязанность выполнить свою задачу, и от того, насколько хорошо он с этим справился, зависит царская награда. То, как происходит распределение ролей, выше нашего понимания настолько, что нам невозможно даже приблизиться к постижению. Лишь Высшая Мудрость, превосходящая всякий разум, определяет и устанавливает это способом наиболее совершенным…"

Царство, о котором говорит Р. Моше-Хаим Луцатто, это весь мир, его царь — Сам Создатель. 600’000 — число не случайное, а в точности соответствующее числу мест в царстве, между которыми распределена вся работа, необходимая для того, чтобы мир перешёл из начальной точки в конечную. Народ — это определённая сущность, вмещающая в себя всех его отдельных представителей, и если все созданные участки служения распределены между людьми нашего народа, то сущностью Ам Исраэль оказывается служение в его законченном виде. Особая роль Ам Исраэль не состоит в умении занимать ведущее положение в странах своего временного пребывания, не измеряется вкладом в мировую науку, явно непропорциональным численности народа. Корень его избранности — включение в себя всех возможных аспектов служения Творцу. Свойство же объединять все части присуще лишь центру системы. Следовательно, именно нашему народу отведено то центральное место, на которое не может претендовать ни один другой народ.

Принадлежность народа духовному центру творения позволяет ему быть носителем кедуши (святости), проникающей в нижний мир. Истинность этого утверждения сомнения не вызывает. Тем не менее пытливый ум не ограничивается знанием самого факта, но пробует добраться до его истоков. Начнём с примеров. Во времена Храма была у человека возможность совершать жертвоприношения. Если животное объявлялось экдеш (посвящённым, слово экдеш имеет тот же корень, что и кедуша — святость), это сообщало ему особый статус — делало его, в соответствии с законом Торы, отличным от других животных. Мы видим, что здесь проявляется свойство кедуши — оторванность от себе подобных, находящая отражение в специальном законе, которому подчиняется бытие отделённого объекта. Кедуша нашего народа, например, неразрывно связана с законами кашрута, брака, — по сути, со всей совокупностью мицв, к которым остальные народы никакого отношения не имеют. В этом смысле, безусловно, можно говорить об обособленности евреев.

Другой пример — седьмой день недели. Он тоже подчиняется специальному закону. Во все остальные дни мы втянуты в приятную (или вынужденную) деятельность, но приходит Шабат, — и закон предписывает отказаться от повседневной активности. Человеку запрещается, в частности, выполнять тридцать девять видов работ, связанных со строительством Мишкана (Скинии Завета). Следствием выполнения закона является то, что на человека в Шабат спускается кедуша из мира верхнего.

В приведённых примерах раскрывается связь духовного центра с кедушей, текущей в мир. В самом деле, какому критерию удовлетворяет объект, способный воспринимать кедушу? Из сказанного выше следует, что он должен быть обособлен от себе подобных связью с миром верхним. Но ведь одно из отмеченных нами свойств центра системы как раз и состоит в его оторванности от мира нижнего. И отличие Ам Исраэль от других народов именно таково. Если же учесть, что достигается оно путём подчинения закону Торы — силе, соединяющей небо и землю, — то мы должны признать глубокую внутреннюю связь между центральным местом евреев среди других народов и кедушей, текущей в мир из источника абсолютно нематериального.

Другим отличительным свойством центра является, как мы выяснили, его способность объединять в себе остальные элементы системы. Посмотрим, необходимо ли приёмнику кедуши обладать этим качеством. Существенной характеристикой любого предмета является то, как он взаимодействует с окружающим миром. Если его связь с миром проста, то мы имеем дело с объектом примитивным. И, наоборот, если она широка и глубока, она порождается сложным внутренним устройством. Очевидно, что узы, соединяющие с окружающей средой дерево, многообразнее, нежели у камня, но и они заметно уступают тому, как вписывается в мир животное и, тем более, человек. В идущей от простого к сложному цепи развития есть точка, в которой существо оценивает себя уже не только как нечто обособленное, но одновременно и как часть системы, созданной и функционирующей согласно единому закону тому самому, которому подчинён мир. Степень осознания связи с общим законом мироздания есть один из важных параметров, характеризующих реальную связь с источником единства мира — его Творцом. В наделении частного свойством общего есть проникновение единого в обособленное, а в этом, по существу, и заключается приход кедуши в мир.

Известно, что Создатель представил Себя в Творении многими именами. То, что Он един и является источником единства мира, выражено именем "Ашем". Та же фундаментальная идея сформулирована стихом Пятикнижия, провозглашаемым евреем вечером и утром: "Слушай, Израиль, Ашем Б-г наш, Ашем один". С другой стороны, известно, что из всех имён Всевышнего именно "Ашем" несёт в себе наибольшую кедушу. Проникновению единого начала в материальный мир сопутствует приток кедуши из верхнего мира. Тогда духовный центр, обладающий способностью в определённом смысле объединять весь мир, есть место средоточия кедуши.

Талмуд богат парадоксальными высказываниями. Вот одно из них: "Не существует человека, кроме еврея". Это утверждение, выглядящее столь шовинистически, логически неоправданно и вызывает справедливый вопрос: с кем сравниваются другие люди? Неужели с животными?? Не может быть, ведь у не евреев есть нешама, высшая душа… Разобраться в том, что стоит за словами Талмуда, помогут числа.

В иврите числовое значение слова "животное" равно пятидесяти двум, а числовое значение слова "человек" — сорока пяти. Разница между ними описывается числом 7=5245, которое, как известно, есть характеристика олам азэ мира, в котором мы живём. В отличие от олам аба — мира, целиком подчинённого высшей духовности, кедуше, олам азэ — мир, где правит закон материальный. Человеку, конечно же, свойственно животное начало. Но числа (527=45) показывают, что ослабление власти материальных сил даёт ему возможность называться действительно "человеком". В этом ключ к пониманию парадокса "не существует человека, кроме еврея". Именно Ам Исраэль стоит в центре творения. В силу этого он и является проводником кедуши, поступающей туда, где так сильно животное начало, — в мир нижний. В этом смысле еврей, воспринимающий кедушу, имеет право на имя "человек".

Теперь мы можем лучше понять, почему в видении Даниэля четырём царствам — царствам других народов — соответствуют образы зверей, пятому же — образ человека. В конце времён власть над миром будет отобрана у других народов и отдана Ам Исраэль. Время Машиаха и есть пятое царство. Отличительная черта пятого царства — невиданное дотоле присутствие кедуши в мире, — такое, что, как учат хахамим, лица людей начнут излучать свет. Аналог этого феномена описан в Пятикнижии: "И было, когда сходил Моше с горы Синай, и обе скрижали откровения в руке Моше при сошествии его с горы, то Моше не знал, что стало лучами сиять его лицо от разговора Его с ним" (Шмот 34:30). Когда Моше поднялся на гору Синай для получения Торы, материальность его отошла на второй план, и, вследствие этого, его не беспокоили ни голод, ни жажда, ибо сказано: "И пробыл он там, у Ашема сорок дней и сорок ночей: хлеба не ел и воды не пил…" (Шмот 34:28). Место отступившей материальности заняла кедуша. Отсюда и свет нешамы, излучаемый лицом. Ослабление же материального начала (как показывает соотношение 527=45) позволяет человекообразному называться действительно человеком, и потому в видении Даниэля символом пятого царства — эпохи беспрепятственного проникновения кедуши в мир — стал человек.

* * *

Анализ понятия духовного центра системы привёл нас к формулировке его двух основных характеристик. Первая из них — оторванность от материальности, и вторая — способность объединять другие объекты. Следствием этих двух свойств явилась связь между духовным центром и кедушей верхнего мира. Теперь мы подготовлены к тому, чтобы с новой точки зрения рассмотреть противостояние третьего царства — царства греков — и Ам Исраэль — народа, про который сказано: "Будьте же Мне святы, ибо свят Я, Г-сподь, и Я выделил вас из народов, чтобы быть моими". (Словом "свят" переводится на русский термин "кедуша".)

Каждый предмет или явление имеют внутреннюю суть и внешнюю форму. Духовная идея, выражающая внутреннюю суть, находя своё конкретное воплощение и приобретая форму, становится частью видимого мира. Многообразие заложенных в творение идей определяет многообразие самого творения. Иврит обладает уникальной особенностью: слова этого языка не просто обозначают предметы, но отражают их скрытые свойства. Первый человек не только говорил на иврите, но и владел тайной языка, и в этом нет ничего неожиданного, так как он был создан по "образу и подобию" Самого Творца. А что значит "по подобию"? Раши отвечает: мог понимать мир. И вот тому подтверждение: "И образовал Г-сподь Б-г из земли всех животных полевых и всех птиц небесных, и привёл к человеку, чтобы видеть, как он назовёт их. И как назовёт человек всякое живое существо, так и имя его" (Берёшит 2:19). Имя соответствовало внутренней сути именно этого животного. Сила разума первого человека позволила ему понять скрытое и соотнести увиденное с единственно подходящим словом в иврите. Так возникли имена живых существ.

В видении Даниэля зверем, символизирующим третье царство, был леопард. Почему выбор пал именно на это животное? В Мишне сказано: "Будь силён, как леопард, лёгок, как орёл, быстр, как олень, и могуч, как лев, исполняя волю своего небесного Отца" (Авот 5:23). Черты, присущие животным, зверям, птицам, обнаруживаются и в людях. Вопрос лишь в том, как эти свойства в них проявляются: делают ли они их похожими на животных или, наоборот, приподнимают их над миром, приближая тем самым к Создателю. Таким образом, понимание истинной природы той силы, что заключена в каждом конкретном существе, перерастает из простого интереса исследователя к творению в важный ориентир для человека в деле его жизни — в его служении Творцу.

Рассмотрим внимательно приведённую выше мишну (Авот 5:23). Между леопардом и львом существует определённое родство, определяющее их принадлежность одному семейству. В то же время они разнятся внешним обликом, повадками, что, конечно же, не случайность, но отражение принципиального отличия внутренней природы одного от природы другого. Каждый из них имеет свою, присущую именно ему материальную душу. И так как слова мишны слова иврита, они отражают то, что имеет место в реальном мире. Мы видим, что у самих зверей есть и сходство, и различие. То же будет прослеживаться и в языке. Леопарда мишна описывает словом аз (сильный), льва же — словом гибор (могучий). Оба слова обозначают силу, и в этом их схожесть. Но то, что составлены они из разных букв, указывает, что природа этих двух сил принципиально различна. Гибор — сила богатыря, всепобеждающая мощь. Потому льва и называют царём зверей. И по той же причине в видении Даниэля лев был символом царства Бавэл, суть которого — власть над другими. За силой же, описываемой словом аз, стоит дерзость, стремление противопоставить себя любому, сразиться с каждым. Человека, у которого эта сила проступает на лице (азут паним), называют наглым.

* * *

Теперь нам предстоит убедиться, что отличительная черта леопарда — наглость — действительно отражает суть противостояния третьего царства и Ам Исраэль. Согласно мидрашу, первое указание на существование четырёх царств можно обнаружить в самом начале Пятикнижия. Звучит парадоксально, но греческое владычество описано словом "тьма": "Земля же была пуста и хаотична, и тьма над бездною" (Берёшит 1:2). Про пятое царство — время Машиаха — сказано: "да будет свет" (Берёшит 1:3). Таким образом, противостояние леопарда и человека определено как борьба тьмы со светом. Этому нас учит Пятикнижие. Как увязать это с расцветом греческой науки, культуры, философии? И почему выступление греков есть свидетельство их наглости? Попробуем разобраться.

В материальном мире свет занимает особое положение. В отличие от предметов, нас окружающих, у него нет формы, веса, запаха, его нельзя воспринять на слух. Более того, свет сам по себе не ловится глазом. Мы видим лишь предметы, им освещённые. Поэтому, если задаться целью найти в земном мире наиболее адекватный образ мира нематериального, то лучшего символа, чем свет, нам не подобрать. Подтверждение этой идеи приходит из Пятикнижия: "и отделил Б-г свет от тьмы" (Берёшит 1:4). Согласно Талмуду, свет первого дня творения — это не тот свет, источником которого являются солнце и звёзды, но тот, что ожидает праведников в будущем. Если учесть, что основное отличие мира грядущего состоит в том, что он нематериален и относится к нашему земному миру, как нешама (душа) к гуф (телу), то отсюда следует, что и свет будущего нематериален. Другая вещь, которая диаметрально противоположна материальности, — кедуша. И тогда степень проникновения света будущего в наш настоящий мир определяет уровень окружающей нас кедуши. Кедуша лишена формы, веса, запаха, её нельзя воспринять на слух, зафиксировать глазом, и с этой точки зрения она, безусловно, сравнима со светом, идущим от солнца. Получается, что испытание, выпавшее на долю народа во времена третьего царства, не ограничивалось защитой еврейской мысли от натиска идей эллинистической культуры. Необходимо было отстоять присущую Ам Исраэль кедушу. Это и есть борьба света с тьмою, о которой говорит Пятикнижие. Тогда свойственная леопарду дерзость — это попытка превзойти народ, обладающий кедушей, то есть стоящий на более высоком духовном уровне. Животное вступило в соперничество с человеком. И это — наглость.

В свете сказанного, мы можем лучше понять одно из самых трагических событий, постигших наш народ в девятый день месяца ава (Девятое ава — день разрушения Первого и Второго Храмов). В этот день возвратились после сорокадневного "высматривания" Кенаанской земли лидеры вышедшего из Египта поколения. Вот как они охарактеризовали увиденное: "Но силён (аз) народ, живущий на земле той, и города укреплённые, весьма большие. Также детей Анака (великанов) мы видели там" (Бемидбар 13:28). Для обозначения силы в иврите существует несколько слов, каждое из которых выражает определённый оттенок этого понятия. Почему же здесь выбор пал на слово аз! Намерение "соглядатаев" — людей дрогнувших, не выдержавших испытания, — очевидно. В стремлении передать народу поселившийся в их собственных сердцах страх они выбрали для описания силы жителей земли Кенаанской именно слово аз, тем самым говоря: не думайте, что десять казней египетских, или наше спасение от преследования фараона, или победа в войне с Амалеком остановят тех людей. Сила народа той земли — это сила леопарда, ему свойственна наглость, и его ничто не смутит: ни наше духовное превосходство, ни помощь сверху, на которую мы можем рассчитывать. И слово аз наиболее точно отражает эту идею.

* * *

Мир можно исследовать по-разному. Один из способов — движение от частного к общему, а именно: изучаются отдельные детали, которые на определённом этапе связываются между собой, так что постепенно вырисовывается общая картина. Недостаток такого способа в том, что, не будучи знакомым с истинной, как правило, скрытой причиной явления, а имея дело лишь с конкретным проявлением, человек не в состоянии увидеть суть происходящего. Вследствие этого, воссозданная им общая картина будет страдать тем же недостатком — не будет достаточно глубокой. Другой — диаметрально противоположный — способ постижения мира основан на изучении общих законов Творения. Владея ими, человек получает возможность видеть конкретные проявления другими глазами. В этом случае от исследователя не ускользает суть происходящего, что, безусловно, придаёт его знанию вес, а складывающейся картине — характер истинно глубокого обобщения. Более того, понимание внутренней сути позволяет увидеть те аспекты происходящего, которые, как правило, остаются незамеченными.

Выше мы обсудили такие понятия, как духовный центр системы, его связь с кедушей верхнего мира, рассмотрели противостояние царства греков и Ам Исраэль как противоборство тьмы и света, как борьбу природы животной с кедушей человека. Теперь мы проанализируем ряд конкретных событий и дадим им оценку, исходя из выдвинутых общих идей.

Может показаться странным, почему греки не запретили евреям изучать Тору. Если их цель состояла в том, чтобы навязать нам свою культуру и философию, такой шаг был бы вполне логичным. Что могли бы противопоставить эллинизму лишённые Торы евреи? Печальный опыт советской действительности продемонстрировал, насколько легко ценности русской культуры входили в души евреев, реально формируя их внутренний мир. Оторванность от учения Торы породила духовный вакуум, для еврейской природы непереносимый и требующий заполнения. Тем не менее греки не пошли столь естественным путём, и это соответствует их складу. Леопард, как мы отмечали, стремится не к господству над слабым, но к состязанию с равным или даже превосходящим по силе противником.

Итак, на изучение Торы вето наложено не было, запрет был наложен на некоторые другие мицвы: нельзя было праздновать Шабат, Рош ходеш (новомесячие), делать обрезание. Возникает вопрос: почему выбор пал именно на эти законы и не коснулся многих других? По-видимому, в этих мицвах заложено нечто такое, с чем греки не имели никакого шанса справиться, и лишь устранение этих заповедей позволило бы им надеяться на победу в духовном сражении.

Степень проникновения кедуши в мир зависит, в частности, от силы её источника, заключённого в самом Творце. Отсюда вытекает, что уровень кедуши есть порождение Его воли, которой подчинён весь план Творения. Заглянем на "четвёртую страницу" этого плана: "И сказал Б-г: да будут светила в небосводе, чтобы отделять день от ночи, они будут знамениями и для времён, и для дней и годов". Раши поясняет, о каких "временах" говорит Пятикнижие: речь идёт о еврейских праздниках. Оказывается, что в момент зарождения мира желание Творца состояло в том, чтобы в будущем появились особые дни, чьё отличие от остальных дней года состоит, в частности, в том, что меняется поток спускающейся в нижний мир кедуши. Еврейские праздники не сводятся к воспоминаниям о выходе из Египта или о даровании Торы у горы Синай. Их смысл иной: определённые, приходящие из верхних миров духовные силы, действие которых в своё время привело к освобождению из египетского рабства или подняло народ до уровня, когда он смог воспринять духовное учение, — силы эти вновь, пусть не в той мере, но проникают в наш нижний мир, уводя его из состояния обычного к состоянию будущего, характеристика которого — абсолютное господство кедуши над материальностью. Это и есть особенность еврейских праздников — нам предоставляется возможность дышать кедушей.

Поразительно, что это не плод воображения, но питающая душу реальность, которая даёт человеку возможность не просто вспоминать, но действительно приобщаться к событиям давнего времени.

Каждый праздник приходится на определённый день какого-то месяца: Йом Кипур — на десятый день месяца тишрей, Шавуот — на шестой день месяца сивана и т. д. Начало любого праздника, следовательно, требует отсчёта необходимого количества дней от начала соответствующего месяца. Известно, что во времена существования Храма Рош Ходеш определялся не по календарю, но устанавливался Санхедрином на основании показаний двух свидетелей, видевших появление новой луны. Если по какой-либо причине данная процедура не выполнялась, то вообще не считалось, что новый месяц наступил. Что сделали греки? Запретили исполнять эту заповедь и тем самым лишили евреев возможности иметь Рош Ходеш. Истинное же их намерение состояло в том, чтобы лишить народ его праздников, наступление которых, согласно еврейскому закону, поставлено в зависимость от наступления соответствующего месяца. Не начался месяц — потерян праздник. Лишение евреев кедуши этих дней — вот цель запрета. Так реализовывалась общая идея противостояния тьмы и света, лежащая в основе испытания, связанного с третьим царством.

Нетрудно догадаться, почему грекам пришлось не по душе соблюдение нашим народом Шабата. Хахамим говорят, что Шабат есть отблеск олам аба, в силу чего кедуша этого дня превосходит кедушу других еврейских праздников. Поскольку Шабат — седьмой день недели — никоим образом не связан с наступлением нового месяца, греки вынуждены были запретить соблюдение Шабата отдельным декретом.

Однако и этих двух запретов оказалось недостаточно. Понадобился третий, направленный против брит милы. Рош Ходеш и Шабат связаны с концепцией времени и, в этом смысле, лежат вне человека. Обрезание же непосредственно затрагивает его тело. Проникновение кедуши в мир определяется силой излучающего её источника, однако не менее существенную роль играет второй фактор, а именно — способность получателя воспринимать кедушу. Напрашивается параллель с процессом обучения, в котором также важны обе стороны — учитель и ученик. Передача знания от первого ко второму, безусловно, будет зависеть и от возраста ученика, и от степени его подготовки, и от уровня его интеллекта. В запрещении мицвы обрезания выразилось стремление греков ограничить восприимчивость евреев к кедуше, спускающейся к ним из верхнего мира.

Непонятно, каким образом обрезание, совершаемое на теле человека, может влиять на его нешаму — приёмник кедуши! Эту зависимость открывает нам Пятикнижие. В момент получения Авраамом заповеди обрезания было сказано: "Ходи передо Мною и будь непорочным" (Берёшит 17:1). Раши поясняет: непорочный — не будет в тебе мума. Термин мум употребляется обычно по отношению к животному, которое из-за какого-то физического изъяна не может быть использовано для жертвоприношения. Отсюда мы видим, что наличие мума в теле и проникновение в него кедуши несовместимы. Поэтому, с точки зрения Торы, необрезанный — это существо, имеющее мум и неспособное по этой причине воспринимать кедушу должным образом.

Пятикнижие продолжает: "… и пал Аврам на лицо своё…" Не впервые являлся Творец Аврааму, и комментаторы объясняют, что каждый раз тот не мог стоять перед Создателем. Почему же Тора говорит об этом важном обстоятельстве именно в связи с брит милой, но не раньше? Ответ мы находим в объяснении Раши: "И пал Аврам на лицо своё… от страха перед Шехиной, потому что пока не был обрезан, не было у него силы стоять (перед Творцом)". "Падение на лицо" символизирует, в каком-то смысле, несоответствие человека событию, но после брит милы ситуация меняется — теперь он уже способен воспринимать мощный поток идущей на него кедуши.

Пророк Ехезкель сообщает открывшееся ему: "Так сказал Г-сподь Б-г: каждый чужеземец, необрезанный сердцем и необрезанный плотью, не войдёт в Храм Мой…" Мы видим, что обрезание — не просто операция на теле. Пренебрегший этой мицвой имеет как бы нарост на сердце, который таинственным образом мог бы быть уничтожен, если бы был срезан кусок кожи с другого органа. Без брит милы сердце оказывается закрытым для восприятия кедуши. Поэтому и сказано: "необрезанный сердцем… не войдёт в Храм Мой", т. е. в место сосредоточения кедуши.

Интересно, что перестановка букв в слове ערל (необрезанный) даёт слово רעל (яд). Язык указывает, что игнорирование брит милы равносильно принятию яда, который разъедает душу человека и неминуемо приводит к нарушению его контакта с кедушей верхнего мира. Более того, слово רעל может быть разбито на два: רע, что означает "зло", и букву ל, символизирующую לב (сердце). Оказывается, духовный яд, отравляющий необрезанного, — это зло, проникшее в сердце. Поразительный диагноз!

Итак, мы убедились, что все три декрета — отмена начала месяца, Шабата и брит милы — преследовали одну цель: лишить народ его избранности, проявляющейся в его связи с кедушей верхнего мира. Греки не препятствовали изучению Торы, но, лишая евреев причитающегося им света, подрывали основы постижения Торы, низводя её до уровня светских наук. И вот тогда у леопарда появлялся шанс победить.

Рассмотренные нами идеи о центральном месте евреев, об их связи с кедушей позволяют рассмотреть известные всем события того времени под иным углом. В период первого царства Невухаднецар сжёг Храм. Римляне, с которых началось четвёртое царство, пошли по его стопам. Греки же поступили иначе: они не разрушили Храм, но осквернили его, поместив туда идола. Поклонение идолу диаметрально противоположно служению Творцу. Сохранив здание, греки наполнили его тумой (нечистотой). Та же судьба постигла и масло, предназначавшееся для служения в Храме. Ценность масла как продукта питания осталась той же, но греки лишили его кедуши, тем самым сведя к нулю его духовную ценность. Слово шемен — масло — состоит из тех же букв, что и корень слова нешама — высшая душа. Мы понимаем, почему именно масло не давало грекам покоя: ведь нешама — это как раз то, что соединяет человека с кедушей.

Главное помещение Храма называлось эйхаль (היכל). Оно являлось духовным центром Храма, местом концентрации кедуши. Числовое значение слова היכל равно 65, а слова יון (Греция) — 66. Числа указывают, что леопард стремится превозмочь именно кедушу человека, являющегося духовным центром, чьё назначение в мире сравнимо с назначением эйхаля в Храме.

Буква י в слове היכל лишена огласовки, и, если мы её удалим, оставшиеся буквы образуют слово הכל, звучащее точно так же — эйхаль. Мы видим, что י не обнаруживается при прочтении. Этот факт можно интерпретировать следующим образом: описываемое этим словом место содержит в себе нечто скрытое, не поддающееся чувственному (в данном случае, слуховому) восприятию, причём суть этого скрытого, по-видимому, связана с буквой י.

Числовое значение י равно 10, а в иудаизме это число связывается с понятием абсолютного совершенства. Мидраш говорит, например, что Грядущий мир, где материальное полностью подчинено духовному, был построен Создателем с помощью этой буквы. Не станем вдаваться в объяснение этого мидраша, воспользуемся только выводом из него: за י стоит идея мира, где нет места изъяну. Любая буква имеет определённый контур, по которому можно двигаться. י же представляет собой просто точку. В этом смысле в י заложена идея неизменности, отражающая истинное существование Творца, которое лишено какого-либо движения или изменения. И это тоже свидетельствует о связи י с кедушей верхнего мира.

Сказанное объясняет установленную хахамим связь между этой буквой и специальной частью эйхаля, называемой Кодеш кадошим (Святая святых), где хранился Ковчег с помещёнными туда скрижалями и свитком Торы. Помещение это являлось местом максимальной концентрации кедуши Храма. Это и есть то скрытое, о котором шла речь выше. Человек не имел возможности вступать в непосредственный контакт с кедушей того места, следствием чего явился закон: никому из людей не было позволено входить в Кодеш кадошим. Исключение составлял только первосвященник, совершавший службу в Йом Кипур. Интересно, что если "вывести" букву י из её скрытого состояния и сделать доступной, то в числах это будет выглядеть так: היכל 10= י,65=, тогда 75=65+10= י + היכל. Число это соответствует слову כהן — священник. Отсюда мы видим, что первосвященник, в силу своего особого положения, был тем человеком, который мог соприкоснуться с недоступной для остальных кедушей этого места.

Идея скрытой, недоступной кедуши связана не только с Храмом. Она лежит в основе самого творения, являясь гарантией его устойчивости. В мире было, есть и будет место, недосягаемое для сил зла. Проявлением этого закона явилось то, что греки не смогли осуществить задуманное до конца: остался сосуд со священным маслом, которого не коснулась их рука.

* * *

Подытожим сказанное. Испытание, связанное с третьим царством, явилось, по сути своей, проверкой прочности еврейского мировоззрения. В тот момент отстаивались идеи высокого учения, определявшие жизнь народа на протяжении сотен лет. Греки стремились внедрить в сознание евреев эллинскую концепцию мира, что, в случае успеха, неминуемо привело бы к изменению лица народа. Они пытались не лишить нас жизни, но склонить к иной — такой, которая основана лишь на человеческом понимании мира.

Разуму, в отличие от тела или материальной души, присуща способность замечать общее в разрозненных предметах, устанавливать причинно-следственную связь явлений. Благодаря этому, частное поднимается до уровня включённости в общий закон функционирования мира. И даже материальному носителю разума, мозгу, свойственна эта черта — способность объединять все остальные элементы человеческого тела. Проявляется это, в частности, в том, что, как известно, активность любого органа затрагивает определённую область мозга.

Второе свойство разума — его относительная свобода. Органы чувств не позволяют находящемуся, скажем, в Москве видеть или слышать то, что происходит в Нью-Йорке, но для мысли расстояние — не преграда. Ограничения, накладываемые материей на чувства, не затрагивают, в каком-то смысле, разум. Более того, мысль может довести человека не только до Нью-Йорка, но и приблизить к объектам вообще нематериальным, таким, например, как ангелы или бесы. Силою разума человеку позволено прикоснуться к проявлениям Самого Творца.

Отмеченные два свойства (способность объединять разобщённое и относительная оторванность от материального) являются, как мы выяснили раньше, главными атрибутами духовного центра любой системы. И тогда сам собой напрашивается вывод, что место, занимаемое разумом в природе, подобно месту Ам Исраэль в творении. Следующий шаг в этом сравнении ведёт нас от понятия духовного центра системы к его связи с кедушей верхнего мира. Единственная часть человека, способная улавливать кедушу, это его нешама — верхняя душа. Её активное проявление определяет способность разума человека проникать за пределы материального, сообщая ему истинное знание о мире высоком, пропитанном идущей от Создателя кедушей. Мы видим, что и по этому параметру особое место разума в человеке сравнимо с особым местом евреев среди других народов.

И теперь мы понимаем, что атака на разум Ам Исраэль являлась, по существу, попыткой лишить народ его центрального места в творении. То, что выделяет эту центральную точку, — истинная духовность, кедуша. Отсюда и способ лишить нас силы стоять в центре — попытка разорвать нашу связь с кедушей, спускающейся из мира верхнего. Из этих общих фундаментальных идей выросли конкретные события Хануки. Мы знаем, чем завершилось противоборство леопарда и человека, тьмы и света: прошли годы, наполненные событиями значительными или менее значительными. Целая вечность отделяет нас от того времени. Человечество продолжает своё движение из начальной точки в конечную, но и сегодня центральное место по прежнему принадлежит Ам Исраэль.

А где эллинизм? Куда подевалось былое могущество греков? Тот народ спустился до уровня прочих народов, населяющих землю.

 

Человек — подобие Творца

(Третье царство)

Изучающий Талмуд и мидраши нередко наталкивается на высказывания вызывающе непонятные. Парадоксальность формы заставляет читателя остановиться и задуматься над тем, что же хахамим имели в виду, облекая мысль в такие, мягко говоря, странные слова. Тора требует от нас активной работы разума, и утверждение-загадка это одно из средств сбить мысль с её привычно размеренного ритма.

Сейчас мы попробуем рассмотреть одно из утверждений такого типа. Оно касается третьего царства, когда, как известно, эллинизм противостоял учению Торы. По мере исследования вопроса перед нами откроются глубокие идеи, объясняющие суть столкновения греков и евреев, и в результате события того времени предстанут в новом и неожиданном свете.

В предыдущей главе говорилось, что Пятикнижие отождествляет царство греков с тьмой. Существует мидраш, поясняющий такое сопоставление: "Греки затемнили глаза евреев своими постановлениями и сказали: напишите на роге быка, что нет у вас доли в Б-ге Израиля". Первая часть мидраша была подробно рассмотрена, когда мы выясняли причины, которые побудили греков издать три указа, запрещавших соблюдение Шабата, освящение нового месяца и выполнение обрезания. Но как понимать распоряжение "напишите на роге быка, что нет у вас доли в Б-ге Израиля"? Кто должен писать? Какое отношение это имеет к "затемнению глаз"? При чём тут, в конце концов, бык? Почему, скажем, не на коже осла? А не лучше бы — для простоты — на пергаменте? Ясно, что перед нами одно из парадоксальных высказываний, требующих расшифровки.

Начнём с пояснения, которое приводит Раши. По выходе из Египта народ совершил самый серьёзный грех: "И снял весь народ серьги золотые, которые в ушах их, и принесли Аарону. И взял он (их) из рук их, и придал им форму, и сделал из этого тельца литого. И сказали они: вот божество твоё, Израиль, которое вывело тебя из земли Египетской" (Шмот 32:3-4). Оказывается, есть связь между тем далёким событием и тем, что произошло много сотен лет спустя в период третьего царства. Человеку вряд ли придёт в голову сопоставить случившееся в Хануку со случившимся в пустыне. На помощь приходит мидраш, открывающий внутреннюю зависимость двух столь отдалённых во времени эпизодов истории нашего народа. Однако указание на связь событий само по себе не может удовлетворить пытливого человека. Он пойдёт дальше и, опираясь на намёк мидраша, попробует добраться до сути происходившего. И тогда приведённое хахамим сравнение Хануки с созданием тельца станет простым и понятным.

* * *

Итак, попробуем разобраться. Начнём издалека. Известно, что язык Пятикнижия предельно экономен. В этом смысле Пятикнижие несравнимо ни с какой книгой, являющейся продуктом творчества человека. Один из стандартных методов исследования Пятикнижия состоит в следующем. Когда обнаруживается слово, без которого можно было бы обойтись, задаётся вопрос: в чём причина его появления? Присутствие такого слова в Пятикнижии не означает, как в светской литературе, попытку придать языку яркость и убедительность.

Появление "лишнего" слова в Торе противоестественно, и если уж оно там оказалось, то не иначе как с целью либо научить нас новому закону, либо познакомить с не встречавшийся ранее идеей. Что говорить о слове! Появление дополнительной буквы или, наоборот, её нехватка не рассматриваются как грамматический ляпсус, но служат для выявления целой концепции, причём далеко не тривиальной. В то же время, существует несколько мест, где Пятикнижие отступает от правила "экономии" букв или слов. Один из примеров: описание того, как раб Авраама Элиэзер искал невесту сыну своего господина. История рассказывается весьма подробно, с целым рядом деталей, что, на самом деле, ещё не удивительно, ибо каждая из них несёт в себе важную информацию об её участниках. Что действительно странно, так это почти дословное повторение всей истории, когда Элиэзер рассказывает о событиях дня семье Ривки.

Конечно, если присмотреться внимательнее, то можно обнаружить в повторе нюансы, отличающие его от рассказанного ранее и заставляющие взглянуть на события под иным углом. Тем не менее сам факт повторения, безусловно, странен, неслучаен и нуждается в объяснении.

Р. Аха даёт весьма неожиданный комментарий: "Разговор рабов праотцев превосходит Тору их сыновей". Простое понимание этого комментария, по-видимому, таково: краткость свойственна Пятикнижию при изложении законов Торы, полученной у горы Синай. Когда же дело доходит до рассказов слуг праотцев — Авраама, Ицхака и Яакова, это правило отменяется. И почему? В силу того, что рассказ слуг выше учения, пришедшего через Моше от Самого Творца? В это трудно поверить. Очевидно, что перед нами ещё одно парадоксальное высказывание, нуждающееся в пояснении.

Речь слуг сравнивается с учением Торы. Чтобы проникнуть в смысл такого сопоставления, попробуем понять: начала, что скрывается за отдельными словами этого высказывания. Начнём с понятия "раб". Ухо нашего современника улавливает в этом термине, в первую очередь, нечто унизительное для достоинства человека. Но давайте отодвинем эмоции в сторону и обратимся к сути явления. С точки зрения социальной, раб целиком зависит от своего господина, на котором лежит, как правило, обязанность обеспечить раба всем необходимым: едой, одеждой, кровом и т. д. Кроме того, раб абсолютно подчинён своему господину на двух других уровнях: на уровне действия и на уровне разума. Вся активность раба, направленная на создание материальных ценностей, идёт на благо хозяину — и в этом проявляется зависимость на уровне материальном. Духовное подчинение предполагает минимизацию своего "я" перед волей господина. В результате, направление мыслей раба определяется духовной ориентацией хозяина, и тогда, действительно, можно сказать, что один находится в рабстве у другого.

Такой взгляд на предмет позволяет лучше понять мотивы Сары, передавшей Агарь Аврааму. Заботясь о потомстве, она предложила мужу взять рабыню, а не постороннюю женщину. Согласно Мальбиму, вот каково было намерение Сары: сын служанки унаследует статус её раба и, тем самым, будет считаться как бы её собственным сыном. Идея комментария в том, что рабыня полностью подчинена своей госпоже. А поскольку состояние разума в момент зачатия существенно сказывается на потомстве, то Сара полагала, что духовное растворение служанки в госпоже перейдёт и на ребёнка и, в определённом смысле, его действительно можно будет назвать её собственным сыном.

Расчёт сам по себе выглядел правильным. Подтверждение — то, что впоследствии и Рахель, и Лея использовали ту же идею и имели, в силу этого, определённую долю в произошедших от служанок коленах: Дана, Нафтали, Гада и Ашера. Почему же потерпел неудачу план Сары? Ответ читаем в самом Пятикнижии: "И вошёл он к Агари, и она зачала. Увидев же, что зачала, то госпожа её лишилась уважения в глазах её" (Берёшит 16:4). Раши комментирует: "Сказала Агарь о Сарай (Сару в то время звали Сарай): эта не такая внутри, как снаружи. Выказывает себя праведницей, но не такая она, ибо не удостоилась зачать в течение стольких лет, а я забеременела с первого раза". Мы видим, что Агарь не проявляет себя как рабыня, а это моментально обрекает план Сары на неудачу. И не надо полагать, что только теперь, после случившегося, Агарь теряет свойство быть служанкой. Вне сомнения, неповиновение всегда было присуще её природе, оно лишь не выходило наружу и являлось секретом не только для окружающих, но, скорее всего, и для неё самой.

И последующие события полностью подтверждают правоту сказанного: "И сказал Аврам Сарай: вот, рабыня твоя в твоей руке; делай с нею, что угодно в глазах твоих. И притесняла её Сарай, и она убежала от неё" (Берёшит 16:6). Сфорно поясняет: "Сарай притесняла Агарь, чтобы та признала свою подчинённость и не принижала впредь госпожу". Как видно из текста Пятикнижия, Агарь не пошла по этому пути, но предпочла покинуть дом Авраама место кедуши, где сама она не раз видела ангелов. Нежелание подчиниться взяло верх. Но у Б-га свой план развития событий, и, согласно ему, Агарь получает приказ: "Возвратись к госпоже своей и смирись под руками её". После этого Сара вновь передаёт Агарь Аврааму, так как у той случился выкидыш. Та снова зачала, и родился Ишмаэль.

Приведённый эпизод — убедительное подтверждение того, что главным параметром, определяющим отношения раба к его господину, является именно минимизация собственного "я". При соблюдении этого условия раб не просто считается собственностью хозяина, но, в каком-то смысле, становится его частью, так что даже потомство раба можно рассматривать как потомство самого господина. На протяжении всего описания поиска невесты для Ицхака ни разу не назван по имени главный участник событий — Элиэзер. Тем самым Пятикнижие подчёркивает его роль в данном эпизоде: раб Авраама, полностью подчинённый своему господину. Имя выражает индивидуальность его носителя, а потому отсутствие имени — свидетельство аннулирования собственного "я", уступившего место воле господина.

* * *

Напомним высказывание, которое мы анализируем: "Разговор рабов праотцев превосходит Тору их сыновей". После того как мы увидели, какова суть понятия "раб", попробуем уяснить, что стоит за словом "разговор". "И создал Г-сподь Б-г человека из праха земного, и вдунул в ноздри его душу живую, и стал человек существом живым" (Берёшит 2:7). Чтобы прорасти и превратиться в колос, зерну недостаточно попасть в землю. Необходим дождь. Материальная природа человека схожа с землёй. В ней тоже заложены разного рода силы, но чтобы вывести их из потенциального состояния и дать возможность проявиться в мире, требуется своя "живая вода", как и сказано: "и вдунул в ноздри его душу живую, и стал человек существом живым". Основа человека — в соединении нематериального с земным. Речь, как было показано в первом очерке, есть отражение этой связи. Вот почему она выступает не как одно из присущих человеку свойств, но как его существенная характеристика, как бы выводящая наружу саму суть человека. С другой стороны, качества человека также являются следствием соединения нешамы и гуфа. Они порождаются его сутью и, являясь, в каком-то смысле, одеждой этой сути, также определяют место человека в мире. Функционирование человека в семье, его отношения с людьми близкими и посторонними, служебное положение — всё это во многом есть результат выявления его сути, одетой в те или иные качества, черты характера. Обычный разговор, безусловно, отражает это. Именно через него сила речи, характеризующая соединение нешамы и гуфа, выходит наружу. Действительно, по тому, о чём человек говорит, каким образом он ведёт беседу, можно судить о том, что он на самом деле собой представляет.

Итак, мы поняли, что стоит не только за словом "раб", но и за словом "разговор". Теперь перейдём к третьему слову разбираемого высказывания. Числовые значения букв языка помогут раскрыть суть связи, существующей между родителями и детьми. Вот гематрии слов:

אב (отец): 1 +2=3;

אם (мать): 1+40=41;

דם (кровь): 4+40=44.

Как неоднократно подчёркивается в Пятикнижии, кровь тесно связана с нефеш — материальной душой живого существа. Ребёнок похож на своих родителей не только внешностью, но и определёнными чертами характера, тембром голоса, иногда — походкой. Объясняется это тем, что соединение отца и матери не просто даёт ему жизнь, но остаётся в нём, являясь составной частью его земной души: 44=3+41=אם+אב. Отсюда и числовое значение слова — דם — 44.

Рассмотрим слово אדם — человек. Его можно разбить на две части: букву א и слово דם. Последнее, как мы уже отметили, указывает на нефеш — душу нижнего мира. Буква же א, имеющая числовое значение 1, соответствует самому Творцу, являющемуся источником единства мира. Более того, эта буква имеет такую форму, что её, в свою очередь, можно расчленить на три буквы:ו,י и י, дающие в сумме 26 — числовое значение главного имени Б-га. Таким образом, в слове א אדם отражает связь человека с миром высшим. Обращает на себя внимание порядок букв: начало человека не в его материальной основе, выраженной словом דם, а в его неземной душе — нешаме, которая позволяет человеку соприкоснуться с единым началом.

Приведённый анализ раскрывает смысл одного утверждения из трактата Кедушин: "Три партнёра (участвуют в создании) человека: Творец, отец и мать". И каков вклад каждого из них? Числа показали, что родители находят своё продолжение в детях на уровне гуфа и нефеш, а буква א в слове אדם демонстрирует роль Создателя. Это, кстати, делает правомерной браху, которую мы произносим каждое утро: "… нешама, которую Ты дал мне, чиста она. Ты сотворил её, Ты создал её, Ты вдохнул её в меня, и Ты хранишь её во мне, и Ты в будущем возьмёшь её у меня и возвратишь её в мире грядущем…"

Может показаться, что преемственность поколений осуществляется только на уровне нефеш. Это заключение, конечно же, ошибочно. Но если нешама, как говорит Талмуд, дело рук Творца, ни в какой мере не зависящего от людей, каким же образом нематериальная душа ребёнка связана с его родителями? И если отсутствует преемственность на высоком духовном уровне, то в чём, собственно, ценность продолжения рода? У животных оно ведь тоже есть.

Место человека в мире определяется не только его семьёй, но и народом, которому он принадлежит. Народ — это своего рода семья, начало которой, как учат хахамим, восходит к поколению рассеяния народов — тому поколению, во времена которого, как известно из Пятикнижия, произошло смешение языков при строительстве башни в земле Бавэл. В предыдущем очерке говорилось, что на том этапе получили завершение духовные корни народов, все же последующие поколения есть выявление и развитие этих духовных сущностей.

Устанавливая законы мира, Творец отвёл человеку особое место в процессе управления им. Очевидно, что и без чьей-либо помощи Создатель смог бы довести кривую истории человечества до конечной точки — грядущего мира. Тем не менее Он предоставил человеку право быть Его партнёром, то есть, не просто помощником, но соучастником в этом движении. Сравним его роль с ролью ангелов. Назначение ангелов — реализация мыслей Творца в нашем мире. Ангелы созданы для того, чтобы быть посредниками между Ним и материальным миром, и в своих действиях они целиком подчинены либо непосредственно Самому Всевышнему, либо законам, установленным Им в момент творения. Человек, с его свободой выбора, стоит на ступень выше, ибо он обладает возможностью действовать, руководствуясь своей собственной волей. Тем самым ему отведена роль пусть не равноправного, но всё же партнёра.

Создание корней народов — наглядное подтверждение этого закона. Р. Моше-Хаим Луцатто пишет: "И тогда (во времена воздвижения Вавилонской башни) проверил Б-г всё человечество и увидел все уровни, подходящие для того, чтобы были закреплены в них те люди в соответствии с их делами, и закрепил их в них — быть корнями" (Путь Творца 2:4). Приведённый отрывок говорит о том, что человечество в своём развитии достигло момента, когда Б-г сопоставил духовные уровни людей того времени с сотворёнными Им самим духовными силами в мире верхнем. Результатом сопоставления явилось закрепление за людьми этих духовных сущностей, и теперь "в соответствии с тем, куда они были поставлены, был установлен для них закон — производить поколения в соответствии с тем, что уже было отмерено для данного корня…" (там же).

Перед нами оказываются два партнёра. С одной стороны, — Творец, создавший в нематериальном мире определённую духовную природу, в которую может быть включена семьдесят одна духовная сущность, а с другой, — люди, пришедшие к тем же сущностям в результате своих собственных действий, основанных на предоставленной им свободе выбора. Каждый внёс вклад, продиктованный его природой: человек — как существо, преобразующее земной мир, и Создатель — как властитель всех миров, в частности, — мира нематериального. В результате оба партнёра, каждый со своей стороны, подошли к одной точке, после чего Творец, в руке Которого — управление процессом, дал жизнь закону, в силу которого все последующие поколения будут лишь производными фиксированных духовных сущностей, выражаясь языком образным, — ветвями деревьев, корни которых суть совместного действия их предков и Б-га.

Теперь, возвращаясь к вопросу о духовной преемственности поколений, мы можем сказать: хотя высшая душа не является продуктом соединения отца и матери, тем не менее все евреи — как родители, так и дети — происходят от одной духовной единицы, много веков назад созданной совместными усилиями Творца и трёх людей: Авраама, Ицхака и Яакова. Принадлежность духовному корню народа дополняет связь между отцами и детьми, поднимая её с уровня нефеш до уровня общности нематериальной.

После того как мы уяснили значения каждого из трёх понятий — "раб", "разговор" и "отец" — по отдельности, обнаруживается неслучайность их соединения в одном утверждении. За словом "отец" стоит преемственность поколений как на уровне нефеш, так и на уровне нематериальной общности. Если же человек приблизился к духовному корню народа настолько, что он не только не вступает в конфликт со своим истоком, но, напротив, адекватно его выражает, тогда и разговор его, который, как мы говорили, есть выход наружу самой сути человека, будет демонстрировать это приближение. Более того, если человек продвинулся в этом направлении, внутренне сросся со своим корнем, он вправе претендовать на звание раба, который, в стремлении стать тенью своего господина, в значительной степени устранил своё "я". Через слова "отец", "раб", "разговор" даётся характеристика связи человека с той частью духовного мира, которая питает как его самого, так и народ, представителем которого он является.

Всё сказанное, разумеется, относится не только к евреям. Каждый народ является реализацией собственного духовного корня, отличающего его от всех остальных. В этом, в частности, проявляется духовное многообразие нашей жизни. Однако духовный уровень, достигнутый Авраамом, принципиально отличает наш народ от всех остальных. Р. Моше-Хаим Луцатто говорит о результате суда, произведённого Б-гом над людьми того времени: "Оказалось, что, в соответствии с высшим судом, все они заслужили остаться на низком уровне — на том уровне, на котором первый человек оказался после греха. И ни он, ни его потомки не смогли подняться с этого уровня. И только Авраам, по своим делам, был выбран, поднят и закреплён, как высокое и ценное дерево, на уровень высокого человеческого существования, и дал ему (Г-сподь возможность) производить ветви в соответствии с его законом" (там же). Из приведённого отрывка следует, что уровень Авраама выше того, который заняло человечество вследствие совершения первородного греха. Хахамим учат, что духовный корень Ам Исраэлъ, созданный Творцом и получивший своё завершение в результате служения Авраама, Ицхака и Яакова, соответствует тому уровню, который занимал первый человек до того, как отведал плод дерева познания добра и зла. Значит, если мы поймём, чем отличался уровень человека в момент сотворения мира от того, на котором он оказался после падения, мы тем самым получим объяснение принципиальной разницы между Ам Исраэлъ и другими народами.

* * *

"И сказал Б-г: создадим человека по образу Нашему и подобию Нашему, и да властвуют над рыбами морскими, и над всей землёй, и над всеми гадами, пресмыкающимися по земле" (Берёшит 1:26). Слова эти настораживают. О каком сходстве между Творцом и человеком может идти речь? На уровне материальном сравнение просто недопустимо, ибо сама Его природа отрицает любую форму материальности. В аспекте духовном никакой нормальный человек не посягнёт на сравнение своих "высот" с высотой Создателя мироздания. Вторая часть приведённой цитаты, хоть и не звучащая настолько же странно, как первая, тем не менее тоже непонятна. В чём конкретно заключена власть человека над рыбами, птицами и зверями? Не об охотниках же и дрессировщиках идёт здесь речь? По-видимому, утверждение это по степени неясности занимает одно из первых мест во всём Пятикнижии. Попробуем разобраться в нём, хотя бы отчасти.

На чём основывается власть одного над другим? Первый приходящий в голову ответ: на силе, на физическом превосходстве. Однако в нашем случае эта идея вряд ли применима. Человек, конечно, сильнее любого животного — не за счёт своих мускулов, но благодаря оружию, которым он обладает. Всё же в данном случае Пятикнижие явно говорит не о войне. Речь идёт о власти, подобной власти царя, то есть, основанной на особенности занимаемого положения. Если не физическое превосходство, то что может возвысить одного над другим? Один из возможных ответов: интеллектуальное превосходство. Открытия науки, безусловно, меняют соотношение сил между человеком и природой. Однако власть, основанная на достижениях учёных, изначально ограничена, ибо ограничен сам метод изучения мира: исследуются материальные законы творения, но это — лишь поверхность. Более глубокие законы функционирования мира лежат в сфере духовной (духовная сфера не сводится здесь к области законов морали), скрытой от естествоиспытателя. Дано ли человеку проникнуть в невидимый мир, постичь истинную суть предметов и явлений? Наличие нематериальной нешамы даёт нам, по крайней мере, шанс прикоснуться к сокрытому, приблизиться к тайне Творения.

Рассмотрев внутреннюю суть вещи, мы можем понять её имя, которое, как известно, отражает эту суть через буквы иврита. Посмотрим, что говорит Пятикнижие: "И сказал Г-сподь Б-г: нехорошо быть человеку одному. Сделаю ему подмогу, соответственную ему. И образовал Г-сподь Б-г из земли всех животных полевых и всех птиц небесных, и привёл к человеку, чтобы видеть, как он назовёт их. И как назовёт человек всякое живое существо, так и имя его. И нарёк человек имена всем скотам и птицам небесным, и всем зверям полевым, а для человека не нашёл подмоги соответственной" (Берёшит 2:18-20). После этого была сотворена женщина, и тогда "сказал человек: сей раз это кость от моих костей и плоть от плоти моей. Она будет называться אשה (женщина), ибо от איש (мужчины) взята она" (Берёшит 2:23). Адам имел доступ к духовной тайне мира, что позволило ему дать имя каждой твари. Это и есть природа его власти над рыбами, птицами, зверями, — знание их имён ставило человека в особое положение.

Сказанное — лишь первое приближение к пониманию разбираемого предложения: "… создадим человека по образу Нашему и подобию Нашему…" Углубить его поможет следующее утверждение Талмуда: "Сказал Р. Элиэзер: почему написано "в этот раз кость от моих костей и плоть от плоти моей"? Чтобы научить, что Адам "вступил в контакт" с каждым животным и зверем, и не остыл его разум, пока не "вступил он в контакт" с Хавой." Причём для обозначения этого "контакта" Талмуд использует выражение, обычно употребляемое для обозначения интимных отношений. Попробуем разобраться в этом непростом комментарии.

Перед человеком встала всем знакомая проблема поиска спутницы жизни. Об этом и говорит Пятикнижие: "… нехорошо человеку быть одному…" Поиск жены начался, как ни странно, со знакомства с животным миром: "… нарёк человек имена всем скотам и птицам небесным…". И здесь Р. Элиэзер объясняет, что Адам "вступил в контакт с каждым животным", но успокоился лишь тогда, когда вступил в контакт с женщиной, как свидетельствует Пятикнижие: "… в этот раз кость от моих костей, плоть от плоти моей". Комментарий понятный и непонятный. С одной стороны, ход событий достаточно ясен, однако рассудок отказывается поверить, что первый человек, сотворённый самим Создателем по Его "образу и подобию", вступил в интимную связь хотя бы с одним животным, и уж тем более, — со всем животным миром. Комментарий Гур Арье лишь усиливает наше недоумение: "объяснение не в том, упаси Б-г, что вступил с ними в интимные отношения, ибо к тому времени Творец уже запретил ему кровосмешение, как следует из трактата Санхедрин…" К тому же нигде не сказано, что Адам ослушался и пошёл против воли Создателя. В чём же тогда смысл слов Р. Элиэзера?

Хахамим учат, что созданию нашего материального мира предшествовало создание мира нематериального. И как наш мир заселён разнообразными существами и обладает различными свойствами, так мир верхний состоит из множества невидимых сил. Между двумя мирами установлена связь, так что нижний мир рассматривается как проекция верхнего, то есть силы верхнего мира получили в человеке и животных материальное воплощение. В каждом звере, помимо общих, роднящих его со всем животным миром свойств, можно отыскать особенность, отличающую его внутреннюю суть от всех других. Это означает, что там, наверху, существует специальная сила, которая должна реализоваться в материальном мире. И появление здесь, внизу, данного существа обусловлено, в первую очередь, необходимостью физического воплощения той силы.

Известно, что определяемая соответствующей силой верхнего мира суть предмета или явления отражена в его имени. (Как мы уже отмечали, в языке иврит имя отражает суть предмета.) В тот момент, когда Адам давал зверям имена, он, на самом деле, устанавливал соответствия между двумя мирами. Ни о каком кровосмешении, разумеется, и речи быть не могло, Понимать же Р. Элиэзера следует так: "вступил в контакт", то есть соединился — не в физическом, упаси Б-г, смысле, а на духовном уровне (как и пишет Гур Аръе). То есть слился с силой, представляющей внутреннюю суть данного зверя, что и позволило дать соответствующее тому зверю имя. Чтобы "вступить в контакт" с животным в том смысле, о котором идёт речь, необходимо быть подобным этому животному, иными словами — обладать его духовной сущностью. В этом и состоит идея Р. Элиэзера. Тогда получается, что человек есть носитель всех сущностей этого мира, вместе взятых. Потому и сказано: "И образовал Г-сподь Б-г из земли всех животных полевых и всех птиц небесных, и привёл к человеку, чтобы видеть, как он назовёт их…" Пятикнижие учит, что ни одна из созданных сил не была пропущена.

Теперь мы можем по-новому оценить разницу между людьми и животными. Тот факт, что Адам впитал все силы этого мира, ставит человека на высоту, недосягаемую ни для какого зверя. И дело не только (и не столько) в количественном превосходстве. Набор всех сил верхнего мира придаёт человеку принципиально иное качество, которое присуще объединению разрозненного. Собранные в нём силы не независимы одна от другой. Они представляют систему взаимосвязанных элементов, систему, подчинённую единому началу. Именно это и ставит человека на порядок выше всех творений не только нижнего мира, но и мира ангелов. В этой уникальности и заключается истинная природа той власти над рыбами, птицами, зверями, о которой говорит Пятикнижие: единое господствует над частным.

Силы верхнего мира, представляющие собой "причины" предметов и явлений земного мира, не возникли сами по себе, на пустом месте. Они, в свою очередь, являются следствиями других, более высоких сил, а именно: тех сил, что присущи Самому Творцу. Это и понятно: первопричина всего созданного — Он Сам. Из этого следует, что любой объект, в частности, — объект невидимого мира, должен иметь прообраз в Его бытие, ибо из Него он вышел. Хахамим учат, что обнаруживается полное соответствие между миром невидимых сил и материальным миром, в котором мы живём. Точно так же, продолжают хахамим, существует соответствие между теми силами, которыми Б-г представил Себя и которые являются описаниями Его существования, и всеми силами созданных Им миров. Такое соответствие позволяет ввести понятие "похожести" Творца и Его творения.

Конечно же, речь идёт не о физическом сходстве, ибо Он лишён какого-либо намёка на материальность. Идея "похожести" состоит в следующем: для каждой силы в мире может быть найден в бытие Творца некий прообраз, породивший эту конкретную силу. Только в этом смысле мир "похож" на Него. Здесь и лежит ключ к пониманию утверждения Пятикнижия "И сотворил Б-г человека по образу Своему". Мы говорили уже, что Адам вобрал в себя все созданные силы, и в нём они подчинены единому началу. Поскольку в Творце воедино собраны прообразы тех же самых сил, слова Пятикнижия дают нам полное право утверждать, что мы обладаем образом Создателя.

Сказанное позволяет взглянуть на разбираемое предложение иными глазами. Отнюдь не случайно Тора соединила в нём два утверждения: "создадим человека по образу Нашему и подобию Нашему" и "да властвуют над рыбами морскими и над птицами небесными, и над скотом, и над всей землёй…" Превосходство человека над любым другим существом заключается, как мы установили, в том, что человек вобрал в себя все силы творения, подчинив их единому началу. Но именно это и составляет основу его "сходства" с Б-гом. Творец осуществляет управление миром через силы Своего Собственного существования. Отсюда следует, что человек, который создан "по образу Его" и, в силу этого, связан с теми же самыми силами, также имеет возможность управлять миром. Таким образом, "подобие" Б-гу есть корень власти человека над остальным миром. Именно потому эти две идеи соединились в одном предложении Торы.

Теперь мы можем лучше понять комментарий Раши. Слово "властвовать" в тексте Торы написано таким образом, что допускает другую трактовку, а именно — "спуститься". Это странно. В иврите существуют другие слова, которые гораздо чаще используются Танахом для обозначения власти. Почему же в этом месте Пятикнижие предпочло такое редкое, к тому же ещё и имеющее второе значение, слово? Раши объясняет: "Это слово обозначает и власть, и спуск. Если у человека есть заслуга, то он правит зверями и животными, если заслуги нет, — оказывается ниже, чем они, и звери властвуют над ним". Заслуга, о которой идёт речь, — это заслуга человека перед Небом, и связана она с успехом его служения Творцу. Просчёты же в служении — это вина перед Небом, и, вследствие этого, человек опускается, то есть теряет статус, данный Адаму в начале творения. И тогда из властелина мира он превращается в существо подвластное.

Если учесть, что господство человека над миром было основано на свойстве объединять в себе, подчинив единому началу, все силы этого мира, то потеря привилегированного положения властителя оказывается необходимым следствием утраты этого свойства. Тогда из комментария Раши мы можем сделать следующий вывод: грех Адама привёл к тому, что собранные в человеке силы утратили высоту, которую порождало их единение. Поскольку именно единение составляло основу "сходства" человека с Творцом, напрашивается вывод, что ослушание дорого обошлось Адаму — он утратил образ Б-га. Иными словами, комментарий Раши говорит нам, что уникальное свойство человека — объединение всех сил в нём в момент творения и подчинение их единому началу — было поставлено в прямую зависимость от выполнения воли Того, Кто является началом всего существующего.

Этот фундаментальный закон творения касается не только первого человека, но и каждого из нас. Если, поддавшись собственной слабости, мы идём наперекор воле Творца, мы всё более и более отдаляемся от того высокого образа, в соответствии с которым созданы. Как мы видели из объяснения Р. Элиэзера, скрытые в животных силы свойственны и человеку. Разница лишь в том, что в человеке эти силы имеют иной, полученный в момент творения, уровень, отражающий образ Б-га. Наличие этого образа обеспечивает власть над зверями и, что то же самое, над самим собой, так как животные силы — это силы самого человека. Разрушение образа Творца в человеке приводит к деградации последнего, когда из господина он превращается в существо, подчинённое своим собственным желаниям. Это Раши и имеет в виду, говоря: "… нет заслуги — опускается, звери правят им". Есть над чем подумать.

* * *

Одна из поставленных нами проблем заключалась в выяснении разницы между Ам Исраэлъ и другими народами. Было сказано, что Ам Исраэлъ отличается от них так же, как Адам до совершения греха отличался от Адама, отведавшего плод дерева познания добра и зла. Проведённый анализ показал, что суть перемены, произошедшей с Адамом, — это разрушение образа Б-га. Потомки Адама, как писал Р. Моше-Хаим Луцатто, унаследовав это, так и не смогли восстановить разрушенное, но остались "на низком уровне". Один лишь "Авраам был выбран по делам своим и поднят, закреплён, как дерево высокое и ценное…" Именно Авраам, Ицхак и Яаков восстановили разрушенное, вернув человеку утраченный в результате греха образ Творца. Достигнутое ими, конечно, не исчезло с их уходом из мира, но было закреплено Создателем в высоком, соответствующем корню Ам Исраэлъ месте. Корни же остальных народов не были подняты до этого уровня. Ам Исраэль и другие народы разделяет пропасть. Это отличие человека, подобного Б-гу, от существа, этот образ утратившего. О центральном месте, занимаемом Ам Исраэлъ среди народов, много говорилось в предыдущем очерке. Концепция "образа" Творца, к которой мы пришли сейчас, даёт возможность увидеть основу этой избранности.

Кроме того, полученный нами результат позволяет углубить понимание ещё одной упомянутой в прошлом очерке идеи — идеи, связанной со следующим изречением Талмуда: "Не существует человека, кроме еврея". Не слишком ли сильно сказано? Конечно, разница есть, и мы, действительно, отличаемся от других народов, но неужели до такой степени, что их следует исключить из категории людей? Ясно, что точка зрения, согласно которой наделённое нешамой существо низводится до уровня животного, не соответствует истине. Как же тогда относиться к тому, что сказано в Талмуде?

Если бы мы могли отказаться от нашего видения, а наша мысль — преодолеть оболочку материальности, в открывшейся истинной картине мира мы бы ясно увидели связь каждого человека с его корнем, который, в свою очередь, является конкретным проявлением общего корня того народа, которому принадлежит данный человек. Отличие корня Израиля в том, что он несёт в себе, как мы выяснили, образ Б-га. Остальные же народы лишены этого. Тора учит: "Создадим человека по образу Нашему и подобию Нашему…" Разрушающий в себе Его образ опускается и из властелина мира превращается в существо, подвластное зверю, и, в силу этого, теряет право на само имя "человек".

* * *

Вернёмся теперь к высказыванию Р. Ахи: "Разговор рабов праотцев превосходит Тору их сыновей". Как мы говорили, первая часть этого утверждения описывает человека, до такой степени сросшегося с духовным корнем своего народа, что присущее корню там, наверху, составляет не просто потенциал этого человека, но находит выражение в его практической деятельности здесь, на земле. Ясно, что это удел далеко не каждого. Такое происходит лишь с человеком, нешама которого, унаследовав от своего духовного корня образ Б-га, не пребывает в состоянии спячки, но активно проявляется в этом мире и распространяет свой свет на две другие составляющие человека: его нефеш и гуф. Тогда можно сказать, что "высший образ" (образ Б-га) вошёл в саму природу человека.

Вторая часть утверждения Р. Ахи относится к изучению Торы, полученной потомками Авраама у горы Синай и являющейся предметом их постоянного исследования на протяжении последующих веков. Во всяком процессе овладения знанием важны два фактора: само учение и уровень постигающего. Очевидно, что второй параметр существенно отражается на успехе изучения. Например, не умеющему концентрироваться нереально добраться до приличного уровня в математике, а занятия музыкой предполагают определённый тип эмоциональной чуткости. Изучение Торы — не исключение, однако предъявляемые ею требования — особые, и диктуются они уникальностью самого учения. Дело не только в том, что предмет затрагивает нематериальные законы и их преломление в земном мире. Более существенно то, что изучающий Тору получает возможность соприкоснуться с реально действующей силой, соединяющей два мира: верхний и нижний. Контакт с этой высокой силой определяет глубину восприятия скрытых законов, даёт возможность привнести почерпнутое в саму жизнь. Способность соединять духовность верхнего мира с жизнью обусловлена наличием в нас нематериального начала — нешамы. Талант человека в той или иной области определяется тем, что соответствующая этой области сила особенно ярко проявляется среди всех заложенных в нём сил, выделяя его из среды окружающих людей. Отсюда следует, что для успешного овладения Торой Творцу необходимо было создать народ, наделённый специальной нешамой — такой нешамой, природа которой менее, если можно так выразиться, материальна, чем души других народов. В том и состоит талант этой нешамы.

Очевидно, что свойство особым образом воспринимать учение должно было обязательно проявиться в момент дарования Торы. "Моше принял Тору на Синае и передал её Иеошуа, а Иеошуа — старейшинам, старейшины — пророкам, пророки передали её людям Великого Собрания…" так начинается трактат Авот. Изложению иудаизма предпослано описание последовательности получения и передачи знания из поколения в поколение. И это не случайно: уровень изучения в каждом поколении зависит от уровня самого поколения. Известно, что Моше обладал нешамой, отличающейся от душ всех остальных людей. Это и выдвинуло его на первое место — через него Творец сообщил учение народу. Вот как говорит об этом Пятикнижие: "И вывел Моше народ навстречу Б-гу из стана, и стали у подошвы горы… Звук шофара становился сильнее и сильнее. Моше говорил, и Б-г отвечал ему голосом. И сошёл Г-сподь на гору Синай, на вершину горы, и призвал Г-сподь Моше к вершине горы, и взошёл Моше. И сказал Г-сподь Моше: сойди, предостереги народ, чтобы они не порывались к Г-споду, чтобы видеть, а то падут из него многие" (Шмот 19:17-21). Постижение Торы и связь с верхним миром идут рука об руку. Они предполагают специальный талант нешамы. Моше, наделённый этим даром в большей степени, чем кто-либо, мог приблизиться к Творцу. Потому он и был избран для получения Торы.

Сказанное добавляет к пониманию высказывания Р. Ахи ещё один аспект: уровень проникновения в Тору зависит от "высоты" нешамы изучающего. Однако может ли пример Моше служить доказательством этого утверждения? Правомерно ли переносить на других то, что касается человека исключительного? Полагать, что нешамы остальных евреев не имеют специального контакта с верхним миром и, в силу этого, лишены возможности воспринимать учение, было бы, по-видимому, ошибкой. Тора дарована всему народу. Отсюда следует, что все нешамы обладают этим общим свойством. Оно является составной частью их природы и позволяет осуществлять реальную связь между человеком и Творцом, между евреем и высоким учением.

Надо сказать, что тот талант нешамы, о котором идёт речь, проявился, хоть и не в той степени, как у Моше, в каждом стоявшем у горы Синай. Пятикнижие поможет нам понять, почему этот талант евреев проявился столь ярко в тот момент: "Весь народ видел голоса (громы) и пламя, и голос (звук) шофара…" (Шмот 20:18). Раши поясняет, о каких голосах идёт речь: "Голоса, выходящие из уст Б-га". Многие комментаторы обращают внимание на странное сочетание "видели голоса". Правильнее было бы написать "слышали голоса". Почему же написано "видели"? Сравним это место с другим предложением в Пятикнижии: "И услышали голос Г-спода Б-га, ходящего в саду в прохладе дня. И спрятался Адам и жена его от Г-спода Б-га среди деревьев сада" (Берёшит 3:8). В обоих случаях речь идёт о восприятии голоса Б-га, и это одна из характеристик вступления в контакт с силой верхнего мира. Почему же в одном случае слова не подходят друг другу (речь идёт о видении), а в другом — прекрасно сочетаются ("услышали голоса")?

Попробуем разобраться. Ясно, что существует принципиальная разница между знанием о том, что человек видел собственными глазами, и о том, с чем он знаком понаслышке. Для него первое имеет гораздо большую степень достоверности, поскольку второе содержит в себе элемент веры в то, что услышанное от других на самом деле соответствует действительности. Проступок первого человека, вызвав его духовное падение, привёл, как учит нас Пятикнижие, к тому, что человек стал "слышать" голос Создателя. Это означает, что его контакт с верхним миром изменился, утратив степень очевидности, свойственную ему до греха. Учитывая, что достоверность знания связана с "видением", а не со "слышанием", мы приходим к выводу, что изначально, имея более тесную связь с духовным миром, человек именно "видел голос Б-га". После греха его зрение изменилось. Теперь непреложные духовные понятия, которыми он владел в саду Эден, перешли в категорию тех, что воспринимаются на основании веры, — он стал их "слышать". Место определявшей его существование духовной реальности заняла реальность иная. И что он "видит" теперь? Предметы нашего материального мира. В силу этого ему пришлось покинуть сад Эден и поселиться в более низком мире.

Взглянем на предложение, предшествующее разбираемому: "И открылись глаза их обоих, и узнали, что наги они, и сшили листья смоковницы, и сделали себе опоясания" (Берёшит 3:7). Пятикнижие учит, что грех привёл к изменению зрения: материальность,• до тех пор скрытая от них обоих, приобрела статус очевидности, в то время как духовность утратила былую степень достоверности. Потому немедленно вслед за этим "услышали голос Г-спода Б-га, ходящего в саду в прохладе дня. И спрятался Адам и жена его от Г-спода Б-га среди деревьев сада". "Спрятались" — отдалились.

Проведённый разбор позволяет лучше понять произошедшее у горы Синай. Сообщая, что народ "видел" голоса, Пятикнижие учит: духовный уровень получавших Тору у горы Синай был сравним с уровнем первого человека до совершения греха. Вспомним, с чем было связано изменение уровня первого человека? С потерей образа Б-га. Тогда мы приходим к выводу, что стоявшим перед горой Синай евреям было возвращено то, что разрушил Адам. Это фундаментальная концепция, и она даёт ответ на поставленный нами ранее вопрос: заложенный в еврее образ Б-га и есть истинное основание таланта нешамы, того таланта, который позволяет еврею вступать в реальный контакт с верхним миром и, как следствие, даёт ему возможность воспринимать учение Торы.

* * *

После проведённого нами подробного анализа каждой из частей изречения "Разговор рабов праотцев превосходит Тору их сыновей" соберём теперь всё вместе. Первая часть — "разговор рабов отцов" — говорит о человеке, в значительной степени сросшимся с духовным корнем нашего народа, то есть о человеке, которому свойственен образ Б-га, что, как мы видели, является гарантией восприятия учения. Вторая же часть высказывания относится к тому учению, которое находится в руках евреев, и подразумевает меняющийся от поколения к поколению определённый уровень овладения Торой. Говорилось также, что самый обычный разговор человека отражает его природу. Из всего этого вытекает, что Талмуд сообщает нам интересный факт: природа человека, через нешаму которого реально проявляется образ Творца, "превосходит" тот уровень знания Торы, которым в данный момент обладает этот самый человек. В силу этого человека можно сравнить с сосудом, который невозможно наполнить, — всегда остаётся дополнительное место для Торы.

Может показаться, что полученный нами результат не несёт в себе ничего нового. Действительно, к какой бы области знания мы ни обратились, — будь то математика или биология, история или искусствоведение, — разум всегда оставляет человеку возможность продолжить процесс познания. Однако высказывание Р. Ахи не только констатирует факт применительно к Торе, но идёт дальше, подчёркивая отличие нашего учения от любого другого. И в чём он видит корень этого различия? Успешное продвижение в Торе обусловлено особой природой нешамы еврея, её способностью нести в себе образ Б-га. В науке же или искусстве рост возможен в силу совершенно иных причин.

Попробуем пойти дальше и сделать ещё один шаг к пониманию истинного смысла комментария Р. Ахи. Что побудило его сформулировать своё утверждение? Причиной, как мы помним, послужил пересказ всего, что случилось с рабом Авраама — способ изложения, необычный для отличающегося предельной лаконичностью Пятикнижия. Отсюда и комментарий: "Разговор рабов праотцев превосходит Тору их сыновей". Однако легко обнаружить, что повторный рассказ, хоть и близок по тексту к первоначальному, тем не менее ему не идентичен: появляются новые слова, обороты, меняется порядок предложений, "исчезают" некоторые буквы. Всё это позволяет комментаторам открывать идеи, не обнаруженные в первом варианте рассказа. Такой способ изложения выбран не случайно: Пятикнижие учит нас одному из скрытых законов, а высказывание Р. Ахи отражает суть этого закона. Повторение истории поиска невесты для сына Авраама увеличивает наше знание не за счёт накопления новых фактов, а путём осмысления уже известной информации. Иными словами, мы имеем дело не с расширением знания, а с его углублением. Новые идеи возникают на базе уже известного. Вообще говоря, в этом нет ничего особенного. Новые теоремы в математике тоже выводятся из принятых ранее аксиом. Но мы не должны оставить без внимания значения отдельных слов, составляющих разбираемое утверждение: речь идёт о "разговоре" Элиэзера, раба Авраама. И это означает, что мы имеем дело с познанием, которое базируется, как было объяснено выше, на работе нешамы, наделённой образом Б-га. Успех такого рода познания есть достижение в Торе, которая раскрывает нам скрытые законы. В свете этого, утверждение Р. Ахи приобретает новую глубину: связь нешамы с образом Б-га позволяет постигать тайны нематериального мира, обогащая тем самым почерпнутую ранее из Торы картину бытия. Теперь с полным основанием мы можем сказать: "Разговор рабов праотцев превосходит Тору их сыновей". И первая часть высказывания говорит, что причина "превосходства" (суть которого обновление имеющегося знания) кроется в нешаме Израиля, обладающей образом Творца.

* * *

Опыт показывает, что идея всплывает на поверхность то там, то здесь и проливает свет на вещи непривычные и трудно объяснимые. Попробуем взглянуть глазами Р. Ахи на один из законов, сформулированных Рамбамом. Рамбам приводит этот закон в главе, в которой описываются основы творения — вещи, глубоко скрытые, относящиеся к верхнему миру и Самому Создателю. Вот что он говорит: "Хахамим предыдущих поколений повелели не объяснять эти законы всем, но лишь одному человеку (запрещено обучать этим вещам несколько человек одновременно), и он должен быть хахамом (мудрецом) и уметь понимать их самостоятельно. В этом случае передаём ему начало знания, учим его лишь чуть-чуть, и он поймёт (оставшееся) сам и узнает конец вещи и её глубину".

Эта идея, почерпнутая Рамбамом из Талмуда, покажется многим весьма неожиданной и, мягко говоря, смелой. Неужели человек может дойти до сокровенных тайн творения своим собственным умом? Бытует противоположное мнение: все знание, которым мы обладаем, получено от предыдущего поколения, унаследовавшего его, в свою очередь, от поколения предшествующего, и так далее, так что начало традиции восходит к Моше и пророкам. Человеку, находящемуся "внутри" Торы, сразу видна нелепость буквального понимания этого положения, и слова Рамбама ещё раз подтверждают несостоятельность такой точки зрения.

Конечно, приведённый закон неприменим к рядовому человеку, и даже далеко не всякий талмид-хахам удовлетворяет сформулированному в нём критерию. Но и в случае, когда мы пытаемся приложить эту идею к избранным нашего народа, остаётся сомнение: где гарантия, что самостоятельно добытое ими знание истинно? Однако тайна, раскрытая Р. Ахой, склоняет сердце к согласию с приведённым Рамбамом законом: запечатлённый в нешаме образ Б-га ловит, не внося искажения, свет, который идёт из верхнего мира. Свет этот, в свою очередь, питает мысль человека и движет её в верном направлении. Тогда достигаемый результат действительно "превосходит" учение, унаследованное от предыдущих поколений. Нешама, содержащая в себе образ Творца, имеет прямой контакт с духовностью верхнего мира. Отсюда — её соприкосновение с внутренней сутью вещей. Добываемое такой нешамой знание — знание истинное.

* * *

Посмотрим теперь, как утверждение "Разговор рабов праотцев превосходит Тору их сыновей" связано с постановлениями раввинов, ставшими частью жизни еврейского народа. История евреев насчитывает не одну сотню лет. Меняются и обстоятельства, и, главное, сами люди. То, что появляются жизненно важные вопросы, которые до сих пор не обсуждались, естественно. В подобных ситуациях раввины прибегают к установлению новых законов, отвечающих требованиям времени. Возникает интересный вопрос: предположим, что Тора взяла дело в свои руки и продиктовала соответствующий изменившейся ситуации закон. Совпало ли бы её решение с тем, которое приняли люди? Вопрос, по существу, в том, насколько то понимание жизни, которым обладают талмидей-хахамим, соответствует взгляду самого Творца.

Ответ на этот вопрос мы неожиданно находим в тексте благословений, которые мы произносим перед выполнением мицвы. Начинаются они так: "Благословен Ты, Г-сподь Б-г наш, Царь мира, Который освятил нас Своими заповедями и приказал нам…". Конец же зависит от конкретной мицвы. Если браха относится к распоряжению, которое записано в Пятикнижии, то всё понятно: учение Торы есть выражение воли Творца, и любая мицва — Его приказ. Но будет ли правомерным отнести эти слова к, скажем, чтению книги Коэлет в праздник Суккот или зажиганию свечей в Хануку. Мицвы эти не записаны в Пятикнижии, они были установлены раввинами разных времён. Как же можно допускать такую неточность, говоря, что Он приказал выполнять их? Текст брахи явно противоречит действительности.

Талмуд разрешает это противоречие, цитируя сам Пятикнижие, где сказано, что человек обязан выполнять распоряжения хахамим. Таким образом, наши действия, связанные с введёнными раввинами мицвами, оказываются, в то же время, выполнением записанного в Торе приказа самого Творца. Теперь слова "и приказал нам" становятся оправданными. Однако данный в Талмуде ответ вроде бы не затронул поставленный нами вопрос: насколько решения, принимаемые раввинами, соответствуют тем, которые в подобных ситуациях принял бы Создатель. Попробуем ответить, используя наше понимание высказывания Р. Ахи.

Начнём с цитаты из Пятикнижия: "Если выйдет огонь и найдёт тернии, и сожжены копны или колосья, или поле, то платить должен произведший пожар" (Шмот 22:5). Талмуд приводит комментарий Р. Йоханана, говорящий, что, помимо прямого указания, касающегося ущерба, который из-за небрежного обращения с огнём нанесён одним человеком другому, в этом предложении Пятикнижия есть добавочный, скрытый смысл. А именно: тернии здесь символизируют злодеев, копны же и колосья — праведников. Тогда, говорит Р. Йоханан, смысл этого высказывания таков: "Наказания приходят в мир во времена существования злодеев, но начинаются они с праведников, ибо сказано: "если выйдет огонь и найдёт тернии". Когда огонь выходит? Во времена, когда обнаруживаются тернии. Но начинаются они (наказания) с праведников, ибо сказано: "и сожжены копны". К тому моменту, когда огонь доходит до терний, копны уже сожжены".

То, что Талмуд интерпретирует высказывание о материальном ущербе подобным образом, удивляет, а у кого то, возможно, даже вызывает чувство недоверия: неужели этому учит нас здесь Тора? Что побудило Р. Иоханана так объяснить сказанное? Во-первых, надо признать, что талмид хахам свободно владел системой образов Танаха, в которой тернии олицетворяют злодеев, полезные растения (колосья) — праведников, а огонь — ту силу, которая приводит в исполнение решение верхнего суда. Принимая во внимание эту известную систему образов и опираясь также на своё понимание Торы в целом, Р. Йоханан применил данную ему силу проникать в суть явлений мира и устанавливать их связь с теми или иными отрывками из Пятикнижия. Вспомним разобранный выше закон Рамбама: человек, который наделён особым даром познания, способен "узнать конец вещи и её глубину". Тогда объяснение, которое дал Р. Йоханан, можно считать адекватно раскрывающим замысел самого Автора Пятикнижия. И подобно тому, как талмид-хахам улавливает истинное намерение Создателя и сообщает его в комментарии к Торе, так в ситуациях, выдвигаемых жизнью, раввины принимают те самые решения, которые принял бы сам Творец.

Явление это необычно, но оно естественно вписывается в развиваемую нами концепцию. Что направляет движение нешамы в её стремлении познать истину? Образ Б-га, который поддерживается благодаря тому, что человек следует Его воле. Потому и неудивительно, что принимаемые "обновления" законов Торы находятся в прямом соответствии с Его желанием. А раз так, выполняя постановления раввинов, мы не только следуем, как учит Талмуд, предписанию самой Торы подчиняться её знатокам, но по сути выполняем волю самого Творца. Он хочет, чтобы в данных обстоятельствах мы поступили именно так, а не иначе. Тогда закономерно, что в брахе, которая предшествует действию, не предписанному Торой, мы, тем не менее произносим: "… Который освятил нас своими заповедями и приказал нам…" Он Сам приказал. Таким образом, идея, скрытая в высказывании "Разговор рабов праотцев превосходит Тору их сыновей", помогла нам по-иному взглянуть на текст благословений и справиться с проблемой их правомерности, поднятой Талмудом.

* * *

В жизни человека время от времени случаются значительные события, оказывающие влияние на всю его дальнейшую судьбу. Однако повседневность складывается из ничем не примечательных поступков, составляющих рутину наших дней. Тем не менее важна и заслуживает пристального анализа любая мелочь в действиях человека: она не случайна, в ней проявляется суть человека. Правило это с полным основанием может быть применено к изучению Талмуда. Знатоки Торы испытывают наслаждение, обдумывая мелкие детали текста, осмысление которых нередко подводит их к идеям фундаментальным. Умение не проскакивать "незначительное" есть следствие глубины изучения. Попробуем и мы задержаться на одной из "несущественных" деталей в надежде обнаружить глубинное течение мысли хахамим.

Как мы только что видели, Талмуд доказывает, что, исполняя предписания раввинов, мы тем самым исполняем волю Творца. Зададим вопрос: почему этому утверждению отведено место в той части Талмуда, где речь идёт о Хануке? Проблема может показаться несерьёзной. Какая, в конце концов, разница, где это сказано? Гораздо важнее, что сказано. Однако существовала же некая причина, побудившая авторов Талмуда поместить обсуждение связи между распоряжениями раввинов и волей Творца именно там, где обсуждается противоборство греков и евреев. Было бы более уместным, как кажется, поднять этот вопрос там, где объясняются губительные последствия действий тех людей, которые пренебрегают постановлениями талмидей хахамим, считая, что выполнению подлежат лишь законы Письменной Торы. Может быть, причина в следующем: чудо Хануки наглядно продемонстрировало, что Творец не оставил свой народ, и, следовательно, Его воля, выраженная в Торе, раскрывается для нас и сейчас, в частности, — в установлениях раввинов. Однако если следовать этой логике, проблему правомерности текста благословений можно было бы связать с Пуримом, история которого переполнена чудесами и по времени предшествует Хануке. В Торе, как уже не раз говорилось, нет мелочей, и если эта проблема всё-таки связана с Ханукой, тому есть причина. Вопрос кажется трудным. Однако будет не так уж сложно ответить на него теперь, когда мы выяснили, почему правомерны слова "Который приказал нам", включённые во все благословения.

В предыдущем очерке речь шла об испытании, выпавшем на долю Ам Исраэль во времена третьего царства. Суть наступления греков сводилась к попытке уничтожения кедуши евреев. Было установлено: наличие кедуши есть прямое следствие того, что еврейский народ является духовным центром творения. Попробуем сопоставить этот вывод с идеями, которые рассматривались выше.

Одна из рассмотренных нами идей приводит к расширению самого понятия "духовного центра". К названным в прошлом очерке двум характеристикам — оторванности от материального и способности объединять разрозненные элементы системы — добавляется третья, а именно: образ Б-га в человеке. Наличие этого образа, несомненно, перемещает его носителя с периферии творения в центр. На самом деле, две первые характеристики имеют общее основание. Вспомним, что было сказано выше в связи со следующей цитатой из Пятикнижия: "… создадим человека по образу Нашему и подобию Нашему, и да властвуют над рыбами морскими и над птицами небесными, и над скотом, и над всей землёй…" Первая часть предложения говорит о человеке, сотворённом по образу Б-га, а вторая — о следствии, непосредственно вытекающем из части первой: о том, что появилось существо, которое включает в себя всё созданные в мире силы. Силы же эти подчинены единому началу — воле Творца, которая стоит выше материального закона. Иными словами, вторая часть высказывания включает две характеристики духовного центра системы, в то время как первая часть — причину, их породившую. Таким образом, мы приходим к заключению, что "подобие" Б-гу является не одним из факторов, ставящих человека на центральное место в творении, но тем основанием, на котором базируются все эти факторы.

Теперь понятно, почему параметры, которые определяют особое место Ам Исраэлъ в среде других народов, — это те же самые параметры, которые обуславливают центральное место человека в творении. В основе и того, и другого лежит образ Творца. Разрушенное первым человеком было восстановлено праотцами и является теперь неотъемлемой характеристикой как духовного корня народа в целом, так и каждой нешамы, происходящей из этого корня.

* * *

Вернёмся к началу нашего разговора — к указу греков: "Напишите на роге быка, что нет у вас доли в Б-ге Израиля". Посмотрим, как концепция образа Творца поможет нам справиться с трудностями в понимании этого декрета. Вспомним комментарий Раши: упоминание быка говорит о связи событий Хануки с тем, что произошло при выходе из Египта. Уже отмечалось, что духовный уровень стоявшего у горы Синай народа сравним с духовным уровнем Адама во время его пребывания в саду Эден. Людям, обладающим духовным опытом, известен закон: чем выше поднялся, тем больнее падать в случае проступка. Так, за то, что первый человек нарушил заповедь, заплатить пришлось дорого — был разрушен образ Творца, в мир пришла смерть. А к каким последствиям привёл грех золотого тельца? Греки полагали, что наказание евреев было тем же, что и у Адама. В этом и состояла идея их декрета. Образ Б-га, которым обладал народ у горы Синай, был, по мнению греков, уничтожен с появлением тельца. Отсюда и слова указа: "Напишите на роге быка, что нет у вас доли в Б-ге Израиля".

Упоминание рога также не случайно. Когда израильский царь обратился к пророкам, желая узнать, сможет ли он победить арамейского царя, один из лжепророков "Цидкия, сын Кенааны, сделал себе железные рога и сказал: Так сказал Г-сподь: Этими избодаешь арамейцев до истребления их…" (Мелахим 22). Мы видим, что в Танахе рог служит символом мощи народа. Истинная сила Ам Исраэлъ заключается в его духовном превосходстве, основа которого — свойственный нашей природе образ Б-га. Если этот образ был, по мнению греков, разрушен, тогда их распоряжение приобретает новый смысл: сделав тельца, вы лишили себя образа вашего Б-га, дававшего вам силу побеждать врагов.

Тот, и только тот, кто "подобен" Создателю, занимает привилегированное положение, обеспечивающее проникновение кедуши в материальный мир. И точно так же, как разрушение Храма — проводника кедуши — повлекло за собой ослабление связи с верхним миром, так потеря образа Б-га должна была бы губительным образом сказаться на уровне кедуши, спускающейся в нижний мир. А если так, то декреты, направленные на уничтожение кедуши Ам Исраэль, — запрещение выполнения обрезания, празднования Шабата и нового месяца — закономерны. Греки считали, что разрушив образ Творца, евреи собственными руками лишили себя ведущего места среди народов и не могли более претендовать на кедушу верхнего мира. Именно это и должно было гарантировать успех их указам.

История показала, что их расчёт, к счастью, оказался неверным. Нам, с помощью Всевышнего, удалось пережить третье царство Не за горами, по-видимому, и тот день, когда люди станут свидетелями падения царства Эдом. Кедуша нематериального мира — в среде народа, и "рог быка" достаточно крепок. Лица праведников Ам Исраэлъ — тому подтверждение.

* * *

Попробуем понять, в чём состояла ошибка греков. Ведь на самом деле между катастрофой, случившейся в саду Эден, и трагедией, имевшей место у горы Синай, много схожего. Но в чём причина столь неодинаковых последствий?

Проступок первого человека и последовавшее изгнание существенно изменили жизнь людей. Читаем в Пятикнижии: "За то, что ты послушался голоса жены твоей и ел от дерева, о котором Я заповедал тебе, сказав: "не ешь от него", проклята земля за тебя, в муках будешь питаться от неё все дни жизни твоей…" (Берёшит 3:17). Про женщину, в дополнение, сказано: "… умножая умножу муку твою в беременности твоей. В муках будешь рожать детей…" (Берёшит 3:16). Изменился материальный аспект существования, а духовный уровень людей несравним с тем, на котором находился Адам в саду Эден. Помните, мы говорили: духовные понятия, имеющие для нас степень достоверности услышанного от других, для первого человека были так же очевидны, как нечто увиденное собственными глазами. Те же слои духовности, которые он воспринимал "на слух", от нас просто скрыты. Однако духовный рост Адама на несколько порядков ниже того, которого достигнут люди после воскрешения мёртвых. Это и понятно: награда грядущего мира связана не с материальными благами, но определяется близостью к Творцу, которая и есть мерило истинной духовности.

Свойство хеседа, суть которого — дать хорошее от себя другому, в Создателе совершенно. Вследствие этого, план творения предполагал наделить человека не просто хорошим, но максимально ценным из всего существующего. А поскольку ничто созданное Им не может никоим образом сравниться с Ним Самим, то награда, ожидающая обитателей будущего мира, необходимо должна состоять в близости к Нему. Отсюда вытекает, что награда будет состоять именно в том, что Он откроет Себя людям. А тогда их уровень духовности, который, как известно, определяется близостью к Творцу, намного превзойдёт уровень первого человека. Кажется странным, однако, почему полное проявление свойственного Создателю совершенного хеседа отложено до мира грядущего, а на первом этапе ограничено лишь частичным проявлением — созданием сада Эден. Ограниченное действие само по себе является изъяном, не согласующимся с нашими представлениями о Творце.

Ответ, на первый взгляд, покажется парадоксальным: сотворение незавершённого мира, куда помещён человек, склонный идти на поводу у силы зла, явилось, как это ни странно, следствием совершенства хеседа в Творце. Приведём пример, который поможет нам разобраться.

Нетрудно представить себе чувства человека, получившего ценный подарок, к примеру, дом. Чувства эти, однако, будут сильно уступать тем, которые испытывает въезжающий в дом, построенный своими руками. У первого к радости примешан элемент неловкости, вызванный незаслуженностью свалившегося с неба дара. У второго же радость обладания усилится сознанием того, что он — полноценный владелец своего жилья. Свойство человеческой натуры испытывать дополнительное удовольствие от заработанного было создано в момент сотворения мира, и создано для того, чтобы увеличить то хорошее, что ждёт человека в грядущем мире. Получается, что создание незавершённого мира, в котором на человека возложена обязанность довести работу до определённого уровня совершенства, свидетельствует не об изъяне, а, наоборот, о полном проявлении хеседа Творца.

Посмотрим теперь, как реализовывалась эта идея в судьбе первого человека. Полученный им в момент появления на свет дар был весьма велик: образ Б-га отличал его как от существ нижнего мира: рыб, птиц и зверей, — так и от обитателей мира верхнего — ангелов. Этот образ определял духовный рост Адама, делая его настолько исключительным, что ангелы воспели ему гимн, приняв его, по ошибке, за Самого Создателя. Собственной же заслуги в приобретении образа Б-га Адам не имел, дар в прямом смысле "свалился на него с неба". В силу этого, хесед Творца позаботился о том, чтобы в момент творения человек получил высокий образ не в максимально допустимом виде, тем самым оставив место для духовного роста. Восхождение было передано в руки самого человека — он получил возможность "заработать" место в грядущем мире. Тогда в полученной награде не было бы изъяна незаслуженного дара. Возложенное на Адама служение состояло в том, чтобы не поддаться силе зла, воплощённой в образе змея и соблазнявшей нарушить приказ не есть от дерева познания добра и зла. Устоять было нелегко. Если бы Адам выдержал испытание, место в следующем мире принадлежало бы ему по праву. Однако возможный взлёт обернулся падением. Не только грядущий мир не был заработай, но и полученный свыше дар — образ Творца разрушен и, вследствие этого, человеку уже было не место в саду Эден.

Перед последующими поколениями встала нелёгкая задача: восстановить разрушенный образ. В этом и состояло возложенное на них служение, но, как говорилось выше, эта работа оказалась по плечу только Аврааму. Жизненный путь привёл его к воссозданию утерянного первым человеком, что позволило ему вернуться в центральную точку творения — в место, которое занимал Адам в момент создания мира. Завоевание Авраама определило корень произошедшего от него народа. За каждым из поколений его потомков сохранена возможность следовать путём Авраама, Ицхака и Яак