Хлеб был выстроен в ряд на столе идеальной, красивой кухни Лиры. Наисвежайший белый хлеб, банановый батон с орешками и папины любимые булочки с корицей. Возле локтя возвышалась чашка с кофе, на столе перед ней была раскрыта кулинарная книга. Девушка пыталась по указателям найти креольское жаркое, которое страстно желала отведать.

В поваренной книге было более нескольких сотен страниц, некоторые из которых написаны от руки, другие – машинописные, а третьи – отпечатаны на компьютере. Их собирали на протяжении многих лет. Начала мама, теперь Лира добавляла свои рецепты, а также пользовалась теми, что уже были внесены.

Из стереосистемы в гостиной доносилась мелодия новой группы, и ее нога постукивала в такт веселой песенки.

- Тебе в самом деле нравится эта песня?

Из горла от испуга вырвался потрясенный писк, Лира вскочила со стула, отшвырнув его к стене, и едва не метнула через всю комнату чашку с кофе.

И там стоял он.

Ее немезида.

Этот человек, должно быть, поселился тут, чтобы мучить ее. Другого ответа нет.

- Что ты натворил? - Она повернулась и, схватив опрокинутый у стены стул, поставила на место. Потом встала в позу, уперев руки в бедра.

Терек пришел сюда. И чувствовал себя слишком неуютно, чтобы приблизиться к ней. Небось, снова напортачил где-нибудь.

Он стоял в дверях, только после душа и представлялся на взгляд чертовски грубым самцом, чтобы девушка восстановила душевное равновесие. Не будь он таким, прямо скажем, красивым, она смогла бы его проигнорировать. Но Терек был. Его лицо было грубо вылепленным, с высокими скулами и чувственными аппетитными губами.

Мужчине не полагается обладать аппетитными губами. Они чрезвычайно отвлекают тех дам, у которых нет ни малейшего шанса испробовать их на вкус.

- Ничего я не натворил. – Терек потер ладонью затылок, оглянулся на входную дверь, потом как бы в замешательстве перевел взгляд на Лиру. - Я пришел извиниться.

Виноватым он не выглядел.

Терек выглядел так, будто хотел что-то.

Он опять потер шею, его рука двигалась под ниспадающими чересчур длинными, светло-каштановыми волосами. Они отбрасывали тень, что стирала границы и подчеркивала резкие грани и углы его лица.

Разумеется, ему что-то нужно. Как и всякому мужчине. И она серьезно полагала, что это не имело ничего общего с ее телом. Что было, честно говоря, не очень хорошо. Лира ведь могла пофантазировать о твердом мужском теле.

Увы, подобные ему мужчины – встреча, кровать и трах-тибидох, - вообще не смотрели в ее сторону.

- Извиниться? - Она поймала брошенный украдкой в сторону хлебов тоскливый взгляд.

- Да. Принести извинения.

Он слегка кивнул, лицо спряталось в тень глубже, чем ей понравилось бы. Лира поджала губы, поскольку чертовски хорошо знала, что он заявился не ради извинений. Не стал бы он тратить свое время, протаптывая к ней тропинку. Терек хотел ее хлеб. Она видела это по его глазам.

- Чудесно. – Лира небрежно пожала плечами. Что еще ей оставалось делать. - Держись подальше от моих растений, и я прощу тебя. Ты можешь идти.

Он пошевелился, привлекая внимание к его широченной груди и кипенно-белой футболке. Терек переоделся, а также ополоснулся. Надел узкие джинсы и аккуратно заправленную белоснежную футболку. Худощавые бедра опоясывал кожаный ремень, а на ногах были постоянные сапоги, которые, впрочем, выглядели получше предыдущей пары.

Его взгляд еще раз метнулся к хлебам.

Прикидывает. И голодный, отчаянный блеск в его глазах почти что убил ее. Почти что. Она не собиралась позволять сахарным речам помочь ему выйти из затруднительного положения, заверила себя Лира. Девушка безмятежно глядела на него, хотя руки крепко сжались на спинке стула. Он не слопает ее хлеб. Этот хлеб на вес золота, ибо он был единственным, что волновало ее братьев и папу. А Лире отчаянно требовались взятки. Это было единственное средство, ей же надо достроить дровяной сарай.

Терек впился в нее взглядом, на сей раз даже не попытавшись скрыть холодный расчет во взгляде.

- Мы могли бы заключить сделку, ты и я, - наконец предложил он уверенным тоном, почти деловым.

Угу. Она готова биться об заклад, что могли бы.

- Правда? - Она отпустила стул и прислонилась к стене, после чего скептически оглядела его. – И какую же?

О, парень, она не могла дождаться, когда услышит это. Терек должен показать ей, какой он паинька. Как и все знакомые ей мужчины, он, очевидно, тщательно готовил речь.

Но Лира была заинтригована. Немногим мужчинам удавалась правда, или даже полуправда, когда они испытывали желание что-то получить. Во всяком случае, Терек не обрушивал на нее шарм и не делал вид, что его влечет к ней, лишь бы добиться желаемого.

- Все, что пожелаешь, - в итоге выдал он уверенно. – Скажи мне, что я должен сделать, чтобы получить буханку хлеба и чашку кофе.

Лира шокировано вытаращилась на него.

Она не привыкла к такой откровенной, абсолютно торгашеской тактике.

Девушка обвела его задумчивым взглядом.

Терек жаждет хлеб – она желает сарай. Ладно, наверно, им можно и поторговаться. Не сказать, что она ждала такого, но попытка – не пытка.

- А ты, случаем, не пользуешься молотком лучше, чем газонокосилкой?

Ей нужен сарай.

Он поджал губы. Потом снова взглянул на хлеб с едва различимым унылым выражением.

- Я мог бы соврать и ответить «да». – Терек склонил голову и осторожно улыбнулся ей. – Я очень хотел бы это сделать.

Великолепно. Молотком он не владел.

Она окинула взглядом его ладно сложенное, скульптурно вылепленное тело. Не похоже, чтобы оно являло результат тренажерного зала. Мускулы были, как говорится, естественными, а не такими массивными, как у ребят из спортзала. Но если Терек собственную лужайку не в состоянии привести в порядок или молотком не владеет, то откуда, черт возьми, они у него взялись?

Она покачала головой. Очевидно, матерь-природа очень и очень благоволила к нему, потому как с виду Терек Джордан - не самая доброжелательная личность.

- Позволь, угадаю. Ты знаешь толк в компьютерах? – Она вздохнула при этой мысли. Ну почему ее привлекают технари, а не настоящие мужчины?

- Ага. - Он с надеждой улыбнулся ей. – Нужна ли тебе в этом помощь?

Хорошо хоть в некоторых вещах он честен. Лира полагала, что заслужила кое-какую компенсацию, хотя и допускала, что порой забывала о деликатности.

- Послушай-ка, пообещай мне держать подальше от моего участка свои игрушки, и тогда я дам тебе ломтик хлеба и кофе, - предложила она.

- Просто ломтик? – На его лице появилось разочарование, как у ребенка, у которого вырвали из рук любимое лакомство.

Мужчины.

Она покосилась на стол. Черт, в любом случае она испекла слишком много.

- Прекрасно. Буханку.

- Каждого вида?

В золотистых глазах засветилась надежда, и на мгновение Лире стало любопытно… Нет, ну, конечно же, он ел свежеиспеченный хлеб. А если не ел? Однако в глазах его мелькнула какая-то странная уязвимость. Такого Лира не ожидала.

Она опять взглянула на столик. У нее по четыре буханки каждого вида и много булочек с корицей. Не похоже, чтобы ей не хватило.

- Проходи. - Лира повернулась, чтобы налить вторую чашку кофе. Но тут замерла и, озадаченная, обернулась к нему.

Терек снимал сапоги? Ну да, именно это он и делал. Терек потянул за каблук, кожа сползла с голени, а потом он стянул их и аккуратно поставил у двери.

На нем белые носки. Чистые, кипенно-белые на фоне напольной темно-бордовой керамической плитки.

Он вошел в комнату и с надеждой стал ждать.

Черт, да кто ж он такой? Может, иностранец? Среди ее знакомых нет ни одного мужчины, у которого были бы белые носки. И уж тем более они не стали бы оставлять сапоги у дверей, какими бы грязным или чистыми те не были.

Ее братья были первыми грязнулями.

Лира налила кофе и поставила чашку перед ним, прежде чем повернуться, чтобы взять со стойки сахар и сливки. Обернувшись, она нахмурилась, увидев, как Терек делает первый глоток темной жидкости.

На его лице отразился настоящий экстаз.

Ей пришлось сжать бедра, когда от выражения его лица запульсировало в лоне, что только взбесило девушку. Она не собирается возбуждаться видом этого мужчины больше, чем уже есть. Лира прекрасно обходилась и без мужчин в своей жизни. Нет, убеждала она себя, неприятности ей ни к чему.

Но если мужчина выглядел так же и во время занятий сексом, то ее девственность в серьезной опасности. Необыкновенно хищное, первобытное удовольствие, написанное на его лице, вызвало собственный голод и жажду наслаждений.

На мгновение грудь стянуло разочарованием. Ей бы хотелось, чтобы Терек смотрел на нее так же, как на хлеб. Прямо повезло Лире. Некто преследовал ее из-за хлеба, а не тела. Не то чтобы она жаждала, чтобы по ее телу сохли, но все-таки было бы неплохо.

Достав нож, она нарезала буханку бананового хлеба. Белый батон еще не остыл, поэтому свежее сливочное масло аппетитно растеклось по ломтику.

Хорошо. Может, она подкупит его, и он наймет кого-нибудь подстригать свой газон, чтобы от ее отстал. Чего только не бывает.

Кофе был богатым, темным и изысканным. Хлеб фактически таял во рту. Но не из-за этого ныл его член, пока Терек смаковал вкусности. А из-за запаха женщины, горячего, сладостного и возбуждающего.

Это возбуждение убивало его. Оно не было сильным и ошеломляющим, но возбуждающим любопытство и горячим. Почти робким. Терек больше упивался ароматом, нежели наслаждался хлебом и кофе, пытаясь при этом остаться сосредоточенным.

- Итак, что именно ты делаешь на компьютере?

Лира очистила форму для выпечки хлеба, тщательно вымыла ее и поставила в сушилку над раковиной.

Терек обвел взглядом стройные линии спины, упругие изгибы попки, беспокойно поерзал и подвинулся на стуле.

Его вожделение точно прикончит его. Ему не хотелось, чтобы у Лиры сложилось впечатление, будто он работает только на компьютере, но догадывался, что лучше это, чем сказать правду.

- В основном исследования и анализ. – Терек пожал плечами, выдав столько правды, сколько было возможно.

Ему была ненавистна мысль лгать ей. Что было для него в диковинку. Терек жил ложью, и он это сознавал. Так было со дня его сотворения. С чего тогда сейчас его это обеспокоило?

- Уголовный или финансовый? - Она взяла кофейник и, подойдя к столу, долила в свою чашку остаток горячего напитка.

Терек хмуро размышлял над вопросом, когда увидел, как мягкий шелковистый локон упал вперед, так и обольщая его пальцы. Он казался таким мягким, теплым. Такой, как он считал, должна быть женщина. Лира не жестокая, вымуштрованная убийца – не та, кто еженощно переживал кошмары, как многие женщины из Породы кошачьих. Она была храброй и независимой, но и нежной, утонченной.

- Больше в направлении пропавших без вести, - наконец ответил он. – Впрочем, всего понемногу.

Терек чуть не поперхнулся от такого. Он был, проще говоря, охотником за головами и киллером. Его нынешнее задание – разыскать одного из уцелевших дрессировщиков, который убил бесчисленное количество кошачьих Пород, пока они находились в плену. Хотя задание постепенно отходило на второй план, становясь после стоящей перед ним женщины.

Черт, кофе был хорош, но если она не уберет свою сладкую, истекающую жаром киску на другой конец комнаты, то он создаст ей неприятности. Терек чувствовал, как живот сжимается от растущей сексуальной потребности, ударяющей в голову. Ему хотелось выбросить Лиру из головы, отрешиться от ее запаха и попытаться все проанализировать. Его реакция отродясь не была столь бурной, ни на одну женщину.

Лира пленила его с первого же взгляда на ее возмущенное личико, когда он совершил величайшее святотатство – въехал на своем харлее на ее газон. То ли она действительно не испугалась его, то ли притворилась. Лира не глядела на него, как на кусок мяса или животное, которое в любой момент могло напасть. В ее взгляде читались смешанные чувства: разочарование, невинность и голод. И если он не станет держаться от нее подальше, то совершит другое святотатство. Продемонстрирует ей, насколько гребано сильно вожделел ее роскошное тело.

- Думаю, мне пора. – Терек вскочил на ноги, допил кофе, после чего отнес пустую чашку с блюдцем к раковине, где работала Лира.

Девушка не сводила с него озадаченного взгляда, пока Терек торопливо намылил посуду, потом ополоснул под теплой струей воды. Он взглянул на нее сверху вниз, и на миг его затянуло в сапфировые омуты ее глаз. Они сияли. Микроскопические яркие крапинки, казалось бы, заполнили радужную оболочку, как звезды на синем бархате небосвода.

Невероятно.

- Спасибо, - вынужден был он в итоге процедить сквозь зубы. – За кофе и хлеб.

Лира с усилием сглотнула. Терека окутал ее аромат - нервозный, едва различимый запах возбуждения, отчего из его груди неожиданно вырвался животный рык. Он заглушил звук, сильно стиснув зубы, и отодвинулся от нее.

- Не за что, - откашлявшись, произнесла Лира охрипшим от возбуждения, сексуальным голосом.

Черт подери, нет у него времени на подобные трудности. У Терека работа. И она не включала в себя девушку, которая, как он знал, с криком бы удрала, заподозри хоть немного, кто он и чем занимается.

Лира завернула хлеб и положила на столешницу у двери. Он торопливо надел сапоги и, взяв буханку, открыл дверь, потом повернулся к ней.

- Если тебе потребуется помощь, - он пожал плечами. - Если есть что-то, что в моих возможностях для тебя сделать… - Терек не договорил.

Что он мог для нее сделать, кроме как осложнить ей жизнь и заставить пожелать никогда больше с ним не встречаться? Как минимум.

- Просто держись подальше от моего двора со своими гаджетами. – В ее глазах заискрился смех. – На худой конец, покамест не узнаешь, как пользоваться ими.

Эта барышня, видать, совершенно не имеет никакого уважения к мужскому самолюбию. На его лице мелькнула улыбка.

- Зуб даю.

Он повернулся и вышел из дома, к несчастью, возненавидев это. В стенах этого дома ощущалось некое тепло, что отсутствовало в его собственном жилище, и Терека охватило необъяснимое чувство печали, когда он выходил. Что же было этакого в ее доме и ней самой, что, как вдруг пришло в голову Тереку, не хватало ему? Он покачал головой, сунул свободную руку в карман джинсов и зашагал по ее аккуратно подстриженному дворику к своему менее-чем-нетронутому газону. И своей менее-чем-удовлетворительной жизни.