Нэд никогда не отличался резвостью, а столпотворение вокруг только замедляло его передвижение. Его не сбили с ног и не затоптали насмерть по единственной причине – большинство солдат рядом с ним сообразили, что именно Нэд был целью гигантского Руха, и бросились врассыпную. Для Кевина не составило бы труда поймать добычу, но и с волшебным содержимым своего желудка он оставался сравнительно тупым созданием. Даже если счесть его необычайно разумным для Руха, он все равно был немногим умнее смекалистого валуна. Отличить Нэда от других кусочков еды в мятущейся толпе было практически непосильной для него задачей. Хищно изогнутый зазубренный клюв выхватывал очередное потенциальное лакомство, и если вдруг попадался вкусный гоблин, Рух с удовольствием его проглатывал. Случись же попасться людоеду, эльфу или другой еде, не совместимой с его своеобразной диетой, он с омерзением отбрасывал жертву прочь.

Под его громоподобной поступью улепетывающие солдаты превращались в месиво, и то и дело Рух оступался и заваливался на бок, давя еще больше и постепенно приходя в ярость.

Изрыгая проклятия, Эйс колотил Руха по голове железной дубинкой и дергал поводья. Оставив седока без внимания, Кевин продолжил поиски, разом захватив в пасть трех гоблинов и проглотив их целиком.

– Нээээээээээд! – проревел он.

Тут искра узнавания промелькнула в завороженном птичьем мозгу. Некое пятнышко, легче различимое, поскольку другие его сторонились, торопилось найти укрытие в здании. Кевин расправил крылья, подскочил в воздух, и спланировал через двор, с грохотом приземлившись на пути Нэда к спасению.

Остроконечный клюв чудовища метнулся к Нэду, и тот едва успел увернуться, упав навзничь. Тотчас голова Кевина взметнулась вверх, и он нанес новый удар. В этот миг Эйс сумел попасть в чувствительное место прямо над глазом. Голова Кевина дернулась, и клюв пропахал землю в считаных сантиметрах от Нэда.

Кевин яростно встряхнулся и подпрыгнул, пытаясь избавиться от непрошеного пассажира. Но Эйс держался, крепко зажав в зубах трубку и бормоча проклятия.

– Это все, что ты можешь? – подзадоривал он. – Давай, Кевин, малыш, я ожидал большего!

В своих неистовых скачках Рух закружился волчком, и длинный змеиный хвост замолотил по земле. Нэд откатился вбок, успешно избегнув первого удара, и тут же перекатился на другую сторону. Однако третий удар падал с неотвратимостью судьбы.

На пути его встали Льюис и Мартин. Близнецы, чье общее тело населяла сила двух людоедов, пали на колени, но остановили удар. Они ухватили хвост, удерживая его конвульсии. Кевин, по чьей голове колотил гоблин, а хвост сжимали людоеды, разъярился еще больше.

Нэд прозевал момент, когда следовало спасаться бегством. Слишком долго смерть оставалась для него не более чем временным неудобством, и рефлексы к отступлению атрофировались.

Очередной раз мотнув головой, Кевин наконец запустил Эйса в полет. Тот подлетел высоко в воздух и приземлился на противоположной стороне цитадели на свой резиновый гоблинский зад, отделавшись простым синяком.

Развернувшись, Нэд рванул в противоположную сторону к ближайшему строению. Он споткнулся о гоблина, который в панике носился кругами, затем его сбил с ног удирающий орк. Но это его не остановило – он был слишком сосредоточен на бегстве, чтобы замечать синяки и ссадины.

В глазах Кевина сверкнул новый проблеск интеллекта. Хвост его, как пастуший кнут, щелкнул в направлении Нэда. Двойняшки разжали свою хватку и дважды отлетели от земли, прежде чем рухнуть на Нэда. Льюис полностью вырубился, а оглушенный Мартин еле слышно стонал. Нэд и пальцем не мог шевельнуть, пока ужасающие шаги Кевина приближались к нему. Нехарактерно бережным движением когтистой лапы Рух откинул в сторону двойняшек. Нэд, не вполне подготовленный к тому, чтобы лечь и умереть, попытался уползти прочь. На пути его с грохотом опустилась нога Руха.

Он свернулся клубком и стал ждать гибели. Как он предполагал, ждать ему оставалось недолго.

Кевин расхохотался. Его горячее дыхание волнами омывало Нэда. Рискнув приоткрыть один глаз, он встретился взглядом с Рухом.

– Смерть не будет для тебя легкой, Нэд, – проговорил Кевин. – Ни кромсающих челюстей, ни внезапного конца.

Взгляд Нэда скользнул вдоль пищевода Руха.

– Не получится, Бэлок. Убив меня, ты не нанесешь мне вреда. Только уничтожишь вселенную.

Кевин наклонил голову на один бок, потом на другой.

– А кто это Бэлок?

Хоть Рух и приобрел окраску гоблинов, которых столько употребил в пищу, гоблином он не был. У него был голос Бэлока, его интеллект, ненависть к Нэду, впитанная через пищеварительный тракт, и малая толика магии. Но Кевин все же не был Бэлоком, и там, где темный маг мог бы призадуматься, стоит ли жертвовать вселенной ради своей мести, Кевин лишь знал, что Нэд должен страдать, должен умереть по какой-то очень важной причине, точно не вспомнить какой именно. Кевин куда больше оставался Рухом, чем чародеем, и потому тонкости мотивации мало его занимали.

Он осторожно, чтобы не повредить ничего заранее, ухватил Нэда за ногу – Кевин собирался насладиться каждой крупицей страдания Нэда. Потом Рух расправил крылья, собираясь поискать более укромный уголок.

Дротик воткнулся ему в плечо, и следом еще один. Раны были неглубоки, но боль заставила позабыть дальновидные умозаключения. Рух закричал и выпустил Нэда, который тяжело грохнулся о землю, так что ему совершенно вышибло дух. Каким-то чудом все кости остались целы, но он едва смог подняться на колени.

Регина метнула третий дротик и протянула руку так, чтобы Мириам, которая держала связку, могла дать ей новый.

Фрэнк поднял Нэда и передал избитое тело командира ближайшему людоеду.

– Унеси его отсюда.

– Слушаюсь, сэр, – отсалютовал Ральф. Он небрежно закинул Нэда себе на плечо и побежал. Каждый шаг ударом колокола отдавался у Нэда в голове.

Кевин широко распростер крылья, взъерошив зеленые перья. Он пригнул голову к земле и набросился на своих противников. Но Фрэнк не отступил. Когда Рух примерился разорвать его напополам жутким разверстым клювом, Фрэнк отвесил ему хороший боковой прямо по рылу. Чудовище отпрянуло, скорее ошарашенное, чем поврежденное. Прежде никто не осмеливался бросать ему вызов. Рух нанес повторный выпад. Фрэнк ответил мощным апперкотом, потрясшим Кевина настолько, что даже колени подогнулись и вылетел зуб, а расплывчатая ярость обрела новую цель.

– В сторону! – крикнула Регина. – Не могу прицелиться как следует!

– Прицелиться как следует? – изумилась Мириам. – Эта тварь здоровенная, как… как треклятый гигантский Рух.

Мириам не солгала. Если бы Регина намеревалась просто загнать в чудовище дюжину-другую дротиков, то места было хоть отбавляй. Однако жизненно важные центры оставались скрытыми за могучим людоедом, сейчас в кровь сбивающим кулаки о прочный подбородок Кевина.

– Незаметно, чтобы ты делала что-то, – оборонила Регина. – Кроме как держала мои копья.

– Это правда. – Мириам бросила оружие на землю. Закрыв глаза, она стала напевать про себя, и воздух вокруг сирены как бы сгустился и замерцал. У Регины появились неприятные ощущения.

Тем временем Фрэнк изо всех сил старался отвлечь Руха. Прежде Регине не случалось видеть его в бою. Одних габаритов людоеда хватало отбить у любого охоту драться. Людоедская сила была общеизвестна, а необычно крупный даже для людоеда Фрэнк был еще сильнее. Но она и представить не могла, что он способен в одиночку отбиваться от Руха. Тут одной силы было мало. Тут требовалось умение. Фрэнк был на удивление ловок. Это не походило на грацию танцора или изящество фехтовальщика – людоеды были иначе скроены. Это было искусство битвы, спокойствие и расчет уникального единоборца. Ни одного лишнего движения. Смертоносная точность каждого удара. Когда бы Кевин ни выбрасывал голову для атаки, он вновь и вновь натыкался на увесистый встречный по клюву.

Мириам открыла глаза. Прежде черные глазные яблоки натурально налились кровью. Кроваво-красные слезы катились по щекам. На плавниках пульсировали сосуды. Тело сотрясала дрожь. Булыжники под ее ногами пошли трещинами. Что бы там ни затевала сирена, это, как надеялась Регина, не заставит себя долго ждать. При всем умении и силе, Фрэнк уже начинал изнемогать.

Вдоволь наевшись ударами, от которых уже саднило клюв, Кевин решил сменить тактику и попытаться растоптать Фрэнка. В результате Фрэнк опрокинулся на спину, взбугрились громадные мускулы, чтобы не дать лапе Кевина размазать его по камням. Но все было напрасно. Когтистая лапа опускалась все ниже, пока не уперлась Фрэнку в грудь.

– Умри, Нэд, – ухмыльнулся Кевин.

– Я… не… Нэд, – выдавил людоед.

Бровь Кевина поползла вверх. Такое случилось с его бровью впервые – вообще у Рухов не было способности к мимике. Только бурлящая в жилах черная магия могла вызвать подобное. Он пожал плечами – тоже в первый раз в своей жизни.

– Ничего, сгодишься.

Дротик глубоко впился в шею Руха, из раны брызнула зеленая кровь. Могучие мышцы Фрэнка внезапно вновь налились силой, и он отпихнул потрясенное страшилище. Сцепив руки в замок, он что есть мочи засветил Кевину по морде. От удара голова чудища взметнулась, и все тело повело в сторону. Змеиный хвост свился в петлю вокруг Фрэнка. Людоед пролетел через весь двор и врезался в стену с такой силой, что едва не пробил ее насквозь.

– Фрэнк! – неожиданно для себя самой вскрикнула Регина.

Утыканный дротиками, истекающий кровью Кевин переключил свое внимание на амазонку. Регина приготовилась бросить еще одно копье, но остановить этим Кевина вряд ли удалось бы.

– Давай быстрее, что ты там собиралась, – поторопила она Мириам.

Существовала нота, сокрытая капризными богами гармонии за узорами мелодии. Она не принадлежала к здешнему миру, но была известна народу сирен. Прочие расы упоминали о ней только шепотом. Сирены вообще о ней не упоминали из страха, что случайно сорвавшийся звук их очарованного голоса развеет континенты пылью. Обучить этой ноте было нельзя. Она могла открыться только достаточно ретивой и умелой сирене. По стандартам сирен голос Мириам был далек от совершенства, но у нее не было недостатка в желании. И она отыскала ноту.

Ее губы только чуть приоткрылись. Последняя нота слетела беззвучно, но будь она даже пропета, никто бы не смог ее услышать. Ибо земля зарокотала и облака вскрикнули. Песня Мириам поднялась из ее горла и расцвела во рту, раскрывшись в воронку из кипящего воздуха и кромсающего ветра, двадцати футов в поперечнике. Булыжники мостовой взмыли в воздух. Нота обогнула Регину, бросив ее на землю, а затем грянула в Руха, который старался устоять против натиска бури. Сокрушительный ураган пронесся дальше, сровняв с землей маленькую караульную будку и обрушив фрагмент наружной стены цитадели. Но и тогда сила его не иссякла, он сдувал траву вместе с землей, вырывал с корнями деревья, заморозил реку на расстоянии нескольких миль. Только потом он начал стихать и покорился ветру, зашвырнувшему его в небесную высь, где в качестве последнего пристанища подвернулось маленькое кучевое облако. Облако почернело и озлобилось, и еще шесть столетий скиталось по небу, разыскивая свадьбы, праздники урожая и прочие жизнерадостные события, на которые можно было излиться дождем из кирпичей, пылающего собачьего дерьма или мертвых жуков.

Хорошо хоть, голосу Мириам чуть недоставало искусности, иначе вся Медная цитадель была бы снесена, превратилась бы в чистое поле без единого целого камня или мужского трупа, оставленного на память. Но и так каждое существо мужского пола в пределах слышимости ее голоса (кстати, на сей раз беззвучного) мучилось от головной боли, тошноты и ушного кровотечения.

Мириам мешком свалилась на землю, пока Регина поднималась на ноги. Будучи женщиной, амазонка не пострадала от атаки.

Рух повертел головой по сторонам. Несмотря на обращенную против него огромную мощь, Кевин остался с виду цел и невредим. Он отделался потерей нескольких перьев, вырванных воздушным вихрем, и лишился опоры под ногами из-за ходившей ходуном земли.

– Он не должен был уцелеть, – едва различимо прохрипела Мириам. – Никто не может выдержать последней ноты.

И правда, никто, кроме разве что бога, не смог бы остаться в живых после песни сирены. Но Рух поднялся на ноги и заклекотал.

– Так Кевин девочка, – сообразила Регина. – Проклятые гоблины напутали с именем.

Регина подумала было спасаться бегством, но Мириам даже не могла подняться. Сирену можно было бы оставить погибать, но бросать боевую подругу – такое за Региной не водилось. Они не завершили схватку, и будь она проклята, если какая-то расходившаяся зверюга лишит ее заслуженной победы. Скорее она умрет.

Амазонка крепче сжала дротик, однако Кевин прогрохотала мимо. Не собиралась она отвлекаться на два кусочка пищи не гоблинского свойства. Она вновь обрела свою цель.

– Нэээээээээд! – заверещала она.

Канцелярская работа отнимала большую часть времени Гэйбла, и не было ничего удивительного в том, что начало буйства Кевина застало его в офисе. Одного взгляда в окошко на творившуюся снаружи кутерьму хватило, чтобы он решил не выходить. Иногда случалось, что один-два Руха вырывались на свободу. Обычно их смотрителям не составляло большого труда восстановить порядок. Все обходилось небольшими разрушениями, и, как правило, кого-то из смотрителей съедали или затаптывали. У Гэйбла не было желания оказаться в числе тех либо других, и он мудро решил забраться под стол и переждать там, пока все не утихнет. Перед тем он осмелился быстро проползти до шкафа с документами и вытащить бланк стандартного донесения о Незначительном Хаосе и/или Диком Бедствии, и сразу же его заполнил. Незачем было ждать до последней минуты.

Звуки беспорядка продолжались гораздо дольше, чем ожидал Гэйбл. Как правило, сбежавший Рух заглатывал свою порцию, преимущественно из гоблинов, за что Гэйбл был безмерно благодарен, поскольку на эту породу в Легионе не запрашивали уведомлений о потерях. А потом насытившаяся птица в состоянии блаженного полузабытья препровождалась обратно в загон. До него несколько раз донеслось, как кто-то выкрикивал имя Нэда, и при удачном раскладе командир мог пасть жертвой несчастного случая. Гэйбл изогнул руку и открыл верхний ящик своего письменного стола, где держал бланки рапортов о Случайном Выбывании. Один, для Нэда, был давно подготовлен, оставалось только вписать дату, время и обстоятельства гибели. Был и другой бланк, с рекомендацией о соответствующем повышении Гэйбла по службе. Проку от рекомендации было мало, поскольку никто из офицеров ее не завизировал. Но ему все равно нравилось ее разглядывать.

Что-то огромное и зеленое заколыхалось за окном Гэйбла, и все здание содрогнулось от тяжкой поступи. «Нэээээээээд!» – завопил незнакомый голос. Чудовище остановилось и опустило голову, чтобы заглянуть в окно одним глазом, но не заметило скорчившегося под столом Гэйбла.

– Нэд, выходи! – заорала Кевин. – Как ни прячься, найду! – С ревом она зашагала дальше.

Гэйбл подполз к окну и задернул занавески. Непонятно, как Рух обрела голос, но Нэд был несомненно к этому причастен. Несмотря на все его по меньшей мере сомнительные командирские таланты, он определенно притягивал к себе несчастья. Демоны, ведьмы, драконы и взбесившиеся говорящие Рухи были тому наглядным свидетельством. Гэйблу не нравился никто из предыдущих командиров отряда, но он не стал бы избавляться от них по любой другой причине, кроме собственных карьерных амбиций. После избавления от Нэда, не важно, получил бы он продвижение или нет, он все равно вздохнул бы с облегчением.

Дверь офиса распахнулась, не дав Гэйблу времени вновь укрыться под столом. Он мигом вскочил на ноги.

– Ручку уронил, – пояснил он, не успев посмотреть, кто это.

Это были Ральф и Нэд. Людоед сжимал Нэда за шею. Одно неосторожное движение пальцев вполне могло сломать Нэду хребет. И Нэд, похоже, это знал, судя по тому, как неподвижно он раскорячился в хватке Ральфа.

– Ты что делаешь? – спросил Гэйбл.

– Поговорить надо, – заявил Ральф. – Вот о нем. – Легко, как котенка, он приподнял Нэда и слегка встряхнул непрочное человеческое тело. Нэд захрипел.

Гэйбл оперся на стол.

– Ты идиот. Я должен был оставаться в стороне.

– Об этом, значит, и поговорим.

Нэд стал наливаться синевой. Ральф небрежно опустил его, почти бездыханного, на стоящий в углу стул.

– Посидите пока, сэр.

– Что происходит? – с трудом просипел Нэд.

– Тихо, сэр, – успокоил Гэйбл. – Вас это не касается.

Ральф повторил позу маленького орка. Под тяжестью людоеда стол заскрипел, грозя развалиться.

– Я думал…

Гэйбл застонал. Он не выносил, когда подчиненные пытались думать. Когда же все наконец уяснят, что жизнь станет гораздо проще, если думать за них будет он?

– Что я с этого поимею? – спросил Ральф.

– Я полагал, это очевидно, – сказал Гэйбл. – Ты не любишь Нэда.

– И что? Мало ли кого я не люблю. От убийства одного придурка мне вряд ли полегчает.

Нэд встал, похоже, собираясь направиться к двери.

– Не вынуждайте ломать вам ноги, сэр, – предостерег Ральф.

Нэд снова сел.

– Так вот, я говорю, что весь риск ложится на меня, а тебе, значит, вся выгода. По мне так не пойдет. Давай заново договариваться.

Гэйбл хмыкнул.

– Ты идиот. Уже поздно договариваться. Нэд знает, что ты собираешься его прикончить, и вдобавок знает теперь, что и я замешан. Если он отсюда выйдет, нас обоих вздернут. Так что мы оба влипли, и ты рискуешь потерять ровно столько, сколько и я. Для переговоров первое правило, чтобы у тебя было что-то стоящее, или ты по крайней мере так считал, а у тебя же ничего нет. – Он мерзко осклабился. – Давай кончай его, как тебе было сказано, и станем думать, что нам делать с телом.

Ральф осклабился в ответ.

– А у меня кое-что есть.

Он схватил стол обеими руками и одним быстрым движением переломил его об колено. Град щепок разлетелся по комнате, втыкаясь в стены, сшибая с полок книги, срывая занавески и расколов один гномий череп из коллекции Гэйбла. Одна щепка едва не попала Нэду в глаз, а другая воткнулась в пол в опасной близости от ноги Гэйбла. Несколько пробили толстую кожу Ральфа, вонзившись в щеку, шею и надбровье. Закапала кровь, но Ральф словно и не заметил.

Гэйбл и Нэд судорожно сглотнули.

Ральф уронил расщепленные половинки стола.

– Гляди, все очень просто, и свернутая шея еще одного офицера не добавит мне особых хлопот. Где одна, там и две. Так что, мы торгуемся не за Нэда, а за твою шкуру.

– Ты не посмеешь, – заявил Гэйбл.

– Ты ведь сам говорил – я не люблю Нэда. Так я и тебя не люблю. Сказать по правде, я подозреваю, что ты ровно такой же засранец, если еще не хуже.

От досады Гэйбл зарычал. Нагнувшись, он взял бланк заявки на новую мебель из груды валявшихся на полу бумаг. На счастье, тот лежал сверху. Однако ему не так повезло с коварным умыслом Ральфа. Гэйблу следовало быть осмотрительнее с подбором фаворитов на будущее.

– Ну и чего ты хочешь?

– Хочу перестать копать могилы, но пусть мне и дальше за это платят, – ответил Ральф. – Еще хочу пива задарма. И, наверно, новые сапоги.

– Все?

Тут Ральф убедился, что он не такой уж ловкий переговорщик, как вообразил поначалу. Он знал наверняка, что убить Нэда по заказу Гэйбла стоило дорого, но будь он проклят, если мог определить точный материальный эквивалент. И он был простым людоедом с очень простыми запросами. Того, что он перечислил, ему уже хватило бы с лихвой, однако спокойная реакция Гэйбла подсказывала, что он запросил мало. Людоед нырнул в самые глубины своего разума, но этот метафорический бассейн был слишком мелким, так что он врезался метафорической макушкой в метафорические камни на дне, и тут же был оглушен.

Нэд, в свою очередь, был немного возмущен торговлей. Он привык думать, что жизнь его стоит дороже пары новых сапог. Унижение вновь вызвало в его голове мысль о побеге. Не мог он позволить вселенной погибнуть в обмен на бездонный кувшин пива. Но пока он не тронулся с места. Путь к единственному выходу перегораживал Ральф. Оставалось надеяться, что, когда возможность представится, он ее не упустит.

– Что-нибудь еще? – нетерпеливо переспросил Гэйбл.

– Да нет вроде. – Ральф прищелкнул мясистыми пальцами, однако получившийся звук больше напомнил громкий шлепок, чем щелчок. – Постой, мне бы не помешала подружка. Как бы затребовать кого-нибудь?

– Я посмотрю, что можно сделать. Доволен теперь?

Ральф подумал попросить о чем-то еще, но в голову ничего не лезло, кроме какого-нибудь волшебного меча. Мог ли Гэйбл достать такой, он не знал, да и не чувствовал себя вправе просить. Убить Нэда, в конце концов, было плевым дело. Не пристало просить больше за такую работу.

Нэд кинулся к двери. Он попытался прошмыгнуть мимо железной хватки Ральфа, но офис был слишком мал, людоед слишком велик, и пространства попросту не хватило. Ральф поймал его за руку и швырнул обратно на стул.

– Слышь, а если ты ошибался? – спросил Ральф. – Вдруг Нэд опять оживет?

Гэйбл знал, что не ошибался. Страх Нэда был непритворным, а бессмертные не знают страха. Однако Гэйбл не поднялся бы до своего положения, убивая без оглядки, и полной гарантии, что Нэд не восстанет из мертвых, у него не было. Потому-то он и хотел убрать Нэда руками Ральфа. Случись командиру ожить, он оставался бы в стороне. Больше рассчитывать на это не приходилось.

– Мы спеленаем труп, заткнем рот и спрячем в укромном месте, – успокоил Гэйбл. – Если на то пошло, скормим Рухам. Потом навряд ли останется, чему оживать.

– Вот это по мне, – согласился Ральф.

– Постойте, – сказал Нэд. – Этого делать нельзя. Убьете меня, и я уничтожу вселенную.

– Опять за старое, – вздохнул Ральф. – Советовал бы выдумать что-нибудь поправдивее.

Едва тень людоеда упала на него, Нэд завопил, пытаясь позвать на помощь. Да что толку. Слишком уж сильная суматоха царила снаружи. Только грохот шагов Кевина перекрывал почти весь остальной шум. Нэд брыкался и молотил кулаками, но без всякого эффекта. Толстая ладонь людоеда накрыла лицо Нэда, заглушая любые крики.

– Спорим, если оторвать ему голову, он останется мертвым, – сказал Ральф.

– А вот этого не надо, – ответил Гэйбл. – Перепачкаешь тут все. Просто сверни ему шею, и дело сделано.

– А позабавиться?

Нэд крутился и извивался, как угорь. Отчаянно драл ногтями грубую людоедскую шкуру, пинал Ральфа в ребра, однако ноги отскакивали, не причиняя вреда.

– Тебе не предлагали позабавиться, – отрезал Гэйбл. – Давай кончай его.

Зубы Нэда отыскали мясистый бугорок плоти на ладони Ральфа – одно из редких уязвимых мест толстокожего людоеда. Ральф вскрикнул и выпустил его. Прошмыгнув между ногами, Нэд быстро пополз к выходу. В один прыжок Гэйбл оказался на его пути и пнул Нэда в лицо. Нэд скорчился на полу, а Гэйбл извлек свой меч.

– С такими воплями мне самому, что ли, все нужно делать?

Взгляд Нэда скользнул по занесенному над его головой мечу. Похоже, Мириам на сей раз его не спасет.

– Э, Гэйбл, – позвал Ральф.

Но Гэйбл не собирался больше отвлекаться. Он не обернулся и не увидел того, что увидели Нэд и Ральф. В окно комнаты таращился глаз Руха.

– Нэээээээээээд! – заверещала Кевин, пробивая головой стену. Ральф отпрянул в угол разом ставшего слишком тесным офиса, едва избежав встречи с зазубренным клювом Руха. Нэд свернулся в клубок, избрав единственный доступный ему способ обороны.

Ухватив Гэйбла в зубастый клюв, Кевин выдернула голову обратно, чтобы разглядеть при солнечном свете свое последнее угощение. С некоторым разочарованием она обнаружила, что это не Нэд. Все же это оказался самый здоровенный и сочный гоблин, который ей когда-либо попадался. Но лишь проглотив его, она учуяла неприятный орочий привкус. Устрашающая морда Руха скривилась в гадливой гримасе, и с омерзительным кудахтаньем она заскребла языком о булыжную мостовую, пытаясь избавиться от липких остатков орочьего мяса.

Нэд и Ральф позабыли о разногласиях и попытались воспользоваться удобным моментом для бегства. Туловище Руха перекрывало отверстие в стене, а куча обломков заблокировала дверь.

Морда Кевин вновь просунулась в офис.

– А ну, с дороги! – Ральф отпихнул Нэда и нацелился плечом в дверь, собираясь ее выломать. Но вместо этого его голова была грубо оторвана клювом Руха. Все нервные центры людоеда были мгновенно блокированы, и тело осталось стоять, еще больше перегораживая выход.

Кевин поднажала, и стены с потолком начали осыпаться по мере того, как ее голова дюйм за дюймом приближалась к застывшему в углу Нэду. Будь Рух чуточку умнее, она могла бы лечь на брюхо, и тогда добраться до него не составило бы труда, но и так оставались считаные мгновения.

Нэд рассмеялся – нахальный смешок в лицо силам судьбы, которым отчего-то не терпелось увидеть его мертвым. Если он и не обратился в Безумного Опустошителя, то уж обезумел наверняка. Но в безумии его была своя цель. Будь он проклят, если безболезненно позволит Кевин себя сожрать. Уж он побрыкался бы по пути через весь пищевод и, если получилось бы, готов был на выходе отвесить хорошего пендаля прямо по ее поганой заднице.

Между двух ее жутких зубов застрял клинок Гэйбла. Рукоять была обращена прямо к нему и ходила из стороны в сторону, когда клюв открывался и закрывался. Нэд, пренебрегая какой-либо опасностью, потянулся к мечу, и тот сразу же высвободился, будто прыгнув к нему в ладонь. Каким-то чудом рука не попала в яростно скрежещущий клюв.

Меч был недостаточно длинным, чтобы поразить жизненно важные органы Руха. Не переставая сам себе дивиться, Нэд, улучив момент, ухватился за клюв. Свободной рукой он вцепился в ноздрю, и Рух с ворчанием выдернула голову наружу.

Глаза чудовища располагались по бокам ее морды. Она повертела головой туда-сюда, пытаясь получше разглядеть жертву, так упорно цепляющуюся за ее клюв. Нэд размахнулся и наотмашь рубанул мечом. Однако он висел под неподходящим углом, и почти вся сила была собрана в побелевших от напряжения костяшках. Удары только рассекали кожу и отскакивали от твердого черепа. Наконец настойчивость и простое везение направили острие клинка прямо в глаз Руха. На сей раз угол удара и длина клинка пришлись как раз впору, чтобы проткнуть крошечный мозг Кевин.

Через миг сигнал о смерти распространился по ее телу. Кевин пошатнулась. Закашлялась. Выпучила глаза. Ее перья взъерошились, а ноги подкосились. С жутким всхлипом Рух кувырнулась набок, упав на развалины офиса Гэйбла.

Погребенный в непроглядной, чернее сажи тьме, где с трудом удавалось дышать, Нэд все же усмехался. Он выжил. Перехитрил смерть. Пока что ледяные пальцы забвения отпрянули от него. Пока что Нэд победил. Он мог задохнуться в следующий момент, но пока что эта перспектива словно бы к нему не относилась.

Сверху донеслись звуки раскопок. Камень отвалили в сторону, и в лицо хлынул солнечный свет.

– Это он? – спросил один из черных силуэтов над ним.

– Маятник, – отозвался другой. – Взгляни, как он горит.

Ко лбу Нэда прижали раскаленный камень. Кожа задымилась, и запахло паленым, но боли он не почувствовал.

Его бесцеремонно выдернули из-под обломков. Глаза свыклись с солнечным светом. Нет, это были не солдаты, а долговязые, крылатые существа с багровой кожей и торчащими на лбу маленькими рожками.

Демоны.

Нэд слишком вымотался, чтобы сопротивляться. Он был на грани полного истощения. Те последние остатки энергии, которые у него оставались, были похоронены где-то под десятитонной махиной Кевин. Один из демонов закинул Нэда на плечо. Расправив крылья, они взмыли вверх.

Небо потемнело от демонов. Целые орды летучих страшилищ. Он завертелся, пытаясь освободиться, но тщетно. Даже если бы попытка увенчалась успехом, а потом ему бы удалось миновать дюжины цепких рук, стремящихся его поймать, он неминуемо разбился бы насмерть. Судьба так или иначе одержала над ним верх. Как это было всегда.

Внизу мельтешили бойцы Людоедского отряда. Он услышал, как Регина выкрикнула его имя, но не смог различить ее в толпе. Вскоре демоны вынесли его за пределы Медной цитадели.

Последним, кого он заметил, был Клевун Нэд. Стервятник обосновался на верхушке башни, наблюдая за похищением Нэда холодными черными глазками, и с почти клиническим равнодушием. Тут Нэда разобрал смех. Он хохотал без остановки, хотя не мог сказать почему.