Крупные капли дождя стучали по мостовой настолько сильно, что прибиваемая к дороге пыль поднималась грязными облачками, образуя непроглядный туман. Человек небольшого роста стоял на углу под единственным работающим фонарем и изучал улицу.

Заброшенные многоквартирные дома выстроились вдоль одной стороны улицы, мрачные и нескладные, словом, настоящие развалюхи. По другую сторону решетчатого забора возвышалась жуткого вида фабрика. Таблички и вывески на заборе устрашающе скрипели, покачиваясь от порывов ветра. Единственный автомобиль, припаркованный к обочине, судя по виду, стоял здесь так долго, что уже стал частью местного пейзажа.

Человек оглянулся назад, на ту оживленную улицу, откуда пришел, и шумно прочистил горло. Он вытащил руку из кармана с зажатым в ней кусочком пергамента и поднес к свету фонаря. Он прочитал написанное уже в десятый раз, но ничего кроме названия улицы на пергаменте не было. Мужчина явно был недоволен.

Он уже собирался убрать пергамент обратно, когда слова начали исчезать под каплями дождя. Человечек непонимающе моргнул, вглядываясь в пергамент. Постепенно стали появляться новые буквы, складываясь в слова, будто их писала невидимая рука... Это был адрес.

Человечек, нахмурившись, взглянул на пергамент, а затем сунул его обратно в карман. Посмотрев в сторону ближайшего заброшенного дома, он направился вдоль улицы. Перед тем, как выйти из–под теплого света фонаря в безмолвную темноту, где был слышен лишь шум ливня, человечек тяжело вздохнул.

Большинство людей, видевшие его, не знали, кто он такой. Думали, просто карлик, на самом деле, это был гоблин. Его звали Форж [1]Forge (англ.) – ковать. (Здесь и далее примеч. редактора или переводчика).
, и он ненавидел пребывание в человеческом мире. Практически никто не замечал его маленького роста и необычного лица. Он носил сапоги на десятисантиметровых каблуках и накладывал на себя чары изменения внешности, поэтому прохожие видели в нем лишь сутулого старика с нахмуренными бровями. Он не любил людей. Они были грязные, ворчливые и постоянно ругались. Форж любил свой мир, аккуратный, организованный, без лишнего шума. Дело было не столько в том, что Форжу не нравился мир людей (он был рад, что человечество имеет собственный мир, где может жить), сколько в том, что гоблин иногда был вынужден наведываться сюда.

Он уже почти решил никуда не идти сегодня вечером. Что–то было не так с его нынешним заданием. Учитывая уникальные навыки, которыми обладал Форж, не было ничего необычного в том, что клиент не назвал ему своего имени, но все же он привык к соблюдению некоторых правил этикета, а не просто присланной записке с цифрой. Впрочем, Форжу было прекрасно известно, что означает этот номер. Это была сумма, предлагаемая за его услуги, и, надо признать, она впечатляла. Впечатляла достаточно, чтобы заставить Форжа покинуть свою мастерскую и, несмотря на тревожное чувство, направиться по таинственному адресу, указывавшему на этот полузаброшенный участок человеческих земель. В конце концов, Форж был гоблином.

Он остановился и уставился на номер дома, расположенного рядом с ним, посмотрел через улицу и нахмурился. Заводской забор закончился полукварталом ранее. С той стороны был только пустырь, поросший сорняками и замусоренный. Кем–то брошенный грузовик пьяно скособочился на краю, занесенный грязью и поросший высокой травой. Деревянный знак в центре участка каким–то чудом не падал, выцветшие буквы на нем гласили: «Здесь построят кондоминиумы и оздоровительные комплексы будущего». Форж извлек из кармана кулак с зажатой в нем запиской и раскрыл ее. Адрес пропал с пергамента. На его месте появилось слово:

Повернись.

Форж уперся кулаком в бок. Он смотрел на пустырь, поджав губы. Может они хотят, чтобы он ушел? Часть его надеялась на это, но он сомневался. Он медленно повернулся на месте, стоя в центре безлюдной улицы, глядя на темную массу зданий. Разбитые окна пялились на него как глазницы черепов. Порывистый ветер трепал шторы в одном из них, заставляя их развеваться. Форж вздохнул и снова посмотрел на пергамент:

Иди. Спиной вперед.

– Что ж, – пробормотал Форж себе под нос. – Назвался груздем, полезай в кузов.

Он начал пятиться, осторожно переставляя ботинки так, чтобы не споткнуться о бордюр или кучу гниющего мусора, осторожно сошел с тротуара и пошел дальше, путаясь в зарослях сорняков на пустыре. Тропинка оказалась шире, чем он ожидал. В очередной раз шагнув назад, он натолкнулся на твердый, гладкий камень. Форж посмотрел вниз. Под его ботинками были стертые, аккуратно уложенные каменные плиты, а не грубые цементные плитки тротуара. Он снова огляделся и со свистом втянул в себя воздух.

Две чудовищные фигуры уставились на него. То были горгульи, восседавшие на вершинах каменных колонн. Капли дождя стекали с ужасных лиц. Между колоннами находились кованые ворота. Едва Форж взглянул на них, ворота с оглушительным грохотом захлопнулись, заперев его внутри. Развернувшись на месте, – его сердце бешено колотилось – он увидел, что кованая ограда высотой два метра с острыми шипами наверху окружает весь участок. Под ногами больше не было никакого мусора. Там был газон, тщательно подстриженный, все травинки были угрожающе острыми и при этом одинаковой длины. Дождь кристаллами рассыпался по траве. Там, где прежде был заброшенный грузовик, стояла длинная черная карета, безукоризненно блестевшая, покрытая завитками в готическом стиле. Упряжь для лошади отсутствовала. Вздрогнув, Форж посмотрел в центр пустыря.

На месте покосившегося знака стоял дом. Небольшой, но почти неестественно высокий. Казалось, что закрытые ставнями окна достигали шести метров в высоту, а выступающая вперед крыша мансарды напоминала нависшего стервятника. Колонны обрамляли дверь, выкрашенную в черный цвет, в центре которой висел огромный латунный дверной молоток. Форж сглотнул, выпрямился и подошел к двери.

Поднявшись по ступенькам, он увидел, что дверной молоток выполнен в виде свернувшейся змеи со сверкающими изумрудными глазками, но его это совсем не удивило.

– Принес пергамент? – прошипела змея.

– Лучше тебе поверить в это. Открой дверь, пока я не умер под дождем.

– Покаж–ж–жи.

– Я проделал этот путь не ради того, чтобы спорить с куском заколдованного металла. Открой эту чертову дверь и доложи хозяину о моем прибытии.

Змея слегка приподняла голову и свысока смотрела на Форжа. Глаза сверкали зеленым, язык дрожал.

– Покаж–ж–жи пергамент.

Форж взглянул на змеиную голову. Та слегка покачивалась, рассекая воздух языком. Отец Форжа был кузнецом, и он знал, как устроены волшебные орнаменты. Тем не менее, что–то в этой покачивающейся латунной головке и дрожащем золотом языке тревожило его. Он сунул руку в карман пальто и достал пергамент.

– Вот. Видишь? – он старался унять дрожь в голосе. – Теперь открой дверь.

Змея вытянулась в направлении пергамента, который держал Форж. Затем приподнялась и плюнула зеленым огнем. Форж отдернул руку и вскрикнул, глядя, как пламя пожирает пергамент в воздухе. Глаза змеи засверкали ярче: она еще больше вытянулась, приблизившись к лицу Форжа. Тот и не подозревал, что такое возможно, но скульптура, казалось, усмехнулась.

– Прош–ш–шу, – прошелестела она. Щелкнул замок, и дверь тяжело распахнулась.

Форж медленно вошел, оглядываясь по сторонам. Он оказался в длинном коридоре, который был устлан богатым, но весьма потертым красным ковром. По обе стороны находились толстые, отполированные до зеркального блеска черные двери. Все, кроме той, что находилась в дальнем конце, были заперты. Доносившиеся голоса отдавались эхом, так что Форж не мог их разобрать. Он открыл рот, чтобы объявить о прибытии, как вдруг дверь за ним захлопнулась. Испуганный, он уставился на нее широко распахнутыми глазами, а затем вновь прислушался. Голоса продолжали говорить. Хозяева дома, должно быть, слышали, как хлопнула дверь, следовательно, знали о его приходе. Вода по–прежнему капала с пальто Форжа, когда он бесшумно двинулся по коридору по направлению к отрытой двери и голосам.

За дверью была видна еще одна темная комната. С одной стороны стояла скамейка, с другой – длинное зеркало в богато украшенной раме. За второй открытой дверью виднелось третье помещение. Форжу показалось, что оно похоже на библиотеку. Свет, падающий от камина, мерцал на стенах, заставляя тени двигаться. Голоса стали отчетливей.

– Пока не ясно, – послышался скрипучий женский голос. – Мы еще довольно далеко, милорд. Невозможно быть уверенными.

– Прошу, не говорите так, – ответил мужской голос. – «Невозможно» – такое... окончательное слово. Может, вам стоит быть внимательнее, мадам.

– Да, – торопливо ответила женщина. – Я ошиблась, милорд. Позвольте взглянуть еще раз.

Послышался шорох, когда кто–то зашевелился в большом кресле. еще один мужской голос нетерпеливо произнес:

– Просто скажи, что ты видишь, женщина. Мы сами решим, что это.

Женщина застонала то ли от страха, то ли от напряжения.

– Три фигуры… маленькие. Хотя… нет, не маленькие. Юные. Один повыше, другой светловолосый. Они… там какой–то шум. Драка.

Форж слушал, не зная, что ему делать. Он оглядел темную прихожую и около двери заметил вешалку. Затем снял пальто и повесил его. Стекавшая вода застучала по деревянному полу. Видимо, ему придется ждать, пока не закончится разговор. Он подошел к скамейке, но не сел. В зеркале напротив Форж мог видеть отражение библиотеки. Три больших кресла были повернуты к камину. Он видел лишь спинки.

– Есть еще одна фигура, – прохрипел женский голос. – Худая и высокая. Дух, если я правильно прочитала знаки. Мальчики борются с ним. Вижу... вижу оседающее облако золы. Боюсь, я упустила видение.

– Дай посмотреть, – потребовал нетерпеливый голос.

– Тише, Грегор. Прорицание не самая сильная твоя сторона, – вкрадчиво произнес первый голос. – Позволь женщине показать свой дар.

Форж видел в отражении, как рука поползла по ручке одного из кресел. Очень белая, с большим черным кольцом. Тень женщины зашевелилась на стене библиотеки. Форж узнал ведьмовской колпак и характерную сутулость. Она склонилась над хрустальным шаром.

- Нет... – выдохнула ведьма, снова сосредоточившись на своей работе. – Это не туман расстояния или Запутывающее Заклятие. Здесь что–то еще. Что–то надвигается. Что–то... появляется.

Повисла напряженная тишина. Форж чувствовал это и знал, что мужчины слушают очень внимательно.

– Сражение окончено... – нараспев сказала ведьма, полностью погрузившись в предвидение. – Появился призрак… он помогает духу… а, может быть, наоборот. Слишком много помех. Снова опустился туман. Он формирует… создает…

Неожиданно ведьма ахнула. Форж видел, как ее тень откинулась назад, хлопнув в ладоши. Послышался грохот, как будто что–то упало.

– Продолжай! – закричал нетерпеливый голос Грегора. – Смотри и рассказывай.

– Хватит, – игриво произнес второй голос. В нем слышалась улыбка. – Грегор, оставь бедную женщину в покое. Очевидно, она увидела то, что сильно расстроило ее.

Ведьма тяжело дышала. Как вдруг раздался еще один странный, ужасающий голос. Высокий, тонкий, холодный, как будто бесплотный. Форж не мог разобрать слов, но голос казался ликующим. Остатки волос на затылке Форжа встали дыбом.

– Что ты видела? – требовал Грегор, игнорируя тонкий бормочущий голос. – Что это было?

– Не будем утомлять бедную женщину, – раздался первый голос. – Она отлично выполнила свою работу. И теперь получит оплату, как и договаривались. Благодарю, мадам.

– Там был человек, – ведьма задыхалась, ее голос дрожал. – Но потом…

– Да, спасибо, – успокаивающе проговорил голос. – Полагаю, мы услышали достаточно. Грегор, будь так добр, покажи нашей гостье...

– Ужасный, – завопила она, громко рыдая. Форж видел, как тень ведьмы стала падать, как другая фигура, толстяка, вскочила, чтобы подхватить ее.

– Да, – первый голос не обращал на нее внимания. – Он был ужасен, тот человек. Спасибо.

– Нет! – закричала ведьма. Форж видел, как ее тень рванула вперед, отстраняясь от тени Грегора. – Не человек! Он был ужасный, но потом...

Повисла пауза, когда ведьма снова согнулась. Белая рука, лежащая на ручке кресла, слегка порозовела. Черное кольцо блеснуло при свете камина.

– А потом?

Колдунья вздрогнула.

– Что–то еще… проникло… это был…

Казалось, она не в состоянии продолжить. Белая рука на подлокотнике оставалась спокойной, замерев, как будто в жесте благословения. Свет от камина дрожал. Жуткий потусторонний голос тихонько бормотал что–то.

– Дым, – наконец произнесла ведьма высокий голосом, почти фальцетом. Она говорила, как ребенок. – Черный огонь. Пепел и… и… глаза… и ничего. Ничего не осталось.

Наступила пауза, белая рука сжалась в кулак.

– Хорошо, – небрежно сказал первый голос. – Это немного меняет дело. Возможно, вы хотите, чтобы вам заплатили здесь и сейчас, мадам. Сегодня вечером. Лемуэль, пожалуйста, проводи нашу гостью… хм … понятно, куда, ладно? Уверен, ты найдешь подходящее место, чтобы заплатить ей.

Тени задвигались. До сих пор невидимая фигура поднялась и отвела ведьму от очага. Форжа накрыл внезапный приступ паники, когда он подумал, что они пойдут в прихожую и обнаружат его присутствие, но затем вспомнил, что он здесь по приглашению. Они ждали его. У гоблина промелькнула мысль, не прокрасться ли обратно. Хорошую там предлагали цену или нет, но эти ребята явно затеяли что–то скверное, и с ними лучше связываться. К облегчению Форжа, Лемюэль вывел каргу через дверь в противоположной стороне библиотеки. Движения Лемюэля напоминали движения хорошо обученного слуги, и он был явно старше, нежели Форж представлял себе. Старуху шатало, ее глаза были серыми и пустыми. Никто из них не обратил на Форжа ни малейшего внимания.

– Тогда это действительно случилось, – сказал Грегор, когда дверь за ними закрылась. – Мерлин вернулся. Наш план сработал.

– План еще далеко не готов, но да, к этому событию, все пойдет, как ожидается. Женщина Делакруа будет устранена. Мальчишка Поттер будет подавлен, узнав, что являлся лишь инструментом для достижения наших целей. А Мерлин Амвросий снова обрушится на этот мир. Но, Грегор, глупо называть это моим планом. Ты ведь знаешь, кто замыслил все это. Я не хочу присваивать себе работу Темного Лорда.

Грегор проигнорировал упрек.

– Как мы можем быть уверены, что Мерлин станет одним из нас?

– Мы не можем. Преданность Мерлина не принадлежит никому, кроме него самого. Вот почему Темный Лорд никогда не интересовался подобным союзом, пока был жив. Мерлин далеко не подарочек, как ты знаешь.

Форж услышал, как Грегор поерзал в своем кресле.

– Не все верят в эти сказки, – тихо сказал он.

– Только дураки сомневаются в существовании иных миров. Даже маглы верят в рай и ад. Нас касается лишь одно: Темный Лорд верил в них. Если бы он не пал, мы бы никогда не прибегли к этому. Но даже он видел достоинства хранилища.

– Да – повторил Грегор. – Хранилище. Наследник.

– Нет, – тихо сказал первый голос. – Наследник не готов. Неизвестно, кто это. Его сила нераскрыта, разделена и неотчетлива. Кровное родство не было значимо в руках смерти, хоть Темный Лорд и был его творцом. Оно должно быть... усовершенствовано.

– И все это сделает Пришелец из Иного Мира?

– Помимо прочего.

Грегор театрально вздохнул.

– Несмотря на это, верные люди разобщены. Часть сидит в Азкабане. Часть – мертвы. Пес Флетчер под наблюдением у Министерства. С помощью заклинания Обезъяз его удалось заткнуть, так что его личность до сих пор не раскрыта, но если заговор раскроется, ниточка приведет к нему. Поттер сразу вспомнит, что он состоял в Ордене. Они сумеют связать все воедино. Сакарину и Рекреанта посадят первыми, но ты будешь следующим. К тому же ты был там с ними, в той пещере с троном. Ты наложил на них заклятие. Флетчер предаст тебя.

– У Флетчера нет ничего, что могло бы навести Министерство на нас, – прошелестел шелковый голос. – Как все прочие слабые правительства, они слишком очарованы своими идеалами справедливости, чтобы суметь справиться с действительно коварным врагом. Поттер будет следить за нами везде, где возможно, но это максимум. Оставим его. Он уверен, что битва завершена. Он видел, как Темный Лорд пал от его собственной вороватой руки. И, позволите мне шокировать вас, мой друг? Возможно, это и к лучшему. Ведь семя должно умереть для того, чтобы из него пророс цветок. Возможно, даже к лучшему, что нашего Повелителя поверг трус Гарри Поттер. Он и его союзники много лет наслаждались чувством ложной безопасности. Они уверены, что мы – такие же трусы, как и они, что мы не осмелимся восстать снова, с удвоенной силой наших сердец, сильнее, чем когда–либо. И давайте не будем забывать легенду, Грегор.

Может быть, мы и в самом деле инструменты в руках великого предка. Может быть, наша задача – замкнуть круг древней мести; круг, начало которому было положено тысячи лет назад. Мой друг, смею предположить, что план, приведенный в действие благодаря смерти Темного Лорда, может оказаться грандиозней первоначального замысла. Учитывая обнаруженное нами, уверен, он согласится со мной.

Тень Грегора подалась вперед:

– Уверен, мой друг?

– Называй это обоснованным предположением. В конце концов, я был одним из его самых близких и верных слуг. Тебе, как и мне, знакомы… трудности, с которыми мы столкнулись. В данный момент.

Послышался звон: Грегор потянулся за бокалом вина.

– Возможно, нам не стоит больше ничего говорить при госте.

– Ах, да, – ответил бархатный голос. – Как несказанно грубо с моей стороны говорить так, будто его здесь нет. Мистер Форж, присоединитесь к нам?

Форж подпрыгнул. Увлекшись беседой, он совсем забыл, что они ждали его. Он заглянул в библиотеку: свет от камина мерцал по краям кресел.

– Благодарю, мистер Форж, – беззаботно заговорил бархатный голос. Белая рука поманила его. Два из трех кресел стали разворачиваться: они двигались бесшумно, как на колесиках. Форж заметил, как они парят над полом. – Скажи мне, друг гоблин, ты когда–нибудь слышал о «Транзитус Нигило»?

– Нет, сэр, – быстро ответил Форж, радуясь, что не выдал голосом свое волнение. – Я простой ремесленник. И ничего не знаю об этом. Вообще–то, держу пари, я забуду все сказанное вами, когда отойду на 50 шагов от этого дома.

Кресла перестали вращаться, и Форж увидел сидящих в них мужчин. Слева был мужчина в возрасте с длинными платиновыми волосами и красивым лицом. Он обезоруживающе улыбался, как бы приглашая Форжа посмеяться над шуткой. Сидевший справа, Грегор, был толстым и краснощеким. Снисходительное выражение его лица говорило о том, этот чистокровка привык к праздной жизни.

– Не бойся, мой друг, – произнес бледный человек. – Мы жаждем твоей помощи гораздо больше, чем крови. Позволь просветить тебя. Транзитус Нигило – место пересечения. Это Пустота между этим и следующим миром. Скажи, ты ведь веришь в следующий мир?

– Я поверю во все, что вы скажете, если в итоге выйду за ваши двери таким же, как и зашел, а не по частям, господин.

Человек рассмеялся.

– Вот за что я люблю гоблинов, Грегор. Они на редкость откровенны, – он вновь повернулся к Форжу. – Я скажу тебе кое–что еще, а ты сам решай, верить ли этому, мой друг. Наши предки считали: в мире есть нечто большее, чем то, что мы видим и ощущаем. Они верили в существование невидимых созданий, более могущественных, чем мы, бессмертных и бесчеловечных. Они населяют не только в потусторонние миры, но небытие между ними.

Они говорили с ними. Не буду утомлять вас именами: их сотни. Но только одно существо заинтересовало честолюбивых людей. Порой его зовут Привратником или Существом Дыма и Пепла. Он не пытается проникнуть в наш мир, потому что не знает о нас. Сотканный из Пустоты, он наша полная противоположность, а значит, не подозревает ни о нашем существовании, ни о существовании других. Это связано с абсолютным неведением. А это ведь хорошо, как думаете, мистер Форж?

Гоблин неподвижно стоял, уставившись в блестевшие глаза мужчины. Он кивнул.

– Конечно, ты согласен. Ведь существо, обладающее такой чистейшей бесчеловечностью, такой безумной властью, стоит ему только снизойти до нас, станет настоящим Разрушителем, верно? Хотя, это даже хорошо, что он где–то там… а мы здесь. Маленькие дети, отправляясь вечером спать, знают истину: в нашем мире скрывается много плохих существ, но не самых ужасных. Они не знают о нас.

– И все же, – мужчина на мгновение отвернулся, его глаза сузились, – что если он узнает о нашем существовании? В конце концов, мы постоянно попадаем в место пересечения, разве нет? Когда мы умираем, о да, мы проходим через него. Но когда мы колдуем, когда трансгрессируем, разве мы не попадаем на мгновение в Пустоту? К счастью, Привратник живет вне времени и не замечает нашего кратковременного присутствия. Но что если кто–то нарушит правила, совсем чуть–чуть? Что если кто–то, весьма могущественный, выйдет за пределы времени в Пустоту? Что если кто–то задержится там достаточно надолго, и Привратник обнаружит его?

Гоблин практически не обращал внимания на говорившего. Его больше заботила необходимость делать все, для того чтобы покинуть этот дом живым. Как вдруг он вспомнил слова ведьмы:

«Черный огонь. Пепел… глаза… и ничего. Ничего не осталось».

– Что вы сделали? – тихо спросил Форж.

– Я? – в ответ бледный человек поднял брови. – Ничего. Просто коротаю время. Это Грегор верит в подобные фантастические истории. Они его забавляют.

Закатив глаза, Грегор хмыкнул. Вновь раздался жуткий утробный голос. Казалось, он исходит из кресла, все еще повернутого к камину. Форж чувствовал, как натянулась кожа у него на черепе. Голос был безумен. Он леденил кровь.

– Но приступим к делу, так сказать, – продолжил бледный человек. – Мистер Форж, мы нуждаемся в ваших услугах. Мы полагаем, вы эксперт в… гм… реставрации. Верно сказано?

Форж пошевелился.

– Я простой ремесленник, сэр...

– Вы искусный лжец, – резко произнес бледный человек. Его голос стал холоден, как лед. – Скажите, что это так. Не хотелось бы думать, что я напрасно вас вызвал.

– Д–да, сэр, – быстро ответил Форж, стараясь не дрожать.

– Превосходно, – беззаботно ответил бледный человек, устраиваясь в кресле поудобней. – Как я понимаю, ваши знания распространяются и на реставрацию портретов. Также верно? Не лгите мне, мистер Форж. Я пойму.

Форж сглотнул и взглянул на Грегора. Казалось, тот не обращает никакого внимания. Он лениво разглядывал вино в бокале, который слегка раскачивал.

– Я... да, – ответил Форж. – Конечно, это займет больше времени. Ведь речь не просто о замене краски. Для каждого цвета необходимо подходящее зелье. Мелкие детали следует зачистить и нанести заново для создания композиции… деликатная работа, в которой я достиг определенного успеха.

– Очень увлекательно, – голубые глаза бледного мужчины впились в гоблина. «Он сумасшедший, – подумал Форж. – Абсолютно ненормальный. Интересно, второй знает об этом. Полагаю, они оба ненормальные, но по–разному».

Бледный человек встал.

– У нас есть для вас работа, мистер Форж. Боюсь, довольно сложная, однако, полагаю, гоблин со столь очевидными навыками воспримет ее как достойный вызов. Как видите, это бесценная семейная реликвия. Долгое время мы считали ее утерянной. Забавно, как все оборачивается, когда ты в чем–то очень нуждаешься. ее ужасно повредили… хм… вандалы. Но если вы чем–то сможете нам помочь, мы будем безмерно… благодарны.

Когда бледный мужчина стал разворачивать кресло, стоявшее посередине, голос вновь что–то забормотал. Неожиданно, Форж понял, что совсем не хочет знать, что там. Ему хотелось сбежать или хотя бы отвести глаза. Но он знал: если он так сделает, его убьют. Он смотрел и слушал, и когда кресло было повернуто, голос стал разборчивым.

– Покаж–ж–жите мне его, – прохрипел ужасный, тонкий, прерывистый голос. – Покаж–ж–жите.

Раздался смех, высокий, абсолютно безумный, отрывистый. Портрет был небольшой. Почти полностью уничтоженный. Уцелели лишь отдельные части: уголок рта, два пальца худой, бледной руки, сверкающий красный глаз. Портрет был изрезан. На задней панели рамы виднелись десятки глубоких выбоин и проколов.

– Зас–с–ставь его починить меня... – закричал портрет. Голос у него был высокий, как у насекомого. – С–с–сделай это, Люциус–с–с! Зас–с–ставь его починить меня...

– Это честь для него, – бледный человек улыбнулся, глядя на Форжа влажными, блестящими глазами.

– М–милорд? – Грегор явно был шокирован тем, что портрет заговорил так четко. – Вы спаслись! Но мы думали...

– Не важ–ж–жно, – вопил портрет Волдеморта. – Привратник с–с–скоро явитс–с–ся. Дело наших предков в наш–ш–ших руках. Мес–с–сть!

Казалось, Грегор пришел в недоумение от внезапного развития событий.

– Но... как мы найдем его, милорд?

– Не мы–ы–ы... – прошипел портрет. От звука его прерывистого голоса заколыхались остатки холста. Форж смертельно боялся этого ужасного предмета, боялся работы, которую ему придется выполнить. Но еще больше он боялся того, что сейчас услышит.

Портрет глубоко вздохнул и на выдохе закончил:

– Он найдет нас–с–с...