Освободи меня, февральВыпуск 6 (15)

Спецпроекты ЛГ / Муза Тавриды / Поэзия

Елена Проскурякова

Елена Проскурякова – поэт, художник, искусствовед. Организатор Севастопольского кинофестиваля «Есть только Миг», посвящённого памяти журналиста Сергея Илларионова. В январе-марте 2014 года в составе агитбригады ЛИТО им. Озерова участвовала в концертных мероприятиях, организованных для курсантов и военнослужащих Черноморского Флота РФ. Живёт в Севастополе.

Друзьям

Как птица, оттолкнувшись от причала,

Взмывала жизнь,

И, кажется, сначала

Никто не верил,

Что так коротка

Нас, в трудности вбивая словно в тесто,

Рука судьбы предупреждала честно:

– Не торопитесь гнать под облака!

Но мы летели,

Всё ещё летели,

И наши удивительные цели

Высвечивали бешеный маршрут.

И осуждали

Тех, кто от бескрылья

Спокойно брёл на реки изобилья

И ждал, когда нас небеса сотрут.

Все наши пируэты и паденья,

И синяки,

И смены точек зренья,

По-детски агрессивные финты

Внизу делились,

Вписывались в графы,

И усмехались те,

Кто вечно правы,

И плакали друзья до немоты.

Как просто небо кончилось к закату

Иль это жизнь уходит виновато,

И выпадают росы на крыло?

И важно утром к солнцу оттолкнуться,

Но всё не то,

И на краю толкутся

Все те,

Кому подняться не дано.

А рядом мы –

Усталые и злые,

Земле и небесам давно чужие

Стоим, в надежде выпасть из оков,

Рассчитываем время для полёта,

Но всё нам непогода да ломота,

И облака не держат стариков.

***

И к каждой девчонке, и к женщине каждой

В мечты пробирается девичьи

Строка обречённая песни протяжной

И свой «Александр Сергеевич»

И бродят меж нами любовь или дружба,

Случайными тайными тропками

Дружить безыскусно – большое искусство,

В любви мы становимся робкими

Любовь – птицелов, не жалеющий дичи

Силки расставляет умеючи…

«Онегин» закончен, но теплятся свечи:

Не спит Александр Сергеевич…

***

Над Балаклавой вечны паруса

И скрип снастей. Здесь серебро кефали,

Как будто звезды сонные припали

К морской волне, приблизив небеса.

И этой бухты царственный изгиб

На сердце шрамом будет неизбежен.

И как бы ни был Океан безбрежен,

Ты к этим скалам навсегда прилип.

Ты обречён на пляже золотом

Искать тропинку затемно шагая,

И, отрицая все красоты Рая,

Лишь Балаклаве посвящать альбом.

Писать, читать и рисовать тайком,

В гитарном звоне Мирозданье слушать…

В нас Балаклава колыбелит душу,

Поя туманом словно молоком.

2014

Освободи меня, февраль,

От наболевшего итога,

Когда, отрезав календарь,

Зима уйдёт и, слава Богу,

Прильнёт лучом несмелый март

К потёкам непромытых окон,

И будут чувства наугад

Простукивать застывший кокон

И сквозь упавшие тела

Вовсю попрёт дурная зелень,

И луг покроется весельем,

И жизнь закусит удила.

***

Мой бедный Петербург, золототканый нищий!

В музейной тишине ссыхаются дворцы,

И стынут купола несобранною вишней,

Где смотрят на Творца заезжие купцы.

Качайте Ленинград, метелевые шубы,

А в памяти его, застрявшей у виска,

Все падают дома, как выбитые зубы

На седину снегов, на молодость песка.

О, Боже, Петроград, белёсыми ночами

Я слышу шелест душ, замученных тобой,

И светится Нева фонарными свечами,

Затянута в браслет мостов и мостовой.

АВГУСТОВСКИЙ ДОЖДЬ

В город, смазанный по вертикали,

Небо разорванное втекает

И женщина, озабоченно горбясь,

Пристраивает зонтик в автобус.

На мостовых отмокают тени.

Тёплый дождь – ещё не осенний.

Скамейки бурые выгнули спины –

Приют притихшей бездомной псины.

Прохожие отскакивают от обочин,

Где лужи веером кособочит.

Насквозь промокший приморский город

(Прозрачный шорох, призрачный шёпот)

У кромки моря присел и заплакал,

И просто растаял, как утренний сахар

И нет больше суши,

И высушить нечем

В душу затёкшие противоречья.