Утро началось как-то суматошно. В предвкушении переезда люди возбуждённо собирались на работу. Даже места в столовой освобождались достаточно резво. Надоело, видать, людям жить в замкнутом пространстве. На рынке-то по любому простору больше.

Стали подъезжать наши новые члены. Привезли несколько кандидатов на переселение в гарнизон. Мы погрузили всех в «Тайфун» и на двух машинах выехали к воякам. На объездной, после кладбища дорога пошла вверх и с высоты дорожного полотна я увидел вдали кое-что, заинтересовавшее меня.

— Игорь! Здесь Никита.

— Игорь на связи.

— А ну-ка глянь направо. Во-он туда, вдаль. Что видишь?

— Строения какие-то. Ого! Кажется, бараны пасутся.

— Угадал. Кошары это. Что, смотаемся?

— Давай.

— Серёга, крути руль по курсу.

— Есть.

Мы съехали с дороги на разбитую грунтовку и, спустя минут пятнадцать подъехали к кошаре. По загону слонялись несколько зомби, а по полю тут и там паслись на молодой весенней травке штук двадцать баранов. И, как подарок судьбы, рядом с кошарой стоял убитый, но ещё на ходу, скотовоз.

— А ну-ка, мужики, давайте зачистим эту кошару и баранов в скотовоз. Игорь, давай на машине по кругу. Сгоняй баранов в кучу.

— Ты что, Никита, решил скотоводством заняться?

— Да не мешало бы. Только не потянем мы ещё и это. Хочу их той общине возле скотного рынка отвезти. Ну и на долю по мясу договориться. Мясо-то свеженькое не мешает. Я по любому планировал к ним заехать, взаимовыгодные отношения наладить.

— А это идея!

Игорь на «Тигре» поехал вокруг баранов по спирали, постепенно сбивая пугливых овец в одну кучу, пока мы освобождали кошару от заражённых. Граф активно ему помогал, тоже носясь по степи с громким лаем, как оглашенный. Откуда-то из-за кошары выскочила ещё одна кавказская овчарка и помчалась к Графу. Тот вдруг застыл, уставившись на псину. Овчарка подскочила к нему и попыталась с ходу вцепиться Графу в горло. Не на того напала. Наш боец легко уклонился от страшных зубов, сбил её широко грудью и уже сам слегка сдавил своими клыками горло соперника. По-моему, они там немного пообщались на своём, на собачьем, и Граф сопернику что-то доходчиво объяснил. Как бы то ни было, когда Он разжал зубы, чужак больше не возникал, всем своим видом признавая свою неправоту и главенство Графа. Хорошо, что на момент катастрофы зомби были внутри кошары, а бараны снаружи. Так бы они за неделю всё стадо съели. Изначально, видимо, животных было больше, но до кого-то зомбаки всё-таки добрались, ну а основная масса уже разбрелась далеко по степи и сейчас гоняться за ними себе дороже. Ну, хоть что-то. За час управились и покидали баранов в скотовоз. Тесновато получилось, но ничего, ехать недалеко. Пока возились, Игорь подружился с чужаком и, похоже, тоже стал собачником. Ну, по крайней мере, собаковладельцем.

— Сука! — Крикнул он нам. — Вот и нашлась Графу подруга.

Граф с гордым видом стоял возле Светы помахивая хвостом и как бы говоря, мол, куда вы без меня? Одно слово, люди. Собаку забрали с собой, и Игорь успел даже дать ей имя Герда, на которое изголодавшаяся без человеческой ласки животина отзывалась с готовностью. Так и поехали дальше. А ребята развернулись неплохо. Вот что значит свободный труд ради своей пользы. Времена рабства не прошли даром, поэтому нас встретили достаточно нервно. Однако, опознав нашу технику, недоразумение быстро уладилось. Ну ещё бы! Как никак мы тоже типа поучаствовали в их освобождении. По крайней мере у них сложилось такое мнение. Ну а мы что? Мы не против. Пусть думают так, если им хочется. Мы вышли из машин, причём Граф демонстративно держался возле Светы, а Герда, демонстративно не замечая Графа — возле Игоря. Нас обступили обитатели базы. Прошло всего пару дней, а во внешности людей что-то неуловимо изменилось. Конечно, они сменили своё рваньё на более нормальные одежды, а синяки и ссадины, полученные от их бывших хозяев, стали подживать. Но дело не в этом. Они изменились внутренне. Исчез тот затравленный взгляд, суетливые движения, внутреннее напряжение ссутуленных тел. Передо мной стояли крестьяне. Крестьяне, работающие на себя и на своей земле. В их взглядах читалась уверенность, а в движениях и позах — хозяйственная рациональность.

— Бог в помощь, селяне! — Шутливо поприветствовал их я. — Как жизнь вольная?

— И тебе не хворать, мил человек. — Поддержал мой шутливый тон достаточно пожилой мужик, которому точно бы подошла борода деда Щукаря из «Поднятой целины» Шолохова. — Вашими молитвами на хлеб да соль пробавляемся.

— А кто старший у вас?

— Да вон, пылит по дороге.

Действительно, по дороге от частного сектора к нам ехал, подскакивая на ухабах УАЗик. Из него вышел мужчина неопределённого возраста. Где-то между тридцати и пятидесяти лет. Бывает такое у людей, занимающихся тяжёлым физическим трудом на открытом воздухе. С ранних лет грубеет кожа и появляются морщины, глаза привыкают смотреть с постоянным прищуром, а спина сутулится от постоянных физических нагрузок.

— Я глава этого поселения. Григорий Родин. Чем обязаны нашим спасителям? — Поздоровался он с нами.

— Никита. Заехали посмотреть, как обустроились, ну и прикинуть, чем друг другу полезны можем быть.

— Да чем вы нам помочь то сможете? — Хитро сверкнув глазами ответил он. — Пахать землю за нас не станете небось?

Ох уж эта лукавая крестьянская порода! Он ведь, жук этакий, уже в голове калькулятор включил, прикидывая, что с нас поиметь может.

— Ну, такую работу кроме вас никто лучше не сделает. Хотим договор с вами заключить. У вас вон поля засеяны. Урожай будет. А у нас городские товары, которые вы на своих полях не вырастите. Меновую торговлю хотим заключить. Меновую, это можно. Только когда он, этот урожай ещё будет? Что ж шкуру неубитого медведя делить?

— Можно и по мясу договориться.

— О мясе тоже пока рано говорить. Поголовье небольшое. Пока приплод даст.

— А я сейчас у вас и не прошу. Есть такое предложение. Видишь, скотовоз стоит?

— Вижу.

— Там двадцать баранов. — Видя, как радостно разгорелись глаза Григория, я осадил. — Не спеши, Гриша. Это наши бараны. Мы их даём тебе, чтобы твои люди их растили их так же, как и своих. За это ваша доля в них, ну, допустим, пять процентов.

— Какие пять процентов? — Он аж подпрыгнул от возмущения. — Вы их привезли, на нас скинули, мол возитесь с ними. И за это всего пять процентов? Пятнадцать. Не меньше.

— Гриша, если бы мы их не привезли вам, у тебя этих семи процентов не было бы.

— Их кормить надо, смотреть за ними. За скотом уход, как за малыми детьми нужен. Тринадцать процентов.

— Ну сам посуди, тринадцать — цифра несчастливая. И не забывай, мы, всё же вас из рабства вытащили. А ты своих спасителей грабишь? Восемь процентов.

— Добро мы всегда помним. Только крестьянский труд тяжелый. Знаешь, сколько воды из речки надо натаскать, чтобы твои бараны от жажды не страдали. И за это тебе двенадцати процентов жалко?

В конце концов, сторговались на десяти. В принципе, это было ясно с самого начала, но Грише сам процесс торга доставлял огромное удовольствие. Так почему не подыграть?

— Игорь! Дай команду мужикам, пусть выгружают баранов.

— Так бросай машину здесь. — Опять хитро сверкнул глазами Григорий. — Мои сами и отгонят, и выгрузят. Что вам возиться?

— В принципе, ты прав. Оставим машину здесь. На обратном пути заберём.

— Так-вам-то зачем он? А нам в хозяйстве пригодится.

— Э нет! Скотовоз я тебе не дам. — Засмеялся я. Вот жучара! Уже и на скотовоз губу раскатал. С таким ухо востро держать надо. — Будем ещё скот искать. Что найдём вам свозить будем. Если вы не против, конечно. Ну а если вам в напряг, других найдём. Небось не одни вы агрокомплекс затеяли.

— Не в напряг. Ты что? Нам вези!

— Ну, воду таскать тяжело, возни много, кормить опять же. Сам говорил. — Уже я хитро поглядывал на Григория.

— Мало ли что говорил. — Буркнул тот, встревоженно глядя на меня. — труд крестьянский вообще тяжёлый. Так что, не трудиться теперь? Ты, главное, вези. Не переломимся.

— А ты откуда приехал-то?

— С базы нашей. Мы же там живём, а сюда людей на работу возим. Поехали, покажу, как устроились. Чаю попьём.

— Как устроились, посмотрю. А чай не будем. Некогда. И так задержались. Нам ещё к военным надо.

Устроились, конечно, неплохо. Взяли себе сразу почти квартал, внешний забор укрепили, внутренний снесли. Получился один большой двор.

— Молодцы. И зомбаков зачистили.

— Да где уж нам. Мы же не вояки. Обороняемся, это да. — Он показал на, серьёзного вида, мужиков с ружьями и автоматами, несущих свою службу в разных концах ограды. — Это военные зачистили, когда тех отморозков добивали. А сами мы не умеем. Да и боимся этих психов.

— Учитесь. Воевать с психами может и придётся. Умнеют они. Настороже будьте. Нас недавно в городе штурмовать пытались. Отбились, конечно, а вот супермаркет чуть не потеряли.

— Да ты что?

— Вот-вот.

— Слушай, Никит, раз уж мы взаимовыгодный договор заключили, может поможешь по дружбе. — Ох и лукавый же селянин мне попался! Так и не хочет нас отпускать, ничего не поимев.

— Что ещё?

— Магазин у нас есть. Ну типа сельпо. Помоги нам туда пробиться. Там много чего есть, а мы боимся соваться. Уж больно много этих ненормальных там.

— Извини, Гриша. Сегодня не помогу. Некогда нам. У нас в машине женщины с детьми. Надо их в гарнизон отвезти.

— А на обратном пути?

— Гриша, Вы жили без этого магазина столько времени, ещё немного потерпите. В следующий раз. А ты подумай, чем расплачиваться будешь. Всё-таки не прогулка. Дело серьёзное. — И видя, как погрустнел мой собеседник при слове расплачиваться, добавил. — Любая работа должна быть оплачена соответственно. Особенно опасная работа наёмника. Ну или вояк попроси. Они тебе бесплатно зачистят. Вы ведь под ними ходите? И патроны у них дармовые, и техника крутая. Ладно, не грусти. Поехали мы.

В часть заехали уже, как себе домой. Дежурный на блокпосту только наскоро глянул в салоны машин, не везём ли диверсантов, и махнул рукой. Проезжай, мол, не задерживай. Припарковались уже в привычном месте возле казармы и я, отправив Свету к маме и возложив на Игоря хлопоты по передаче людей, сразу поспешил к начальнику штаба. Полковник Семёнов был на месте. Дуя на горячий кофе в кружке, он водил своим толстым пальцем по карте города, лежащей на столе и что-то быстро чиркал в своём блокноте. Увидев меня, обрадовался.

— Привет, партизан! Как дела? Мне доложили, что ты приехал, ноя не ожидал, что ты так быстро явишься пред мои светлые очи. Думал, что как всегда, особого приглашения ждёшь.

— Обижаете, Пётр Алексеевич. Ну было пару раз, каюсь. А так я к вам со всем уважением и нижайшим поклоном. — Засмеялся я.

— Ладно, политесы закончим. Рассказывай, что нового. Два дня ни слуху, ни духу. Как там ваша операция?

— Отлично. Справились на отлично. Сейчас обустраиваемся. Народу-то уже больше ста человек набирается. И ещё расти будем. Есть куда.

— Давай по карте поясни, что и как. — Он кивнул мне на карту на столе.

Я подошел поближе, склонился, всматриваясь в переплетения улиц и прямоугольники домов. Сориентировавшись, стал показывать, какие общины и откуда влились к нам, как действовали и что планируем предпринять дальше. Семёнов слушал внимательно, изредка кивая своей лобастой головой.

— Молодцы. — Наконец подытожил он. — Будете перекрывать улицы, сделайте баррикады разборными, или ворота какие придумайте. В город войдём, там в горячке никто смотреть не будет. Снесут мои орлы ваши заборы боевой техникой к едрёне фене. Потом обижаться будете. А замысел с переходом на модель государства одобряю. Слишком инфантильна эта идея коммун. Конечно, на первых порах это было необходимо. Люди были растеряны и подавлены. Но ты прав. Пора людям возвращаться к нормальной, насколько это возможно, жизни. Только учти. Зачистим город, восстановим общее управление. Вот тогда такие минигосударства, как ваши, не потерпим.

— Это как? Мы там выживаем, своим потом и кровью строим свою жизнь и ни к кому на шею не просимся. А придёте вы такие красивые и что, пожалте бриться?

— Не утрируй. Работу вы, конечно, провели огромную. Но много вы без моих патронов бы навоевали? И с тем балластом, извини за грубое сравнение, который вы нам скинули, чтобы не мешал. Времена отдельных княжеств прошли уже очень давно. И возвращаться к этой практике опять считаю нецелесообразным и даже вредным. Естественно, вас задвигать в дальний угол никто не собирается. Представители от таких сильных общин, как ваша, будут в городском совете. Но в первую очередь вы должны понять, что наша основная задача — восстановление государства. Я на связи со многими гарнизонами. И везде тоже ведётся такая работа. Так что морду не криви.

Да уж! Как холодной водой из ведра окатил. Хотя, а чего я хотел? К этому всё и должно было прийти. Самая большая сила в наши времена — это военные. Только они сохранили свою структуру и организованность. Только они могут окончательно зачистить город от заражённых и вернуть выживших к нормальной жизни. Это вам не наша партизанщина. У них для этого есть всё, и сила, и инструмент: оружие, боеприпасы и боевая техника. И порядок на улицах только они смогут обеспечить, истребив под корень банды отморозков, почувствовавших свою безнаказанность в таких непростых условиях.

— Патроны, то небось все расстреляли? — Хитро спросил полковник, глядя на то, как я приуныл.

— Да потратились неслабо. — Хмуро кивнул я.

— Может, ещё подкинуть. — Подсластил он свою пилюлю.

— Конечно! И побольше!

— А таблеток от жадности?

— Так нас сколько сейчас человек!

— Ладно, пять ящиков пятёрок устроит?

— Устроит! И 7,62х54 снайперских и простых?

— У тебя в роду евреев не было? Тебе палец дай, ты руку откусишь!

— Ну Пётр Алексеевич! Что вам, жалко, что ли? Не для себя прошу. Для дела. Вон колхозник со Скотного рынка ваши, между прочим, просят их сельпо зачистить. А это опять трата патронов.

— Ладно. Ты мёртвого уговоришь. — Засмеялся начальник штаба. — Получишь два ящика простых и цинк снайперских.

— И на этом спасибо.

— Ладно, иди давай.

— Когда вас в городе ждать?

— Не раньше, чем через неделю. Пока в пригороде частный сектор чистим. Да и ВВешники пока не готовы. Им там потруднее. Они всё же в городе квартируют.

— Ясно. Ну, до свидания.

— Пока.

Я выскочил из кабинета начальника штаба и понёсся к начальнику службы РАВ. Увидев меня, он поморщился, как от зубной боли.

— А-а, попрошайка пришёл.

— Не попрошайка, а вполне на законных основаниях. Давай выписывай быстрее. Некогда мне с тобой здесь разговоры разговаривать.

— Наглеешь.

— А ты не жадничай. Я не у тебя беру, а у Министерства Обороны. И начальники твои лучше знают, кому давать, а кому не давать. Твоё дело приказы выполнять. Не для того тебе голова дадена, чтобы думать, а для того, чтобы фуражку носить.

— Вот нахал! — Засмеялся начальник. — Ладно, бери накладную, беги на склад.

Я взял, но на всякий случай, перепроверил, что в этой бумажке написано. Вроде всё верно. Пять ящиков пятёрки, два семёрки винт патрон и цинк снайперских. Ну и пошёл. Мы люди не гордые: дают — берём, бьют — бежим. Как все.

Когда вошёл в казарму, то увидел только голые панцирные кровати без матрасов и ни одного человека. Не понял. Вызвал Свету по рации. Оказалось, что гражданских недавно переселили в дома офицерского состава, после того, как полностью зачистили военный городок от зомби и возвели вокруг него стену из бетонных плит с «Егозой» по верху. Своих я нашёл в небольшой двухкомнатной квартире. Дом вообще найти не составило труда. Издалека я увидел грустного Графа, привязанного к дереву возле подъезда. Герду, похоже, ограничение свободы совсем не беспокоило. Их поселили вместе, как одну семью. Тесновато, конечно, но уютненько. Посидели, попили чай. Ради такого случая даже дочь отпросилась со склада и, захватив из садика внука прибежала к нам. А зять как раз отсыпался после караула. Посидели, попили чай, поболтали, пока с улицы не раздался громоподобный гав. Именно гав — один раз и возмущённо. Мы подошли к окну и выглянули на улицу. Грустному Графу надоело сидеть и он, безошибочно найдя взглядом нужные окна, увидев нас, опять гавкнул, на этот раз повысив градус возмущения в голосе. Нам вдруг стало стыдно перед своим боевым товарищем, и мы засобирались. Я по рации объявил общий сбор возле машин и мы, наскоро попрощавшись, спустились вниз. Родных Игоря, оказывается, тоже поселили в этом подъезде и он, к радости Герды быстро её отвязал. А Граф на нас обиделся. Снисходительно позволив себя отвязать, он, демонстративно не глядя на нас и даже ни разу не вильнув обрубком хвоста, оскорблённой походкой пошёл впереди нас. Блин, извиняться надо. Где бы что ни будь вкусненькое раздобыть и подлизаться. Собрались у машины быстро и, заехав на склады и загрузившись патронами, поехали назад.

Заехали на мою бывшую работу. Пришлось немного пострелять, распугивая не к месту забредших сюда на свою голову зомби. Живчиков видно не было и, судя по поведению зомбаков, их в наличии здесь не имелось. Ну мы и не расстроились. В автопарке стояли два бортовых ЗИЛа, которые мы быстренько приватизировали. Ещё бы самосвал где ни будь найти. У скотного рынка стоял одинокий УАЗик, и Гриша из окна активно замахал руками при нашем появлении.

— Что хотел, Гриша?

— Предлагаю бартер.

— Это что на что?

— Вы помогаете нам с магазином, а мы с этих двадцати баранов берём пять процентов вместо десяти. Но это касается только этих баранов. Остальной скот, который привезёшь, только десять.

— Гриш, у тебя в роду евреев не было? — Спросил я, вдруг вспомнив начальника штаба.

— Нет. А что? — Не понял он.

— Да так, ничего. Не бери в голову. Ладно, показывай, где там твой магазин. — И уже по рации. — Группа, к бою!

— Что случилось? — Раздался из рации удивлённый голос Игоря.

— Надо помочь аборигенам. А то они сами зомбаков боятся.

— Если надо — поможем. О чём речь?

— Так, Гриша, собирай своих.

— Зачем?

— Ну, во-первых, мы вас каждый поход в магазин прикрывать не будем. Этих зомби выбьем, другие подтянутся. Значит, за один раз всё вывозить надо. Готовь грузовики и грузчиков. Вон, мои два ЗИЛа тоже арендовать можешь. А во-вторых, проведём для твоих людей бесплатный курс обучения борьбы с заражёнными. Ключевое слово здесь бесплатный. Цени мою доброту. Мне тоже не улыбается в один прекрасный день вместо вашего колхоза здесь зомби шоу увидеть. Вы нам в человеческом облике нужны. А для этого учитесь сами воевать. Понял? Поэтому давай своё ополчение под команду Игоря. И ещё, у вас сахарной косточки не завалялось нигде?

— Поищем. — Ошалело посмотрел он на меня.

— Тогда давай быстрее. Срочно надо.

Граф подношение принял с достоинством, но всё же соблаговолил повилять обрубком хвоста. Вроде миримся. Люди подъехали в кузовах трёх потрёпанных ЗИЛов. В двух сидели явные работяги, явно бригада грузчиков, а в третьем, видимо, бойцы, судя по их испуганным лицам и дрожащим рукам, нервно тискавшим оружие. Двинулись по улице частного сектора, миновали два перекрёстка и свернули направо, почти сразу упёршись в одноэтажный сельский магазин с аляповатой вывеской. Вокруг него ходило, стояло, сидело достаточно много заражённых. Кто-то ещё маячил внутри за выбитой витриной. И да, живчик здесь был. Это мы ощутили сразу, как только зомби вдруг слаженно повернулись к нам и стали перестраиваться в боевой порядок. Одна группа целенаправленно устремилась к грузовикам с людьми. В кузовах кто-то истерически вскрикнул. С третьего грузовика начали вразнобой палить. Вторая группа стала обтекать слева наши машины, а третья попыталась зайти с тыла.

— Ира! Живчика ищи. Влад, прикрой грузовики с людьми. Это слабое место. Сейчас живчик поймёт, что наши машины ему на по зубам, займётся ЗИЛами. Не подпускай их близко к грузовикам. Пока живчика не вычислим, пусть привыкают и учатся стрелять на поражение. Только живчика завалим, спешиваемся и приступаем к зачистке. И заткните кто-нибудь Графа! Достал своим лаем.

В грузовике постепенно стали приходить в себя и, видя, что прикрыты пулемётчиком, стрелять стали более адекватно и даже попадать. Мы через бойницы тоже прореживали толпу, целенаправленно пробивающуюся к нам.

— Есть! — Раздался Ирин голос. — Сняла его. Он в магазине прятался.

Зомбаки сразу потерялись и стали искать укрытие от пуль.

— К машине! — Скомандовал я.

Мы десантировались и с ходу развернулись цепью. Вперёд рванули два серых силуэта и понеслась работа. Краем глаза я видел, как Игорь пинками выгоняет из кузова перепуганных бойцов Гриши, потом за шиворот вталкивает в цепь и заставляет стрелять. Лишь бы наших собачек не подстрелили. Граф, как обычно, вытягивал заражённых в одну нитку, предоставляя нам заниматься чуть ли не стендовой стрельбой. Герда быстро разобралась что к чему и бросилась помогать Графу. Минут десять оглушительной пальбы, и на площадке перед магазином не осталось ни одного не упокоенного зомби. Я обратил внимание, на то, что к концу боя Гришино ополчение действовало уже гораздо уверенней. Быстро учатся. Может и толк выйдет. После последнего выстрела на нас обрушилась оглушительная тишина, прерываемая только низким рыком Графа. Пёс, угрожающе нагнув голову и обнажив устрашающие клыки, глухо рычал, глядя куда-то в глубь магазина. К нему присоединилась Герда.

— Что это с ними? — Удивлённо спросил Григорий.

— Зомбаков внутри чуют.

— Классные собаки! Нам бы таких.

— Зомбаков все собаки чуют. У нас по базе несколько шавок бегают, так ни один заражённый незамеченным к забору близко не подойдёт.

— Правда? Спасибо за идею.

— Кушай на здоровье. Ладно, не мешай. Пойдём магазин чистить.

По уже наработанной схеме мы тросом сорвали дверь, Граф рванул вперёд, следом Герда, потом уже мы. Тимур чуть не упал, споткнувшись о тело живчика. В тёмном, со света, чреве магазина зомбачка, бывший когда-то продавщицей, пытался поймать лающих на него собак. Ну её то быстро упокоили. Граф опять зарычал, теперь уже в направлении подсобки. Там оказался бывший грузчик, попытавшийся сделать нам засаду между коробок. Но Герда оказалась хитрее, разоблачив его коварный замысел. Врезавшись в него всеми четырьмя лапами, она вынесла бедолагу в проход между стеллажами прямо под наши пули.

— Всё, Гриша. — Сказал я. — Магазин зачищен. Приступайте к погрузке. Мы прикроем.

Колхозники посыпались из кузовов и стали сноровисто дербанить магазинчик. Ну, работать не воевать. Это дело они умели. Пару минут суматохи, и уже выстроена цепочка из человеческих рук, по которой, как по конвейеру, потекли тюки и коробки. Ловко это у них получается!

— Никита, хочу тебе спасибо сказать. — Подошёл ко мне Григорий.

— За что?

— Действительно, мастер-класс ты нам преподал отменный.

— Ну, главное, защититься, хотя бы, сумеете. Уже легче.

Закидали се пять грузовиков под завязку. Люди набились в наши машины, в УАЗик Гриши, а кому не хватило места, забрались на кучу добра в кузовах грузовиков, удерживаясь каким-то чудом. Благо, ехать было не долго. Освободили наши грузовики в первую очередь и ы, заехав на ферму за скотовозом, поехали дальше.

— Игорь! — Позвал я его по рации.

— На связи.

— Поворачиваем к кошаре.

— Что-то забыли там?

— Нет. Там грунтовка дальше идёт. Хочу по ней проехать.

— Принял. Сворачивай. Еду за тобой.

Мы свернули на грунтовку. Наши бронированные монстры не так восприимчивы к ухабам, как Гришин УАЗик, поэтому мы поехали важно, переваливаясь, как океанский лайнер на слабой волне. Мимо проплыла кошара, совсем осиротевшая после нашего набега, дорога нырнула в распадок между холмами, где мы увидели ещё двух овец, мирно щипавших травку на склоне. Я уже хотел остановиться, что бы поймать их для пополнения котла на нашей базе свежим мясом, когда сидевшая в верхнем люке Ира вдруг вскрикнула.

— Ира, что с тобой?

— Там впереди какие-то строения. И скот.

— Где?

— Да прямо по курсу!

— Уже и я стал различать впереди какие-то постройки и точки овец, разбросанных по склонам.

Мы прибавили скорость и минут через двадцать уже подъезжали к одинокому чабанскому стойбищу. В загонах мычали коровы, несколько собак гоняли овец по пастбищу, над небольшим летним домиком из трубы вился дым, почти тут-же развеиваемый резким свежим ветерком. К покосившемуся плетню вышел старик, опираясь на кривую узловатую палку и глядя на нас подслеповатыми блеклыми глазами. Мы вышли из машины.

— Здравствуйте. Я Никита, это мои друзья. Вы один здесь?

— Здравствуйте, молодые люди. Проходите в дом, не стесняйтесь. Давно я уже с людьми не виделся. Неделя, как не с кем и словом перекинуться.

С пастбища примчались собаки и сразу повели себя враждебно, по отношению к Графу и Герде. Наши тоже не оставались в стороне, и конфликт грозил перейти в хорошую драку. Однако вопрос решился быстро. Дед молодецки свистнул и собаки присмирели. Намного потоптавшись и присматриваясь друг к другу, они всё же стали обнюхиваться. Вроде как контакт налаживается. Ну и нам тоже пора законтачить.

— Как вас зовут, дедушка?

— А дедом Мазаем кличут.

— А зайцы где? — Вырвалось у меня от удивления.

— Нет зайцев. — Засмеялся старик. — Мазаев моя фамилия. Павел Кузьмич. Да только сколько себя помню, все Мазаем называли. Ну а как старый стал, то уж хочешь не хочешь, а дед Мазай и всё тут.

— Как же вы здесь одни то?

— А я и не один.

— А с кем? С собаками?

— Пошли, покажу.

Мы вышли из дома и переместились на задний двор. Там, за сараем, была просторная выгородка, может и для овец. Но сейчас там квартировали отнюдь не овцы. В этом загоне толпились зомби, которые, увидев нас направились в нашу сторону и упёршись в забор из горизонтальных жердей, потянули к нам свои руки. Мужчина, две женщины, одна молодая, другая примерно ровесница старика и двое детишек, мальчик лет двенадцати и девочка лет восьми. Мы инстинктивно схватились за оружие, но дед нас остановил.

— Не надо. Они отсюда не выберутся. Это семья моя. Вон жена, бабка Марина, сын Василий, невестка Настя, внучата Ярик и Танюшка. С ними я. Когда тоскливо, прихожу, разговариваю. Жаль не отвечают. Но прислушиваются.

— Как же так получилось?

— Где-то неделю назад подобрал я вот здесь недалеко человека. Откуда и куда он шёл, как здесь оказался, не помню. Принёс домой. Жене сказал, чтобы присмотрела, пока я лошадь запрягу, чтобы в больницу отвезти. Пока запрягал, пока то да сё… Короче, пришёл я в дом, а там все они такие. Ну ружьишко то у меня всегда под рукой. Вишь как, вдали от людей живём. Мало ли что. Того-то я одним выстрелом на небеса отправил, а на своих рука не поднялась. Вилами согнал в эту загородку. Вот теперь смотрю за ними. Подкармливаю.

Не знаю, как у кого, а у меня волосы дыбом. Вернулись в дом, и дед стал угощать нас ароматным травяным чаем. Разговорились. Выяснилось, что они всей семьёй занимались разведением скота. Даже сейчас у него двадцать пять голов крупного рогатого скота и около ста голов овец. Одному тяжело стало. Он уже потерялся, не зная, что и делать. Да и что происходит, понимал не совсем, ловя скупые новости, когда ещё было возможно, по старенькому радио. Припасы ещё были, но и они не бесконечны и вскоре нужно было выходить к людям. Этого старик ждал и, одновременно, боялся. Мы рассказали ему о том, что творится в мире, и то, что людей почти не осталось, его сильно поразило. Выслушал дед Мазай и нашу эпопею. Поахал, как водится. Я задумался. Дед-то один это хозяйство долго не потянет. А там народу много. Да и деду веселее будет. Только вот семейка его на заднем дворе… Колхозникам такой хорор ни во что не упёрся. А захочет ли дед с ними расставаться? Может он уже умом тихонько повредился и сейчас как жахнет по нам из своей берданки в ответ на предложение бросить здесь этих зомбаков.

— Дед, ну а дальше как жить планируешь? — Осторожно начал я.

— А вот не знаю. Веришь, нет, всю жизнь знал, а сейчас не знаю.

— Не так далеко отсюда есть община крестьянская. Я хочу предложить тебе переселиться туда со всем твоим хозяйством. Они там только рады будут. Особенно такому количеству скотины.

— Ну а что, я не против. С людьми всё полегче и повеселее. Я ещё крепкий, к работе привыкший. Обузой не буду.

— Вот только семье твоей они рады точно не будут.

— А я вот и хотел вас, сынки, попросить. Упокойте их, Христа ради. У самого рука не поднимается. А в таком виде жить не дай бог. А так, хоть похороним по-христиански.

Вот это поворот! Молодец дед! Кремень. Я кивнул Владу, и он вышел во двор. Вскоре раздалось несколько очередей и всё стихло. Могилы мы выкопали здесь же, недалеко от изгороди. Пока копали, дед возился под навесом и вскоре притащил оттудаи сложил у могилок пять свежесколоченных крестов с табличками, на которых шариковой ручкой были написаны положенные в таких случаях данные. Похоронили достойно и отошли в сторону, дав старику возможность посидеть на могилах. Перевозили на скотовозе по три коровы, а потом по двадцать овец в сопровождении «Тигра». Пока занимались перевозкой, смотались на ЗИЛе к тем двум баранам, и старик умело их зарезал и освежевал. Побалуем нашу базу свежей шурпичкой. На всех, конечно, жиденькая выйдет, но всё равно, свежатина, а не тушёнка какая-то. Последний рейс поехали всем кагалом и были удостоены удовольствия лицезреть вытянутые лица и расширенные от удивления глаза колхозников. Гриша, по-моему, заикаться стал.

— От-куда всё это богатство?

— Кто ищет, тот всегда найдёт, Гриша. И помни, десять процентов.

— Я помню.

— Молоко с удоя отправляй пока в часть. Там детей много. Скотовоз оставляю тоже здесь. В ближайшее время по скоту пока работать не буду. Не наложи на него лапу.

— Конечно-конечно!

— И старика не обижай. Он сегодня семьи лишился. И для нас это богатство сберёг. Ладно, поехали мы. До свидания.

Наконец то мы всё-таки выехали домой. День уже клонился к завершению. Никогда ещё так долго мы не задерживались в рейдах. Зато сколько дел сделали! Удачный день. К базе подъехали, когда уже начало смеркаться. Отправил ребят приводить себя в порядок и отдыхать, а сам вместе с Игорем, заехал на рынок. Даа. Егор развернулся во всю мощь своего хозяйственного таланта. Люди уже переехали и обживали свои новые квартиры, переделанные из бутиков. В комнатах стояли кровати и шкафы, вытащенные из соседнего дома, по иронии судьбы именно того, где была моя квартира. Территория тоже изменилась. В полную силу работали механические мастерские на заднем дворе. И ещё мне понравились глаза членов общины. Практически в каждой паре глаз я видел надежду и радость. Жизнь налаживается, господа. Жизнь налаживается. Я устало отмахнулся от вопросов Егора, будет время на вечерней планёрке, и передал ему освежёванные туши баранов. Надо помыться, поужинать и ещё успеть отдохнуть перед планёркой. На ужин мы, естественно, опоздали, но тётя Валя нас не забыла и быстренько собрала на стол. Ужинали молча. Усталость навалилась на всех пудовой ношей. Да и дед Мазай не выходил из головы. И, похоже, не у меня одного. Собираясь на планёрку, я даже позавидовал ребятам, которым никуда не надо идти. Но делать нечего. В штабе было оживлённо. Гена о чём-то увлечённо спорил с Егором, Олег травил анекдоты, а Женя и Сергей громко хохотали. Я тоже присоединился к компании и от души посмеялся над концовкой последнего анекдота. Но потехе, как говориться, час, а делу время. Люди успокоились, посерьёзнели и уставились на меня, всем своим видом показывая, что готовы к совещанию.

— Всем, кого не видел сегодня, привет. Начнём, пожалуй. Егор, что сделано за сегодня?

— База практически готова. Люди переехали и уже обживаются. Удалось разгрузить и старую базу. Половина тоже перебралась сюда. Для тебя тоже приготовили комнату.

— Мне не надо. Я на старой базе остаюсь. Что с внутренним двориком?

— Пока не знаем, что с ним делать. Был бы не бетонирован, можно было бы что-нибудь посадить там. А так… Совершенно бесполезная территория.

— Не бесполезная. Я вот что придумал. Гена, у вас в банке я видел пальмы в кадках. Они, надеюсь, не пластмассовые?

— Живые.

— Перевезите их сюда. Недалеко парк Металлургов. Доставьте оттуда скамейки. Вот вам и зона отдыха, вполне безопасная. Пусть люди там отдыхают, прогуливаются, не боясь нападения зомби.

— А ведь это идея! — Загорелся Егор.

— Вот и выполняйте. Дальше. Сколько можно тянуть с медициной. Завтра же оборудуйте медицинский блок. Врачи есть, так чего тянуть? Стоматологий вокруг полно, два медицинских центра неподалёку, а мы тормозим. Счастье, что ещё никто не заболел и не травмировался. Олег, берёшь бригаду грузчиков, грузовик и врачей. Завтра работаешь по медицине.

— Сделаем.

— Егор, пройдись по спискам людей. Не может быть, чтобы среди них ещё медиков не было. Хоть медсёстры. Нам все нужны. Гена, что у тебя?

— Деньги из банка перевезли все. Завтра заканчиваем перевозку сейфов. Оборудуем банк. Проработал схему денежного обращения. Для ценовой политики не хватает структуры нашего, так сказать, государства.

— Хотя бы возьми за основу те намётки, которые я вам вчера накидал. Думаю, изменений особых не будет. Банк, управление, хозяйственный сектор, армия, разведка, полиция. Все здесь. Штаты у каждого возьми и делай. Разведка — Олег.

— А почему не Игорь?

— Во-первых, ребята Олега гораздо лучше подготовлены. Ну а во-вторых, команда Игоря хочет на вольные хлеба.

— Никита, говорят, ты сегодня баранину привёз. — Поинтересовался Женя. — Откуда дровишки?

— А я с колхозниками договор заключил о взаимовыгодном сотрудничестве.

— Где это ты колхозников нашёл?

— А помните, на днях мы поучаствовали в спасении людей из концлагеря?

— Это где вас чуть не грохнули?

— Ну нас грохнуть ещё постараться надо. Короче, они там целый агрокомплекс организовали. И земледелие, и скотоводство. А мы скот нашли и им привезли. Договорились, что они за ним ухаживают за десять процентов. Так что, теперь у нас будет свой источник сельхозпродукции. Правда, надо думать, чем ещё их заинтересовать. Ну, у нас есть свой финансовый гений. — Я кивнул в сторону Гены. — У него голова большая, вот пусть он и думает. Саша, технику принял?

— Да. Два бортовых ЗИЛа.

— Обслужите их, чтобы не встали где ни будь и можно использовать. Что ещё?

— Да, вроде всё. Насущные вопросы обсудили. — Произнёс Егор. — А по мелочи решается в рабочем порядке.

— Ну и ладушки. Завтра я выезжаю с командой Игоря в город. Нужно поискать ещё общины и установить с ними связь. Недалёк тот день, когда военные войдут в город. Не исключено, что вояки попытаются нас подгрести под себя. Конечно, порядок в городе не помешает, но кто знает, что за порядок в их понимании. Они обещали, что в городской совет войдут представители общин. Нужно разработать единую политику заранее. А для этого, чем нас больше, тем лучше. Всё. Пора и отдыхать. Всем спокойной ночи.

Дома уже все спали. И тихонько разделся и юркнул под одеяло. Всё-таки какой кайф вытянуть ноги и отдаться на волю накатывающего волнами сна. Внутри шевельнулось радостное чувство того, что всё идет как надо. Прошёл ещё один день, день прогресса и возрождения. Перед глазами проплывали лица людей, и в их глазах читались не тоска и уныние, а вера в будущее, будущее, которое они строят своими руками. Так незаметно я и уснул.