С утра погода не задалась. Дождь надоедливо барабанил по огромной крыше нашей новой базы. Настроение было тоскливое, именно такое, какое бывает при нудном осеннем дожде. Даже и не верится, что весна в самом разгаре. В рейд сегодня решили не ехать, хотя погода была самая рейдовая. Ходи где хочешь и бойся только нормальных. Зомбаки все прячутся от дождя, и риск столкнуться с ними остаётся только в помещениях. Ну, на это у нас особенные бойцы есть — Граф с Гердой. Заражённого чуют на расстоянии. А при случае и помогут нейтрализовать. Но вот именно сегодня желания выезжать не было ни у кого и я, привыкший доверять предчувствиям, решил дать людям отдых. Да и жилы рвать вроде бы и ни к чему. Намародёрили достаточно для такой малочисленной базы, как наша. Пошёл на кухню, где вовсю хозяйничала наша верная тётя Валя, ушедшая вместе с нами и попросил чаю. На удивление, тётя Валя не погнала меня, а вполне благожелательно поставила передо мной кружку, блюдце с конфетами и кексами и присела рядом.

— Что же дальше будет, Никита?

— Всё будет хорошо.

— Да что же хорошего? У меня душа болит по нашему рынку. Ведь столько труда в него вложено! И вот так отдать какому-то болтуну!

— Ну, это мы с вами видим, что он болтун. А люди ему поверили. Понимаете, нам перестали верить, а ему поверили. И как после этого ими руководить? Можно было, конечно арестовать этих демократов и разогнать толпу. Мне и полковник Семёнов об этом говорил. Но, если бы мы так сделали, то подтвердили бы слова этого адвоката. Он весь белый и пушистый, а мы диктаторы. И как после этого жить среди людей, когда они нас ненавидеть будут?

Мы помолчали. Из большого зала раздавались крики и молодецкое хеканье. Это Олег по моей просьбе пытался подтянуть в боевом отношении ребят Игоря. Света с Ирой тоже присутствовали на занятиях. Причём добровольно. Я хотел их освободить, но девчонки упёрлись. Уже несколько дней по вечерам, готовясь ко сну жена морщась замазывала свои синяки какой-то вонючей мазью. Но каждое утро опять мужественно шла на занятия. Надо бы и мне походить, а то научится, а потом начнёт гонять меня из угла в угол.

— Так и будем здесь сидеть как бирюки? — Опять завела свой разговор тётя Валя. — И никакого просвета. Разогнали эти заражённые нас по норам. Нос боимся лишний раз высунуть. Точно, как ты там говорил, эпоха мёртвых настала. Их время. Их мир.

— Не надо так мрачно. Не настолько нас и прижали. Да, пришлось нам укрыться и защищать свои жизни. Многих потеряли. Но ведь живём! И жизнь начинает выправляться. Скоро военные в город войдут. Начнут город чистить. А потом заживём ещё лучше. Постепенно всё в колею войдёт.

В столовую заглянул раскрасневшийся Олег с расквашенным носом.

— Тётя Валя, чайку можно?

— Идите наверх, в столовую. Сейчас девочки принесут вам.

— Что, тренировку закончили? — Спросил я его.

— Закончили. Ух и зверюга Олег!

— А кто тебе так нос подправил?

— Тимур на спарринге. Молодец парень. На лету хватает. Способный. Мне бы так. Идёшь с нами чай пить?

— Сейчас поднимусь.

Но подняться мне не дали. Сначала я зацепился языком с Егором, обсуждая хозяйственные дела, потом Шурик похвастался усовершенствованиями в душевой. Его сын Руслан верным оруженосцем маячил сзади, держа в руках ящик с инструментами. Тут за воротами раздался звук мотора, скрип тормозов и окрик охраны с поста. В ответ что-то заговорили. Голос, вроде, знакомый. Подошёл дежурный и доложил, что прибыли три человека с рынка во главе с Женей — пожарником.

— И что им надо? — Желания разговаривать с ними не было.

— Хотят с тобой говорить.

— А меня спросили, хочу ли я? Пусть назад едут.

Дежурный удалился. От ворот донеслось какое-то препирательство, потом длинный монолог, в котором слышались умоляющие нотки.

— Никита, они не уходят. Очень просят, чтобы ты их принял. Ну не стрелять же!

— Да нет. Стрелять не надо. Не настолько же мы звери. Ладно, заводи сразу наверх, в столовую. Но говорить они будут не со мной одним, а со всем бывшим правлением. Пока дежурный проводил ходоков, я вызвал по рации всех, кто когда-то создавал вместе со мной базу.

— Какими судьбами? — Поинтересовался я, пока остальные рассаживались вокруг стола. — И что за видок?

Видок действительно был так себе. Побитые лица, потасканная одежда. Женя, по крайней мере, раньше так не ходил. Он у себя в автомастерской поприличнее выглядел.

— Да у всех сейчас такой видок. — Горько ответил Женя.

— Это за неделю-то?

— Дурное дело нехитрое.

— Так чем обязан?

— Просить тебя пришли. Там на базе ужас, что творится.

— Так это же ваша база. Причём здесь мы? Вы провели демократические выборы. Избрали себе руководителя. Все претензии к нему.

— Да какой он руководитель?

— Ну это не ко мне. Купились на бесплатную кормёжку и одежду, так расхлёбывайте. Только что-то я одежды бесплатной на вас не вижу. В рванье каком-то ходите. Бережёте что ли?

— Да ладно тебе стебаться, Никита! Ну да, лоханулись мы. Задурил он нас.

— Погоди, Никита. Так что случилось то у вас? — Перебил меня Гена.

— Как только вы уехали, эти пошли в штаб праздновать победу. И выяснилось, что не адвокатишка этот у них главный. Там группка давно сложилась во главе с Аликом. Есть такой, быковатого вида. Они этого адвоката к себе приблизили за его умение людям головы дурить. А как всё получилось, в шестёрки задвинули. Ну и понеслось. На базе шмон устроили. Всё хорошее отобрали. Особенно драгоценности искали. Ну и деньги, конечно. Смеялись, мол, деньги нам не нужны. Всё же бесплатно. Типа, сами захотели. жить бесплатно. А кормёжка в столовых хуже некуда. Свиньям лучше дают. За любое пререкание в морду. Михалыча помните? Егор, у тебя на складе работал?

— Помню. — Мрачно ответил Егор.

— Избили так, что четвёртый день подняться не может.

— Сволочи. — Произнёс сквозь зубы Руслан. — Никита, давай вернёмся. Покажем этим мразям, кто в доме хозяин.

— Я им что, девочка по вызову? — Вскинулся я. — Захотели — позвали, захотели — прогнали. Сами такую жизнь выбрали. Значит достойны именно этого!

— Машины все отобрали, оружие тоже. — Монотонным голосом продолжал Женя. — Сами базой не занимаются. Только пьют. Алик и трое самых приближённых гуляют в штабе. Вискарь квасят. Разворошили аптечный склад, нашли наркосодержащие препараты и ширяются. Остальные на продуктовом складе безвылазно. Тоже пьют.

— А кто же базу охраняет? — Удивился Сергей.

— Нашлись прихлебатели. За жратву и спиртное верно служат. По типу полицаев немецких. Такие же наглые и бессовестные. Столько вместе жили на одной базе и не замечали, что такие гниды рядом с нами ходят. Вот они по периметру службу и несут.

— Ну, это нам не проблема. Снимем как миленьких. — Усмехнулся Олег.

— Никто никого не будет снимать. — Ответил я. — Это их проблемы. Шанс на нормальную жизнь у них был.

— Шанс есть всегда. — Произнесла до этого молчавшая Галя. — У нас есть возможность помочь. Чем они отличаются от супермаркетовких, туннельских, колхозников, динамовских, в конце концов?

— Никто из них нас не предавал. А эти предали.

— Никита, мы же друзьями были. — Вдруг взмолился Женя. — Они уже два дня девчонок к себе таскают. Выбирают помоложе и посимпатичнее и в штаб… А вчера обширялись, собрали людей и заставили на них молиться.

— Повторяю: это ваши проблемы.

— Никита! — На меня умоляюще смотрела Галя.

— Нет, я сказал! — Вскинулся я и тут, словно натолкнулся на взгляды моих соратников. Взгляды были разными: от умоляюще-просящих до требовательно-укоризненных.

— Олег! — Сломался я. — С тебя разведка. Возьми из своих ребят тех, кто нужен и сбегайте к базе, осмотритесь там. Особенно на предмет снятия дозоров в дневное время. Если всё нормально, после обеда выступаем.

Обстановка, до этого настолько напряжённая, что, казалось, сейчас заискрит, вдруг сразу разрядилась. Все облегчённо зашевелились, заговорили между собой.

— Никита, а нам как быть? — Несмело спросил Женька. — Мы же машину угнали. Вернёмся, нам мало не покажется.

— Здесь пока оставайтесь. Чего туда-сюда шастать. Вон, чай попейте.

Олег с ребятами сходил быстро. Буквально через полчаса он нашёл меня в моей комнате.

— Ну что, сходили на мягких лапках. Посмотрели, что к чему. — Начал он доклад. — Охрана редкая. Службу несут тяп-ляп. Снять всех элементарно.

— Давай, черти схему охранения на бумаге. Я пока Женю позову. Думать будем. Встречаемся в столовой.

Через пять минут Олег, Женя, Сергей и Игорь сидели в столовой вокруг плана, начерченного Олегом.

— Женя, вот план охраны. Посмотри внимательно. Где ещё могут быть посты?

— Всё правильно нарисовано. Отдыхающие, обычно, возле продовольственного склада тусуются. Там им спиртное и что-нибудь из пожрать перепадают. Они бухают, не отходя от кассы.

— Значит, делаем так. Олег, твои снимают посты. Дальше, по сигналу влетаем на базу. Твои, Олег, на двух «Тиграх» влетаете в передний двор и сразу по лестнице на второй этаж. Берёте штаб. Игорь и Сергей в задний двор. На вас продуктовый склад. Игорь, своих в «Тигр» грузишь. Сергей, твои на «Тайфуне». Сделать нужно быстро. Весь расчёт на внезапность. Постарайтесь обойтись без стрельбы. Мне эти мрази нужны по возможности живыми. Все поняли? Тогда готовимся к выходу. Олег, не заметил, ворота на замок закрыты?

— Вроде на замок. Но ничего. С ходу вышибем ворота. «Тигр» с этим справится. Ну а уж «Тайфун» и подавно.

Двинулись сразу после обеда. Сконцентрировались во дворе в ожидании сигнала от Олега. Минуты тянулись медленно, нервишки немного пошаливали и, когда по рации раздался голос Олега: «Путь свободен» — Я непроизвольно вздрогнул.

— Всё. Вперёд. — Скомандовал я, запрыгивая в «Тигр».

И понеслось. В задний двор влетели, вышибив грузовые ворота «Тайфуном». С ходу подлетели к продуктовым складам и горохом высыпали из машин. Никто даже до оружия не успел добраться. Ошеломлённых прихлебателей сбили в кучу. Тут-же ребята Игоря прикладами выгоняли из склада пьяных сволочей, устроивших там притон. Вышел на связь Олег.

— Никита, всё нормально. Взяли гавриков без единого выстрела.

— Молодцы. Кто там у тебя верещит?

— Адвокат этот опять права качает. Что-то про права человека толкует. Командир, можно я его пристрелю? — Верещание на том конце сразу стихло.

— Да нет, Олег. Пусть пока поживёт. Давайте их сюда.

Люди привычно и покорно собирались во внутреннем дворике. Я смотрел на них с трибуны и не узнавал. Неужели это те, кого мы собрали сюда, вдохнули в них веру в будущее и желание жить и бороться? Потухшие глаза, забитое выражение лица. И вот эти неделю назад свистели и кричали в нашу сторону? Где же их задор сейчас? Все собрались. Толпа угрюмо молчала, глядя снизу-вверх на нас. Не было обычного в этих случаях шума, гула, разговоров, перекрикиваний из конца в конец. Даже шёпот отсутствовал. Да уж. Зашугали их будь здоров. Правда, я не совсем справедлив. То тут, то там в толпе выделялись дерзкие, несломленные взгляды на избитых физиономиях. Не всех ещё успели сломать. Что ж, это уже радует.

— Бывшие мои сограждане! — Начал я в звенящей тишине слегка глумливым голосом. — Как, наелись демократии? Лучше жилось с новыми руководителями?

— Хуже! — Выкрикнул кто-то и испуганно замолчал.

Вокруг него сразу образовалась пустота. Люди сторонились, как бы показывая, что он не с ними. В душе поднялось какое-то брезгливое чувство, которое я постарался задавить в зародыше.

— Ну так это был ваш выбор.

— Да что говорить? Лоханулись мы. — Донеслось с другого конца.

— Ты не сердись сильно на нас. Задурил голову чёрт языкатый! — Прижимая уголок платка к глазам, произнесла пожилая женщина прямо возле трибуны.

А толпа просыпается потихоньку. Это уже хорошо. Отходят от того шока, в который их вогнали эти сволочи.

— Значит так. — Повысил я голос. — Я вам помог один раз. Вы эту помощь не оценили. Сейчас я помог вам второй раз. Этот раз был последним. Перед вами два варианта. Первый, мы возвращаемся во главе общины. Попытаемся восстановить то, что развалили эти отморозки. И если опять кто-то задумает играть в демократию, зачинщики будут арестованы и расстреляны. Остальные — разогнаны самым жесточайшим образом. Второй вариант: мы уходим назад, а вы сами живите дальше. В этом случае, если опять что-то намудрите, я вас больше не буду выручать. И думайте сами, что вам из этих вариантов подходит. С ответом не тороплю. Жду ваших гонцов завтра утром. Крайний срок — девять утра. После девяти утра можете про меня забудьте. Всё ясно?

— Ясно! — Крикнули из толпы. — А с этими что делать?

— С этими? — Я обернулся на кучку связанных и поставленных на колени мерзавцев. — Они ваши. Что хотите делайте. Хоть опять над собой ставьте. Я на них не претендую. Мы вас освободили, а дальше сами решайте. Я всё сказал. Мы пошли.

— Никита, мы что, правда уйдём? — Наклонился к моему уху Сергей.

— Непременно и немедленно. На базе всё объясню. — Ответил я сразу на все невысказанные вопросы моих друзей. — По машинам.

На базе решили сделать вечер отдыха. Как-никак ровно месяц с начала катастрофы. Да и настроение было какое-то лирически-ностальгическое. Вышли на задний двор, нашли небольшую площадку, не засаженную ничем, развели костёр, притащили пластиковые стулья и расставили их вокруг. Суета улеглась, мы расселись по стульям и пустили по кругу бутылку виски. Девчонки принесли с собой грузинское вино и смаковали его из чашек. Отсутствие хрустальных бокалов не убавило романтичности вечера, и все дружно замолчали, глядя на огонь.

— Никита, что это было? — Задал мучивший всех вопрос Гена. — Почему мы опять уехали с базы?

— Я хочу, чтобы они сами нас попросили прийти и возглавить базу как раньше.

— Почему? Для самоудовлетворения? Амбиции свои тешишь?

— Я думаю, что ты уже успел заметить, что я далеко не амбициозен. И так же, дело не в моём уязвлённом самолюбии. Возглавить опять базу и руководить общиной мы можем только при условии, если они сами так решать. Они должны нас позвать. Иначе в их глазах мы не будем отличаться от тех отморозков. Пришли, забрали власть силой. Ничего не напоминает? Тем более, что эти твари успели наломать дров. Восстанавливать придётся многое. В том числе и непопулярными способами. А это подразумевает доверие со стороны людей. Да и нельзя не учитывать чувство вины людей перед нами. А это чувство может перерасти, как в уважение, так и в ненависть, когда причины всех своих бед они попытаются переложить с себя на нас. Вот поэтому я и дал им подумать до утра. Пусть разберутся в себе. Виноватых поищут. Это полезно бывает.

— А если не позовут? — Спросил Шурик, выкатывая палкой из горячих углей запеченную картофелину.

— Не позовут, так не позовут. Одно из двух: или мы преувеличиваем своё значение в их жизни, или преувеличиваем их благодарность к нам. Вот вам что, плохо здесь? Хлопот меньше, свободы больше. Смогли бы мы вот так посидеть там? Вот так, тихо, по-семейному?

— Наверное, не смогли бы.

— Вот и я говорю. Мы в любом случае живы, здоровы и сильны. А что до других, я уже разочаровался в людской благодарности. По крайней мере мы дали им шанс на нормальную по сегодняшним меркам жизнь. Причём два раза. А многим вообще жизнь спасли. Думаю, свою миссию перед человечеством мы в любом случае выполнили. Пора и для себя пожить.

День закончился спокойно и умиротворённо. Посидев у костра мы разошлись по комнатам и я уснул. Причём уснул легко, без тревожных мыслей в голове.