Сослан-богатырь, его друзья и враги

Либединский Юрий

19. Айсана и вдова Сослана

 

 

Долго после гибели Сослана горевала Шатана, мудрая мать его. Но не только Шатане, всем нартам стало хуже жить без Сослана. Состарились могучие братья Урызмаг и Хамыц, а среди молодых хотя и были храбрецы, но не было такого, как Сослан. И тут, в утешение нартам, исполнилось многолетнее желание Урызмага и Шатаны — родился у них сын.

Раскаты грома сопровождали рождение его, и небожитель Сафа услышал в своем жилище эти раскаты — так узнал он, что родился сын у нарта Урызмага.

Кто устроит пир в честь новорожденного, тот может взять к себе аталыком нартского сына и достойно воспитать его. И сразу же Сафа привел на шелковой бечеве белого вола в селение нартов. К дому Урызмага подошел он и крикнул:

— Долгих лет желаю я новорожденному! Воспитать его мне надлежит.

И он тут же зарезал вола и устроил пир для нартов. Айсана — так назвали мальчика, и после пира Сафа поднял его к себе в небесное жилище.

Стал Айсана подрастать. Друзья Сафы пришли любоваться на него. Вместе пришли Уастырджи — покровитель мужчин-воинов и Афсати — бог охоты, вместе — водитель волков Тутыр и грозный Уацилла. Храбрый Ногбон пришел вместе с Элиа — повелителем громов. Выбежал к ним навстречу Айсана и по старшинству помог гостям слезть с коней. Потом снял он седла с коней, принял бурки и плети, отнес в дом и бережно прибрал снаряжение гостей. Сафа позвал гостей к очагу, усадил их на почетные кресла, и поставил он перед гостями круглые столы — в два раза больше обычных были эти столы! Яствами и напитками заставлены были они. Вошел Айсана в покой, снял шапку и стал обносить гостей. Насытились гости, встали из-за столов и поглядели вниз: что там нового на земле? И вдруг видят: войска агуров вторглись в страну нартов, и кони агуров навозом своим завалили нартское селение.

Лучшие из нартов были в то время в дальнем походе, а все, кто в поход не пошел, собрались на площади игр, взялись за руки и завели круговой симд. Агуры же забавлялись тем, что пускали стрелы по пляшущим нартам.

И, кому из нартов вонзалась стрела меж лопаток, тот начинал плясать еще веселее. А тот, кого агурский воин ударял пикой в колени, тот подпрыгивал еще проворнее и выше.

Подивились тут небожители, и говорили они друг другу:

— Стрелы не пронзают нартов и пики их не берут! Из какого же вещества созданы эти мужественные люди?

И вдруг увидели они: из старого дома Ахсартагата вышла вдова нарта Сослана. Глядит она на пляску нартов, и, подобно луне улыбаясь и как утренняя звезда сверкая, пьет она воду. И видно, как струится вода в ее прозрачно светящемся горле; струится и светится вода, и отблески света долетают до небесного жилища Сафы. Тут Айсана уронил вдруг кувшин с ронгом, и тогда сказал ему Сафа:

— Да погибнешь ты! Не по возрасту еще мечтать тебе о женщине! Иначе с чего это все валится из рук твоих?

— Не потому упал кувшин из рук моих, что увидел я красоту женщины, а потому, что, как ведомо вам, небожители, в нартском селении живут мои старики — отец мой и мать, и, может быть, кони агуров давно затоптали их, а я живу здесь, ни о чем не тревожась! Та же, о которой вы говорите, подобно луне свет испускающая и подобно утренней звезде мерцающая, ведь это невестка наша, нарта Сослана вдова. Видно, прославленные нарты уехали в дальние походы. Иначе кто бы посмел напасть на нас? Да и невестка наша смирно сидела бы дома, оплакивала мужа и не вышла бы глядеть на нартские пляски.

Попросил тут Сафа гостей своих:

— Одарите воспитанника моего, перед тем как вернется он на землю.

И ответил Уастырджи:

— Своего трехногого скакуна, ветер обгоняющего, дарю я ему!

— А чем славен твой конь?

— Пусть силы неба и земли будут мне свидетелями: подобно молнии проносится он от одного края земли до другого, — ответил Уастырджи.

— Теперь твой черед, Элиа. Каков будет твой подарок?

— Свой громовик подарю я ему!

— А чем славен он?

— Беру в свидетели небо и землю: если сверху выстрелит он по войскам, то как бы ни было грозно войско, подобно щебню во все стороны разнесет его.

А ты, Тутыр, что ты подаришь воспитаннику моему?

— Мой лук-самострел — вот мой подарок!

— А ты, Уацилла?

— Меч булатный получит он от меня!

А ты, Ногбон, чем ты одаришь воспитанника моего?

— Я буду помогать ему на поле боя. Победа в бою — вот дар мой!

Надел Айсана боевые доспехи, вскочил на трехногого коня Уастырджи и прискакал в селение нартов.

Все нартское селение радостно приветствовало его.

Когда агуры напали на землю нартов, мать Айсаны, Шатана, скрылась у родичей своих, Донбеттыров. Но только Айсана появился в селении, как тут же послали за Шатаной.

Вошел Айсана в дом Ахсартагата. Сидит у очага вдова Сослана, по даже не взглянула она на сына Урызмага, с места не двинулась и не приветствовала его. И сказал тогда Айсана:

— Тяжела стала ты, добрая женщина! Ведь я не чужой тебе, а ты даже с места подняться не можешь, чтобы со мной поздороваться.

И ответила ему жена Сослана:

— С чего это я буду вставать перед тобой, солнце мое? Нет на свете мужа моего Сослана, который прогнал бы агуров с нартской земли! — И заплакала тут вдова Сослана.

Услышав эти слова, обозлился Айсана, вскочил на коня своего, и око еще не мигнуло, а он уже напал на войска агуров. Стал он их истреблять и столько крови пролил, что бурный поток ее устремился на тех агуров, кто остался в живых, и смыл их прочь с нартской земли.

Истребил Айсана войска агуров, спас он селение нартов, и когда подъехал к родному дому, радостные нарты так тесно окружили его, что не мог он сойти с коня на землю. Но не взглянула на него вдова Сослана и не поднялась она с места.

— Ну и тяжела же ты, добрая женщина! — сказал ей Айсана. — Хотя бы чуть-чуть поднялась мне навстречу!

И ответила ему женщина:

— С чего мне вставать перед тобой, солнце мое? Ведь ты не принес к нашим воротам то дерево, что от заката до полуночи расцветает, а от полуночи до рассвета плоды на нем созревают. Да и где тебе посадить это дерево у наших ворот! Охраняя его, две горы сшибаются, как бараны, и вновь разбегаются, и только мужу моему было бы под силу проехать между ними! — И заплакала тут вдова Сослана.

Обидели слова эти Айсану. Повернул он коня своего и поскакал добывать дерево. Недалеко отъехал он, как вдруг спрашивает его конь:

— Куда это ты собрался, противное отродье, расскажи-ка?

И ответил Айсана:

— Нужно мне добыть то дерево, охраняя которое две горы сшибаются, как бараны. От заката до полуночи цветет это дерево, от полуночи до утра плоды на нем созревают.

И ответил ему конь:

— Не мечтай об этом! Много молодцов не хуже тебя отправлялись добывать то дерево, но ни один еще не принес обратно своей головы.

Никак нельзя мне отказаться от этого дерева! — сказал Айсана. — Должен я добыть его.

И тогда сказал ему конь:

— Ну раз так, то крепко подтяни мои подпруги и подвяжи мне хвост крепким узлом, но три волоска на хвосте оставь неподвязанными. А затем, когда подъедем мы к горам, что подобно баранам сшибаются, должен ты меня так хлестнуть, чтобы кусок кожи величиной с подошву отскочил от ляжки моей, чтобы кусок кожи не меньше язычка на кончике плети отскочил от ладоней твоих, — и тогда мы проскочим!

Вот добрались они до двух гор, что подобно баранам сшибаются. Крепко подтянул Айсана подпругу, и в тугой узел завязал он хвост коня, и три волоса не забыл он оставить неподвязанными. Хлестнул он коня — и кусок кожи не меньше язычка от плети отскочил от ладони его, а от ляжки коня отскочил кусок кожи величиной не меньше подошвы. Прыгнул конь, проскочил между гор, вырвал Айсана с корнями чудесное дерево и тут же повернул коня обратно. С грохотом сшиблись тут горы, но проскочил конь Айсаны, и только три волоса, не увязанных в узел, успели вырвать они.

И после этого конь сказал Айсане со вздохом:

— Если бы мать моя три лишних дня кормила меня своим молоком, тогда бы даже эти три волоса не потерял бы я сейчас!

Прискакал Айсана в нартское селение, посадил та дерево у ворот дома Ахсартагата. Тесной толпой окружили его нарты. Дивились они на дерево и радовались:

— Вот какое чудесное дерево привез он нам!

Но все же не встала с места и не повернула к нему головы гордая вдова Сослана.

— Почему же и теперь не приветствуешь ты меня? Чего еще тебе надо?

И ответила ему женщина:

— С чего же это я буду вставать перед тобой? Ты ведь не сумел взять себе в жены Саумарон-Бурдзабах, золотолицую и русокосую красавицу из страны северных тучных равнин…

В такой высокой башне жила Саумарон-Бурдзабах, что нельзя было глазом достичь вершины ее. Только за такого человека соглашалась она выйти замуж, голос которого снизу донесся бы к ней, на вершину ее башни.

Много женихов вызывали ее, стоя внизу, у подножия ее башни, но не услышала их голосов Саумарон-Бурдзабах, и навеки превратились в камни неудачливые женихи.

Изо всех сил крикнул Айсана, стоя у подножия башни, но даже и до половины ее не долетел его крик, и тут же по колено обратился в камень Айсана. Второй раз, напрягая все свои силы, крикнул он, но не услышала девушка его зова, и окаменел он до поясницы. Тут слезы закапали из глаз Айсаны, и сказал ему конь:

— Ты чего приуныл, мой всадник?

— Я напряг все мои силы, — ответил Айсана, — и ничего не добился! Может, ты мне поможешь?

И тут заржал конь его, так заржал, что часть кровли обрушилась с башни. Донеслось это ржанье до слуха Саумарон-Бурдзабах — так узнала она, что приехал за ней Айсана, и скорее вниз спустилась она. И только увидел ее Айсана — ожила окаменевшая половина тела его.

— Ты уже приехал за мной, Айсана? — спросила девушка.

— Да, это я приехал за тобою. Выходи скорее и едем!

Вышла Саумарон-Бурдзабах из башни, и посадил ее Айсана позади себя на круп коня. Пустились они в путь, и тут спросил ее Айсана:

— Что это так много белых камней вокруг твоей башни?

— Это не камни, — ответила девушка. — Это те, кто хотел жениться на мне. Но не донеслись их призывы ко мне на вершину башни, и они превратились в камни.

— Раз это так, то надо тебе теперь расколдовать их, — сказал Айсана.

— Не проси жизни для них, — ответила девушка. — Тебя ведь только конь выручил, а среди них были молодцы поудалее тебя. Если они оживут, не позволят они тебе жениться на мне.

— Пусть будет что будет! Верни им жизнь!

Вправо махнула Саумарон-Бурдзабах шелковым своим покрывалом — зашевелились, ожили камни, превратились в вооруженных мужей, и все, как один, напали они на Айсану. Множество мечей занесено было над ним, но тут влево махнула Саумарон-Бурдзабах покрывалом, и снова все они превратились в камни.

И вот Айсана привез Саумарон-Бурдзабах в нартское селение. Обрадовались нарты, что снова благополучно вернулся Айсана да еще привез молодую невесту, и со всех сторон несли ему подарки и угощение.

К тому времени вернулась Шатана из родительского дома. Обрадовалась она возвращению своего доблестного сына и пьяный ронг приготовила, чтоб достойно его встретить.

А тут Урызмаг и Хамыц из похода вернулись, и, узнав о том, как разгромил Айсана войска агуров, не могли они нарадоваться на юного нарта.

И сказал Урызмаг:

— Пусть все напасти и болезни, предназначенные маленькому моему Айсане, который из-под копыт вражеских коней поднял наше селение, пусть все эти болезни на меня перейдут! Пусть долго живет на свете подруга моя Шатана, которая своим молоком вскормила на спасение нартов доблестного нашего отрока!

Так сказал Урызмаг, и тут вдова Сослана нехотя привстала перед Айсаной.

И сказал ей Айсана:

— Если ты так неохотно встаешь, добрая женщина, так лучше уж сидела бы ты, как раньше сидела.

— А чего ради проворно вставать мне перед тобой? — ответила она. — Не привез ведь ты мне шубу, которой владеет сам Сафа. Воротник у той шубы поет, рукавами она, как ладошами, хлопает, а полы ее сами танцуют. А Сослан достал бы мне эту шубу!

И тут ответил ей Айсана:

— Вот если бы эта шуба твоими руками была сшита, я достал бы ее, где бы она ни была. Но не в силах я достать то, над чем руки твои не потрудились.

И тут уж ничего не ответила вдова Сослана. Да и что она могла сказать?