Священная роща - удивительное место. Даже если бы я не слышал о ней от пары мелких шаманов, встреченных в дороге, меня обязательно потянуло бы туда.

       Раскинулась она неподалеку от дворца Владыки. Но от центральных улиц ее отделяет Старый город - самая древняя часть Эльтурона. Остальные кварталы орочьей столицы мало отличаются от того, что я видел на Земле в Бухаре или Самарканде. Низкие домики с плоскими крышами, окруженные глухими оградами-дувалами, за которыми угадываются сады и виноградники. Вымощенные камнем грязноватые улицы, вдоль которых журчат арыки. В центре - дворцы, блестящие на солнце изразцами стен и кокетничающие затейливой резьбой, узкие башенки над ними, круглые купола и зелень садов, не скрытых от взглядов прохожих. Здесь брусчатка почище, а каналы - пошире. Порой перед домом какого-нибудь вельможи блестит на солнце целый пруд, окруженный фруктовыми деревьями, и по нему плавают ручные лебеди. Кажется, такие пруды тут называют "даром" - проходящий мимо путник может присесть на ведущих к воде каменных ступенях, умыться, отдохнуть в тенистой прохладе...

       Старый город не похож ни на что из того, что я видел раньше.

       Видимо, когда-то это был известковый холм в паре миль от берега. Первые обитатели Эльтурона, изрыли его штольнями и тоннелями, сделав похожим на выдержанный сыр, а саму возвышенность обнесли стеной. В темных норах не только добывали камень, но и жили, здесь рождались дети и умирали старики. Здесь, под землей и на поверхности, ковали оружие.

       Но потихоньку орки стали более привередливы, и над закопченными лазами начали появляться хибарушки, кое-как сложенные из добытого тут же известняка. Население города росло, и орки освоили искусство строительства. Теперь из добытого в Старом городе камня строили и на берегу, и ближе к гряде холмов на севере. Появилась новая стена, запиравшая вход в приморскую долину, а на мысу, ограничивающем Эльтуронский залив, восстановили старую, еще эльфийскую, крепость. Город расползался по берегу, раскидывая улицы, словно осьминог - щупальца. На строительство новых кварталов известняк везли из дальних каменоломен.

       А Старый город остался таким, каким был во времена Темного властелина - скопище карабкающихся по склону, нависающих друг над другом, кое-как слепленных домиков и землянок. Порой выход из одной хижины вел на крышу другой. Вырубленные в камне лестницы заменяли улицы, а рядом с ними курились дымки из разного размера дыр - то ли дверей, то ли окон чьих-то обиталищ. Издалека Старый город был похож на усеянный серо-желтыми поганками трухлявый пень. В Старом городе не было зелени, здесь не было арыков, лишь голый камень в пятнах копоти.

       Однако к югу и к северу от изрытого пещерами холма росли сады, словно орки хотели отгородиться от собственной истории полосой деревьев. С юга цепляющиеся за склон колючие кусты постепенно переходили в дворцовый парк. Не знаю, как Владыки не боялись соседства такого неблагоустроенного и, значит, криминального квартала. Думаю, что под сенью листвы прятались надежно охранявшиеся стены.

       А вот на севере Старый город обрывался резко, словно, когда строился город, орки не смели войти в Священную рощу. Думаю, так оно и было. Поклоняться деревьям - не в привычках моих соплеменников. Роща осталась в наследство от эльфов и смогла принять души новых обитателей побережья только после того, как Матушка Земля смирилась с тем, что теперь здесь хозяйничают орки.

       За возможность основать на побережье город орки заплатили клятвой не рубить деревья в Священной роще. Ну, а когда пошли разговоры о том, что там, среди дубов и олив, можно повстречаться с душами умерших, то уже никаких клятв стало не нужно. Теперь орки почитали эти деревья как одну из величайших ценностей Эльтурона.

       Я пришел в рощу гораздо раньше, чем солнце поднялось в зенит. Меня гнало нетерпение, хотя я прекрасно понимал, что все равно придется ждать. Но ждать все же лучше не на пыльных улицах, а среди древних стволов, в шелестящей и прохладной тени. С час я бродил между деревьев и слушал пересвисты птиц. Толщина стволов поражала. Не знаю, возможно ли такое на Земле, но здесь дубы были не в три - в десять и двадцать обхватов. Каждый из них вполне мог бы сойти по размеру за надвратную башню в средней крепости - внутри ствола, будь он полым, хватило бы места для пары дюжин стрелков, их кора была изрезана глубокими трещинами и покрыта потеками мха, а на земле не росло ни единой травинки - таким толстым и плотным был слой опавших листьев. Кроме дубов, мне по листьям и завязям удалось узнать серебристые оливы... хотя я не мог бы раньше представить себе маслину с узловатым стволом в три обхвата.

       Обитавшие в роще духи не обращали на меня никакого внимания. Их тут было великое множество, но, как многие духи этой земли, они казались равнодушными и печальными. Они шелестели ветерком в кронах, шуршали в палой листве, когда я подходил поближе к какому-нибудь стволу и касался ладонью коры, они выжидающе смотрел на меня сверху и почти неслышно перешептывались о чем-то своем, значимом для них и совершенно непонятным для меня. Мне показалось, что они тоже чего-то ждали.

       Вдруг я почувствовал, что не один в роще, и поспешил к тому месту, где проторенная шаманами тропинка ныряет под зеленые своды.

       Она вошла в прохладную полутьму и замерла на миг, привыкая к ней после обжигающего солнца на улицах. Я видел ее силуэт на фоне чуть более светлой листвы опушки, но почему-то продолжал ждать, не двигаясь с места. Потом она сделала несколько неуверенных шагов вперед и наконец-то увидела меня.

       Я специально выбрал местом для встречи Священную рощу - чтобы не пугать Жужуку. Здесь, под кронами деревьев, орки, не обладающие шаманскими способностями, могут видеть тех, кто был им дорог. Если Жужука считает, что я умер, то не удивится, что мой дух появится здесь, где порой появляются умершие бабушки или более дальние предки.

       Жужука сделала еще шаг и застыла, словно изваяние. Я медленно подошел и коснулся пальцами ее щеки:

       - Не бойся! Я - не дух. Я - живой.

       - Я... ты... я верила, что ты вернешься... то тебя не было нигде...

       - Я вернулся.

       Потом мы обнялись и долго стояли молча. Кажется, над нами кружили чуть ли ни все бестелесные обитатели рощи, но мне было все равно. У духов - своя жизнь, у нас - своя.

       Но чертов дух познания, тот самый информационный совенок, которого я мельком заметил над плечом Жужуки, когда она входил а рощу, в конце концов не выдержал:

       - И долго вы тут торчать собрались? Да, Львиный Наездник, ты собираешься дарить подарки? Кажется, после разлуки с девушкой положено ей что-то дарить, разве не так?

       Я тихо зарычал, но понял, что дух прав. У меня есть подарок. Порывшись в сумке, я достал золотистый, похожий на каплю янтаря, камень.

       - Что это? - Жужука коснулась его кончиками пальцев и сразу же отдернуло руку. - Оно чужое, но очень сильное!

       - Это - слеза одной богини. Зовут ее Фрейа, она обитает за седьмым небом... Впрочем, это не важно. Одна хорошая девушка решилась бросить вызов Матушке-Земле и дала мне все, что нужно для обряда. Если ты захочешь - у нас будут дети.

       Жужука посмотрела на меня в упор и вдруг разрыдалась:

       - Нет. У нас не будет детей. Я нарушала закон, позволяя тебе любить себя потому, что знала - ты приемыш, а не настоящий брат. Но теперь у меня есть муж, и клятву верности я ему давала сама, без всякого принуждения.

       - Кто он?

       - Хранитель дворцовой библиотеки. Так было надо. Из всех, кто оставался во дворце, когда воины ушли на юг, Гырбаш-князь мог по-настоящему доверять только мне. Но одинокая женщина не могла остаться без родственников в чужом городе. Брат нашел мне достойного мужа...

       В этот момент мне показалось, что сквозь шепот духов рощи донесся далекий, на пределе слышимости, грудной смешок Матушки-Земли.

       А Жужука всхлипнула и совершенно по-детски вытерла нос рукавом:

       - Он добрый... и умный. Его считают мудрецом, да он и есть мудрец. Он читает древние книги и смотрит на звезды. Конечно, он стар, очень стар, но это даже лучше для меня, он не мешает мне по ночам плакать о прошлом.

       - Как хоть зовут твоего этого... доброго и умного? - неприязненно спросил я.

       - Норто-махан. Да, он - настоящий махан, учитель и маг...

       Я посмотрел вверх. Кроны дубов тут были такими плотными, что не было видно ни одного клочка неба. И только в одном или двух местах сквозь листья пробивались золотистые солнечные лучи.

       - Что ж, ты выиграла, Матушка, - громко сказал я. - Но и я не проиграл! Не надейся!

       - О чем ты? - не поняла Жужука.

       - Не обращай внимания, - отмахнулся я. - В общем, не важно, кто твой муж, но после обряда ты сможешь иметь детей.

       Жужука снова всхлипнула, шмыгнула носом и слабо улыбнулась:

       - Как? Норто-махан слишком стар.

       - Ну, это-то как раз - не проблема, - расхохотался я, вспомнив любвеобильного господина Абырга. - Или ты - не лекарка?

       Я достал из сумки заранее припасенный кожаный мешочек на завязках - купил по дороге в одной из придорожных "кафешек". Больно уж вышивка понравилась - золотые птицы и синие цветы, немножко на гжельскую роспись похоже. Красивый мешочек. Теперь я положил в него "слезу Фрейи" и полученный от девушки-кошки рецепт:

       - В общем, держи. Варится зелье просто, травы нужны такие, которые в любой лавке найдешь. Того языка, на котором написано, ты не знаешь, поэтому я сейчас тебе прочитаю, ты запомнишь. И духи, если надо, подскажут. А бумажка так, чтобы что-то не пропустить. Теперь все от тебя зависит, и тебе решать. Готовь зелье. Проводи обряд с тем мужчиной, от которого хочешь ребенка. Как на время сделать старика молодым волком - не мне тебя учить.

       - А Матушка-Земля? Как я могу пойти против ее воли? - на глаза орчихи снова навернулись слезы. - Без ее милостей я - никто и ничто.

       - Не бойся, - успокоил я. - Матушка-Земля - мои проблемы. Перед ней отвечать мне. И я отвечу. Ты тут не при делах. Твоей вины перед ней нет. Проклятье же не на тебе, а на старой Апа-Шэр.

       Когда я читал рецепт зелья, Жужука кивала, как школьница-зубрилка, хлюпала носом, хлопала глазами, и было понятно, что мысли ее слишком далеко от всяких ромашек и пестроголовников. К счастью, тренированная память лекарки работала помимо воли хозяйки, и орчиха с первого раза без ошибки повторила порядок закладки трав в настой, заклинания, которые нужно читать во время вытяжки и возгонки, и что нужно делать в момент обряда.

       - А теперь - иди, - сказал я, когда Жужука закончила повторять заклинания.

       Орчиха снова всхлипнула и, кажется, собралась реветь по-настоящему.

       - Иди! - повторил я.

       Но все-таки не выдержал, обнял ее, зарылся лицом в пахнущие травами волосы:

       - Не плачь о прошлом! Я теперь - Скачущий-На-Льве, небесный всадник. Меня нет, есть только капища. Тот, кого ты видишь, уже не я... не братишка Мышкун. Понимаешь? Я тоже не совсем понимаю, но это не важно. Ты всегда можешь прийти в капище и поплакать там. А в других местах думай о будущем. Не помнишь, что ли, свои сны, о которых ты мне рассказывала? У тебя будет дочь - великая знахарка. Пусть она учится грамоте у твоего мужа. Пусть учит все языки, какие есть в мире. Это ей пригодится. Только ты не плачь, хорошо?

       - Хорошо, - кивнула Жужука. - Я поняла. Так надо.

       Ее удаляющаяся фигурка была сгорбленной и жалкой. Но там, где она проходила, вдруг вспыхивали столбы солнечного света, превращая палые листья в расплавленное золото. А потом она вовсе исчезла в сияющем мареве. А я пошел вглубь рощи. Там царил зеленый полумрак и было так тихо, что я слышал, как у меня в ушах звенит кровь.

       - Ну и что теперь? - вдруг раздался голос Матушки-Земли. - Теперь ты, лекарь, понял силу богов?

       - Теперь я пойду и напьюсь, - ответил я. - Пьян да умен - два угодья в нем.

       - Чего? - не поняла богиня.

       - Ничего. Просто присказка из одного очень странного мира, давно сожранного Хаосом... моего мира.

       ***

       Но сначала надо было пообедать. Не знаю, как у кого, а у меня на аппетит не влияют даже любовные неудачи. Вчера мне было недосуг рассматривать "Эльфийские ушки", а сегодня я, заказав мясо с травами, сидел в общем зале и лениво наблюдал за происходящим вокруг.

       Стало понятно, почему вечером меня сюда едва пустили. Орков в "Эльфийских ушках" почти не было. В основном гномы, люди, эльфы. Причем последних не очень-то напрягали развешенные по стенам гирлянды из сушеных ушей их соплеменников. Впрочем, как я понял, украшением обеденной залы служили трофеи, добытые в войнах с эльфами Тиу. Эльфы западного побережья не считали этих маньяков-генетиков своими родственниками и относились к ним не лучше, чем представители любых других рас. А вот в отношениях между гномами, людьми и орками я не заметил особой напряженности. Орков в трактир пускали, но, кажется, им просто не было нужды сюда заходить.

       У каждого приезжего орка в Эльтуроне найдется родственник, который сочтет за честь принять гостя в своем доме. Наемное жилье нужно только пастухам, пригнавшим на продажу скот. Но эти селятся возле "овечьих рядов" - площади, где торгуют живым товаром.

       Так что в обеденном зале я приметил всего одного орка. Хорошо одетый пожилой господин неспешно беседовал с парочкой гномов, время от времени прихлебывая из глиняной кружки, в которых обычно подают травяные отвары. До меня доносились обрывки разговора, похоже, купцы обсуждали условия поставки партии металла.

       За другими столиками сидели существа тоже явно из купеческого сословия, причем из высшего его слоя. Расы - разные, но манера поведения, замашки - общие. Уверенность в себе и неспешность, рассудительность и сдержанность, тихие разговоры, привычка выдержать паузу, прежде чем отвечать. Кстати, я почти не заметил на столах бутылок и кувшинов, значит, спиртное тут не в чести. Во время торговых переговоров нужна трезвая голова, пьют тут в основном травяные отвары. Так что, в общем и целом, "Эльфийские ушки" показались мне похожими на старомосковскую чайную - такую, какие описаны у Гиляровского.

       Действительно, бродяге-оборванцу, каким я был вчера, тут совершенно не место. Впрочем, лекарь из "ордена щитоносцев", как я нарек для себя свою собственную паству, - вполне респектабельное существо для того, чтобы сидеть в одном зале с представителями купеческой элиты. Целители в Кароде ценятся весьма высоко. Даже я, не напрягаясь по поводу гонораров, походя заработал столько денег, что не знал, что с ними делать. Так что сейчас на меня внимания никто не обращал. Ну, коли у орка есть деньги и желание поселиться в местном "Интуристе" - то это его право.

       В соответствии с законами жанра и в отличие от орочьих шамниц, прислуживали в "Эльфийских ушках" не девушки, а парни, одетые в ослепительно-белые штаны и рубахи и бархатные жилетки. Натуральные половые из московской чайной, с такими же молодецкими ухватками, с перекинутыми через левую руку полотенцами, с напомаженными усиками и блестящими от какого-то масла волосами. Командовал официантами тот самый бритый красавчик с внешностью то ли отставного сержанта, то ли профессионального борца, на которого я вчера наткнулся при входе.

       Ко мне мужик по-прежнему относился с некоторой опаской. Так что обслуживать меня решил сам. Передал на кухню заказ на мясо и вернулся к моему столику:

       - Что будете пить?

       Я с тоской еще раз окинул взглядом обеденный зал и, окончательно убедившись, что собутыльников тут не найти, сказал:

       - Немного горькой виноградной водки из Повора - малую чарку, для аппетита. И кружку холодной ромашковой воды с медом.

       Бритый метрдотель облегченно кивнул. Интересно, что бы он сделал, если бы я потребовал много пива?

       И тут меня что-то толкнуло изнутри, поэтому я жестом остановил его:

       - Простите, не знаю, как вас зовут...

       - Местон Дубовик, к вашим услугам.

       - Так вот что, Местон Дубовик, есть у меня одна просьба... Я вижу, что ты - человек надежный и честный. И заведение это мне рекомендовали как очень респектабельное. Если что, поговори с хозяином, но, думаю, он возражать не будет, это не противоречит закону...

       - Хозяин - муж моей сестры, так что я тоже могу решать, - уверенно ответил мужик.

       - Очень хорошо. В общем, я сейчас уйду. Может быть, приду вечером, а, может, не приду. Деньги за комнату я отдал на дюжину дней вперед. Если я не вернусь по истечению этого срока, то все вещи, которые вы там найдете, нужно отнести в дворцовую библиотеку. Там живет старшая жрица Скачущего-На-Льве. Ее зовут Жужука, она - жена хранителя написанных знаний и звездочета... Отдайте вещи ей, она знает, как с ними поступить.

       Дубовик с сомнением кивнул:

       - Будет сделано. Но...

       - Не беспокойся, все по закону. Имущество жреца наследует не клан, а капище. Так - у эльфов и у людей, и так у поклонников новых богов у орков.

       Теперь моя душа была спокойна. По крайней мере, если что, мои записи не пропадут. Да и артефакты, которые я, как бесполезный груз, постоянно таскал с собой, еще послужат кому-нибудь. Теперь мне оставалось лишь аккуратно упаковать рюкзак и положить поверх него щит и ятаган. С собой я взял лишь кошелек с мелочью и кинжал, который у орков считается не оружием, а столовыми прибором.

       Пообедав, я отправился в "овечьи ряды" и ввалился в первую попавшуюся шамницу.

       Там было все, чего просила душа: шум, гам, женский визг, вонь разлитого пива и подгоревшего масла. Ну и, конечно, множество выпивших, полупьяных и совсем пьяных орков, которые не прочь пообщаться. Я подошел к стойке, купил кувшин пива и, приметив свободное место за одним из столиков, плюхнулся на лавку. Парочка сидевших за столиком оборванцев взглянула на меня вопросительно. Тут я заметил, что кружки у парней пусты, и молча налил соседям.

       - Откуда ты, ага? - удивленно спросил тот, что поменьше ростом, с рябым лицом.

       - С севера, - небрежно ответил я и налил себе.

       Ответ, конечно, очень информативный: на юг от Эльтурона - море, за которым живут эльфы. Так что откуда угодно из орочьих земель будет "с севера". Но он вполне удовлетворил моих собутыльников. Действительно, зачем интересоваться всякими пустяками, если у кого-то есть деньги на выпивку и желание угостить?

       После третьего кувшина мы были лучшими друзьями. Парни оказались перегонщикам рабочих кабанов.

       Потом Рябому пришла в голову идея "оттянуться по-настоящему". При знакомстве он вроде бы сказал, как его зовут, но я сразу же забыл. Эти орки так и остались для меня Рябым и Шкафом. Приятель Рябого был похож на качка и все время молчал.

       Когда мы прикончили пятый кувшин, Рябой сказал, что ему скучно, и неплохо бы было оттянуться по-настоящему.

       - Это как? - заинтересовался я.

       - Эх, деревня! - фыркнул Рябой. - Пошли!

       И мы отправились в дыкницу.

       Наверное, это можно было считать рестораном, если бы не закопченные стены и еще больший, чем в шамнице, гомон. Подавали не только пиво, но и виноградный спирт. Остро пахло кислым дымом. На возвышении у стены страшная, как атомная война, орчиха, перекрикивая шум, визгливо пела что-то о вечной любви. Только этого мне сейчас не хватало! Любовь-морковь, сопли всякие... Я не выдержал и запустил в тетку подвернувшимся под руку куском мяса.

       К сожалению, не попал - кусок бифштекса шлепнулся на лысину какому-то мужику, похожему то ли на бандита, то ли на солдата. Он обиделся и ломанулся ко мне с явственной целью объяснить, насколько я не прав. Пришлось сгрести мужика за грудки и швырнуть куда подальше. Правда, я покачнулся, и это "подальше" оказалось соседним столиком. Сидевшим там оркам это тоже не понравилось, но Шкаф, сообразив, наконец-то, что началась драка, схватил скамейку и отмахнулся от них, как от мух. Рябой встретил подоспевшего приятеля лысого классическим боксерским хуком, я заехал в челюсть какому-то красавчику в шелковом халате. Откуда парень взялся - я так и не понял, но после удара картинно рухнул и заполз под стол.

       Правда, долго развлекаться не получилось - нас вытолкали из кабака вооруженные дубинками парни. Поднявшись на ноги, мы собрались поискать более уютное местечко, но откуда-то появился лысый с приятелями. Мне мужик не понравился с самого начала, поэтому я без долгих разговоров врезал ему в ухо. Хотел добавить в челюсть - он откуда-то сбоку прилетел такой удар, что у меня зазвенело в ушах. На миг я выпал из реальности, а когда очнулся, то обнаружил себя лежащим на земле. Прямо в лицо мне летел чей-то сапог. Удалось увернуться, уцепить за ногу и дернуть. Ишь, чего удумали - бить лежачих! Это не по-честному.

       Падая, парень с глухим стуком приложился башкой о мостовую и затих.

       И вдруг раздался топот множества ног.

       Я попытался подняться, после нескольких безуспешных попыток это удалось. А кругом - никого. Точнее, на земле постанывало несколько тел, но продолжать драку никто не пытался.

       Очень хотелось пить, поэтому я, пошатываясь, отправился на поиски какой-нибудь шамницы. Ближайшая дверь показалась мне подходящей. Я пинком распахнул ее. Что-то затрещало, и я очутился в неосвещенном помещении. Из темноты на меня скалилась чья-то рожа. Пришлось врезать со всего размаха, но она только дернулась, не издав ни звука. Ладонь коснулась чего-то мокрого и липкого.

       Когда глаза притерпелись к темноте, удалось рассмотреть висящие на крюках бараньи туши. После некоторого размышления я понял, что попал не в шамницу, на бойню. Огромный сарай с низким потолком, много мяса и ни грамма спиртного. Кто-то, ругаясь, бежал из глубины помещения. На тушах плясал свет пары фонарей. Я сообразил, что эти "кто-то" наверняка не жаждут напоить меня пивом. Пришлось ретироваться на улицу.

       Потом я долго шел вдоль глухой стены. Кажется, город вымер, никто не попадался навстречу. В конце концов мне стало скучно, и я отыскал под забором местечко поуютнее. Но поспать не удалось - очнулся от того, что меня кто-то тряс за плечо. Одетая в лохмотья орчиха поднесла к моему рту флягу из сушеной тыквы. Я автоматически сделал пару глотков. По вкусу пойло напоминало одновременно технический спирт и ослиную мочу. Я никогда до этого не пил ослиную мочу, но пахнуть она должна именно так. Или это пахла орчиха?

       После этого я уже ничего не помню. Очнулся от ощущения, что меня куда-то несут. С трудом разлепив глаза, я не увидел ничего, кроме темноты. Потом кто-то радостно пискнул, и перед лицом у меня появился... дух познанья. Совенок. Причем - в трех экземплярах.

       Я зажмурился, думая, что у меня троится в глазах, но, когда открыл веки, совят по-прежнему было трое. После некоторого размышления я вспомнил, что в свою "магическую школу" Асаль-тэ-Баукир набрал целую кучу духов познания. Штук шесть или семь.

       - О! Друг Учителя пришел в себя! - прочирикала птица. - Скажи, а кто такой "хреноглазый шлюхозавр"?

       - Что? - простонал я.

       - Это такое животное? - допытывался совенок.

       Точнее, этот вопрос задал второй дух.

       - А где такие живут? - любопытствовал третий.

       - Это такой монстр, - обреченно ответил я.

       И, собравшись с мыслями, добавил:

       - А где мы?

       - В Старом городе, - хором ответили духи.

       - Тебя заперли в клетке...

       - А потом они пошли в другую пещеру...

       - А мы позвали друзей...

       - Каких друзей? - спросил я.

       - Духов воздуха. Их много тут, в Эльтуроне, особенно в крепости на берегу. Шаманы подкармливают их, чтобы, когда приходят корабли работорговцев, ветер дул в другую сторону.

       Тут до меня окончательно дошло, что я медленно, слегка покачиваясь, плыву над землей.

       - А куда вы меня тащите?

       Один из совят чирикнул неразборчиво, и движение прекратилось. Теперь у меня под спиной был жесткий камень, а надо мной закружили несколько мелких воздушных элементалей.

       - Если хочешь оставаться здесь, то оставайся, - обижено сказал дух познания. - Но я думаю, что ты не хочешь, чтобы тебя продали эльфам.

       - Продали эльфам?

       С похмелья информация доходила до меня с большим трудом. Больше всего хотелось спать. Чуть меньше, но тоже очень сильно, - пить. Поэтому я, поднапрягшись, сел.

       Голова отозвалась ноющей болью. Если учесть, сколько раз за вечер я получал по ней, то ничего удивительного. Я прислушался к своим ощущениям, пощупал ребра. Вроде бы переломов нет. Можно даже глубокий вдох сделать. Сбитые костяшки на пальцах и пара шишек на голове - вообще пустяки. Отсутствие шапки и халата - тоже ерунда. Исчезли и кинжал, и кошелек с остатками мелочи, да и пояс, на котором они висели, тоже испарился. Но все это не так уж и важно. Главное - сам цел. Кажется, загул обошелся мне достаточно дешево.

       - Нет, я не хочу, чтобы меня продавали, - сказал я. - Но, кажется, теперь я могу идти сам. Так что спасибо, ребята! Я теперь ваш должник. Если смогу когда-нибудь помочь...

       - Не давай таких обещаний, Скачущий-На-Льве! - возмущенно воскликнул один из совят. - Ты же не знаешь, что могут потребовать эти духи!

       - А что? - заинтересовался я.

       - Например, освободить их от той службы, которую они обязаны исполнять. Все они - пленники шаманов, которые живут в крепости.

       - А я это могу? Вы точно в этом уверены?

       - Конечно. Ты же бог! - отозвались духи ветра.

       От нового известия голова заболела еще сильнее, а в глазах помутилось. Вот чего не хватало для полного счастья - так это действительно стать богом! Я тихонько застонал и откинулся навзничь. В себя пришел от возобновившегося мерного покачивания. Сел, потом поднялся на четвереньки:

       - Ребят, я согласен быть хоть богом, хоть дьяволом, но только если кто-нибудь объяснит, куда мы направляемся.

       - Как куда? - удивились совята. - Конечно, во дворец. Ты сейчас нужен там.

       Час от часу не легче! Я представил себя в дворцовых покоях - такого, как есть, с битой мордой, в грязной рубахе распояской...

       - Великий Владыка при смерти! Нужен лекарь, - зачастил один из совят. - Судьба династии под угрозой! Справится с таинственным мором, поразившим обитателей дворца, можешь только ты. Много вельмож умерло, но никто не нашел какого-нибудь колдовства...

       Потихоньку я начал различать инфодухов. Кажется, это был тот птенец, которого я видел еще в капище: чуть покрупнее остальных, самый непоседливый и болтливый. Назвав его про себя "номер первый", я тяжело вздохнул и спросил:

       - И вы думаете, что меня туда пустят?

       - Конечно, пустят, - закивал совенок. - Мы уже договорились с охранниками!

       ***

       Если я когда-нибудь обзаведусь собственным дворцом, то никогда не буду полагаться на охрану, состоящую из магических существ. Пару сотен лет назад, когда был построен дворец, его отделили стеной от Старого города. В камень ограды вселили духов ужаса - поистине жутких существ, обладающих к тому же вполне развитым интеллектом. Они способны отличить своего от чужого и оценить намерения, с которыми кто-то приближается к стене. Если дворцовой служанке придет в голову пособирать цветочки в самом глухом уголке парка, то с ней ничего не случится. Правда, рядом с оградой она почувствует легкий холодок страха, который заставит ее искать для уединения более подходящее место. Но если вор попытается перелезть через стену, то охранники просто выпьют всю его жизненную энергию, так что его в считанные мгновения высохший труп будет похож на тело того, кто умер от голода.

       Все это совята рассказали мне, пока я шел по тоннелю и потом спускался по заросшему колючими кустами склону. Ночь подходила к концу, небо на востоке постепенно серело, так что, когда мы подошли к ограде, вполне можно было рассмотреть крупные необработанные валуны, из которых она сложена. С первого взгляда она не казалась серьезным препятствием. Высотой метра в три, с кучей выбоин и щелей, за которые удобно цепляться. Кое-где камни скрывались под листьями дикого винограда, а со стороны дворцового парка свешивались ветви деревьев. Перемахнуть через такую - пара пустяков.

       Однако когда появились охранники, то я понял, почему местный ЧОП столь небрежен. Больше всего эти существа напоминали дементоров из фильма про Гарри Поттера - бесформенное, переливающееся нечто, от которого веет мощью и ужасом. Духи медленно плыли над стеной, потихоньку стягиваясь к тому месту, где я собрался лезть в парк.

       - Приветствуем тебя, Скачущий-На-Льве! - раздавшийся голос был низким и гулким. - Приветствуем и просим принять нашу присягу!

       - Чего? - не понял я.

       Но тут же попытался исправить ошибку:

       - Конечно, принимаю! Это... ребята... или как к вам лучше обращаться...

       - Называй нас архау-хо!

       - Хорошо. Я принимаю присягу архау-хо, живущих в дворцовой ограде, и обязуюсь требовать от них только тех дел, которые не противоречат законам чести.

       Последнее я произнес уже сидя на стене. Несмотря на то, что вокруг меня скользило по воздуху несколько дюжин весьма и весьма опасных созданий, со мной самим ничего страшного не происходило. Даже голова почти перестала болеть. Наверное, вечно голодные архау-хо все-таки не удержались и оттянули из меня немного лишней энергии.

       Соскользнув со стены по очень удачно растущему дереву, я оказался словно в другом мире. С той стороны - сухие камни с торчащими из них колючками. С этой - благоухающие цветочными ароматами заросли, влажный воздух и журчание близкого ручья. Услышав звук текущей воды, я бросился в том направлении, откуда он исходил, словно умирающий от жажды. Хотя почему - словно? Сушняк с похмелья - вещь очень неприятная. Так что, когда я поднес к губам ладони, полные холодной и удивительно чистой воды, я почувствовал себя почти счастливым...