На следующее утро к ней подбежала Этта с горящими от волнения глазами:

– Бекки, у меня для тебя та-акие новости! Наши с Томми родители дали нам разрешение на свадьбу! Они все решили не становиться на пути нашего счастья!

– О, дорогая, это чудесно. Я так счастлива за вас обоих. Так когда же это случится? Как только мы доедем до Калифорнии?

– Нет, мы с Томми не хотим терять ни минуты больше. Мы собираемся обвенчаться сегодня.

– Сегодня?! Но, Этта, Том до сих пор прикован к постели. Неужели ты не хочешь подождать немного и выйти замуж в красивом подвенечном платье, когда Том будет чувствовать себя лучше?

– У меня есть белое платье, оно вполне подойдет для церемонии. А то, что Томми еще не совсем поправился, – это не причина, из-за которой нам не стоит быть вместе. Я поговорила с мистером Скоттом, и он сказал, что мы можем занять один из его фургонов. Припасы он перенесет в фургон Фаллона.

– А кто будет вести фургон? Естественно, не Том.

Этта хихикнула:

– Мы знаем. Но несколько человек уже предложили свою помощь, а столоваться мы будем у своих. Я буду выхаживать Тома. Он уже может сидеть, а через пару недель, уверена, уже встанет с постели.

– А что ваши родители думают обо всем этом?

– О, сначала они сомневались, так же как ты. Но нам с Томми удалось убедить всех четверых, как это важно для нас. Ожидание ничего не даст. Бекки, когда любишь кого-то, единственное, что по-настоящему важно, – это быть вместе. – Она вспыхнула и опустила голову. – Даже если мы пока не сможем… ну, ты понимаешь… заниматься любовью, по меньшей мере мы будем вместе день и ночь и будем знать, что принадлежим друг другу без остатка. – Она подняла голову и заглянула Ребекке в глаза. – Ты должна знать, что мы чувствуем, Бекки. Разве у вас с Клэем не так?

Ребекка не могла лгать, глядя в доверчивые глаза Этты. Она улыбнулась и обняла девушку, чтобы скрыть свои чувства.

– Что ж, если сегодня намечается свадьба, думаю, мне стоит испечь торт.

– О, мама, бабушка и миссис Дэвис уже этим занимаются. Мы с Томми хотим, чтобы вы с Клэем стояли рядом с нами в качестве свидетелей. Вы согласитесь, Бекки?

Этта могла кого угодно заразить своей радостью. Ребекка снова ее обняла.

– С огромным удовольствием, Этта. – С хитрой улыбкой она поддразнила ее: – Кто-то же должен стоять, если жених не может. – Она обняла девушку за талию и добавила: – Пойдем же, дорогая. Нам предстоят «поиски сокровищ». Как там говорится? Старое и новое, голубое и…

– Чужое! – Этта счастливо рассмеялась и позволила Ребекке увлечь себя прочь.

Этой ночью притихшие путники собрались вместе и в неверном свете костров слушали, как Этта и Том, взявшись за руки, давали друг другу обеты любви и верности. Их сердца уже соединила любовь, отныне и жизни их связали узы брака. Церемонию вел преподобный Киркланд.

Как бы хорошо Ребекка ни относилась к юным влюбленным, она никак не могла проникнуться духом радостного события. Когда заиграла музыка и начались танцы, она потихоньку улизнула, нашла уединенный уголок вдали от празднующих и прислонилась к дереву.

– Разве ты не счастлива за них, Бекки?

Следовало догадаться, что Клэй пойдет за ней. Он оперся рукой о дерево, будто обволакивая ее своей тенью.

– Счастлива, Клэй. Просто мне кажется, сейчас не подходящий момент для этой свадьбы.

– Нет, Бекки, лучшего момента не бывает.

Она взглянула на него с недоумением:

– Как ты можешь такое говорить? Они же еще не оправились от произошедшего!

– Но для каждого из них нет лучшего лекарства, чем другой. Бекки, меня всегда восхищал твой несгибаемый, неугомонный дух. И меня удивляет, как же ты не понимаешь, что сейчас происходит. Эти двое перенесли страшный удар судьбы, но даже тогда, когда все было против них, они не сдались и этим браком показали всем, что смотрят в будущее. В тот момент, когда все измождены и подавлены, когда впереди – пустыня, эти дети возродили в людях веру в то, что все можно преодолеть.

Ребекка долго смотрела ему в глаза. Если и есть в мире что-то, что способно помочь ей подняться с самого дна, – это спокойствие и теплота его глаз.

– Ты прав. Я так много думаю об испытаниях, через которые они прошли, что не вижу ничего впереди. Знаешь, Клэй, ты иногда очень удивляешь меня.

В воздухе плыли звуки «Прекрасной мечтательницы», которую Том пел своей невесте. Легкий ветерок играл волосами Ребекки. Клэй осторожно отвел с ее щеки несколько прядей.

– Кажется, я могу еще кое-чем тебя удивить, – прошептал он и поцеловал ее нежно-нежно. Ласка эта бальзамом пролилась на ее душу, но не разбудила страсти.

Клэй безмолвно отступил и распахнул объятия. Она подала ему руки, прижалась щекой к груди, и они медленно закружились в такт музыке.

После этого они спустились со Скалистых гор и двинулись по нагорью Большой Бассейн, мимо Солт-Лейк – огромного котла, выстланного белым соленым песком, спекшимся под солнцем, отраженным окружающим его хребтом Уосач. Путь их отмечали выбеленные кости волов и мулов. Озерца-водопои пересохли, и на их месте виднелась только иссушенная глина.

Скотта, уже несколько раз проходивший этим путем, перед началом перехода велел все свободные емкости – бочки, кастрюли, бутылки – наполнить водой, и все равно вода стала дороже золота. Это было самое страшное испытание на выносливость, которое только можно себе представить.

Вперед их вело мужество – и обещанный легкий переход через хребет Сьерра-Невада, за которым лежала долина Сакраменто.

Конец пути.

Один бесконечный день перетекал в другой, и в конце концов те часы блаженства, что Ребекка провела в объятиях Клэя, стали для нее чем-то вроде полузабытого сладкого сна. Они никогда не разговаривали об этом и всячески избегали прикосновений.

До слуха Ребекки донесся отдаленный смех из лагеря. Она медленно брела вдоль берега реки. Это последняя ночь, что они проведут вместе. Завтра они будут в Сакраменто. Измученные долгой дорогой переселенцы праздновали это событие.

Ребекка поднялась на холм. Она с благоговением взирала на храм природы, в котором оказалась. Насколько хватало глаз, простирались пологие холмы долины Сакраменто, поросшие ковром из маков, папоротников, клевера, терновника и шалфея. Слугами перемежались дубравы, кленовые и кипарисовые леса. В отдалении ивы и тополя обрамляли берега реки Сакраменто.

Ребекке не верилось, что они это сделали. Ровно сто двадцать восемь дней назад из Индепенденса выехал поезд из девяноста восьми фургонов, и только сорок девять достигли конечной точки пути.

Они страдали, надрывались физически, утирали слезы радости и горя. Они голодали и мучились жаждой, изнемогали от жары под лучами палящего солнца, ежились под порывами ледяного ветра, мокли под струями безжалостных ливней.

Они глотали соленую пыль пустыни, пили гнилую воду из мутных ручьев в прериях. Они вели фургоны и скот по гранитным горным тропам, через ревущие реки, по густой грязи, отмечая пройденный путь выброшенными фамильными ценностями – и крестами в память о погибших.

Временами они желали умереть – временами молили о спасении. Иногда они теряли всякую надежду и погружались на самое дно отчаяния – но потом их вера вновь взлетала до небес.

И они победили. Путешествие закончилось. Ребекка пошла дальше, наслаждаясь уединением. Она дошла до ступенчатого водопада, села на берегу реки и, сняв ботинки и чулки, опустила ступни в воду. Она показалась Ребекке удивительно теплой после холодных горных речек и ручьев.

Повинуясь минутному порыву, Ребекка сняла платье и панталоны и вошла в воду. Хорошо бы сейчас вымыться мылом, но его нет… Ребекка прикрыла глаза и позволила воде омыть уставшее тело.

Вдруг она почувствовала, что рядом есть еще кто-то, и в смятении открыла глаза.

На берегу стоял Клэй и смотрел на нее.

– Ты ушла слишком далеко от лагеря, Бекки. А здесь никогда не знаешь, с чем столкнешься.

– Я уверена, что тут нечего бояться, Клэй. Это место слишком спокойное.

– Как водичка?

– Чудесная.

Он сел, снял сапоги и носки, разделся до исподнего.

– А ты права, – заметил Клэй, войдя в воду. – Теплая как парное молоко. Наверное, здесь есть горячие ключи.

Он поплыл к водопаду, и Ребекка последовала за ним. Клэй исчез за стеной воды в радужной дымке брызг. Ребекка набрала в грудь побольше воздуха и прошла следом.

К своему удивлению, она очутилась в пещере в гранитной скале.

– Никогда не видела ничего подобного, – выдохнула она.

– Интересно, правда?

– Только шумно! – Она попыталась перекричать рев водопада.

Клэй подошел к ней:

– Ты дрожишь, Бекки.

Слишком поздно она поняла, что намокшая сорочка облепила ее тело, а упругие соски обозначились под влажной тонкой тканью. Сердце часто бухало у нее в груди. Ребекка попятилась, но уперлась спиной в гранитную стену.

– Кажется, мне стоит вернуться в реку, – пробормотала она.

Клэй придвинулся еще ближе.

– Это неправильно, – беззвучно сказала Ребекка, когда он стянул с нее рубашку через голову. Камень за спиной был холодным и сырым, но он не мог остудить жара, в котором сгорало ее тело.

– Почему же неправильно, Бекки? Мы оба хотим этого, нам обоим это нужно… Скажи, что это неправда, и я не трону тебя.

Ослабевшая от желания, Ребекка проговорила:

– Я не могу, потому что это правда. Я хочу заняться с тобой любовью, хотя и знаю, что не должна этого делать.

Он нашел ее губы. Страсть вспыхнула в ней еще сильнее, и Ребекка порывисто обняла его за шею. Не прерывая поцелуя, Клэй поднял Ребекку, и она обвила его бедра ногами.

Дрожь желания пробегала по ее телу, сметая все преграды. Ребекка хотела бы прижаться к Клэю всем телом, каждой клеточкой… Он поднял ее еще выше и стал губами ласкать ее грудь, доводя наслаждение едва ли не до боли, и заглушил стон ее страсти требовательным, жадным, отчаянным поцелуем. Ребекку будто опалило пламенем, и она вцепилась в плечи Клэя, чтобы не упасть.

Он вошел в нее – и она совершенно потеряла чувство времени и места. Он двигался все быстрее и быстрее, безумие сладкими волнами захлестывало ее, и пика наслаждения они достигли одновременно.

Клэй бережно поставил ее на ноги, но Ребекка не могла стоять, поэтому он снова подхватил ее на руки. Оставив на камнях грота свои панталоны и ее рубашку, Клэй пронес Ребекку сквозь стену водопада и отпустил уже на берегу реки.

Пока Клэй натягивал брюки, Ребекка поспешно надела платье и панталоны. Потом они просто сидели на солнышке, чтобы согреться и высушить вымокшие волосы.

– Клэй, ты знаешь не хуже меня, что мы допустили ошибку, – с грустью сказала Ребекка.

– Я не жалею о том, что случилось. Почему я должен испытывать чувство вины за то, что был близок со своей женой? Это часть супружеских обязательств, и нам обоим это нравится. Кроме того, все началось еще тогда, в хижине. Теперь аннулировать брак невозможно, Бекки.

Обязательства?! Допекли ее эти обязательства! Ребекка принялась надевать чулки и ботинки.

– Но возможен развод, Клэй, и первым делом в Сакраменто я займусь именно этим, – сообщила она ему. – Каждый из нас собирается идти своим путем, и из-за секса нам будет только больнее, когда мы расстанемся.

Она зашагала прочь.

– Если мы расстанемся, миссис Фрезер. – Клэй встал и пошел за ней.

В сорок девятом неподалеку отсюда нашли золото, и Сакраменто, тогда крохотный городишко, превратился в большой оживленный город. Ни три наводнения, ни огромный пожар не остановили его роста. Пять лет назад он стал столицей штата.

Они ехали через город и во все глаза смотрели на людей, огибающих фургоны, трех– и четырехэтажные дома из кирпича, тротуары, мощеные дороги, фонари, гостиницы, рестораны, магазины, и Ребекка умирала от желания выпрыгнуть из фургона, чтобы пробежать от магазина к магазину, глазея на витрины.

Скотт привел поезд на скотопригонный двор, где всем надлежало проститься друг с другом. Гарсоны и Дэвисы ехали дальше, на юго-восток, – там они будут строить будущее на своем участке земли. Говард Гарсон хотел купить Клементину и кур, но Ребекка отказалась брать с него деньги. Она была довольна уже тем, что кто-то, кому она доверяет, позаботится о животных.

Слезно попрощавшись с Эттой и Томом и взяв с них обещание написать, как только они устроятся, Ребекка сказала последнее «прости» Клементине, Катарине и Леди Макбет.

– Как она узнаёт, кто из них кто? – спросил Гарт у Клэя, пока они наблюдали трогательное расставание с несушками. – Они же совершенно одинаковые.

– Я когда-то спросил ее о том же, и она ответила, что раз родители различают близнецов, то почему бы ей не различать кур.

– Как думаешь, она долго собирается там стоять и махать платочком уезжающим фургонам? У нас много дел.

– Хочешь пойти и сказать ей об этом, братишка?

– Нет, Клэй, она все-таки твоя жена, а не моя.

Майк Скотт подошел и пожал им руки:

– Вы, ребята, очень помогли мне в этом рейсе. Даже не знаю, что бы я без вас делал. Если вы решите возвращаться на восток, когда найдете сестру, то я еду обратно через неделю. Думаю, нам удастся перейти горы до снегопадов. Присоединяйтесь, если хотите.

– Сейчас, Скотти, мы ничего не можем обещать, – сказал Гарт. – Нам нужно сначала уладить вопрос с сестрой, а я вообще подумываю задержаться в Калифорнии на какое-то время.

– Ау тебя какие планы, Клэй? Вы с женой остаетесь в Сакраменто или хотите провести настоящий медовый месяц еще где-нибудь?

– Пока не знаю – нужно уладить ряд дел здесь. Полагаю, пока побудем тут. Если что – я сообщу.

– Фургон будете продавать?

– Думаю, да: в городе в нем нет нужды.

– Я осмотрел его – он все еще в чертовски хорошем состоянии. Я куплю его и упряжку за пятьсот долларов. Если вы решите ехать на восток с нами – отдам обратно за сколько взял.

– Я все слышала. – К ним подошла Бекки. – За фургон и упряжку я, между прочим, заплатила семьсот долларов.

– Миссис Фрезер, за время пути фургон не стал новее, а мулы – моложе.

– С другой стороны, мулы теперь лучше обучены, – возразила Ребекка, защищая своих любимчиков.

– Пятьсот – моя последняя цена. Готов накинуть еще сотню за утварь и продукты, которые вам больше не нужны.

– Насколько я понимаю, мы продаем все, правильно, Бекки? – уточнил Клэй.

– Я еще не думала об этом, но, полагаю, ты прав. Большая часть вещей в городе мне вряд ли понадобится. А в фургон меня больше никто не затащит!

– Ладно, Клэй, на том и порешим.

Бекки в последний раз проверила фургон, убедилась, что не забыла ничего ценного, подписала купчую, со вздохом положила чек в кошелек и пошла к загону со скотом.

– Эх, ребята, приготовьтесь… – пробормотал Клэй.

– Только не это! Я еще не оправился после прощания с коровой и курами! – воскликнул Гарт.

– На этот раз может быть еще хуже – там целых шесть мулов.

Все шестеро, увидев Ребекку, подошли к заграждению, что в принципе мулам не свойственно – они еще более равнодушны к людям, чем кошки.

– Дездемона, веди себя хорошо с Отелло, – увещевала Ребекка, обнимая их и целуя в бархатные морды. – Ты же знаешь, он без ума от тебя. А ты, Марк Антоний, даже не говори мне, что кусал Клеопатру только потому, что она немножко медленнее тебя. Мистер Скотт обещал позаботиться о вас и проследить, чтобы никто не поднял на вас кнут. Цезарь, я сказала ему, что твоя нога иногда болит, и он обещал ставить тебя вместе с Брутом и Клеопатрой, потому что они у нас самые неторопливые. Если бы у меня было место, где вы могли бы щипать на лугу клеверок, а не таскать тяжелые повозки по горам, я бы с радостью забрала вас с собой, но у меня его нет…

– Она всегда с ними так разговаривает? – уточнил Скотт.

Клэй кивнул.

– Но они же просто тупые животные! – изумился Скотт.

– А мне так не кажется, – возразил Гарт. – Похоже, они понимают все, что она им говорит.

– Бекки уверена, что у животных тоже есть чувства и им нравится, когда им говорят, что любят их, – пояснил Клэй. – Забавно, что они с ней ведут себя совершенно необычно – слушаются, как овечки.

– Миссис Фрезер, должен признать: иногда мне казалось, что от вас слишком много проблем, – сказал Скотта, когда Ребекка подошла к ним. – Но вообще говоря, я, наверное, буду по вас скучать. Вы сделали это путешествие очень интересным. Желаю вам с Клэем жить долго и счастливо.

– Спасибо, мистер Скотт. И несмотря на то что временами вы казались мне беспардонным и деспотичным человеком, я очень благодарна вам за то, что вы доставили нас сюда целыми и невредимыми. Вот только я никак не могу понять, что заставляет вас снова и снова браться за это дело.

– Я, мэм, одинокий человек, корней у меня нет. Такая жизнь не дает мне почувствовать себя одиноким.

– Может быть, если вы осядете где-то, у вас вырастут корни и одиноким вы не будете. – В ее глазах блеснул огонек, который так обожал Клэй. – И берегите моих мулов, иначе я буду преследовать вас до конца жизни!

– Да, миссис Фрезер, даже не сомневайтесь. Я буду скучать. – Он приподнял шляпу. – Что ж, рад был познакомиться, ребята. Удачи вам в будущем. – Он подмигнул Клэю. – Тебе, сынок, она явно не помешает.

– И тебе удачи, Скотта. – Клэй пожал ему руку.

– Предложение остается в силе, если ты до следующей недели передумаешь. – Скотт хлопнул Гарта по плечу.

– Славный малый, – сказал Гарт, когда начальник поезда ушел.

Клэй полез в фургон за чемоданом Ребекки, а Гарт отошел за кебом.

Ребекка глубоко вдохнула и попросила у Всевышнего силы, чтобы пережить следующие несколько минут.

– Думаю, пора прощаться, Клэй, – выдохнула она.

По его лицу она ничего не смогла прочесть.

– Я провожу тебя к брату, – сказал он.

– В этом нет нужды. Уверена, вам с Гартом не терпится отыскать сестру. Кроме того, сегодня я хочу переночевать в гостинице, чтобы привести себя в порядок и собраться с силами, прежде чем искать Мэтью.

– Тогда поехали с нами. Я бы хотел познакомить тебя с сестрой.

Ребекка колебалась. Почему бы и нет? Они простятся и больше никогда не увидятся. Но так хочется оттянуть расставание…

Гарт вернулся с кебом, мужчины погрузили на заднее сиденье чемодан и седельные сумки, и все отправились в ближайшую гостиницу.

Заведение с вполне подходящим названием «Старатель» оказалось построенным сравнительно недавно. Гостиница в Индепенденсе уступала этой по всем показателям. Но самое главное – здесь были удобства, о которых Ребекка мечтала четыре месяца: твердая крыша над головой и настоящая кровать.

Клэй записал их как мужа и жену. Поднявшись наверх, Ребекка обнаружила, что у них с Гартом смежный номер, как в Индепенденсе. Клэй, не произнеся ни слова, поставил свои сумки в номере Гарта, и этим разрешил ее сомнения.

Ребекка с нетерпением ждала первой горячей ванны после форта Ларами. Насыпав в воду ароматической соли, она медленно погрузилась в ванну, пока вода не скрыла ее плечи. Потом она расслабилась и позволила воде обернуть уставшее тело теплым душистым коконом.

Ребекка прикрыла глаза и подумала о той ночи в Ларами, когда они с Клэем едва не занялись любовью. Это воспоминание неизбежно потянуло за собой другое – о ночи экстаза в хижине.

С тех пор прошло немало времени, но Ребекка отчетливо помнила все подробности произошедшего. Сможет ли она когда-нибудь выбросить их из головы? Да и хочет ли она этого?

Когда вода стала остывать, Ребекка тщательно вымыла волосы, чтобы не осталось ни единой песчинки, и, ополоснувшись, пошла в свою комнату. Она как раз заканчивала одеваться, когда в дверь постучал Клэй.

– Готова? – спросил он, войдя в номер.

– Да, осталась только шляпка.

Ребекка вытащила ее из чемодана, кокетливо пристроила набок и заколола. Повернувшись к Клэю, она обнаружила, что он в замешательстве. Ребекка заглянула в зеркало – нет, вроде бы все нормально.

– В чем дело, Клэй?

– Эта шляпка была на тебе, когда я впервые тебя увидел.

– Похоже на то – у меня другой нет. С ней что-то не так?

– Нет, просто вспоминаю. Кажется, так давно это было. – Он натянуто улыбнулся.

– Кажется, все было очень давно, Клэй.

– Да. Конечно, так.