С утра, сразу после завтрака, Олег с Галей и своей командой на двух «Тиграх» и ЗИЛе уехали по медицинским делам, а мы с группой Игоря, разбившись на боевые тройки, пошли по ближайшим дворам. Зомби было не очень много и хлопот они нам больших не доставили. Вообще я заметил, что заражённые стали для нас вроде как частью пейзажа и больших опасений уже не внушали. Нет, конечно от этого они не перестали быть смертельно опасными и, как и раньше, мы относились к ним со всей серьёзностью. Но того ужаса, как раньше, мы от встречи с ними уже не испытывали. Если поблизости не было живчиков, вообще привычно отстреливали тех, кто не успевал спрятаться. Живчики, появляясь, конечно доставляли хлопот, собирая под своё начало группы зомбаков. Но и здесь мы уже научились с ними справляться. Ира привычно выцеливала Живчика, снимала его чаще всего уже с первого выстрела, а потом мы уже спокойно добивали остальных. Работали до обеда, таская доски и листы фанеры. Уже умываясь и готовясь к обеду, я увидел, как в ворота въезжает ЗИЛ, за рулём которого сидит улыбающийся Мишка из группы Олега. Следом заехали оба «Тигра».

— Набрали всего. — Подошёл ко мне Олег. — Эта Галя такая крохоборка! Уже полный кузов, а она ещё и ещё. Вон, «Тигры» тоже под завязку.

— Ну и отлично. После обеда будем оборудовать медпункт.

Обед был прерван самым бесцеремонным образом. Рация вдруг затрещала, зашипела и разразилась трёхэтажным матом в исполнении полковника Семёнова. Потом, правда, накал страстей снизился, и я услышал уже вполне пристойные слова.

— Никита! Здесь гарнизон. Ответь!

— Никита на связи. Что там у вас случилось?

— Никита, какие-то отморозки штурмуют химфарм. Нам никак нельзя допустить, чтобы они прорвались на территорию. Слишком важные исследования там сейчас ведутся.

— Это понятно. Я-то причём?

— Мы готовим группу им в помощь. Но это время. А ближе всего к ним ты. Помоги мужикам. Как человека прошу. А то они до нашего прибытия не продержатся.

— Ого! Неужели так серьёзно? У них, вроде, охрана нехилая была.

— Да что там с той охраны осталось? Короче, помоги, а?

— Ну, сил то у меня сейчас маловато, но сейчас прикинем, чем помочь.

— Как мало? Вас же там целая база. Сам рассказывал.

— Была база, да вся вышла.

— Погибли?

— Хуже. Переизбрали. Я теперь навроде короля Лира в изгнании. Но силёнки есть. Поможем.

— Давай, родной. На тебя вся надежда. А про ваше изгнание потом потолкуем.

— Отбой связи.

Наш разговор слышали все, поэтому пересказывать никому не пришлось.

— Ну, что делать будем?

— Воевать, конечно. — Встрепенулась жена. И на ком я женился? Нет, чтобы как все нормальные женщины: кирха, киндер, кюхля. То есть церковь, дети, кухня. Этой пострелять, хлебом не корми. Вот опять: воевать. Хотя, с другой стороны, и жена, и единомышленник и есть кому спину прикрыть.

— Если в районе Кристалла попробовать железную дорогу переехать, мы и время сэкономим, и в тыл этим отморозкам зайдём. — Задумчиво проговорил Олег.

— А проедем?

— Там насыпь некритичная, а у нас внедорожники. Должны проскочить.

— Ну, тогда по коням!

Насыпь преодолели почти без проблем. Один «Тигр» сел на пузо прямо на железнодорожной ветке, но, после того, как его подтолкнули, сумел преодолеть насыпь. Выскочили на улицу, ведущую к подземному переходу и сразу услышали звуки перестрелки. Рванули в объезд. Повернув к грузовым воротам химфарма, увидели, как четыре Гелендвагена, непрерывно маневрируя, носятся перед въездом на завод. В люках каждого сидит пулемётчик и, буквально, поливает огнём проходную и вышку охраны. Ворота горели чадным, дымным пламенем, судя по стеклянному крошеву перед ними, явно подожжённые коктейлем Молотова. Человек двадцать мужчин, заняв позиции в доступных укрытиях, тоже вели огонь по защитникам завода, мелкими перебежками приближаясь всё ближе к проходной. Времени рассматривать особо не было, поэтому мы, развернувшись веером, устремились в гущу боя. Влад, высунувшись в люк «Тигра» с ходу перечеркнул очередью одну из машин. Она по инерции проехала ещё и врезалась в столб освещения, вспыхнув пламенем. Судя по тому, что никто не попытался выбраться, живых там не осталось. Ещё один Гелик взял на таран наш «Тайфун». От мощного удара машину отбросило в сторону и перевернуло. Из неё ошалело стали выбираться вооружённые люди и, как крысы, сразу прыснули по укрытиям. Два «Тигра» Олега сбросили скорость и из них стали десантироваться СОБРовцы, с ходу грамотно занимая позиции и ведя огонь по бандитам. Нам осталось прикрывать их огнём. Наверху защёлкала СВД Иры.

— Ира, что там?

— Поджечь хотели. Один с коктейлем Молотова подбирался.

— Вижу уже. Смотри внимательней. Не хватало ещё поджариться.

Из-за стоящего отдельно киоска выскочил совсем молодой пацан, лет двадцать, не больше, размахивая бутылкой с горючей смесью. Наверху опять щёлкнуло, и пацан неестественно переломился в талии и рухнул на асфальт. Бутылка разбилась и тело несчастного тут-же охватило пламя. По броне горохом прошлась чья-то очередь. Понятно, что броня, но приятного мало. В ответ, через бойницу под окном огрызнулась из автомата Света. Граф с Гердой зашлись в злобном лае в десантном отсеке.

— Да заткнёт кто-нибудь скотину? — Закричал я. Нервы, похоже стали сдавать. — И без них весело.

— Да пусть лают. Как ты их заткнёшь? — Ответил Сёма, набивая магазин патронами.

Между тем на площадке перед проходной развернулся настоящий позиционный бой. Ребята Олега, используя строения и складки местности как прикрытие, упорно теснили нападавших. Но и нападавшие не собирались сдавать позиции. Они цеплялись за каждый арык или киоск, огрызаясь плотным огнём. Мы рванули вперёд, собираясь заехать бандитам в тыл, когда нам наперерез выскочили два оставшихся Гелендвагена. В верхних люках обоих стояли бандиты с коктейлями Молотова. Выскочили настолько внезапно, что времени на реакцию уже почти не оставалось. Однако Влад с Ирой опять были на высоте. Пронесло и на этот раз. Азарт боя поглотил настолько, что рык мощных дизелей мы даже не услышали. И только когда на позициях бандитов встали стеной разрывы снарядов, мы заметили три БМП, которые ворвались на площадь и поливали бандитов из тридцатимиллиметровой автоматической пушки. Пехота уже десантировалась и, развернувшись в цепь, охватывала бандитов в кольцо. До бандитов тоже стало доходить, что они попали по-крупному и они, прекратив огонь, стали сдаваться. Хотя, на что они надеялись? Никто с ними цацкаться не собирался. Дорога одна — к стенке. Подъехал УАЗик, лихо сделав полицейский разворот. Из него, кряхтя вылез сам начальник штаба.

— Что, господин полковник, никак размяться решили? — Поздоровался я с ним.

— Да вот, решил воздухом свежим подышать. А то загнусь в своём кабинете. — И уже в сторону. — Игнатьев! С пленными по-быстрому экспресс-допрос и результаты сразу мне.

— Откуда их столько набежало? И на Геликах все. — Опять влез я в разговор.

— Да с Геликами как раз просто. Возле ЗАГСа стояли и Гелики и лимузины. На любой вкус. Ну а эти, скорее всего, для понтов и взяли. Машина же крутая. А тут вся банда на Геликах. Статусно. Ладно, узнаем скоро. А сейчас давай прокатимся на химфарм. Ты же, помнится, хотел туда попасть. Садись ко мне. Заодно и расскажешь, что там у вас приключилось.

Глядя, как Олег с хитрой рожей любовно прячет затрофеенные ПК в «Тигры», я сел в УАЗик, и мы заехали в открытые ворота. Пока петляли между цехов огромного, похожего на город, завода, я успел вкратце рассказать Семёнову свою историю.

— Круто завернулось. — Хмыкнул полковник. — И что, не жалко трудов своих?

— Жалко. А что поделаешь?

— Ну, административный ресурс у тебя в руках был. И власть тоже. Вон бойцы какие. Тебе этот бунт подавить, особого усилия не стоило. Арестовал бы этого адвоката и его прихлебателей, пару очередей в воздух, чтобы разогнать этот митинг, и всё.

— А потом что? Короноваться? Царь, очень приятно, царь. Да и не рвался я никогда в руководители. Само собой, всё получилось как-то.

— И, заметь, хорошо получилось. Ты думаешь, тебе люди спасибо скажут, что ты власть без боя отдал? Как там всё валиться начнёт, а я уверен, что уже начинает, они тебя и обвинят, что их интересы не отстоял.

— Ну, с людской неблагодарностью я уже столкнулся.

— А ты благодарности что ли ждал? Смешной человек. Где ты видел её, эту благодарность народную? Помнишь пословицу военную: у солдата, куда не целуй, везде задница. Так вот это не только к солдатам относится. Ко всем это относится. Взял власть в свои руки и вперёд. Не размениваться на всякие телячьи нежности.

За разговорами мы и не заметили, как, продравшись сквозь лабиринт цехов, наконец, подъехали к лабораторному корпусу. У дверей нас встречал сухонький старичок совсем не профессорского типа. Этакий сантехник или слесарь на пенсии.

— Пётр Алексеевич! Здравствуйте. Очень рады вас видеть. Спасибо, что помогли отбиться от этих негодяев.

— Здравствуйте Иосиф Германович. Помогли отбиться не мы. Вот, познакомьтесь со своим спасителем. Это Никита. Никита, это профессор Вайсман, руководитель научной лаборатории, а по совместительству и руководитель всего этого анклава. — Полковник махнул рукой, как бы заключая всю территорию в гипотетическую окружность. — А мы уже к шапочному разбору приехали.

— Никита, простите не знаю вашего отчества. Огромное спасибо!

— Сейчас не те времена, чтобы отчествами меряться. Просто Никита.

— Проходите внутрь. Сейчас стол накроем, посидим.

— Да некогда застольные беседы вести. Ехать надо. Хотелось бы посмотреть, что у вас и как. Да и если что новое про этих зомби есть, тоже интересно узнать.

— Зомби их называть неправильно. Это такие же люди, как и мы с вами, только с повреждённым мозгом. Вирус каким-то образом воздействует на мозг, уничтожает одни области, даёт питательную среду для развития других областей. В результате мы видим вот такой образец мутации. Человек, мозг которого работает не так, как у нас. Но эти индивидуумы способны развиваться и обучаться. Я думаю, если дать им время, лет через двести-триста мы могли бы наблюдать совершенно другую цивилизацию. У меня даже фантазии не хватает представить, что может получиться. Но могу вам заявить, что это будет совершенно другая ветвь развития, чуждая всему человеческому. Радует, что они абсолютно так же смертны, как и мы. Но вирус не простой. Мы уже сколько бьёмся над его структурой и, скажу я вам, продвинулись недалеко. Так что о противоядии пока можно не мечтать.

— Спасибо за лекцию.

— Может, хотите, чтобы я провёл вам небольшую экскурсию?

— Это мне тоже интересно, но давайте в другой раз. — Сказал я, увидев, как на всех парах к полковнику летит подполковник Игнатьев, по всей видимости местный особист. Интересно послушать.

— Товарищ полковник! — задыхаясь откозырял Игнатьев. — Допрос произведён.

— И что выяснили?

— Банда наркоманов. Ничего серьёзного.

— Вы уверены, что это наркоманы, а не плановая диверсия, организованная какой-нибудь третьей силой, не желающей, чтобы велись разработки по зомби или желающие заполучить результаты разработок?

— После моих экспресс-допросов обычно не врут. Обычно мечтают рассказать всё, что знают и быстрее умереть. Все как один утверждают, что полезли сюда за наркотой.

— А не проще по аптекам было пошариться?

— Они так и делали. Наркотики в аптеках закончились. Да и что там на такую толпу? Крохи. Вот и решили ломануть химфарм и взять сразу и много.

— Ну, ширнулись они на всю жизнь. Если нечего больше из них вытянуть, к стенке и все дела.

— Уже. Последнюю дозу свинцом выписали. — Блеснул чёрным юмором Игнатьев.

— Ну и хорошо. Ладно. Пора и по домам. Никита, ты как?

— Столько патронов извели. — Притворно пригорюнился я. — Прямо и не знаю, чем отбиваться, если на меня вот так кто насядет.

— Дам я тебе патроны. — Засмеялся полковник. — Ну и жук ты! Точно евреев в роду не было?

— Точно.

— А хохлов?

— И их тоже. Так что насчёт патронов?

— Приедешь в гарнизон — дам.

— Так я сейчас с вами поеду. На «Тайфуне». Ребят отпущу и с вами в одной колонне. А то ещё передумаете.

Отпустив «Тигры» я на «Тайфуне» пристроился в хвост колонны и поехал в гарнизон. С собой взял только Свету, Игоря, Иру, Сёмку и Тимура. Собак тоже отправили с ребятами. Мы, пользуясь случаем, планировали встретиться со своими родными. А я помню, как на нас обиделся Граф, когда мы привязали его возле подъезда. В квартиру с собакой не зайдёшь. Родные обрадовались нашему неожиданному появлению. В последнее время мы стали реже радовать их своим посещением. Дочь вообще потребовала, чтобы я забрал их к себе. Пришлось рассказывать наши перипетии и объяснять, что ехать на базу с ребёнком не очень хорошая идея. Тем более, что зять уже вовсю служит и его никто не отпустит. Посидели, пообщались, и стали собираться в обратную дорогу.

— Никита, может по короткому пути поедем? — Подошел ко мне Игорь. — Пробили же дорогу возле химфарма. Чего кругаля давать?

— Нет. Я хочу к колхозникам заехать. У них наш скот. Не собираюсь его адвокату отдавать. Народу всё одно ничего не перепадёт. А ему с его кодлой баранинку с говядинкой жрать морда треснет. Вот и хочу Гришу предупредить.

— Ну тогда конечно. Ну что, поехали? Патроны уже загрузили.

— Поехали.

Гриша, заранее предупреждённый по рации, встречал нас прямо на дороге. На этот раз от его гостеприимства отбиться не удалось и мы, спустя десять минут сидели в его доме за богато накрытым столом.

— Слушай, что у вас там происходит? — Спросил он, наливая свою фирменную самогонку по рюмкам.

— А что? — Невинно поинтересовался я, целясь вилкой в ломтик копчённого окорока.

— Сегодня с утра приезжал какой-то хлыщ, заявил, что он теперь руководитель общины и требовал предоставить ему мяса. Сказал, что скот теперь его.

— Ого! Быстро они! А ты чего?

— А я послал его далеко-далеко. Он, правда, ругался и обещал приехать со своей армией и не оставить здесь камня на камне.

— И ты что, испугался?

— Вот ещё! Ты же знаешь, что я под вояками сижу. Одно слово и их по брёвнышку всех раскатают. Не, ну всё-таки, что это значит?

— А значит это, Гриша, то, что я теперь никто и зовут меня никак.

— Не понял.

— Этот, как ты выразился, хлыщ сагитировал народ, организовал перевыборы и напнул меня из общины. Мы опять свободны как птица в полёте.

— Да иди ты!

— Точно-точно. Но скот мой. Только попробуй хоть одного барана ему отдать.

— Да что я, дурак, что ли? Да и должок у всех у нас перед тобой такой, что ничем не откупиться. Я добро помню. А хлыщей этих я за рупь пучок в базарный день не покупал. Будь уверен.

Посидели мы знатно. Несколько раз ребята по рации выходили на связь. Потеряли нас. Но напряжение последний дней сказалось, и мы отвязались по полной. Помню, Гриша настаивал, чтобы мы остались ночевать у него, но я героически отверг это предложение, загрузился в машину и уснул. Как меня перегружали из машины в постель на базе, помню с трудом. Вот так и закончился ещё один день нашей новой жизни.