Несмотря на естественное желание сделать своему вассалу приятное, Пат Рин спал плохо. Поистине, его усилия достичь освежающего сна были вознаграждены настолько плохо, что он встал со своей девственной, просевшей кровати после нескольких часов бесполезных метаний, и поспешно воспользовался душем, от которого ему удалось добиться только чуть тепловатой воды. После этого в сопровождении Натезы, которая отказалась повиноваться прямому приказу и идти спать, он еще раз обошел свои новые владения, открывая все ящики во всех комнатах. Его инспекция завершилась безрезультатно (если не считать, что благодаря движению он согрелся) в так называемой гостиной, куда вскоре явилась типограф.

Эта достойная женщина, как и накануне, была перемазана чернилами и задыхалась от волнения, но сегодня она принесла охапку тонких серых листков, которые с широкой улыбкой сунула Пат Рину.

— Уже на улицах, босс. Пара моих ребят и кое-кто от Одри уже на улицах, читают их вслух и раздают лишние тем, кто умеет читать.

Он сразу же увидел, что серый цвет имеет сама бумага: печать оказалась на удивление четкой и не смазывалась. Объявление о смене администрации было помещено наверху по центру, предложенный им текст остался без изменений. Хорошо. В нижней части страницы в рамочке было объявление о большой распродаже в честь открытия Центра Ковров на улице Блер, прямо напротив скобяной лавки Эла.

— Нам надо распространять такие каждое утро, — сказал он типографу. — Я буду сообщать вам новости из кабинета босса. Однако мне было бы приятно, если бы это предприятие развилось в честную… публикацию, сообщающую новости, которые были бы важны и интересны для всех, кто живет на этих улицах.

Типограф кивнула.

— Я говорила с одним из моих этой ночью, пока мы набирали эти. Он — старик. И он помнит давнее и говорит, что когда-то у нас была… ежедневная сплетница. Рассказал мне, как ее устроить. Нам нужно держать пару человек на улицах, чтобы они узнавали, что происходит и кто чем занят. Они станут об этом писать, а мы будем набирать, и каждое утро, рано, она будет на улицах, бесплатно. Бесплатно, — снова повторила она решительнее, хотя Пат Рин не выразил протеста. — А раздавать ее мы сможем, потому что места для объявлений вроде вашего мы будем продавать предпринимателям вроде Эла и Тоби и, дьявол, миз Одри. Мне это показалось странным, но Лерд — это тот старик, — Лерд говорит, что владельцы платили и были довольны. Они с этого имеют то, что к ним приходит больше клиентов, особенно если они назначают специальную цену на что-то такое, что всем нужно — например, на сахар. Оценивают его дешево, вместо того чтобы…

Пат Рин поднял руку, и типограф замолчала на полуслове, испуганно закатив глаза на перемазанном краской лице.

— Я знаком с этим принципом. Именно это я и предлагал, и я очень рад, что у вас есть советчик. Вы считаете себя способной взяться за такое предприятие?

— Я играю, — ответила она. — Но мне нужно знать вашу долю, чтобы назначить цену на врезки.

Пат Рин нахмурился.

— Мою… долю? Я… А!

Ожидалось, что он будет получать деньги от предприятия типографа, не беря на себя ее рисков. Боги, что за мерзкое место! Он вздохнул.

— Моя доля будет заключаться в рекламном месте, — сказал он, указывая на тонкий листок. — Врезка, такая же, как эта, со словами, которые будут изменяться по моему усмотрению. Три раза в неделю я буду получать от вас такое объявление.

Она моргнула.

— И все?

Он поднял брови, сознательно прибегая к высокомерию аристократического Дома.

— Этого достаточно.

— Да, сэр! — поспешно сказала она и, откашлявшись, огляделась. — Ну, если вы не…

— Постойте! — Он вытянул руку, и она застыла, словно он превратил ее в камень. — Вы можете оказать мне еще одну услугу. За нее, — строго добавил он, — я заплачу.

Типограф отвела взгляд, видимо, надеясь прочитать что-нибудь по лицу Натезы. Это, похоже, оказалось невозможным, потому что она снова перевела взгляд на Пат Рина и отрывисто кивнула.

— Конечно, босс. Что я могу для вас сделать?

— Ручки, — ответил он.

— Ручки?

— Которыми пишут. Чернильные ручки. Желательно с черными чернилами или с синими. Но любой цвет годится: я сознаю, что, возможно, не могу позволить себе привередничать. У вас есть доступ к таким вещам?

Она судорожно сглотнула, снова покосилась на Натезу, а потом немедленно посмотрела на него.

— Да, сэр. Я могу достать вам ручки. С черными чернилами и с синими. Есть еще красные и зеленые… фиолетовые…

— Черные, — твердо сказал он и, немного подумав, добавил: — И красные. По дюжине каждых, если они имеются у вас в таком количестве. Если нет, то столько, сколько сможете принести мне сегодня, а остальные — тогда, когда они появятся.

Она отрывисто кивнула.

— Ясно, босс.

Ее ноги заскользили по пластиковому полу, явно готовясь уйти, но она снова замерла, когда Пат Рин поднял руку.

— И последнее, — добавил он. — Журнал.

— Журнал, босс?

На лице женщины отразилось искреннее недоумение. Пат Рин вздохнул.

— Это — книга в переплете с пустыми страницами внутри, чтобы можно было… делать записи. Хорошего размера. — Он очертил руками в воздухе квадрат. — И переплет из какого-нибудь прочного материала… кожи, может быть, или…

— Поняла! — Типограф просияла. — Будет сделано, босс. У меня есть именно то, что вам нужно. Я пришлю его вместе с ручками.

— И накладной, — предостерег ее Пат Рин. — Я намерен все это у вас купить.

— Конечно, босс. Как скажете.

Она снова шаркнула ногами, явно спеша удалиться.

— Спасибо, — сказал ей Пат Рин. — Вы все сделали хорошо. Натеза вас проводит.

— Угу. Э-э… не за что, босс.

Она юркнула в дверь следом за Натезой, и Пат Рин закрыл глаза, мечтая всей душой о чашке чая.

Пат Рин поставил жестянку на кухонный стол, не сумев справиться с содроганием, и встал, наклонив голову и пытаясь набраться терпения. Когда-то в жестянке хранилась просто замечательная смесь чая для завтрака. Теперь же…

Повар, стоявший у него за спиной, завернув руки в передник, шумно вздохнул.

— Плохой, да?

Он проговорил это почти с надеждой.

— Сразу по нескольким причинам, — ответил ему Пат Рин с поистине похвальной выдержкой. — Во-первых, он старый. Во-вторых, он влажный. Это же сухой листовой чай. — Он медленно вздохнул. — Ну что ж. Нам придется купить нового. Когда…

Повар энергично затряс головой.

— Нет, сэр. Или по крайней мере если вы хотите такого же, как в этой жестянке. У нас их в кладовке много.

— И того же возраста? — тихо спросила Натеза.

Пат Рин повел плечом.

— Возможно, возраст не так уж важен, — сказал он. — Эта жестянка была стазисной укупорки. Если остальные не вскрывались, то в этом доме может оказаться нечто, что можно пить. — Он лениво помахал рукой повару. — Ведите меня в кладовку.

Тот заморгал.

— Это ни к чему, босс. Я мигом принесу их вам сюда.

— Да, но, видите ли, — мягко объяснил Пат Рин, — в какой-то момент я пожелаю поесть, и, боюсь, качество, которое было продемонстрировано вчера, должно быть повышено. Срочно. Так что меня интересует, что еще может оказаться в кладовке, помимо чая. И съедобно ли это — или можно ли это сделать съедобным. — Он пристально посмотрел на повара и нахмурился. — Короче, я желаю выяснить, нужна ли мне новая кладовка или новый повар.

— О! — сказал повар. — Понял. — Он высвободил руки их передника и указал на дверь. — Прямо сюда, босс.

Пат Рин последовал за ним, а Натеза замкнула процессию. Кладовка оказалась в конце узкого коридора, за тяжелой деревянной дверью. Повар открыл ее и включил свет, открыв взгляду полдюжины аккуратных полок с консервами и мешки, на которых содержимое было обозначено пиктограммами и надписями: соль, сахар, мука, рис. Справа от них оказалось несколько ящиков, накрытых старыми одеялами. На потолочной балке висело с дюжину крупных шаров, покрытых воском.

Повар почтительно посторонился, давая Пат Рину возможность осмотреть помещение. Пустых полок оказалось больше, чем полных, что показалось ему странным для дома, где жил власть имущий, но, с другой стороны, многое в покойном боссе Моране казалось странным. Он неспешно осматривал припасы, среди которых обнаружились десять стазисно упакованных жестянок с таким же прекрасным чаем, как тот, что был испорчен. Он взял одну и стоял, держа ее в руке, читая этикетки на других жестянках.

Оказалось, что он богат консервированной рыбой, галетами в жестянках и двумя или тремя сортами консервированного супа. Рядом с ними оказалось около полудюжины стеклянных банок в вакуумной упаковке, и на этикетке каждой от руки было написано «Джем». Он взял одну из них и, пристроив рядом с жестянкой чая на согнутую руку, прошел, чтобы проверить содержимое ящиков. Натеза двигалась чуть правее и на шаг позади.

Дальше вправо, в тенях, отброшенных рядом пустых полок, что-то зашевелилось. Стоявший у двери повар ахнул и напряженно застыл. Рядом с ним Натеза прицелилась, стремительная и яростная…

— Нет! — Он стремительно выбросил руку, и она повернулась, устремив на него обсидиановые глаза, которые определенно должны были ранить… ранили. Он встряхнул головой, избавляясь от этого ощущения, и указал рукой: — Это всего лишь кошка.

Она посмотрела в сторону, куда он указал, и кошка любезно вышла на свет, бросила на них взгляд желтых глаз, полных невероятной скуки, а потом быстро убежала в дальний конец помещения, чтобы снова потеряться в темноте.

— Я… вижу. — Натеза протяжно выдохнула и убрала оружие. Она снова посмотрела на него — уже далеко не таким острым взглядом — и наклонила голову. — Мастер…

— Право, это просто везение, — отозвался он намеренно беззаботно и оглянулся на повара, который стоял у двери, бледный и сжавшийся. — Я имею некоторый опыт… общения… с кошками.

— Да, сэр. Босс Моран, тот любил стрелять в кошек.

— Да, ну что ж. Я предпочитаю не иметь мышей.

Глубоко вздохнув, он проследовал к ящикам.

Наклонившись, он отбросил одеяла. В ящике номер один оказалось немалое количество каких-то корней, все еще покрытых слоем родной почвы. Ящик номер два был полностью занят резко пахнущими луковицами — вероятно, местным эквивалентом лука. Ящик номер три был почти до отказа наполнен крупными оранжевыми плодами, которые выглядели довольно крепкими.

Пат Рин повернулся к повару и указал вверх на балку:

— Сыры?

— Точно, босс. Лучший сыр в городе.

— А! Дело в том, что я питаю пристрастие к сыру.

Повар улыбнулся.

— Мы отрежем кусок от того, что на кухне, когда вернемся. Человек, который любит сыр, с этим подружится.

Пат Рин воззрился на него.

— Из этого я заключаю, что мистер Моран не любил сыра?

— Нет, сэр. Босс Моран, он мало что любил — кроме как копить деньги. И заставлять своих подручных ползать. От этого он получал кучу удовольствия.

— Странно, что вы оставались у столь несимпатичного нанимателя, — заметил Пат Рин, но повар только молча на него уставился. Пат Рин вздохнул и кивком указал на ящики: — Те корнеплоды — это местное растение?

Повар кивнул.

— Джонни выращивает их на крыше. Он почти всеми овощами занимается.

— Ясно. Однако когда мистер Мак-Фарланд специально пожелал, чтобы на ужин к столу были поданы овощи, вы прислали какую-то кашу из листьев. Интересно, почему?

— Зелень, вот он что мне сказал. А для зелени еще не сезон. Мы кое-что заморозили в конце прошлой осени, но и то все закончилось.

— Ясно, — снова повторил Пат Рин и махнул свободной рукой, приглашая повара выйти из кладовки. — Давайте отправимся на кухню. Мне очень хотелось бы выпить чая и, возможно, съесть немного вашего превосходного хлеба — с джемом.

Немного позже, когда пришел Чивер Мак-Фарланд, они уже сидели за кухонным столом. Перед всеми троими стояли пивные кружки, наполненные чуть дымящимся бледно-зеленым напитком. На тарелках перед каждым остались липкие следы от хлеба с джемом. Пат Рин и повар совещались, видимо, составляя список покупок, а Натеза наблюдала за ними. Глаза у нее были усталые, но в них прятался смех.

— Утро, — сказал он ей, указывая на объедки. — Больше не осталось?

Она легким кивком указала на разделочный столик.

— Есть чай, джем и хлеб. Тосты готовятся на гриле.

— Так. — Он пристально посмотрел на нее. — Длинная ночь?

Пальцы на ее левой руке стремительно сложились в знаки старого торгового, давая ему понять, что босс не спал — и она тоже.

— Так, — снова повторил он. — Теперь моя вахта. Отдыхай. Я на него сяду.

Она слабо улыбнулась.

— Желаю удачи, но, думаю, вы окажетесь побежденным, — пробормотала она, вставая со стула.

У раковины она вылила остатки чая, сполоснула кружку и поставила ее в мойку.

Выходя из кухни, она оглянулась. Пат Рин йос-Фелиум и повар продолжали совещаться. Повар старательно записывал пожелания босса.

— Мне сдается, что реклама не привлекла к нам публику, — заметил Чивер примерно через полчаса позднее ленча. — А что, если нам закрыть лавку на час и пойти к Тоби перекусить?

Пат Рин оторвался от потрепанной книжицы, которую он изучал почти все утро.

— Да, нас покупатели, похоже, не запрудили, — вежливо признал он. — И я немного потерял счет времени. Безусловно, мистер Мак-Фарланд, купите себе поесть.

Чивер громко вздохнул и покачал головой.

— Мне казалось, мы объяснили вам, что значит «охрана». Я не оставлю вас здесь одного, пусть вы даже самый меткий стрелок на этой планете. — Он нетерпеливо обвел лавку рукой. — Подумайте! А что, если сейчас в дверь войдут пятеро убийц, а вы — один?

Лиадиец вежливо улыбнулся, словно Чивер выдал ему немного непристойную шутку.

— Ну, мистер Мак-Фарланд, тогда я немедленно удалюсь через заднюю дверь.

— Если бы я в это поверил — а я не верю, — то как вы собираетесь справиться с теми двумя, кого оставили следить за переулком? — Он постарался нахмуриться как можно более гневно. — Вы очень усложняете задачу вашим телохранителям, босс. В моем экземпляре плана ничего не говорилось насчет того, что вам разнесут голову.

— А!

Он закрыл глаза и признался себе, что ему неспокойно. План — а этот план существовал, и они втроем тщательно его обсудили перед тем, как высадиться на Пустоши — был хорош только в определенном отношении. Захват территории Морана — он прошел по плану. Им необходимо было получить базу на планете, и хотя улицы Морана не находились на удобном расстоянии от космопорта, они были ближайшей из самых легких целей. С этого места можно будет укреплять позиции и решать, как справиться с более сильными воротилами, которые контролируют территории вокруг порта.

Чивер предвидел, что им придется не один раз пускать в ход пистолеты, потому что именно так на Пустоши делаются дела, но не обратил на это особого внимания.

А вот со вчерашнего дня он немало об этом думал.

Пат Рин… Пат Рин не профессионал. О, он прекрасный стрелок. Он двигается как надо, и на его спокойном красивом лице ничего не отражается, но это — бравада игрока… плюс сколько-то чистого упрямства, надо отдать парню должное. Но в нем нет ничего такого, что делает Натезу бойцом, который внушает страх.

Пат Рину нужно отомстить. Чиверу это было понятно. И он не сомневался в том, что если для этого боссу понадобится перестрелять всех воротил на Пустоши, то это будет сделано. Однако его немало тревожило то, что останется от Пат Рина йос-Фелиума в конце этой кампании. Он уже получил такой удар, от которого, насколько Чивер мог судить, большинство лиадийцев свихнулось бы. Пат Рин не свихнулся — по крайней мере по нему это не заметно, — но в нем чувствуется напряженность. Хотя он спокойно сидел на стуле, откинув голову и закрыв глаза, Чивер видел, как напряжены у него все мускулы, как вокруг рта начали пролегать новые морщины. «Успех всей игры зависит от этого человека», — подумал Чивер и вдруг понял, что никто — и может быть, сам Пат Рин — не знает, что Пат Рин предпримет дальше.

— Так… — Лиадиец открыл глаза и спрятал книжицу в карман куртки. — Нельзя трудиться весь день на одном бутерброде с джемом.

Он встал — чуть менее ловко, чем обычно, — и Чивер решил, что это начала сказываться бессонная ночь.

— Давайте пойдем и поедим, мистер Мак-Фарланд.

По правде говоря, Чивер не надеялся победить в этом споре, и теперь, добившись своего, он засомневался, а правильно ли, что босс будет сидеть у Тоби в окружении рядовых жильцов. Тем не менее в городе их должны видеть: в этом и заключалась идея лавки с коврами. И словно в подкрепление этой мысли, живот у Чивера забурчал, требуя пива и бутербродов.

Решив для себя этот вопрос, он вошел вслед за боссом в лавку как раз в тот момент, когда туда зашел первый в этот день покупатель.

Картина была что надо: на первый взгляд она казалась на этих улицах такой же неуместной, как и сам Пат Рин. На второй взгляд оказалось, что шелк был второсортной синтетикой, а драгоценности — из дутого золота с кристаллами. И тем не менее она держалась как человек, обладающий меланти, которая пришла с визитом к равному.

И Пат Рин поклонился ей именно так.

Дама рассмотрела его умными синими глазами и покачала светлой головой со сложной прической.

— Я даже не стану пытаться повторить такое, — проговорила она высоким мелодичным голосом. — Давайте просто считать, что я сделала все, чего требуют правила вежливости.

— Действительно, — согласился Пат Рин с улыбкой, — давайте. Я имею удовольствие говорить с миз Одри?

Она кивнула головой, нисколько не удивившись.

— Ждали меня, да? Ну, думаю, и следовало бы, после вчерашнего. Я выходила по делам, иначе постаралась бы уладить все прямо тогда. Надеюсь, мы сможем прийти к соглашению сегодня — если у вас есть время?

— Мы с мистером Мак-Фарландом направлялись на ленч. Если вы согласитесь к нам присоединиться…

— Великие люди мыслят схоже, — отозвалась она с улыбкой. — Я надеялась, что вы сочтете возможным перекусить у меня. Там и народу поменьше, чем у Тоби, и еда лучше.

Пат Рин всмотрелся в нее и отметил некоторую напряженность, что было вполне ожидаемым, когда человек идет с визитом к новому и незнакомому человеку, от которого зависит как вассал. Умные глаза встретили его взгляд открыто, что было редкостью для этого места, где он теперь оказался. Она была дамой не первой молодости и показалась ему умной и властной.

На самом деле она показалась ему той, чья поддержка ему поможет — если им удастся заключить союз к взаимной выгоде.

Он наклонил голову.

— Вы меня почти убедили, — негромко сказал он. — Мистер Мак-Фарланд?

Он скорее почувствовал, чем услышал вздох своего мощного телохранителя.

— Звучит здорово, — сказал он. — Заведения Тоби не из тех, где можно обсуждать дела, босс.

«Ну вот, — подумал Пат Рин, — я посоветовался с «охраной». Видите, какой я добродетельный!»

— Ну, раз уж мы… — начала было дама, а потом вдруг замолчала, устремив взгляд за плечо Пат Рина. — Вы только посмотрите! — благоговейно выдохнула она. — Я в жизни…

Она огромным усилием заставила свой взгляд вернуться к лицу Пат Рина.

— Чертовски интересный ковер.

— Конечно, — согласился он, быстро переключаясь на роль купца.

Взмах руки пригласил ее приглядеться к ковру поближе. Она была более чем рада принять это приглашение. Следуя его указаниям, она пощупала ворс, послушно осмотрела оборотную сторону, восхитилась ровными узлами ручного тканья.

— Кто же делает такие? — спросила она, когда он закончил демонстрацию и позволил ей отойти на шаг, чтобы любоваться рисунком.

— Некие… члены определенной секты, — ответил он истинную правду. — Подобные вещи крайне редко бывают в продаже.

Она бросила на него проницательный взгляд.

— Почему же?

— Потому что на той планете, где его изготовили, этот ковер является предметом религиозного культа, и правила секты не позволяют их продавать.

— Тогда откуда он у вас?

Он улыбнулся: она нравилась ему все больше.

— Естественно, я не могу выдавать своих поставщиков. Давайте скажем так: его выставил на продажу лицензированный торговец, у которого оказалось достаточно бумаг, убедивших меня в подлинности этого ковра.

Она вздохнула, в последний раз погладила ковер и с сожалением отступила еще на шаг, не отрывая взгляда от полных радости гуляк.

— И во сколько же человеку обойдется подобная вещь?

— Этот ковер — будучи уникальным, как вы понимаете — может быть куплен за восемь тысяч наличными… — он поднял руку, останавливая протест, готовый сорваться с ее губ, — … или его можно арендовать на стандартный месяц или стандартный год.

— Арендовать. — Она нахмурилась, и в ее умных глазах отразилось недоумение. — Это как?

— О! Это — договор, в котором клиент обязуется выплачивать некую сумму, значительно меньшую стоимости ковра, плюс подлежащий возврату залог, чтобы пользоваться определенным ковром в течение месяца, двух месяцев, года. — Он повел плечами и поднял руки, демонстрируя ей пустые ладони. — В этом случае составляются определенные бумаги, заключаются соглашения. Клиент дает обязательство беречь ковер от порчи, охранять от воров и возвратить его в целости и сохранности в оговоренный день. Если клиент не выполняет условия договора, он будет считаться купившим ковер, и в этом случае обязан выплатить его полную розничную цену.

Одри с интересом посмотрела на него.

— Тогда сколько будет стоить его аренда — скажем, на месяц?

Пат Рин чуть нахмурился, стремительно проводя мысленные подсчеты. «Что за безумная выходка!» — ругал он себя, и в то же время он был совершенно уверен в том, что ему необходимо заручиться расположением этой женщины. Не то чтобы он намеревался ее подкупить — по правде говоря, он сомневался, что смог бы ее подкупить. Но ему необходимо продемонстрировать добрую волю и готовность вести переговоры… Да, это он сделать должен. Как равный с равной. Итак…

— Я попрошу две тысячи наличными плюс залог такого же размера. Но, видите ли, для нас обоих невыгодно, чтобы аренда длилась месяц. Я должен запросить более высокую цену, потому что мне дважды придется переместить его за очень короткое время. Самым разумным для нас обоих был бы такой договор, согласно которому ковер мог бы оставаться на одном месте в течение нескольких месяцев. Если бы вы пожелали заключить договор аренды на три месяца, например, то ежемесячный тариф понизился бы до тысячи наличными, если на шесть — то стоимость снова снизится, до восьмисот. Годовая аренда может быть получена всего за шестьсот в месяц плюс залог.

Она ухмыльнулась.

— Впечатляющая схема. Посмотрим-ка… — Она быстро считала. — Если я арендую его у вас на год, то вы получите семьдесят восемь сотен наличными — всего на двести меньше, чем полная продажная цена.

— Вот именно. Однако в течение периода аренды ковер не будет числиться в списке товаров, так что я должен застраховать возможную потерю.

Теперь она уже рассмеялась — искренне и мелодично.

— Ну конечно же! А потом вы получите ковер для продажи. Или новой аренды. Мне сдается, что аренда выгоднее.

— В отношении определенных товаров — безусловно. Мне повезло в том отношении, что ковер, о котором идет речь, прочный и его нелегко испачкать или подпалить. Однако это — уникальная вещь и потому уязвима для кражи. А если его украдут, я уже не получу его для дальнейшей продажи.

— Да, это верно. — Она задумчиво посмотрела на него. — Ладно, я пришла пригласить вас на ленч, а ваш подручный, похоже, готов съесть один из ковров, что определенно не пойдет на пользу торговле. Давайте пойдем ко мне и поговорим.

— Конечно. — Он кивнул. — После вас.

Она улыбнулась, повернулась и пошла впереди, хотя в дверях на секунду остановилась, чтобы со вздохом оглянуться на ковер грешников.

Дом миз Одри определенно затмевал «особняк» босса Морана. Следуя за хозяйкой дома через просторные комнаты и широкие коридоры, Пат Рин решил, что, прежде чем стать борделем, это здание представляло собой три смежных дома, и для доведения его до нынешнего состояния относительной роскоши пришлось провести значительную перепланировку.

Дом был населен довольно сильно, судя по числу молодых созданий в яркой одежде, которые им встретились на пути в «личную столовую». Желание увидеть в этом здании Дом Клана было почти непобедимым, однако ему следовало непременно устоять перед этим соблазном.

Когда они наконец пришли в «личную столовую», та оказалась уютным внутренним помещением. На длинном столе у дальней стены стояли различные супницы и блюда. Круглый стол меньшего размера стоял в центре комнаты на лоскутном ковре из тех, которые он уже привык здесь видеть. Стол был накрыт на трех человек, с шелковыми салфетками и серебряными приборами. Бокал у каждого прибора был наполнен светло-янтарной жидкостью. В центре стола стоял искусно составленный, но скромный букет.

— Ну вот мы и пришли, — жизнерадостно сообщила Одри. — Придется самим себя обслуживать, зато можно поговорить без посторонних.

Она подвела их к буфету, сняла крышки с блюд и принялась класть себе еду — что, конечно, было ее правом: ведь она была у себя дома. Пат Рин взял тарелку, как и она, и пошел вдоль стола, кладя себе по чуть-чуть от каждого незнакомого блюда. Дойдя до конца буфета, он перешел следом за хозяйкой дома к круглому столу, поставил на него тарелку, отодвинул стул и сел.

— А вы падки на изящное, — проговорила она задумчиво.

Начавший расправлять салфетку Пат Рин замер. «Как смеет…» Он медленно, лениво повернул голову и, хмурясь, встретился взглядом с миз Одри.

Нельзя было сказать, что неодобрительный взгляд Пат Рина йос-Фелиума заставлял закаленных игроков падать в обморок. Однако знающие люди единогласно утверждали, что такой хмурый взгляд вынести бывает нелегко, тем более что он заставлял вспомнить о том, что Пат Рин был первым стрелком Тей Дора — и доказывал это уже несколько лет.

Миз Одри рассмеялась — довольно весело — и расправила свою салфетку.

— Нет, я не имела в виду ничего обидного: это просто профессиональная привычка. Как вы, только войдя в комнату, сразу же обратили внимание на мой несчастный лоскутный ковер.

Она вздохнула и подняла голову, добродушно улыбнувшись Чиверу Мак-Фарланду с его щедро наполненной тарелкой.

— Правильно, — приветливо сказала она. — Мужчина ваших размеров должен хорошо питаться. Кушайте.

— Я так и намерен поступить, мадам, спасибо, — непринужденно отозвался Чивер. Он положил салфетку на колени, взялся за вилку и принялся за еду.

Не до конца успокоившись, Пат Рин закончил расправлять свою салфетку, протянул руку за бокалом, поднял его и отпил пробный глоток.

Это оказалось молодое вино, сладкое, с легким привкусом, немного напоминавшим имбирь. Пат Рин сделал еще глоток и отставил бокал.

— Приятное вино, — сказал он хозяйке дома. — Можно узнать его марку?

Одри улыбнулась.

— Мы называем его просто Осенним вином. Его обычно привозят из деревни, в ящиках по шесть бутылей, и я покупаю пару дюжин, если столько до нас доедет. Некоторые из наших клиентов и кое-кто из работников весьма к нему неравнодушны. У нас еще осталось несколько от закупок прошлого сезона. Я буду рада подарить вам бутылку.

Вино в дар. Почувствовав нелепую радость, Пат Рин кивнул.

— Спасибо. Мне это будет приятно.

Она кивнула и с удовольствием отпила из своего бокала.

— Хорошо! — проговорила она, а потом покачала головой. — Учтите: если вино хранить до конца весны, оно скиснет, так что у вас получится очень ароматный растворитель для краски.

— А! Тогда мне следует не забыть насладиться им в ближайшее время, с теплыми воспоминаниями о вашем гостеприимстве.

Секунду она смотрела на него с полуулыбкой на губах, а потом покачала головой и снова вернулась к еде.

Пат Рин наконец притронулся к своей тарелке и нашел, что незнакомые блюда недурны и даже очень вкусны. И он не удивился, когда Чивер Мак-Фарланд встал из-за стола, чтобы снова наполнить свою тарелку.

— Мне хотелось бы узнать, — тихо сказал Пат Рин, — известно ли вам, кто изготавливает эти лоскутные ковры. Несколько есть у меня… дома, и мне было бы приятно увеличить их количество. Или даже купить несколько для продажи.

— Ну, что до ковров, то их делает Аджей Нейлор, уже много лет этим занимается. Но что до покупки их для перепродажи… это дело неприбыльное, босс. Коврами она расплачивается. Аджей живет только бартером.

— Вот как? Но я не имел в виду только местную торговлю.

— Собираетесь продавать их в порту? — Одри задумчиво нахмурилась в тарелку. — Могут пойти, наверное.

— Разве в порту не садятся корабли? — негромко осведомился Пат Рин.

— А, ну… корабли… Садятся, конечно. Когда снег летом идет. Проблема с продажей товаров кораблям в том, что приходится привозить весь заказ вовремя. А это значит, что вам нужна свободная дорога отсюда туда. А ее нет.

— И тем не менее существует Портовое шоссе, которое проходит через эту территорию и идет прямо в порт, — напомнил ей Пат Рин.

— Верно. Но между нами и портом еще шесть разных территорий. А это — немалые пошлины, и то при условии, что ни в одной к моменту вашего проезда не началась территориальная война. А на это полагаться не приходится, с этим народом. И еще надо, чтобы какой-нибудь шустрик не решил свалить вас и присвоить ваши денежки.

— Понятно. — Пат Рин снова пригубил вино. — Тогда нам следует заняться тем, чтобы обезопасить Портовое шоссе, с целью создать всем равные возможности для торговли.

Одри заморгала.

— Конечно, следует, — вежливо согласилась она.

Чивер Мак-Фарланд рассмеялся.

— Не подначивайте его, мадам, — попросил он, отодвигая тарелку и берясь за вино. — Он это сделает только для того, чтобы доказать, что вы ошибались.

— Благодарю вас, мистер Мак-Фарланд, — холодно бросил Пат Рин и снова повернулся к хозяйке дома. — Прошу вас принять во внимание, что у меня было мало времени для того, чтобы просмотреть те записи, которые я… унаследовал от покойного мистера Морана, так что мне хотелось бы спросить у вас, есть ли на моей территории банк?

Ее брови недоуменно сдвинулись.

— Банк?

Пат Рину крайне редко случалось усомниться в своем владении земным, но она столь явно его не понимала — и это после вопроса об учреждении, которое не может быть не известно успешному деловому человеку… Он поспешно начал рыться в памяти, пытаясь найти слово, которое передавало бы то, что он хотел сказать. Этим словом был «банк»!

— Банк, — снова повторил он, мягко, но уверенно, однако ее недоумение не прошло. — Простите. Учреждение… которое хранит крупные суммы денег, доверенные ему клиентами, ссужает крупные денежные суммы, берет залоги, выплачивает проценты…

— О! — Проблески понимания появились. — Ясно. Ломбарды. Точно, у нас есть два действующих, и один только начинает работать. — Она на секунду нахмурилась. — Но чтобы выплачивать проценты… Дело идет совсем наоборот. Ломбард берет проценты с вас, понимаете, за то, что хранит вещь, вместо того чтобы ее продать. Им нет смысла выплачивать проценты, когда им к тому же приходится хранить барахло.

Чивер Мак-Фарланд рядом с ним беспокойно шевельнулся, но когда Пат Рин посмотрел на него, то оказалось, что пилот завороженно рассматривает искусно составленный букет.

— Ломбард — это совершенно другое предприятие, — осторожно проговорил Пат Рин. — Учреждение, которое имел в виду я, хранит деньги, доверенные клиентами, и дает денежные ссуды другим клиентам, с которых берет проценты. После чего учреждение выплачивает проценты членам-вкладчикам, оплачивая использование их средств.

Он намеревался объяснить более сложные функции банков, но по ее лицу понял, что сказал достаточно. Одри явно решила, что он бредит.

Ей пришлось прибегнуть к помощи вина, и она держала бокал в руке, устремив на него внимательные синие глаза.

— Так, — сказала она наконец. — И кто будет управлять этим заведением… этим банком?

Пат Рин выгнул бровь.

— Совет распорядителей.

— Угу. И почему бы им не забрать все эти наличные и не свалить на территорию Дикона?

А! «Ты забыл, где ты оказался», — сказал он себе и виновато вздохнул.

— В обычной ситуации, — ответил он Одри, — я сказал бы: потому что они связаны законами и обязательствами. Но я понимаю, что нельзя обеспечить соблюдение таких законов и обязательств… в настоящих условиях.

— Это было бы сложно, — признала она. — У нас нет привычки к законам и обязательствам: ни здесь, ни на других территориях, о которых мне случалось слышать.

Она нахмурилась и выпила еще вина.

— Мне нравится эта идея, — медленно проговорила она. — Я могу представить себе, как это могло бы работать. Но эти ваши распорядители… ими должны быть люди, которые не соблазнятся большими кипами купюр, а я таких не встречала.

— Многих людей соблазняют крупные денежные суммы.

Пат Рин нахмурился. Ему казалось, что существует еще что-то, какой-то механизм, помимо законности и порядочности, который обеспечивает защиту инвесторов и честность распорядителей?

— А что, если… — пробормотал он, тоже устремив взгляд на букет, но видя нечто совсем другое: мистера дэа-Гаусса, который сидел у себя в кабинете и распространялся относительно структуры некоего фонда, в который Пат Рин хотел вложить деньги. Старый финансист описывал всяческие предосторожности и правила… — Что, если бы устав для доступа к самим деньгам требовал бы ключей по крайней мере трех распорядителей? Если все эти распорядители будут при этом заметными деловыми людьми…

— И еще лучше, если они все друг друга терпеть не могут, — добавила Одри, неожиданно улыбнувшись. — Это могло бы сработать. Может сработать. Тут нужно будет все распланировать и подойти к делу тонко, но это может получиться. — Ее улыбка превратилась в ухмылку. — Только что переложили из папки «Невозможное» в папку «Может быть». Вы сами будете распорядителем?

— Ни в коем случае. Банк… лучше назвать его… э-э… торговой ассоциацией… не должен иметь никакого отношения к боссу и его администрации. В идеале это должно быть совершенно независимое учреждение, защищенное законами и обязательствами, которые, как мы с вами согласились, в настоящее время не соблюдаются.

Она изумленно раскрыла глаза, а потом рассмеялась и бросила быстрый взгляд на Чивера Мак-Фарланда.

— Он всегда такой?

— Нет, мадам, — совершенно серьезно ответил Чивер. — Иногда бывает совсем злющий. Изредка спит. И порой играет.

— Вот как? — Она снова с интересом посмотрела на Пат Рина. — Карты? — спросила она, но тут же поправилась: — Нет, вы ведь стаканник, да? Кости.

Пат Рин вздохнул и позволил себе гневно посмотреть на Чивера Мак-Фарланда, который опять принялся рассматривать цветы. Адресуясь к Одри, он чуть наклонил голову:

— Я знаком… с большинством азартных игр, существующих в галактике.

— Вот как. — Она допила вино и поставила бокал. — И что вы здесь делаете?

Он выгнул бровь.

— Отдыхаю.

Она не улыбнулась.

— Планируете задержаться?

— Ну, это, конечно же, касается только меня.

— Уже нет, — возразила она почти сурово. — С тех пор, как стали боссом. Это меняет правила игры.

Она подняла руку, словно почувствовав его возмущение.

— Выслушайте меня, просто выслушайте сначала. Норт Моран был тупое, эгоистичное животное, и всей территории без него будет лучше. Виндал — она была боссом до него — была умная, но не крепкая. Говорят, она даже не попыталась вытащить пистолет, когда к ней вошел Моран. Вы… вы — умный и крепкий, и вы нам нужны. Вы поможете бизнесу — эта ваша мысль насчет банка, например, и сплетница на улицах. И это только в первый день! Кто знает, что вы придумаете, когда пробудете на улицах неделю?

— Действительно, кто знает, — вежливо согласился Пат Рин, сурово подавив содрогание.

Второй раз в жизни ему предлагали Кольцо. Боги! На этот раз хотя бы предложение было сделано с честью (по крайней мере так ему показалось), хоть и было приправлено здоровой порцией страха.

Одри кивнула.

— Верно, верно. Вы — босс. А я вышла за рамки. — Она со вздохом отодвинулась от стола. — Только… подумайте о том, что я сказала, хорошо?

Похоже, их деловой ленч закончился. Пат Рин кивнул и встал.

— Я об этом подумаю. Благодарю вас за очень вкусную и дружескую трапезу.

— Не за что, — отозвалась Одри столь же официально. — Надеюсь, она будет первой из многих. — Она перевела взгляд на Чивера Мак-Фарланда. — Мистер Мак-Фарланд, было очень приятно.

— Нет, мадам. Это мне было очень приятно, — галантно заверил ее пилот, заслужив веселый смех.

После чего она провела их через широкие коридоры и просторные комнаты к главному входу.

Там оказалось значительно больше народа, чем раньше: судя по менее шикарным — и более сдержанным — одеждам, это были посетители. То, что некоторые посетители приняли его за нового работника, было видно по заинтересованным взглядам, которые он на себе ловил. Он мысленно вздохнул и пошел следом за хозяйкой дома, поравнявшись с ней в тот момент, когда она остановила лощеного молодого человека, облаченного только в шаровары из алого синтешелка и пурпурный кушак. Молодой человек адресовал ему широкую улыбку.

— Вилли, милый, сбегай в кладовку и принеси боссу бутылку Осеннего вина, — проговорила Одри настолько громко, что ее услышали даже те, кто находился на другой стороне комнаты.

В их стороны повернулось несколько голов. Улыбка молодого человека стремительно погасла, но он энергично кивнул.

— Конечно, миз Одри. Слетаю за секунду.

И он исчез, легко пробежав через комнату босиком.

— Он хороший мальчик, — спокойно сообщила Пат Рину Одри. — Сейчас ваше вино будет здесь.

— Миз Одри, — сказал он тихо, но искренне, — напомните мне, чтобы я никогда не играл с вами в кости.

Она рассмеялась и потрепала его по руке.

— Пусть они хорошенько вас рассмотрят, — отозвалась она так же тихо. — Ваш телохранитель стоит прямо за вами. И потом, никто уже очень давно не позволяет себе такой глупости, как достать оружие у меня в доме.

По полу тихо прошлепали босые ноги, и Вилли вернулся с бутылкой в руке. Он театрально передал ее миз Одри и осмотрительно исчез.

— Хорошо.

Одри не менее театрально протянула бутылку ему, и он принял ее у нее из рук.

— Благодарю вас, — сказал он так, чтобы его было хорошо слышно.

— Рада быть полезной, — заверила его Одри столь же четко.

Она с улыбкой обвела взглядом присутствующих, и они проследовали дальше. У выхода Чивер открыл дверь и внимательно осмотрел улицу.

— Чисто, — объявил он через плечо.

Пат Рин поклонился миз Одри поклоном равных и повернулся.

— О! — сказала она вдруг. — Еще одна вещь.

Он обернулся, приподняв бровь.

— Я арендую у вас тот ковер на шесть месяцев. Вы можете прислать его ко мне завтра?

Во второй половине дня в магазин постоянно заходили покупатели. Пат Рин решил, что большинство хотели просто посмотреть на нового босса. Было довольно неловко оказаться выставленным вот так на всеобщее обозрение, и ему понадобился весь его немалый такт, чтобы держаться, неспешно двигаться между покупателями, отвечать на вопросы мягко и вежливо.

Помимо него самого наибольший интерес вызывал ковер грешников. Он потерял счет тому, сколько раз ему пришлось демонстрировать плетение, характеризовать ткань, пересказывать его любопытную историю и сообщать, что с завтрашнего дня он отдается в аренду миз Одри на период, равный шести месяцам по стандартному календарю. Достаточно часто это вызывало обсуждение самого понятия «аренда», как это было и с Одри.

Когда наконец в лавку явился Барт, которому предстояло выполнять в ней обязанности ночного сторожа, Пат Рин почувствовал, что его, выражаясь словами матери Шана, «выжали досуха». У него заболела голова, и он отчаянно затосковал по своему кабинету в Солсинтре, с книгами, экраном комма и креслом, которое нежно принимало в себя его тело. Так отчаянно, что у него затуманились глаза, и ему пришлось опустить голову и с силой прикусить губу.

«Его нет, — сурово сказал он себе. — Все и вся исчезло, погибло, уничтожено, мертво. Поверь в это. Сосредоточься на сведении Счетов, иначе сойдешь с ума».

— Что с вами, сударь?

Как это ни странно, голос Чивера Мак-Фарланда звучал мягко и даже с нотками сочувствия.

Пат Рин выпрямился. Ему нельзя выказывать слабость перед своими вассалами. Он глубоко вздохнул.

— Я в полном порядке, мистер Мак-Фарланд, — хладнокровно заявил он и зашагал по тротуару к «особняку», который ему приходилось называть домом.

Дверь им открыла добродушно улыбающаяся Гвинс.

— Вечер, босс, мистер Мак-Фарланд. Натеза велела сказать вам, босс, что работа, которую вы попросили сделать, ведется. Повар спрашивает, когда вам подать ужин. Посыльный принес вам пакет из типографии. Натеза отнесла его в ваш кабинет.

Пат Рин закрыл глаза в тесной прихожей своего дома и попытался вспомнить, что именно он просил Натезу сделать. А! Это означает улучшение охраны, установленной боссом Мораном. Хорошо. Новость о пакете из типографии тоже была приятной: в этот день он имел дело с двумя порядочными людьми, что, безусловно, сделало его богаче, чем накануне. Что еще… Да. Ужин.

— Пожалуйста, скажите повару, что мистер Мак-Фарланд, Натеза и я сядем ужинать через час по стандартному времени. Мистер Мак-Фарланд принес бутылку вина, которое мы пожелаем выпить за трапезой.

Она приняла бутылку от Чивера. Брови ее чуть дергались — возможно, от удивления, — но она только почтительно пробормотала:

— Да, сэр, будет сделано.

— Спасибо, Гвинс, — сказал он и уже начал было отворачиваться, но снова повернулся к ней. — Кстати, вы не знаете Аджей Нейлор?

Гвинс явно удивилась.

— Конечно, босс. Аджей знают все.

— Увы, не все, — негромко возразил Пат Рин. — Я не имел такой чести — и хотел бы исправить этот недосмотр. Как вы думаете, вы могли бы пригласить ее зайти ко мне в магазин завтра в первой половине дня?

Теперь Гвинс выглядела уже не только удивленной, но и слегка встревоженной.

— Конечно, могу.

Она быстро посмотрела на Чивера Мак-Фарланда, но, похоже, не увидела на его лице ничего, что умерило бы ее беспокойство.

— Э-э… босс… К вашему сведению. Аджей лет этак четыреста. Она не… не… — Гвинс беспомощно замолчала, перестроилась и сумела только довольно беспомощно закончить: — Она делает ковры, понимаете? И меняет их на то, что ей нужно.

«Боги, что за мерзкое место! — с яростью подумал Пат Рин. — Словно я могу убить старуху…»

Его ярость погасла, сменившись потрясением и ознобом. Хотя он пока не убивал старух, кто может сказать, куда заведет его необходимость свести Счеты? Гвинс вправе с подозрением относиться к его желанию увидеть Аджей Нейлор. Он вздохнул и встретился с ней взглядом.

— Мне надо обсудить с Аджей Нейлор деловые вопросы, — мягко проговорил он, с неуместным удовольствием глядя, как тревога уходит из ее взгляда.

— Ясно, — энергично сказала она. — Завтра в первой половине дня, в лавке. Я ей скажу, сэр.

— Спасибо, — снова повторил он и зашагал по недлинному коридору, ощущая за спиной внушительно и неожиданно успокаивающее присутствие Чивера Мак-Фарланда.

На пороге гостиной он резко остановился.

Когда он в последний раз видел эту комнату, она была почти такой же замурзанной, как владелица типографии, с которой он в ней разговаривал. Сегодня вечером, хотя обстановка по-прежнему могла привести в отчаяние любого человека, обладающего вкусом, остальное изменилось к лучшему.

Например, пол. Утром он был тусклый и липко-серый. Теперь же он демонстрировал всем свой истинный цвет — светлый и довольно приятный оттенок голубого — и мелкий повторяющийся рисунок синего цвета. То ли цветы, то ли какие-то декоративные насекомые.

Стены, которые утром по серости могли поспорить с полом, тоже были вымыты — и выяснилось, что в каком-то почти забытом прошлом они были покрашены в голубой цвет в тон пола. Потолок, также освобожденный от многолетней грязи, оказался белым, а центральная круглая панель освещения — желтой. Результат оказался неожиданно приятным: немного похоже, будто вошел в освещенное солнцем небо.

— Да… — прошептал он и услышал, как у него за спиной хмыкнул Чивер Мак-Фарланд.

— Думал, она поспит.

Пат Рин взглянул на пилота, подняв брови.

— Вы думаете, это сделала Натеза?

— Ну конечно. А вы не думаете?

— Нет, — ответил Пат Рин, осматривая комнату и обдумывая варианты. — Думаю, она позаботилась о том, чтобы это сделали. Интересно, что еще произошло, пока мы с вами приятно проводили время?

— Мы могли бы устроить экскурсию и проверить.

— Могли бы, — признал Пат Рин. — Или могли бы спросить у Натезы, что было бы не так утомительно.

Он повернулся и посмотрел на своего массивного спутника.

— Мистер Мак-Фарланд, я иду готовиться к обеду. Не сомневаюсь, что мой вид успел вам порядком надоесть, и вы будете рады побыть в одиночестве. Я даю вам слово, что меня не убьют до обеда.

Чивер неожиданно ухмыльнулся.

— Свободен! — жизнерадостно провозгласил он и кивнул. — Увидимся за ужином.

Оставшись в благословенном одиночестве, Пат Рин еще раз осмотрел голубую комнату, пообещал себе, что не забудет поздравить Натезу с результатами, и отправился наверх, чтобы переодеться к обеду.

Трапеза состояла из двух удивительных перемен блюд. Первая включала в себя тарелку консервированного супа, поставленную перед каждым едоком, и общую тарелку с крекерами и сыром. Потом на столе появилось главное блюдо из печеных корнеплодов под пряным коричневым соусом в сопровождении тонких ломтиков мяса, поджаренного с луком. А еще на столе стояли свежий хлеб, сливочное масло и Осеннее вино.

— Гораздо лучше, — пробормотал Пат Рин и услышал негромкий смех Чивера Мак-Фарланда.

— Лучше — это не то слово. Сдается мне, вчера повар пытался нас отравить. А, Натеза?

— Не исключено, — отозвалась она. — Но вполне возможно и другое: он настолько перепугался, что растерял все свои умения.

Она осторожно попробовала вино — и Пат Рин увидел, как поднялись у нее брови.

— Очень приятное, — сказала она. — У нас есть винозавод?

— Увы. Эта бутылка — подарок. И нам сообщили, что это вино плохо хранится — его нельзя держать до конца весны. — Он пошевелил плечами. — А еще нам сказали, что этот сорт делают в деревне и порой до нашей территории доезжает не менее двух дюжин бутылок. В этом случае их покупает миз Одри.

— А! — У нее просветлело лицо. — Вы нанесли визит миз Одри?

— Скорее это она нанесла нам визит. Мы имели очень приятную беседу у нее дома за ленчем.

— Где босс уговорил ее завести банк… нет, постойте — торговую ассоциацию… поскольку ломбарды его не устраивают. А она попыталась получить от него обещание остаться боссом на всю жизнь. — Чивер подцепил вилкой кусок корнеплода и задумчиво на него посмотрел. — Конечно, здесь это все равно так принято, только у нее, кажется, возникло мнение, что его жизнь окажется дольше, чем у большинства других. Очень он ей понравился. Сказала, что он — изящный.

Натеза рассмеялась.

— А еще, — негромко добавил Пат Рин, — мы сдали в аренду ковер грешников на шесть стандартных месяцев за восемьсот в месяц.

— Миз Одри, конечно, — отозвалась Натеза. — Больше никто это себе позволить не смог бы. — Она помолчала, чуть наклонив голову. — По правде говоря, я удивлена и тем, что она может это себе позволить.

— Проверка на доверие, — тихо заметил он, с подлинным сожалением доедая свою порцию. — Она должна посмотреть, сможем ли мы работать вместе. Что нужно узнать и мне. А еще мне кажется, что контрабанда, которой она занимается, приносит неплохой доход. — Он передернул плечами. — Так что сегодня мы добились прогресса.

Он отодвинул тарелку и потянулся за вином.

— Я заметил улучшения в гостиной, — сказал он.

Эта фраза прозвучала бы совершенно естественно на высоком лиадийском, но на земном показалась какой-то странной — почти обвинением. Однако Натеза, владевшая высоким лиадийским, похоже, расслышала похвалу, которую ему хотелось высказать. Она вежливо кивнула и пробормотала, что передаст прислуге слова его одобрения.

— Как охрана дома? — спросил Чивер.

Натеза повернулась к нему.

— Как и трапеза, гораздо лучше. Барьеры нельзя назвать неприступными, но они стали трудными. Если завтра работа пройдет так же успешно, они будут едва преодолимыми.

— Это хорошо. Как насчет избыточных сигналов? Я могу помочь сегодня, если нужно.

— Спасибо. Помощь будет весьма кстати. А еще в подвале стоит… устройство, по поводу которого я хотела бы услышать ваше…

Дверь столовой приоткрылась ровно настолько, чтобы пропустить худую фигурку в костюме, который, видимо, был здесь стандартным: мешковатые брюки и рубашка, поверх которой была надета еще одна, вместо куртки. На этой личности еще оказалась бесформенная кепка, нахлобученная на уши. Она сделала два шага в комнату в сопровождении юркой тени, следовавшей за ней по пятам, и замерла, широко раскрыв глаза на остреньком смуглом лице.

Пат Рин наклонил голову, рассматривая видение. Пришедший был юн — всего лишь парнишка. Судя по виду, он был на несколько стандартных лет моложе Квин и держался с неуверенностью, которую и следовало ожидать от маленького и слабого подручного, из тех, кто слоняется в толпе по улицам и готов взяться за любую поденную работу.

— Добрый вечер, — мягко сказал он распахнутым испуганным глазам. — Я — босс.

Паренек энергично кивнул и неожиданно сунул руку в карман. Пат Рин напрягся — но заставил себя расслабиться. Это было разумно, поскольку из кармана появился корнеплод. Паренек поднял его выше и прижал к своей груди.

— Какого… — начал было Чивер, но Пат Рин предостерегающе поднял руку, глядя в огромные глаза, которые наблюдали за ним — за его лицом с таким вниманием, что…

— Подождите, — сказал он. — Мне кажется, это Джонни, который огородничает на крыше.

На этот раз паренек кивнул настолько энергично, что кепка слетела у него с головы и упала на пол рядом с ботинками. Он не стал за ней нагибаться.

— А еще мне кажется, — продолжил Пат Рин, — что Джонни глухой.

Мальчишка снова кивнул, и спутанные черные волосы, освободившиеся от кепки, упали ему на лицо.

— Глухой? — переспросил Чивер. — Но ведь можно имплантировать… — Тут он прервал сам себя и резко вздохнул. — Конечно. Пустошь.

— Вот именно. — Пат Рин нахмурился.

Он когда-то слышал от кого-то… может быть, от Вал Кона?.. что глухие на низкотехнологических планетах часто создают язык жестов, которым пользуются между собой. И несмотря на все различие в культурах, каждый из них основан на староторговом, в котором конкретное превалирует над абстрактно-философским.

Он неуверенно сделал рукой жест приветствия.

Джонни наклонил голову, и его взгляд переместился с лица Пат Рина на его руки. Его собственная рука — та, в которой не было корнеплода — поднялась, прикоснулась кончиками пальцев к губам, а потом опустилась ладонью вверх, остановившись на уровне груди.

Это был не тот знак, которым воспользовался Пат Рин, — не совсем. Он повторил усеченный жест паренька и был вознагражден еще одним энергичным кивком.

— Вот как.

Он вздохнул и снова поднял руку, указав сначала на Чивера, а потом на Натезу. Он произнес их имена очень четко, повернув лицо к Джонни, чтобы мальчик мог читать у него по губам, а потом указательным пальцем нарисовал в воздухе круг, означающий «защиту».

Джонни на секунду нахмурился, а потом вдруг широко улыбнулся. Спрятав корнеплод в карман, он с помощью обеих рук изобразил пистолеты.

«Действительно, различия в культуре», — подумал Пат Рин и попробовал знак «служба».

Однако его Джонни перевести не смог. Секунду поразмыслив с нахмуренными бровями, он сдался, преувеличенно пожав плечами.

— Вот именно, — проговорил Пат Рин медленно и четко. — Почему ты ко мне пришел?

Это было понято и вызвало целый град жестов. Единственный, который Пат Рин смог опознать, имел отношению к росту — или выращиванию чего-то. Вполне возможно, незнакомые знаки были техническими терминами, созданными для того, чтобы описывать конкретные растения.

Пат Рин поднял руку ладонью наружу. Руки Джонни остановились. Опустились.

— Завтра утром, — сказал он, — мы пойдем в сад, и ты мне покажешь. Это — достаточно скоро?

Джонни кивнул.

— Хорошо. Завтра утром в…

Он показал время на пальцах и услышал, как Натеза у него за спиной вздохнула.

Джонни снова кивнул, а потом изобразил свой вариант «до свидания» — просто повторил «привет» в обратном порядке, — подхватил кепку с пола и исчез за дверью раньше, чем Пат Рин успел ему ответить.

— Завтра утром через два часа после рассвета? — переспросила Натеза безнадежным тоном.

— Мне следует заняться этим перед тем, как я уйду в магазин, — ответил он ей очень серьезно. — А завтра мой день должен начаться рано, потому что нужно будет доставить ковер грешников в дом миз Одри. — Он наклонил голову. — Вам не обязательно со мной идти, знаете ли. Не похоже, чтобы он был способен — или склонен — сбросить меня с крыши.

— Верно. Однако у него вполне могут найтись друзья, которые очень на это способны и отчаянно склонны. — Она встала и бросила выразительный взгляд на Чивера. — Мистер Мак-Фарланд, если мы намерены заняться избыточными сигналами, то это следует сделать сейчас.

— Да, мэм, я это вижу. — Он сурово нахмурился на Пат Рина. — В эту вахту вашим телохранителем будет Гвинс. Постарайтесь ее не пугать, ладно?

Пат Рин неохотно кивнул.

— Приложу к этому все мои слабые силы, мистер Мак-Фарланд. В разумных пределах.

Рослый землянин молча покачал головой и ушел следом за Натезой.

Пат Рин уже совсем собрался пойти следом, но вдруг остановился: его внимание было привлечено…

Кошка сидела под одним из лишних пластиковых стульев, обернув хвост вокруг лапок, повернув к нему настороженные ушки. Ее глаза сияли расплавленным золотом.

— Ну-ну, — сказал Пат Рин, грациозно опускаясь на одно колено и приветственно протягивая ей палец.

Кошка неспешно оценивала варианты действий — и как раз в тот момент, когда Пат Рин уже решил убрать руку, она вдруг поднялась на лапки, вышла из-под стула и прикоснулась к протянутому пальцу нежно-розовым носиком.

Пат Рин понял, что это та самая кошка, вернее, кот, который так встревожил Натезу этим утром в кладовке: коричневый, с несколькими широкими неровными черными полосами на худых боках и еще одной — на спине. Хвост у него был довольно пушистый, как и шерсть на туловище, и тоже с коричневыми и черными полосами. Этого кота никак нельзя было назвать красивым: судя по ушам, он имел склонность ввязываться в драки, но Пат Рин готов был заплакать от радости при виде него.

— Ну-ну, — снова повторил он. — Не сомневаюсь, что ты пришел поблагодарить меня за то, что я защитил тебя от меткой Натезы.

Кот моргнул, неспешно прошел вперед и энергично потерся о колено Пат Рина. Легко, готовясь отдернуть руку при первом же намеке на когти, Пат Рин погладил черно-коричневую спинку. Хвост поднялся, кот выгнулся навстречу руке, и раздался короткий скрежет, словно кто-то провел оселком по лезвию ножа. Пат Рин улыбнулся, погладил кота в третий раз и неохотно выпрямился. Кот поднял голову и посмотрел на него ярко-золотыми глазами.

— Долг зовет, и голос его суров, — сообщил Пат Рин коту. — Я должен идти в кабинет. Ты можешь пойти со мной, если хочешь, или вернуться к своим обязанностям в кладовке.

С этими словами он ушел из столовой, забрал Гвинс, дожидавшуюся за дверью, и поднялся наверх к себе в кабинет, где через несколько часов его нашла Натеза, которая успела решить как вопрос с избыточными сигналами, так и с устройством в подвале.

Он навалился на письменный стол, упав головой на открытую книгу. Из ослабевших пальцев выпала ручка, а на полу у его ног свернулся клубком уродливый коричнево-черный кот, сощуривший желтые глаза в щелки. Натеза судорожно вздохнула, чувствуя, как у нее сжимается сердце, а потом заметила, как его брови нахмурились на какой-то нахальный сон, и вздохнула. Он просто заснул, вот и все! Она двинулась к нему бесшумно, как убийца.

Он писал — черными чернилами на сероватых страницах так называемого журнала. Она взглянула на левую страницу, предполагая увидеть какой-нибудь шифр или таинственный язык символов и намеков…

Он счел нужным писать на торговом, очень просто. Ровные строки его записи увлекли ее взгляд, хотя она и говорила себе, что не имеет права это читать.

«Пустошь, День 308, 1392 год по Стандартному календарю.

Мое имя — Пат Рин йос-Фелиум, Клан Корвал. Я пишу на торговом, потому что не знаю, кто вы будете и с какой планеты придете — те, кто сменит меня. Я начну с описания моих обстоятельств, непосредственно предшествовавших моему прибытию на эту планету. Я очерчу Счеты, которые мне необходимо свести, и причины, которые меня к этому побудили. Я запишу, насколько смогу, все факты из других журналов и дневников, которые могут пролить свет на мои поступки и решения.

Начну.

На планете Териста в день 286-й 1392 года по Стандартному календарю посланец Департамента Внутренних Дел принес мне известие о том, что все мои родственники убиты — уничтожены агентами этого Департамента.

Я перечислю здесь имена моих родственников, чтобы они не были забыты, и скажу вам, что только я, Пат Рин, самый малый из всех нас, остался теперь, чтобы свести Счеты до успешного завершения…»