Всю ночь Райк не мог обрести покоя и обходил посты снова и снова. Ясная погода сохранялась. Если она не испортится, будет легче бежать, но легче и преследовать: в плохую погоду медленнее идут кони, а скрыться легче. Что более подходило затеявшим побег? У главных ворот стражники судачили о любовных пристрастиях посланцев. От казармы несло луком. Поднявшись на башню внешней стены, Райк поглядел на округу: деревню, нивы, хутора. Волкодав нашел его и вытянулся у ног. Скоро придется псу искать себе нового хозяина.

Совершая очередной обход, под предлогом осмотра дверей он взял фонарь. Проник в господские покои, обследовал свой вчерашний маршрут и, обнаружив в желтом пятне света свои следы на пыльной лестнице, аккуратно их стер. Потом осторожно запер за собой предательскую дверь.

Под утро глаза Райка будто засыпало песком. После смены караула он через зал добрался до кухни и у окошка для подачи блюд выпил три чашки густого мятного отвара.

Еще раз перебрал в уме все детали побега. Поклажа Эррела умещалась в один дорожный мешок. Другой — его — был надежно спрятан. В том мешке был маленький, едва не детский лук, найденный в пустых покоях. Правда, стрел к нему не было. Зато нож Анхарда в правом голенище сапога был готов в любую минуту послужить хозяину. Если бы удалось придумать повод и заполучить в руки меч…

— Еще? — служанка выглянула в окно кухни и улыбнулась.

— Довольно. — Райк вернул чашку. Широко распахнулись двери, в зал вошли Кол, Хельд, Опран, Гам и посланцы. Девушка поспешила предупредить поваров. Гуа были в дорожной одежде. Райк направился навстречу вошедшим, посланцы даже не взглянули в его сторону. Кол сел первым. Прислуга вносила блюда.

Хельд сидел с угрюмым видом. Вставал и прислушивался к звукам во дворе.

— Чего это ты сегодня? — спросил Кол.

— Что-то странно.

Райка прошиб холодный пот. Хельд не страдал избытком воображения. Он мог попросту пройти в кухню и обнаружить готового в путь Эррела.

— Ты чувствителен, как баба, — брякнул Гам. Он был недоволен — вместо конюшни, по приказу Кола, приходилось церемонно завтракать в зале. Гам потянулся мимо Райка к блюду с ветчиной.

— Пойду разузнаю, — предложил Райк.

Опран взглянул с удивлением — в карауле был его отряд. Райк поспешил выйти из-за стола, пока его никто не остановил. В кухне он не обнаружил Эррела. Прошел к казармам, потом на конюшню. Лошади гуа — жилистые степные кони с хвостами-метелками — стояли в ожидании седоков. Веял восточный ветерок. Райк побывал у главных ворот. Часовые скучали.

Он вернулся в зал. Как раз подали яйца и икру.

— Все в порядке, — объявил Райк и сел, ожидая, пока наполнят его тарелку.

Кол хмурился от неясного беспокойства. Еда не лезла в глотку Райку, вкуса он не чувствовал вообще. Его лоб покрылся потом, и он более всего боялся, что это заметит Кол.

Хельд что-то шепнул Опрану. Молодой капитан вспыхнул.

— Нет, черт возьми, в мое дежурство в замке не бывает происшествий. — Он хлопнул кулаком о стол.

— Не ерепенься, сопляк! — рявкнул Хельд.

Опран поднялся, брызжа слюной.

— Да… ты…

— Заткнись! — Кол оборвал ссору командиров. Глаза вождя жестко блеснули. Хельд стиснул зубы. Опран обмяк. Посланцы продолжали невозмутимо есть. — Опран, сядь! — Капитан подчинился, со злостью поглядывая на Хельда. — Райк!

Райк подскочил на скамье.

— В ночном карауле ты ничего не заметил?

— Луком пахло до дурноты.

Губы Кола дрогнули.

— Придется мне потолковать с поваром. — Он облокотился о стол. Посланцы отставили тарелки. Райк не смотрел в их сторону. — Вам хочется поскорее исполнить поручение до конца?

— До замка Облаков три дня пути, — ответил Норрес.

— Я хочу, чтобы в нашем соглашении с Берентом не осталось неясностей. Мы устанавливаем мир до истечения зимы. С его сыном обязуюсь обращаться, как с собственным. После второй оттепели окончание нашего договора.

Кол говорил так, словно только тем и занимался, что вел переговоры и заключал перемирия.

— Мы засвидетельствуем твои слова, — сухо подытожил Норрес.

Миссия посланцев была окончена. Райк посмотрел на гобелены. Работники продолжали свой извечный труд. Происходящее в зале строителей нисколько не заботило.

— Благодарим тебя за гостеприимство. — Норрес поклонился.

— Не хочу показаться менее щедрым, чем Берент. — Кол усмехнулся. — Проверь-ка, готовы ли лошади гостей, — скомандовал он пажу.

Пора, подумал Райк, чувствуя слабость в коленях. Поднялся Кол. Встали капитаны и гости. Норрес и Соррен натянули перчатки.

— Взгляни, открыты ворота? — Кол обратился к Опрану и, подождав, пока молодой капитан удалится, предупредил Хельда. — Не задирай его.

Вышли из-за стола. Мальчишки бросились убирать посуду и еду, пока она не досталась собакам.

В дверях зала Райк пробормотал:

— Прошу меня извинить.

Кол кивнул. Райк двинулся по внутреннему двору, едва сдерживаясь, чтобы не пуститься бегом. Ветер крепчал, над головой хлопали знамена Кола. Он миновал внутренние ворота и приблизился к внешним. Стражники болтали в будке у ворот. Райк повыше поднял свой дорожный мешок.

— Откройте ворота.

— Что это? — спросил один из стражей, налегая на засов плечом. Ворота открывались внутрь, караульный отступил на шаг.

— Это для посланцев. По приказу Кола. — Мешок едва не выскользнул из вспотевших рук.

— Можете закрывать, — крикнул он, не оборачиваясь.

За спиной скрипел засов. На дороге лежала тень сторожевой башни, как перст, указующий дорогу к свободе. Райк так стремился к ней, что едва не споткнулся о принца. Эррел скрывался за придорожным камнем. Он был тепло одет, щека расцарапана, повязка на пальце в грязи.

Райк поспешно распаковал мешок, чтобы переодеться.

— Как ты оказался за стеной? — шепотом спросил он.

— Перелез. Ты достал лук?

Райк присвистнул, оглянувшись на Торнор.

— Не думал, что ты такой ловкий.

Стены крепости были высотой в четыре человеческих роста. Райк облачился в меховой плащ.

— Нужда заставит, — только и сказал Эррел.

Райк вынул лук.

— Нашел только такой.

Эррел с сомнением вертел в руках чересчур легкое оружие.

— Пожалуй, я стрелял из него, когда обучался этому искусству. Стрелы тоже добыл?

— Нигде не мог отыскать.

На зимней дороге послышался стук копыт. Райк суетливо и неловко забросил мешок на спину. Сейчас, открыв ворота, караульные обнаружили его отсутствие и хватились… Он взглянул на Эррела. Принц, сжимая в руке лук, смотрел в другую сторону. Туда, где слышалась лошадиная поступь. Из-за угла замковой стены показались посланцы. Они ехали шагом по извилистой зимней дороге.

Снег блестел, как отполированный. Райк прищурился и прикрыл глаза ладонью. Первый всадник заметил их. Райк не мог поручиться, но, похоже, это была Соррен. Она подняла руку.

— Хола.

Это и вправду оказалась Соррен. Эррел метнулся навстречу ей из тени сторожевой башни, позабыв об опасности. Райк задрожал, ожидая услышать крики на стене.

Никто не кричал, ни один часовой. Соррен подъехала к Эррелу. Она остановилась, не доехав трех шагов. Лошадь и беглец были на солнце. В тень въехал Норрес. Райк ухватился за протянутую руку и взобрался на спину коня.

— Вперед.

— Держись за мой пояс, — буркнул Норрес.

Пальцы Райка вцепились в грубую кожу. Норрес склонился к лошадиной гриве. Они ехали по мосту. Внизу, подернутый рябью, лежал Руриан. Лошадь без труда несла двойной груз. Райк рискнул обернуться. Позади лежала безмолвная крепость. Дорога была пуста. Погони не было. От радости хотелось кричать, пока он не подумал, что, может быть, уезжает отсюда навсегда.

Качнулась ветка над дорогой, снег свалился ему на спину. Путники вступили в хвойный лес. Райк, держась за пояс Норреса одной рукой, сбросил с головы капюшон.

— Сколько дней пути до замка Облаков?

— Три, если ехать вдвоем, четыре — вчетвером, — ответил Норрес.

Соррен придержала лошадь.

— Не медли! — крикнул Норрес.

— Позади никого, — возразила Соррен. Эррел обернулся. Райк улыбнулся ему из-за плеча Норреса.

— Все равно. Передышку сделаем в тумане.

Соррен кивнула и дала шпоры коню. Райк не переставал прислушиваться. Среди людей Кола были следопыты, знающие северный край лучше него. Тишину вокруг ничто не нарушало. Высокие деревья расступились. Дорога уходила вверх и пропадала в клубах серого тумана. Они спешились.

— Смотрите, куда ступаете, — предупредил Норрес. Беглецы двинулись вперед и скрылись в тумане.

Эррел шел первым. Норрес — сзади, прислушиваясь. Туман клубился вокруг, лежал на скалах. Эррел ступал с осторожностью. В этих местах принц охотился до вторжения. Знал их по крайней мере ничуть не хуже, чем разведчики Кола. Порой тропа так круто уходила вверх, что приходилось не идти, а карабкаться. Соррен находилась между Эррелом и Райком. Они шли по тропе уже несколько часов.

— Пора и перекусить, — наконец сказал Эррел. Подождали, пока подойдет Норрес. У Райка горели ноги, он валился от усталости, спину ломило.

Путники устроились в скользкой выемке неподалеку от тропы. Кол снабдил посланцев едой в дорогу и кормом для их коней. В мешках Эррела и Райка было припасено вяленое мясо и сыр. И все же для четверых на четыре дня съестного не хватало.

— Придется поохотиться, — сказал Эррел.

Маленький лук лежал у него на коленях. Принц отложил его и размотал тряпицу на пальцах. Кровоподтек стал бледнее. Попытавшись шевельнуть сломанным пальцем, Эррел скривился и вернул бинты на место. Кольцо владыки Торнора он носил на левой руке.

Соррен поднялась.

— Если мы идем, то пошли.

Она набросила капюшон. Райк поднялся, стиснув зубы, мышцы ног мучительно ныли. Эррел занял место в авангарде. Соррен шла за ним. Капельки сгустившегося тумана сверкали на ее капюшоне, как драгоценные камни.

Беглецы уходили все дальше. Похолодало. Дул ветер, острый, как лезвие ножа. Руки скользили по влажным камням. Райку не верилось, что тропу проложили люди. Это сделала сама природа — вода, ветер и время. Теперь у него заломило в груди.

На долгожданный привал устроились в лощинке, защищавшей от ветра. Эррел, сидя на корточках, резал ветки кустарника.

— Стрелы, — пояснил он, заметив удивленный взгляд Райка.

— А где ты возьмешь наконечники?

— Что-нибудь придумаю.

И снова они были в пути. Райк недоумевал, куда подевалось солнце. Вместе с ним исчезло ощущение времени и направления движения. Различались только верх и низ. Райка бил озноб.

— Возьми, — Соррен протягивала флягу.

Райк приложился. Содержимое фляги обожгло горло, желудок наполнился теплом. Он отхлебнул еще. Дрожь прошла. Заткнув горлышко, Райк вернул флягу Соррен. Попрыгал на месте, разгоняя кровь.

На следующем коротком перевале Райк, прижимаясь к скале, слушал стук невидимых капель воды. Он думал о теплом летнем дожде, жарком солнце и ясном голубом небе.

Когда сумерки сгустились до черноты, они остановились на ночлег.

— Будем сторожить по очереди? — спросил Райк.

— Ни к чему, — сказал подошедший Норрес.

— А погоня?

Гуа рассмеялся.

— Они ни за что не найдут нас в темноте.

Посланцы велели Райку и Эррелу разуться, растереть ноги снегом и насухо вытереть.

— Зачем это? — осведомился Райк.

— Для защиты от обморожения, — пояснил Эррел. — Лучше было бы погреться у костра, — добавил он невесело. — Но, думаю, что и вы в своих странствиях не обучились искусству разжигать костры из снега и камней.

Соррен, резавшая вяленое мясо, подняла на него глаза.

— Увы.

Спать пришлось в тесной пещерке, скорее даже расщелине в скале. Места на четверых едва хватило. Норрес и Соррен завернулись в один плащ и уснули, тесно обнявшись. Снаружи завывал ветер.

Среди ночи Райк проснулся от дрожи Эррела. Принца колотило так, что озноб отдавался в теле Райка, в каждом уголке. Он повернулся на другой бок, обнял своего господина и, согревая своим теплом, прижался грудью к его спине. Дыхание Эррела стало ровнее. Райк лежал и слушал шум ветра. Сон не шел к нему. Холод пробирался к телу. Наконец Райк забылся в тяжелых снах.

Утром он долго разминал руку, возвращая ей чувствительность.

Второй день был похож на первый, но затяжной подъем сменился спуском.

Боль в груди прошла. Часть пути проделали верхом. За полосой тумана открылась колеистая равнина с низкорослыми деревцами. Облака лежали над окружающим миром, как рука неведомого исполина. Лохматые лошади лениво трусили. Заночевали в лощине, усеянной пнями. Развели огонь. Сырые пеньки дымили и шипели. Люди и животные жались к огню. Лошади жевали свой корм. Звезды были скрыты облаками. Норрес пустил по кругу фляжку. Райк глотнул живительной влаги и сразу же согрелся и сомлел.

У Эррела на коленях был неизменный лук. Принц сделал две стрелы, изготовив наконечники из прядей волос Райка, склеенных сосновой смолой. Загудела спущенная тетива. Задремавший Райк повернул голову.

— Подстрелил кого-нибудь? — сонно промямлил он.

— Кажется, нет. — В свете гаснущего костра Эррел казался высеченным из камня. Райк поглядел и заснул окончательно.

Утром на костре жарилось мясо.

— Что это? — удивился Райк.

— Годовалая лиса, — ответил Эррел.

— Оказалась слишком неосторожна, — заметил Норрес.

— Она знала о силках, но не встречала настоящих охотников, — объяснила Соррен.

Она привычно убрала волосы назад. В грациозном жесте проявилось ее женское естество. Райк увидел нежную кожу и мягкое лицо, потом видение исчезло. У костра был гуа — существо таинственное и непонятное.

Весь третий день они ехали степью. Справа показались горы. Под вечер ветер разогнал облака. Багровое солнце клонилось к горизонту. Эррел и Соррен переговаривались, сидя на лошади. Слов Райк не разбирал. К ночи на юге завыли волки. Лошади беспокоились, прядали ушами, жались друг к другу. Среди ночи зарядил дождь. Четверка, тесно сбившись, лежала и мокла. Никто не спал. Дождь прекратился с рассветом. Беглецы поднялись вымокшие и хмурые. Небо над ними было, как крыло цапли.

— Замок Облаков там, — Норрес указывал на горы далеко на западе, подернутые дымкой.

Замок в окружении гор выглядел игрушечным. Равнина перед ним виделась Райку цветущим летним лугом с сочной и ароматной травой. Мертвое зимнее пространство угнетало его. Дымки к югу от крепости указывали, что там селение. Лошади брели еле-еле. Между замком и путниками были только их удлиняющиеся тени.

Последнюю передышку они сделали неподалеку от стен, в ней нуждались лошади. Райк вытащил из сапога анхардский нож — проверить, не заржавел ли в дороге. Лезвие было гладким, как зеркало воды. Райк на всякий случай протер его и спрятал. Он дорожил своим клинком, почти как Эррел — луком. Тот, чтобы не ослабла от сырости тетива, снимал ее и носил, обмотав вокруг запястья.

— Я вот думаю… — принц умолк.

— О чем?

— Берент не слишком обрадуется нашему приезду. Он вправе не впустить нас.

— Куда же нам податься? — Райк обвел рукой безжизненную округу.

— Увидим, как он поступит. — В голосе Эррела не было озабоченности и раздражения, скорее задумчивость.

Замок Облаков не имел сторожевой башни. Серые стены были ровными и гладкими. Часовые у ворот держали копья. Доспехи стражей украшал герб Берента — золотая горная кошка на алом поле. Они загородили въезд своим оружием.

— Мы посланцы, возвращаемся из замка Торнор. Вы должны знать о нас, освободите проход, — прокричал охране Норрес.

— Мы знаем вас, но не знаем этих людей, — ответил один из стражников.

Эррел высоко поднял левую руку, показывая перстень стражникам.

— Взгляните. Вам известен этот герб?

Посовещавшись, часовые подали сигнал товарищам за воротами. Створки распахнулись.

Из внутренних ворот навстречу путешественникам вышли четверо. Трое — в одежде из льна и кожи и в кольчугах. Четвертый, малорослый, седой и сгорбленный, — в красной шерстяной мантии и с миткалевой повязкой на левом глазу — сам Берент.

— Милорд Торнорский, — произнес он. — Добро пожаловать.