Выехали ещё затемно. Я, как и ожидалось, не выспался и глядел на дорогу, подсвеченную фарами, осоловелыми глазами. Рот раздирала зевота, а мысли крутились вокруг мягкой и тёплой постели, из которой меня выдернула наша непростая судьба. Светало быстро и вскоре фары выключили. Мимо проскакивали блокпосты на перекрёстках. На одном из них дорогу нам преградил БТР с эмблемой внутренних войск. Ого! Я и не заметил, что мы уже въехали в зону ответственности ВВешников. Пришлось предъявлять бумагу, выданную нам полковником Семёновым. Замотанный старлей мазнул взглядом по бумаге и неприязненно посмотрел на меня.

— Откуда машины?

— «Тайфун» конвойщиков. А «Тигры» вояк. — Хорошо, что с полковником поменялись. Если бы он ещё и «Тигры» увидел, его бы точно кондрашка хватила бы. Машины-то были из этой части.

— «Тайфун» я конфискую.

Вот это попал! И не поспоришь, когда на тебя смотрит ствол КПВТ калибром 14,5 миллиметра. И отдавать не хочется. И тут меня осенило.

— Соедини меня со сто двенадцатым.

— Это, с какого перепугу?

— Вызывай, давай, если неприятностей не хочешь. — Сказать по правде, я откровенно блефовал. Не было у меня уверенности, что вспомнит этот сто двенадцатый наш разговор по рации месяц назад. Да и если вспомнит, поможет ли. Но в животе стоял холодный ком, а на лбу выступил липкий пот от осознания того, что я сейчас лишусь «Тайфуна».

Старлей хмуро и недоверчиво посмотрел на меня, потом отошёл в сторону и забубнил по рации, то и дело поглядывая на машину.

— Держи. — Подошёл он ко мне, протягивая коробочку цифровой «Мотороллы».

— Сто двенадцатый на связи. С кем говорю?

— Здесь. Никита. Мы с вами в начале этого безобразия разговаривали.

— Никита? — Неуверенно произнёс мой собеседник. — А-а, это с Гагарина. Помню. В чём проблема?

— Мы в своё время в автопарке конвойного полка «Тайфун» с боем взяли. Автопарк полностью зачистили. А ваш старший лейтенант собирается его конфисковать. Вы можете связаться с полковником Семёновым. Мы как раз сейчас следуем по его заданию.

— Погоди-погоди. Это вы два дня назад в Львовске отметились?

— Мы. И, кстати, на этой же машине.

— И рэкетиров в слободе на ноль помножили?

— Тоже мы, каюсь. — В душе тоненьким росточком стала пробиваться надежда.

— Концлагерь на скотном рынке, банда ментов на «Динамо» тоже ваша работа?

— Посыпаю голову пеплом.

— Так это про вас мне Семёнов все уши прожужжал! Молодцы ребята! Давно хотел познакомиться. Давайте сейчас ко мне.

— В следующий раз. Мы на задании. Специально пораньше выехали.

— Ловлю на слове.

— С машиной-то что?

— Да забирай свою машину. Во-первых, трофей, а во-вторых, заслужили. Передай рацию начальнику патруля.

По мере разговора лицо старлея становилось то хмурым, то раздражённым, то недоверчивым, а к концу разговора стало уважительно-испуганным. Он почтительно принял из моих рук рацию, выслушал в матерных выражениях много нового о себе и, извинившись, отпустил нас. На душе стало легко и приятно от того, что меня вспомнили и вообще оценили нашу работу. Я с интересом оглядывался по сторонам. В этой части города я не был со времени начала катастрофы. Город изменился. Вроде тот же и в то же время не тот. Над ним повисла аура обречённости. Здания вдоль дороги уныло смотрели на нас своими, кое где выбитыми, окнами. Улицы были пустынными, но не так, как это бывало в ранний час, когда люди ещё спят и редкий прохожий нарушает это утреннее безлюдье, а пустынны своей безжизненностью. Едешь и знаешь, что за этими окнами никто не ставит чайник на газ, не умывается, не занимается любовью и не ссорится. Потому что некому. И сразу понимаешь, какую огромную работу взвалили на свои плечи военные, когда решили вдохнуть жизнь и душу этому холодному трупу. Мы проехали мимо нового микрорайона углубились в пригород. Здесь явно ещё не чистили. Несколько зомби наивно потянулись на звук мотора и были сметены с дороги стальным бампером «Тайфуна». Во дворе покосившегося дома с ветхим дощатым забором выгуливал своих подопечных живчик. То тут, то там перетаптывались зомбаки, провожая нас задумчивыми взглядами. Стресс после старлея стал отпускать, и снова захотелось спать. Я протёр осоловелые глаза, ещё раз зевнул чуть ли не до вывиха челюсти и перебрался в десантный отсек, посадив вместо себя рядом с Тимуром Свету. Проспал я часа три и проснулся от того, что машина закачалась на колдобинах отвратительной дороги.

— Где мы? — Спросил я Тимура.

— Скоро к райцентру подъедем. Осталось минут пятнадцать.

— Нам пока райцентр не нужен.

— А куда тогда?

— Скоро по левой стороне будет крупное крестьянское хозяйство. Вот туда и зарулим.

Действительно, вскоре слева потянулись ряды теплиц. Мы повернули на дорогу, ведущую к усадьбе, и вскоре заехали на подворье. Заражённых не было. В коровнике мужики кидали вилами навоз. Женщины с пустыми вёдрами шли к колонке за водой. Идиллия. Из дверей большого просторного дома вышел мужичок в потрёпанном пиджаке с крестьянской хитринкой в глазах.

— Доброго утра вам. — Поприветствовал он нас, с опаской косясь на оружие.

— И вам здравствуйте. — Ответил ему я. — Как живёте-можете?

— Так всяко бывает. — Осторожно ответил мужик.

— Меня Никита зовут. Мы из города.

— Неужто в городе ещё живые есть? А мне говорили, что там всех людей это погань поела.

— Не всех. Отбились мы. Сейчас жизнь налаживаем. Так как, ты говоришь, звать тебя?

— А я и не говорил. Макарыч я. Все так зовут. И ты зови. Я здесь навроде управляющего.

— А хозяин кто? Мне бы с хозяином потолковать.

— Ох, сынки, не совались бы вы к хозяину. И вообще, от греха уехали бы.

— Что это ты, дед, нас гонишь?

— Вижу, что ребята вы хорошие, вот и не хочу, чтобы беда с вами приключилась.

— Так, Макарыч. Давай по порядку. Что за хозяин и какая беда?

Мы уселись рядком на бревне, лежащем вдоль стены дома, Макарыч закурил дешёвую сигарету без фильтра и, поминутно сплёвывая табачную крошку, рассказал свою историю. До катастрофы он был хозяином этого справного хозяйства. Начинал со старого бывшего колхозного коровника. Семья большая, рабочих рук много. Упёрлись и пошло-поехало. Расширили коровник. Прикупили земли и поставили теплицы. Арендовали землю под пастбище, поставили кошару и развели овец. Уже и рук не стало хватать. Стали нанимать соседей. Всё бы хорошо, а тут катастрофа эта. Половина села обратилась. Среагировали быстро. Забор крепкий, ворота заперли. Кто из зомби внутри оказался, быстро забили подручными инструментами типа топоров и вил. Сельские люди-то только с виду медлительные и неторопливые. А ум цепкий и налету быстро схватывают. А по-другому и нельзя. Зевнёшь и накрылся урожай. Так что обошлись без особых потерь. Но, с другой стороны они оказались, словно на острове. Вроде и безопасно, а не выйти никуда. За забором сплошь зомбаки. А теплицы? А кошара? Дня три так сидели. Потом в село приехало машин шесть, битком набитых вооружёнными парнями. Гости быстро рассредоточились по селу и навели порядок, выбив всех зомбаков. Попутно, конечно, выгребая всё ценное и продукты из домов сельчан. Потом одна машина, та что покрасивее, подъехала к воротам и требовательно загудела. Пришлось открыть. Из машины вышел высокий крепкий мужчина лет сорока с косым шрамом на щеке. По-хозяйски он оглядел усадьбу и заявил, поигрывая блестящим пистолетом, что это всё его, а Макарыч назначается управляющим. Отныне к нему будет приезжать машина и он должен поставлять мясо и зелень на хозяйский стол. Говорил он убедительно и у Макарыча как-то не возникло желания возражать.

— Вот так, сынки. Был, значит, хозяином, а стал управляющим.

— И кто этот новый хозяин?

— Дак уголовный авторитет из райцентра. У него и до всего этого безобразия банда была. Весь райцентр, говорят, в руках держал. И полиция его боялась. Может слыхал? Шрамом кличут.

— Круто! — Оценил я ситуацию. — Нет. Не слыхал.

— Сегодня как раз должны от него приехать. Так что ехали бы вы, пока беды не накликали на свою голову.

— А мы, дед, пожалуй, останемся. Уж очень хочется этого вашего знаменитого Шрама увидеть. Ну а пока с его посланцами потолкуем.

— Вы что задумали, сынки! — Забеспокоился Макарыч. — Вы здесь накуролесите и уедете. А мне потом за вас своей шкурой отвечать?

— Да ты дед не суетись. Ничего с твоей шкурой не сделается.

— Ага, не сделается. Шрам этот, знаешь какой! Он и при нормальной жизни такой силой обладал, что даже власть с ним ничего не могла сделать. А сейчас и подавно.

— Ну и мы не слабые. Он в нормальной жизни почему в силе был? Купил он, скорее всего власть вашу. А те, кто пониже и сделать ничего не могли, потому, что на цепи сидели, как собаки. Только немного громче залает, власть их за цепь и пинками в будку. На этом все авторитеты криминальные держатся. А кто попринципиальней окажется, того и запугать можно. У всех семьи. Да и жизнь-то одна. А сейчас, когда ни власти нет, ни закона, такие твари вообще распоясали. Хозяева жизни, блин. Да только не только для него одного Уголовный кодекс кончился. Для нас тоже. Мы для него адвокатов не приготовили. И прокурор у нас неподкупный. — Я показал на свой автомат. — И не боится он ничего, и семья у него такая же. Вон, видишь, у каждого в руках братишка, а вот у Иры сестрёнка. Как думаешь, уговорит он их?

— Ну, сынки. Большое дело вы затеяли. Если выгорит, многие в этом районе вам в ножки поклонятся. А что за освобождение хочешь?

— А дружить хочу. На взаимовыгодной основе. Кстати, что ты там Шраму к столу приготовил?

— Тёлочку зарезал. Туша на леднике дожидается. Ну и зелени там, картошечка. Орава у него большая. Всех кормить надо.

— Вот этим и расплатишься. Думаю, цена небольшая.

— Никита! — Раздался в рации голос Сёмки, оставленного в дозоре. — В вашу сторону двигается джип «Чероки». В машине двое.

— Принял. Тебя видели?

— Нет.

— Хорошо. Этих мы принимаем. Продолжай наблюдение.

Я повернулся к деду, прекрасно слышавшему наш диалог, и тот кивнул на мой невысказанный вопрос. Да, мол, это они.

— Всем к бою — Скомандовал я. — Олег, на тебе задержание. Нам нужны языки и нетронутая машина.

— Сделаем.

Мы рассредоточились по двору, а водители спрятали машины в переулках. Макарыч так и остался стоять посреди двора. Во двор нагло влетел «Чероки» и резко затормозил в шаге от отпрыгнувшего в страхе деда, скрывшись в клубах пыли. Из машины, весело гогоча, вышли два наглых парня, по-хозяйски оглядываясь вокруг.

— Что испугался, старый? Не боись, не задавим. Ну, что? Приготовил товар?

— Да. Приготовил. Сейчас принесут.

— Пусть грузят в машину. И плёнку постелите, а то весь салон испачкаете. Поляну накрывай. И баб давай. Ща развлечёмся и назад.

Больше болтать им не дали. Ребята Олега захват произвели молниеносно. Секунда, и оба гаврика лежат носом в пыли с вывернутыми назад руками, а в затылок каждому смотрит ствол автомата.

— Что за… — Сдавленно просипел самый наглый, приподнял голову и посмотрел, насколько это возможно наверх. Увидев СОБРовскую форму, он удивлённо округлил глаза. — Блин! Менты? Откуда здесь менты? Вас же уже нет.

— Есть. — Коротко ответил Олег и наподдал ему по рёбрам.

Задержанных развели в разные стороны и сразу начали колоть. Второй согласился сотрудничать сразу, а второй успел заработать пару синяков и отбитые почки, прежде чем пришёл к правильному решению. Допрашивали их поодиночке, чтобы потом сравнить показания поймать их на несоответствии. Выяснилось следующее. Шрам и до катастрофы не отличался примерным поведением. В этом районе он был безусловным криминальным лидером, который контролировал практически весь бизнес в районном центре. Не было ни одного кафе, сапожники или таксиста, который бы не отстёгивал процент из своего заработка. Под его началом состояло около двадцати бойцов. В самом престижном районе райцентра он отстроил настоящий дворец, в котором наслаждался жизнью, давно уже сам не принимая участия в акциях устрашения. Там же были его бухгалтер, гарем из нескольких наложниц и личная охрана. Никто в районе ему был не указ, а совместные ужины с главой района и начальниками районных силовых ведомств не были редкостью. С приходом катастрофы банда только увеличилась, и Шрам решил подмять под себя весь район. А что. Цель заманчивая. Был лидер ОПГ, а стал хозяином целого района. Монарх, мать его. Весь райцентр очищать он не стал. Зачистили только тот квартал, где жил он и глее по домам вокруг своего дворца он расселил выживших людей. Остальное зачищалась по мере необходимости. Все, естественно, работали на его благо. Нравы установил жёсткие. Наказывал по любому поводу жестоко. Правда, людей старался без особой надобности не расстреливать. Обложил все крестьянские хозяйства налогом. В порядке графика хозяйства должны представлять ему молодых женщин сроком на неделю. какая из них нравилась ему, поселялась в хозяйской спальне. Остальные шли на удовлетворение бойцам. Правда смотрел строго за тем, чтобы над женщинами не издевались и сильно не насиловали, а через неделю обязательно отпускал домой. Добряк, блин. Территория на которой жил он и остальные люди, охраняется. Посты парные. Схемы постов, нарисованные пленными, совпали, видимо, ребята решили, что врать и изворачиваться себе дороже. Время решили не терять и, пока пропажу сборщиков дани нг заметили, стали действовать. Олег и двое его ребят сели в джип и поехали по дороге в райцентр. На нас играло ещё и то, что машина была «пацанская», поэтому, в нарушение всех правил все стёкла, включая лобовое, были затонированы. Чтобы издалека было видно, что еден конкретный пацан, а не какой-нибудь лох. Мы, держась на почтительном расстоянии, ехали следом. Пленных рассадили в два «Тигра» группы Олега. «Чероки» тормознул на посту. Машину здесь знали и поэтому нисколько не насторожились. Часовые заулыбались и подошли к передней дверце.

— Что, Ероха, как съездил? Самогоночку прихватил у этих лохов? Поделишься? — Наперебой заговорили они в тонированное, слегка опущенное боковое стекло и тут же были сбиты резко открывшейся дверцей. Олег из передней, а его помощник из левой задней двери выскочили с пугающей быстротой навалились на горе-охранников и быстро связали им руки пластиковыми хомутами. Третий боец, так же быстро оббежавший машину, контролировал автоматом пространство вокруг. Когда мы подъехали, оба постовых сидели на земле в тени забора со связанными за спиной руками и каждый с одной босой ногой. Что это? Мода у них такая, что ли? А нет, у каждого рот был заткнут собственным носком, свёрнутым на манер кляпа.

— Ты чего это так? — Удивился я.

— Деморализует и ломает волю к сопротивлению. Срабатывает почти всегда. — Довольно улыбался Олег. — Ладно, мы дальше.

План был простой. Олег со своими на двух машинах обходят вотчину Шрама с тыла, попутно снимая посты. Мы, дождавшись сигнала, занимаем позиции напротив двора и открываем огонь, имитируя штурм и втягивая бандитов в перестрелку. Группа Олега, тем временем, проникает на территорию дворца сзади и наносит удар в спину. Его «Тигры», тем временем возвращаются к нам и поддерживают нас пулемётным огнём. Не доехав до дворца два квартала, мы спешились и, проникнув во дворы, заняли позиции в домах, выходящих окнами на дворец. Людей, которые оказались в домах, мы потихоньку вывели в безопасное место. Поначалу народ пугался, но потом, увидев наш камуфляж и военную технику, успокаивался. Люди понимающе кивали головами, очевидно принимая нас за регулярную армию, которая пришла, чтобы их освободить и навести, наконец, порядок. Ну армия или не армия, а цели у нас действительно были благородными. Дождавшись сообщения от Олега, я скомандовал начало. На площадку перед воротами выскочил «Тигр» Игоря и тут же пулемётной очередью срезал двух человек охраны, ошивающихся возле открытых ворот. Мы тоже ударили из всех стволов по бандитам, которых увидели в створе и выбегающих из дворца. Защёлкала вдали СВД. Это Ира крыши поставленного в глубине улицы «Тайфуна» отстреливала свои цели. «Тигр» помчался вдоль забора и заложил вираж, намереваясь развернуться и опять проскочить возле ворот. И вовремя он на этот вираж вышел. Пущенная чьей-то рукой бутылка с зажигательной смесью пролетела мимо и разбилась об асфальт, образовав лужу огня.

— Сёмка! — Крикнул я в рацию. — Держись подальше от забора. Сожгут!

— Понял. — Ответил он, и машина, вильнув ещё раз, скрылась в переулке. А бандиты опомнились быстро. Ворота стали закрываться, а то тут, то там в заборе открылись замаскированные бойницы, из которых они повели ответный огонь. А этот Шрам не дурак! Надо же, обороной своего дворца на случай нападения озаботился. Огневые точки оборудовал. Со второго этажа заработал пулемёт. С чердачного окна его поддержал второй. Под их прикрытием ворота приоткрылись, и из них перекатом стали выскакивать бойцы Шрама, сразу занимая позиции, открывая огонь и перебежками наступая в нашу сторону. Человек двадцать пять-тридцать. И неплохо натасканные, надо сказать. Полноценно стрелять по ним мешали два пулемёта, буквально не дающие нам высунуться. Ситуацию вновь выровнял «Тигр», опять выскочивший к воротам и придавивший наступающих к земле. Кроме того, Ире удалось снять пулемётчика на крыше и плотность пулемётного огня снизилась вдвое. Положение было патовым. Ния не хотел рисковать ребятами, ни бандиты — своими жизнями. Ход боя плавно перетекал в позиционный. И тут во дворце поднялась заполошная стрельба. Второй пулемёт тоже заткнулся. На площадку с двух сторон вылетели оба «Тигра» Олега и, взяв бандитов в клещи, открыли ураганный пулемётный огонь. Во дворце всё закончилось, и Олег махнул мне с пулемётной позиции на втором этаже. Ворота открылись и оттуда бандитам в спину ударили автоматы СОБРовцев. Желание воевать у бандитов пропало напрочь, и они, отбросив автоматы, стали сдаваться. Пленных сгоняли в кучу в дальний угол огромного двора, охватывающего дворец и потом заперли в большом подвале дворца. Отдельно посадили злобно зыркающего по сторонам Шрама, раненного в ногу. Я, сидя в бывшем кабинете Шрама, изучал документацию с помощью его личного бухгалтера. Ну, счета, платёжки и прочая хрень меня мало волновала. А вот графики поставки продовольствия и списки крестьянских хозяйств заинтересовали.

— Никита! — Зашёл в кабинет Игорь. — Народ собрали во дворе.

— Много их?

— Да полный двор будет. Около тысячи.

— Ого! И как говорить с ними?

— Ну, покричать придётся. А так, с балкона над крыльцом.

— В лучших традициях дедушки Ленина. Где моя пролетарская кепка?

— Зачем тебе кепка? — Не понял шутки Игорь.

— Ладно. Шучу. Ты не поймешь. Я тебе этот анекдот при случае расскажу. Ну что, веди меня на балкон.

Народу действительно было много. Под балконом плескалось людское море, которое при нашем появлении качнулось и застыло. В воздухе повисла тишина, и только сотни глаз с надеждой смотрели на нас. Да. Настрадались люди.

— Товарищи! — Сказал я. Не знаю почему, но именно такое обращении мне кажется уместным. Новомодное «господа» никак не монтируется с тем, что сейчас происходит. Ведь сейчас мы все именно товарищи. Товарищи по несчастью и товарищи по строительству новой жизни. — Мы приехали из областного центра. В центре уже работает власть и делается всё, чтобы вернуть людей к нормальной жизни. И у нас достаточно было вот таких шрамов, пирующих и жирующих на человеческой трагедии. Человечество понесло огромные потери. И не только у нас. Во всём мире такая же ситуация. Мы освободили вас от власти бандитов. Но это не значит, что сейчас у вас воцарится анархия. Природа не терпит пустоты. И, если сейчас вы не изберёте органы самоуправления из тех людей, которым вы доверяете, скоро к власти придёт новый шрам. Вам придётся заново поднимать экономику района, заботиться о безопасности как внутренней, так и внешней. Мы оставим вам оружие, которое забрали у бандитов, но как им распорядиться, решайте сами. Я думаю, вам наместник из центра не нужен?

— Нет! — Раздались голоса из толпы. — Что мы, сами как дети малые?

— Тогда давайте так, сейчас вы выбираете главу районной администрации. А уж он сам определится с тем, кого и к каким задачам привлекать.

Толпа зашумела, забурлила, по ней, как на воде, пошли водовороты. Наконец из неё вытолкнули высокого мужчину лет пятидесяти в старой, вытертой добела джинсовой куртке. Он спокойно смотрел на меня снизу-вверх. Я пригласил его подняться.

— Владимир. — Рукопожатие было сильным и уверенным. — Бывший заместитель главы районной администрации. Меня года два назад выдавили с должности. Мешал делишки проворачивать.

— Ну, вот сейчас и займитесь. Сейчас нужно решить вопрос с пленными, а потом пойдём в кабинет и поговорим более предметно.

— А что с ними решать? — Он повернулся к народу и крикнул неожиданно сильным и зычным голосом. — Что с бандитами делать будем?

— Расстрелять! — Взвыла толпа. — К стенке сволочей!

— А что со Шрамом? — Спросил я Владимира.

— А Шрама предлагаю повесить. Пусть помучается. У него развлечение было. Накинет на шею петлю, и натягивает. Человек подёргается в петле, он его отпускает. В чувства приводят и опять. Раз по пять-шесть так мог вешать. Вот пусть на себе испытает. Да и повешение считается, вроде позорной казнью. Туда ему и дорога.

— Вот и решайте. Сами приговорили, сами и приговор в исполнение приводите. Ну, потом и потолкуем.

С улицы донеслись выстрелы.

— Что случилось? — Вскинулся я.

— Зомбаки на шум боя подтянулись. Ничего, сейчас научим их родину любить.

— Ладно. Смотрите внимательней. А то здесь народу полно. Не дай бог хоть один прорвётся, проблем много будет.

А Владимир действительно оказался хорошим администратором. Быстро сформировал вооружённую дружину, которая вывела бандитов из подвала и тут-же расстреляла их у забора под радостные крики народа. И для Шрама сразу нашли походящую перекладину в виде жёлтой трубы газоснабжения. Пока затаскивали его на помост, сделанный из ящиков, он успел обмочиться, глядя вокруг совершенно белыми от страха глазами. После казни мы зашли в кабинет и поговорили о дальнейшем устройстве управления районом. Я изложил ему схему управления нашей общиной. Владимир подумал, и согласился, что за основу её можно принять. Дальше я достал график поставки продовольствия и положил его перед новым главой.

— Владимир, пойми меня правильно. — Осторожно начал я. — Мы не военные. Мы сюда приехали, конечно по их заданию, точнее даже просьбе, но сами на службе не состоим. Приехали сюда с одной целью: установить отношения на взаимовыгодной основе, завязать связи. Как ты думаешь, заявись мы к Шраму, могли бы с ним такие отношения установить? Ведь он был фактически хозяином здесь.

— Ну могли. — Заметно напрягся Владимир. — К чему ты клонишь?

— Не бойся. — Засмеялся я. — Не собираюсь вас данью обкладывать. Вот только смотри, скольким хозяевам я их хозяйства вернул сейчас. Видишь?

— Ну да.

— Я думаю, разумно будет, если я в качестве уплаты за риск и возвращённую собственность возьму с них по одному разу то, они должны были Шраму отстегнуть. Кроме женщин, конечно. Чисто продуктами.

— Ну, в твоих словах есть резон. Когда мне это всё собрать?

— А не надо собирать. В этот раз мы берём у Макарыча. Вот, видишь, сегодня его очередь была. Давай определимся с частотой. — Я кивнул на стационарную радиостанцию, которая была в кабинете у Шрама. — Как в следующий раз поедем к вам, следующий пусть готовит свою долю. Твоя задача доступно им это объяснить.

— Объясню.

— Есть, кто с рацией обращаться умеет?

— А что тут уметь? Я в своё время в связи служил.

— Вот и ладушки. Следующий вопрос. Проведи ревизию у себя, определи свои возможности и потребности. Потом по рации сообщишь. Будете торговать с областной администрацией. Я вас свяжу. Там договоритесь сами. Никакой дани и продразвёрстки. Всё на взаимовыгодных началах. Власть возвращается. А вместе с ней порядок и закон.

— Это радует.

Мы распрощались с освобождёнными людьми, заехали к Макарычу, загрузились продуктами и поехали домой. Обратная дорога не доставила неприятностей. Даже умудрились заправиться на придорожной заправке. Правда пришлось её освободить от зомби, а потом вручную качать соляру. Но на халяву, как говорится, и хлорка творог. В город заехали около пяти вечера, время ещё было, и я решил воспользоваться приглашением ВВешного начальства. Вызванный по рации сто двенадцатый с энтузиазмом одобрил такое моё решение и, спустя полчаса я уже шёл в сопровождении дежурного по длинному коридору штаба к его кабинету. На табличке у его двери красовалась надпись: полковник Стеблов В.В. начальник штаба. Ну, примерно я так и думал, судя по позывным. Везёт мне на начальников штабов. Из-за стола мне навтречу поднялся тучный, одышливый мужчина лет сорока пяти в ВВешном камуфляже.

— Полковник Стеблов Виктор Викторович. — Сказал он гулким, как из бочки, голосом, пожимая мне руку.

— Никита. Очень приятно. — Ответил я.

Он предложил мне присесть на диван и приказал принести нам по чашечке кофе. Кофе был неплохой, и я, вдыхая ароматный напиток, был наверху блаженства.

— Товарищ полковник, — заглянул в дверь секретарь. — Люди собраны.

— Да. Сейчас иду. — И уже ко мне. — Никит, посиди немного. Мы тут специалистов собираем среди выживших. Хотим запускать коммуникации. Вот привели людей. Нужно пообщаться, выяснить, насколько готовы они к восстановлению жизнеобеспечения города.

— Да ничего. Я понимаю. Лучше я потом к вам заеду. Главное, познакомились очно. А сейчас у вас дел хватает и мои бойцы устали. Сегодня бой приняли. Крупную банду на ноль помножили. Надо дать людям отдохнуть.

— Вот как? Молодцы ребята. Ну вы даёте! Ладно, давай прощаться. И пообещай, что навестишь как-нибудь. И не проездом, а целенаправленно ко мне. Я тебя и с командиром познакомлю.

— Обещаю.

Мы спустились на первый этаж, полковник направился к довольно большой группе гражданских, а я на выход, когда что-то остановило меня. Я ведь только что что-то заметил. Я обвёл глазами вестибюль и увидел знакомые лица. Вот так встреча! В толпе приглашённых специалистов стояли собственной персоной Александр Николаевич — технический директор и остальные мои коллеги. Ну надо же, прошло неполных полтора месяца, с тех пор, как мы прятались от зомби в диспетчерской, потом зачищали территорию и разъехались в разные стороны. А кажется, что это было год назад. Живы! Я бросился к ним. Они вначале не узнали меня, а потом тоже обрадовались и полезли обниматься. Стеблов недовольно кашлянул за моей спиной. Пришлось сворачиваться, пообещав заехать в ближайшее время. Надо бы специально сюда приехать. Где-то ведб здесь и Витёк с семьёй. Ребята уже меня заждались, устроив в машинах сонное царство. Пришлось их разбудить. На базе радости Егора не было предела. Мясо тут же отправили на кухню, пообещав на завтрашний обед что-нибудь из категории пальчики оближешь. Ну да. Была бы курочка, приготовит и дурочка. Хотя, зря я наговариваю на наших поваров. Кормят вкусно и сытно. А что в основном из консервов, так не до жиру. Усталость брала своё, поэтому мы, кое как поев, улеглись спать. Вот и ещё один день прошёл, даже не прошёл, а пролетел со свистом.