Панорама

Из чаши бытия

ВПЕРВЫЕ В «ЛГ»

У моего друга двойное имя: Абу-Суфьян. Не знаю, какое из них важнее. В нём вообще – не только в имени – живут два начала. Он кумык, происходит из старинного рода (иногда шутит: «Мы с князем Юсуповым однофамильцы»). Но, с малых лет оказавшись в детском доме (а мы с ним соседи: он воспитывался в Кизлярском детском доме, а я в Будённовском), безукоризненно говорит на русском. Он – профессор, заведующий кафедрой, причём очень «приземлённой»: специалист в области прикладной математики и строительной механики, а также сейсмоустойчивости строительных конструкций. Последнее невероятно важно в жизни вообще, а в жизни на вечно огнедышащем Кавказе (говорю это и как человек, оказавшийся в Спитаке уже наутро после страшного землетрясения 1988 года) – вдвойне. У него ряд фундаментальных работ по этой тематике. И вдруг сквозь неё, сквозь «суровую» прозу, стал пробиваться другой речитатив: стихи. Это как в уличном железном грохоте вдруг прорежется детский лепет или женский плач. И стихи – тоже на русском: детдомовская интернациональная закваска.

Я люблю наши с ним родные места и за их природную диффузию: горы и степь, вода и камень, ну и дальше, как и положено по классику, – лёд и пламень… И люблю людей, кто вопреки едва ли не всему сущему соединяет и в себе, и в своём творчестве эти неумолимо разъезжающиеся континенты, расположенные на одной, г р а н и т н о й  подошве. Соединяет, казалось бы, несоединимое.

В его стихах, как и в строительных конструкциях, тоже сходятся твердь и воздух. И славят они одну – общую – ценность: неповторимость человеческой жизни.

Итак, несколько стихотворений доктора наук, профессора из Махачкалы Абу-Суфьяна Юсупова. Из той самой Махачкалы, где, слава богу, не только стреляют. Где, как в уличном грохоте Москвы, можно услышать и нечто такое, на что невольно и благодарно оборачиваются даже самые торопливые прохожие.

Георгий ПРЯХИН

АБУ-СУФЬЯН

ДУБ                                                                                                                                                   

На яру на высоком

Дуб могучий стоит,

Наливается соком,

Ярким цветом залит;

Листья все с позолотой,

Желудей изумруд.

Ветви – до небосвода,

Ну а корни – как спрут.

Над простором иссохшим,

Дуб один – властелин.

И в тени его рощи

Зеленеющий клин.

А вокруг вся природа

Сохнет там без воды.

Чахнут дубу в угоду

Нивы, травы, цветы.

Так проходят эпохи...

Дуб по-прежнему скуп.

Тут разгневались боги,

Рассердились на дуб –

Вдруг надвинулись тучи:

Взмах алмазный меча,

Затрещал дуб могучий

И сгорел, как свеча.

ВОПРОС

В беге жизни скоротечном

Роль у каждого – своя.

Кто-то занят духом вечным,

Кто-то – тайной бытия;

Кто-то правит безуспешно

Просвещённою толпой,

Кто-то плачет безутешно,

Сам обманутый судьбой;

Кто грызёт гранит науки,

Кто-то трудится за всех,

Кто-то ловит мух от скуки,

Кто-то дарит людям смех.

В этой жизни мы – актёры,

Роль у каждого своя.

Есть  суфлёры, режиссёры...

Какова же роль твоя?

ЕСЛИ ЛЮБИМ – МЫ ЖИВЁМ

Пусть живём мы небогато

И наш терем невысок,

Покосилась жизни хата,

Жребий наш, увы, жесток;

Пусть мелькают дни, недели,

Пусть гремит нежданный гром…

Не страшны судьбы метели –

Если любим – мы живём!

Пусть весна цветёт не вечно,

Светит солнце не всегда,

И фортуна скоротечна,

Как падучая звезда;

Пусть мелькают дни, недели,

Пусть гремит нежданный гром…

Не страшны судьбы метели –

Если любим – мы живём!

Пусть за нами ходит зависть,

От себя сходя с ума;

За холмами ждёт нас старость

И суровая зима;

Пусть мелькают дни, недели,

Пусть гремит нежданный гром…

Не страшны судьбы метели –

Если любим – мы живём!

Пусть подводит нас удача

И порой нам нелегко,

Ветер воет, вьюга плачет

И до дому далеко;

Пусть мелькают дни, недели,

Пусть гремит нежданный гром…

Не страшны судьбы метели –

Если любим – мы живём!

Пусть плетёт коварство сети

И не дремлет сатана,

Зло свирепствует на свете;

Смутны нынче времена;

Пусть мелькают дни, недели,

Пусть гремит нежданный гром…

Не страшны судьбы метели –

Если любим, мы живём!

Пусть недолог век Вселенной,

Пусть тревога впереди,

Мир теплеет постепенно

У планеты на груди;

Пусть мелькают дни, недели,

Пусть гремит нежданный гром…

Не страшны судьбы метели –

Если любим – мы живём!

Я ЗЕМЛЮ ВРАЩАЮ ОБРАТНО

У края земли необъятной,

Как Солнце, меня ты встречала.

Я Землю вращаю обратно,

Чтоб всё повторилось сначала.

Там Солнце, горя в час закатный,

В сердца наши силу вселяло.

Я Землю вращаю обратно,

Чтоб ты моим солнышком стала,

Могла ты красой ненаглядной

Сравниться с вечерней зарницей.

Я Землю вращаю обратно,

Чтоб мог тот закат повториться.

Блистая, как звёздные пятна,

Пленяли глаза твои бездной.

Я Землю вращаю обратно,

Чтоб снова ты стала прелестной.

Качаясь на облачке ватном,

Ласкала Луна до зари нас.

Я Землю вращаю обратно,

Чтоб юность твоя повторилась

И месяц улыбкой приятной

Держал до рассвета в плену нас.

Я Землю вращаю обратно,

Чтоб снова ты мне улыбнулась,

А нынче средь туч непроглядных

Луна золотая затмилась.

Я Землю вращаю обратно,

Чтоб ты мне, как прежде,

приснилась.

***

Там, за пасечной далью,

У подножия гор,

Зеленеющей шалью

Словно устлан простор:

Ширь родимых околиц,

Край больших тополей,

Где бежит иноходец

Средь духмяных полей.

Чище в мире травы нет,

А роса – как хрусталь!

Как мне хочется видеть

С детства милую даль:

Ширь родимых околиц,

Край больших тополей,

Где бежит иноходец

Средь зелёных полей.

Небо – из перламутра,

Млечный Путь – золотой!

Мне, как в сказке, под утро

Снится сон голубой:

Ширь родимых околиц.

Край больших тополей,

Где бежит иноходец

Среди звёздных полей.

И пурга не в печаль мне –

Пусть метели поют

И на Севере дальнем

В моих мыслях встают.

Ширь родимых околиц,

Край больших тополей,

Где бежит иноходец

Средь зелёных полей.

Зов родимых околиц,

Шум больших тополей.

Там бежит иноходец

Средь широких полей.

С чем сравнить мне, не знаю,

Чистоту синевы?

Журавлиная стая

И меня покидает, увы.

ШАТМАН

(Праздник весны, 22 марта)

Костры горят на Тарки-Тау,

В вечерней дымке спит туман.

Суля вершинам нашим славу,

В родимый край пришёл Шатман.

Шатман, Шатман!

Гуляй, Шатман!

Пусть прочь уйдёт зимы туман.

Шатман, Шатман!

Играй, Шатман!

Пусть прочь уйдёт с души дурман.

Сними, долина, без стесненья

Свой нежный снежный сарафан.

Настало время пробужденья,

В родимый край пришёл Шатман.

На пиках снежных вьюга плачет,

В ущельях прячется Шайтан,

Смеётся радость. Это значит –

В родимый край пришёл Шатман.

Зарница дальняя алеет,

Кружится звёздный караван.

Играй, гармошка, веселее –

В родимый край пришёл Шатман.

Костры корят на Тарки-Тау,

Простор огнями осиян.

Проснитесь, сонные дубравы:

В родимый край пришёл Шатман.

Шатман, Шатман!

Гуляй, Шатман!

Пусть прочь уйдёт зимы туман.

Шатман, Шатман!

Играй, Шатман!

Пусть прочь уйдёт с души дурман.

***

За милым отцовским порогом

Ложатся туманы полого,

Уснула река подо льдом.

А где-то весенние грозы

Гремят, освежая берёзы;

Играет листва серебром.

За далью свирепые ветры

Качают столетние кедры,

Сметая снежинки, как прах.

А где-то, леса пробуждая,

Алеет заря золотая

И тешится песнею птах.

За степью, на зыбком просторе,

Волнуясь, раскинулось море,

Как царство холодных пучин.

А где-то, свергаясь с вершины,

В скалистые хлещут теснины,

Клокочут потоки стремнин.

За морем сыпучие кручи

От века не видели тучи:

Пустыни там жаждут дождя.

А где-то на кроны саванны

Слетают дожди неустанно,

Ни птиц, ни зверей не щадя.

И лишь за отцовским порогом –

Того и другого немного.

О прожитом дремлет тоска.

Мне запахи дома приятны.

И песня Отчизны понятна!

И боль её так мне близка!

Статья опубликована :

№31 (6333) (2011-08-03)

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии: