Перейдем теперь к более прозаичным вещам: к обычной жизни советских людей. В ней — в советской жизни — реформаторы тоже ничего хорошего не видят. На советское время они смотрят сквозь черные, все затмевающие очки. Естественно, например, что в послевоенной жизни советского народа они видят только дефицит, низкое качество товаров и запреты.

Дефицит , по представлениям «реформаторов», был в СССР «тотальным»: в советское время в магазинах ничего не было, а товары выдавали по карточкам. В передаче «Вести недели» 8 февраля 2004 г. ведущий Сергей Брилев договорился до того, что якобы карточки на хлеб в СССР были отменены в результате освоения целины. В ослабленной антисоветизмом памяти Брилева не сохранились школьные знания о том, что освоение целины началось в 1954 г. и к этому времени карточной системы в СССР уже семь лет как не существовало — она была отменена 14 декабря 1947 г. (кстати, в послевоенной Европе СССР первым отменил карточную систему, в Англии она была отменена только в 1950 г.).

Еще один утомленный антисоветизмом телеведущий — Владислав Флярковский — перед Новым, 2007 годом на канале «Культура» высказался в том смысле, что в советское время с товарами было ужасно плохо. Так плохо, что новогодним подарком часто служило душистое мыло.

Возможно, Флярковский и не считал зазорным одаривать друзей на Новый год кусками мыла. Но никому из моих знакомых и друзей даже мысль о таком новогоднем «подарке» не приходила в голову. Мы своим близким на Новый год дарили подарки того же рода, что и сейчас: книги по искусству и живописи, изделия из серебра, золота, хрусталя, драгоценных и полудрагоценных камней, сувениры из Палеха, Гжели, Хохломы и т. д. — перечислять можно еще долго.

Охотней всего антикоммунисты рассуждают о продовольственном дефиците в СССР. Особенно о «колбасном» дефиците. В их памяти вареная колбаса по 2 руб. 20 коп. была чуть ли не единственным сортом колбасы в стране, и ее тоже не хватало. В связи с этим главный редактор аналитической (!) газеты «Секретные исследования» Вадим Ростов (он же — Вадим Деружинский) в одной из своих статей гневался, что проклятая советская власть «украла» у него возможность есть сто с лишним сортов колбасы, продаваемых в магазинах царской России.

Насчет колбасы нужно заметить, что, во-первых , вряд ли бы он объедался колбасой в царской России, потому что ее тогда выпускалось всего по 1 кг на душу населения в год (в советское время — 40 кг), а, во-вторых , если бы «аналитик» Вадим Ростов удосужился заглянуть в Прейскурант цен на мясо и мясопродукты за 1956 г., то он бы обнаружил, что в СССР в то время производилось 119 сортов колбасы.

Ах, он их нигде не видел? Ну, так эту претензию он пусть адресует не к советской власти, а к своим друзьям — «демократам» из сферы торговли. Именно они в хрущевский период, когда ослаб контроль государства над торговлей, начали все припрятывать и создавать в стране искусственный дефицит товаров — на нем строился их «бизнес». Скажем, в 60–70-х годах в магазине «Колбасы», что на Колхозной площади (ныне — Сухаревская), для обычных покупателей большого разнообразия не наблюдалось, но один мой знакомый был «вхож» к руководству этого магазина и, например, любые сырокопченые колбасы у него были всегда, причем по цене в три раза ниже номинальной. Дело в том, что примерно раз в два месяца подвалы магазина затоваривались дефицитными колбасными изделиями (не исключено, что значительная их часть была «левой»), и для размещения свежего «дефицита» руководство магазина реализовывало «остатки» своим друзьям и знакомым по сниженной цене.

А позже в конце 80-х «демократы» специально организовали тотальный дефицит, чтобы вызвать недовольство народа советской властью. Об этом откровенно говорил в октябре 1989 года на конференции Московского объединения клубов избирателей известный «демократ» Гавриил Попов: «Для достижения всеобщего народного возмущения нам надо довести систему торговли до такого состояния, чтобы ничего невозможно было приобрести. Таким образом можно добиться всеобщих забастовок рабочих Москвы». И «демократам» удалось парализовать торговлю. Тех же колбасных изделий в 1990 г. в РСФСР было произведено 2283 тыс. т., а в 2003 г. в РФ — на треть меньше (1700 тыс. т.), но в 1990 г. колбасы на прилавках магазинов не было, а в 2003 г. — навалом.

Впрочем, ситуация с товарами в 2003 г. объясняется не только тем, что у «бизнесменов» исчезла необходимость припрятывать товары, но и резким снижением в период «реформ» покупательной способности населения из-за низких зарплат (к тому же выдаваемых с многомесячными задержками). Прилавки магазинов 2003 г. были полны, потому что люди не имели денег, чтобы приобретать те товары, к которым они привыкли в СССР. Это фактически признал тогдашний премьер-министр Михаил Касьянов, заявивший на пленарном заседании Государственной думы 12 февраля 2003 г.: «Повысив заработную плату, не обеспеченную другими материальными ценностями, материальным производством и всем другим обеспечением, что положено в общей макроэкономической модели, мы разрушим существующую стабильность. Нечего будет покупать в магазинах! Инфляция вырастет. Нечего будет покупать».

* * *

Весь постсоветский период антикоммунисты, наряду с дефицитом, непременно клянут низкое качество и ограниченный ассортимент товаров и услуг , причем настолько рьяно и в таких масштабах, что современные дети убеждены в убогости советской жизни. В своих сочинениях они пишут: «Когда был СССР, люди не обращали внимания на одежду. Одевались не так хорошо. Мужчины одевались в галоши, в телогрейку, легкую шапку и перчатки, когда работаешь. А женщины одевали кофту, перчатки, шарф на голову (чтоб голова не была видна) — и тоже в галоши. Такая одежда была удобней всего, чтоб работать», «продукты в СССР были не очень качественные… колбаса одной фабрики иногда была даже зеленой. Телевизоров у людей не было…», «все люди одевались одинаково. Существовала форма. В то время дети носили форму: девочки ходили в темно-коричневых юбках, блузках и красных галстуках, а мальчики — в темных брюках, белых рубашках и тоже красных галстуках…», «самыми счастливыми были те, кто жил в деревнях. У них было свое хозяйство, и они всегда могли зарезать и съесть свою свинью. А в городах люди всегда голодали…», «люди тогда работали на заводах и фабриках. Они делали бомбы, танки, машины, но не еду. Поэтому еды было мало. Для покупок люди пользовались талонами, а не деньгами, потому что денег у людей не было».

Ну, детям простительно, они в советское время не жили, но подобные глупости и взрослые дяди говорят и пишут.

Кинорежессер Егор Кончаловский в заметке «Почему не вешаются наши бизнесмены и чиновники» так рассуждает о качестве товаров: «Ну а что касается производителей опасных для здоровья продуктов и промышленных товаров, то об этом даже говорить смешно. На протяжении существования СССР… государство даже не задумывалось о том, насколько качественно будет питаться его стадо, то есть народ. Естественно, сегодня производители, скармливая нам тонны яда вместе с паленой водкой, вином, колбасой и всем, чем можно, ни на секунду не испытывает угрызений совести».

Егору определенно надо серьезно лечиться, потому что только безнадежно больные слабоумием могут сваливать вину за производство нынешней отравы, выдаваемой за продукты питания, на советское государство.

Во-первых , советское государство создало стройную систему государственных стандартов, предписывающих нормативы и технологию производства продуктов высокого качества. Например, в советских колбасах вплоть до 1974 г., кроме мяса, ничего практически не было. В 1974 г. в ГОСТы по производству колбас ввели некоторые послабления, поскольку из-за сильной засухи 1972 г. в СССР значительно сократилось поголовье скота. Тогда по рецептуре согласно ГОСТ 23670—79 при изготовлении на 100 кг докторской колбасы использовалось 25 кг говядины высшего сорта, 70 кг полужирной свинины, остальные 5 кг составляли яйца куриные или меланж, молоко коровье сухое цельное или обезжиренное, пряности и другие материалы (соль поваренная пищевая, нитрит натрия, сахар-песок или глюкоза, орех мускатный или кардамон молотые. И никаких консервантов, ароматизаторов и стабилизаторов.

Сравните с «обычной» рецептурой современной вареной колбасы: «Основные ингредиенты, входящие в состав колбасы одного из мясоперерабатывающих заводов: 30 % — птичье мясо, 25 % — субпродукты, 25 % — соевый белок, 10 % — собственно мясо, остальное — крахмал и вкусовые добавки».

Еще одно замечание по поводу качества продуктов. Антикоммунисты обожают бытовавшую в 70–80-е годы загадку: «Длинная, зеленая, колбасой пахнет. Что это?» Они задыхаются от смеха над ответом — «электричка до Рязани». Раньше и мне было смешно, но сейчас меня волнует другой вопрос: а если сегодня набить «под завязку» колбасными изделиями какую-либо электричку, будет ли она пахнуть колбасой? Вряд ли. Нынешняя колбаса не имеет колбасного запаха. Раньше, подходя к колбасному отделу любого гастронома, слюнки начинали течь от вкуснейшего запаха, а сейчас почуять запах колбасы можно разве что, приблизив ее вплотную к носу. И то не всегда.

Во-вторых , при советской власти невозможно было даже представить, чтобы в магазине продавалась паленая водка. Контроль над качеством продуктов, особенно в 50-е годы, был жесточайший. Моя теща в то время начинала свою трудовую жизнь товароведом в системе производства и продажи мясных и рыбных продуктов. Она рассказывала, как строго тогда следили за технологией производства продуктов. Если, например, в колбасу по рецептуре полагалось добавлять мадеру, то замена ее другим вином, скажем, портвейном, не допускалась. На памяти тещи в их тресте однажды был большой скандал, когда для копчения колбасы привезли опилки не того сорта дерева.

И ассортимент продуктов был в те времена приличный. Моя старшая сестра в 1952 году приехала из Запорожья в Москву, поступала в МГУ, не прошла по конкурсу, но набранных ею баллов хватило для поступления в Плехановский институт (ныне академия народного хозяйства). Она жила в общежитии недалеко от Добрынинской (ныне Серпуховской) площади. Так вот, в те годы на Добрынинской площади, там, где сейчас стоит безобразное здание безобразного питания «Макдональдс», размещалось несколько небольших магазинов, в том числе овощной. В этом овощном магазине тогда продавалось только квашеной капусты 12 сортов! Назовите мне хоть один такой магазин сейчас.

Ассортимент промышленных товаров в 50–60 годах, конечно, был невелик (страна еще залечивала раны Великой Отечественной войны), но то, что выпускалось, было высокого качества. В статье Елены Новоселовой «Back in USSR» Иван Лебедев, создатель виртуального музея «Сталинизм», вспоминает: «Я собирал американские радиоприемники параллельно с отечественными. Наши агрегаты шли в ногу с американскими кофемолками, телевизорами… до середины 60-х годов ничуть не отставали. Даже по начинке наши были, наверное, получше. А в смысле дизайна — практически близнецы-братья: формы, карболит, тряпочки на решетках приемников…»

О качестве общественного питания в советскую эпоху директор института этнологии и антропологии РАН и председатель комиссии Общественной палаты по вопросам толерантности и свободы совести, доктор исторических наук, член-корреспондент РАН Валерий Тишков в статье «Мы стали жить лучше» пишет: «Огромной проблемой для небогатого гражданина было пообедать на Невском проспекте в Ленинграде или на улице Горького в Москве, не говоря уже о более провинциальных местах. Унизительные очереди в грязные уличные пельменные, в рабочие столовые и в институтские буфеты отнимали время и даже здоровье. Рестораны были не для того, чтобы поужинать, а чтобы «гульнуть». Сегодня ситуация с «общепитом» совершенно иная. Резко выросло общее число ресторанов и кафе, не говоря уже о новой культуре уличных продуктовых ларьков и палаток или об одиночных частных торговцах разной едой на улицах и дорогах. Впервые в таких масштабах люди в России, особенно молодежь, стали есть и пить за пределами дома, и это огромный сдвиг в народной культуре».

Ну, во-первых , видимо, мы с Тишковым по разным улицам Горького в Москве ходили, потому что я на улице Горького (ныне Тверская) никаких трудностей, в смысле поесть, никогда не испытывал. Всевозможных точек питания там было вполне достаточно. По памяти, например, на пространстве от Манежной площади до Пушкинской площади были: кафе «Марс» возле театра им. Ермоловой, напротив — популярное кафе — мороженое «Космос» (уничтожено), на углу улицы Горького и проезда Художественного театра (ныне Камергерский проезд) — отличная пельменная (ныне банк). А далее вверх но улице Горького кафе «Московское», кафе «Птица» и несколько кафе и закусочных на Советской (ныне — Тверской) и Пушкинской площадях (изничтожены). Кроме того, в гастрономах и в булочной Филиппова (разгромлена) имелись кафетерии. А главное, во всех этих заведениях кормили вкусной и здоровой пищей. Разве можно сравнить все эти хот-доги, чизбургеры, гамбургеры и прочую отраву с великолепными слоенными пирожками, продаваемыми в пирожковой, что была на Кузнецком мосту напротив ЦУМа, или безвкусные образцы «фаст-фуда» с пельменями, подаваемыми в пельменной на углу улицы Горького и проезда Художественного театра.

Во-вторых , о какой «новой культуре уличных продуктовых ларьков и палаток» можно вообще говорить после многочисленных телерепортажей о жуткой антисанитарии этих самых ларьков и палаток?

А молодежь, которая стала питаться вне дома, нужно пожалеть: большая ее часть — та, что питается в палатках и ларьках «фаст-фуда» — даже не знает вкуса настоящих продуктов.

Запретительство в СССР, считают антикоммунисты, было, как и дефицит, «тотальным». Владимир Жириновский 9 октября 2002 г. так и объявил в Госдуме: «Нам советская власть все запрещала». Ну абсолютно все! Правда, при ближайшем рассмотрении оказывается, что и в этом деле память изменяет антисоветчикам.

Алла Чеботарева — руководитель танцевального центра «Форум», президент Международной академии танцевального искусства, многократная чемпионка России по бальным танцам — в интервью журналу «Женское здоровье» жаловалась: «Цензура была и в балльных танцах. Запрещались все «буржуазные» танцы, такие, как танго, быстрый фокстрот, румба и вообще все латиноамериканские танцы. Крутить бедрами в советские времена было нельзя…»

Это же надо — в антисоветском помрачении ума госпожа Чеботарева запамятовала даже, с каким танцем вошли в историю спортивных танцев на льду советские спортсмены, многократные чемпионы мира и олимпийских игр Людмила Пахомова и Александр Горшков. Напоминаю — с танго «Кумпарсита». Не сохранилось, видимо, в памяти Чеботаревой и знаменитое танго 30-х годов «Утомленное солнце», под исполнение которого Павлом Михайловым танцевали еще наши бабушки и дедушки.

Наконец, мой личный опыт протестует против сентенций Чеботаревой. В конце 50-х годов в Кавказском Краснознаменном суворовском военном училище на уроках бальных танцев статная красавица Лилия Петровна Маркелова (преподаватель музыки и танцев) обучала нас, юных суворовцев, не только классическим танцам (падеграс, падепатинер, полька-тройка, различные виды вальсов), но и более современным: танго, фокстротам и даже уже забытым, но в то время модным, липси и летка-енка.

Поэтесса Елена Скульская стонала в «Независимой газете»: «На протяжении 70 лет у нас ничего не было, кроме книг, у нас не было фильмов — мы только слышали о них. У нас не было знания другой жизни — мы были за «железным занавесом». Мы знали, что там живут люди с песьими головами, и больше ничего…»

В очень глубокое беспамятство впала сударыня. Как это — не было фильмов зарубежных? А фильмы выдающихся мастеров итальянского неореализма: «Похитители велосипедов» Витторио де Сика, «Рокко и его братья» Лукино Висконти, «Развод по-итальянски» Пьетро Джерми? А прекрасные экранизации произведений Виктора Гюго («Собор Парижской Богоматери» с Джиной Лолобриджидой и Энтони Куином, «Отверженные» с Жаном Габеном и Бурвилем) и Александра Дюма («Три мушкетера» и «Граф Монте-Кристо» с Жаном Марэ)? А фильмы с участием прекрасных актеров Грегори Пека, Одри Хепберн, Юла Бриннера, Питера Устинова, Рода Стайгера, Элизабет Тейлор, Марчелло Мастрояни, Софи Лорен, Анни Жирардо, Филиппа Нуаре, Жерара Филипа, Джульетты Мазины, Фернанделя, Брижит Бардо, Мерелин Монро, Луи де Фюнеса и многих, многих других. По данным Госкино в СССР закупалось большое число зарубежных фильмов: в 1958 г., например, были закуплены и вышли экраны на страны 113 иностранных фильмов. И это были лучшие ленты мирового кино. В последние пятнадцать лет в завалившем страну зарубежном кинематографическом мусоре я не встречал фильмов, которые по художественному уровню и человечности могли бы сравниться, скажем, с фильмом Федерико Феллини «Ночи Кабирии». Ну, а по поводу фразы Е. Скульской о «песьих головах» комментарии излишни. Это — клиника.

Журналист Александр Славуцкий, задавая вопросы Георгию Гараняну, утверждал, что «в 50-е годы прошлого века музыкантам, учившимся в консерваториях или музыкальных училищах, играть джаз было категорически запрещено». В ходе интервью он еще раз повторил: «Вы играли запрещенный в советское время джаз…».

Во как! Жил я себе, жил, ходил в советское время безмятежно на концерты джаз-оркестров Леонида Утесова, Эдди Рознера, Олега Лундстрема и не подозревал, что посещаю запрещенные мероприятия. А еще с преступным легкомыслием покупал запрещенные, как указывает месье Славуцкий, пластинки с джазовыми композициями Эллы Фицжеральд, Луи Армстронга, Дюка Эллингтона, Бенни Гудмана, Гленна Миллера и др.

Конечно же, никакого запрета на джаз не было. Да, кому-то (в том числе и властью облеченным людям) он не нравился, как сейчас многим не нравится отечественная попса. Да, на джаз рисовали карикатуры и писали о нем фельетоны. Но с момента появления в Советской России (джаз-бэнд В. Парнаха — 1922 г.) джаз никогда не запрещали, джаз-оркестры А. Цсфасмана и Л. Утесова пользовались огромной популярностью в 20–30-е годы, а после войны в стране появились сотни джазовых коллективов, большинство из которых вполне успешно концертировали все советские годы.

Изменяет память антисоветчикам, когда идет разговор о правах человека. Академик Ю. А. Золотов, например, в книге «Делающие науку» написал: «10 декабря 1948 года Организация Объединенных Наций приняла Декларацию прав человека. Советский Союз подписал декларацию, но в нашей стране ее почти никто не знал, широко декларацию и не публиковали, старались не привлекать к ней внимания». А в день пятидесятилетия принятия Всеобщей декларации прав человека канал ТВ-6 пошел еще дальше, уверенно заявив, что в СССР эта декларация была запрещена к публикации.

Все эти заявления не соответствует действительности. Уже в 1949 году текст декларации на русском языке поступил в библиотеки страны. А затем полный текст декларации неоднократно публиковался в сборниках документов по международному праву и учебных пособиях для студентов-правоведов (1964 г. — сборник «Современное международное право»; 1973 г. — «Права человека. Сборник международных договоров»; 1978 г. — учебное пособие «Всеобщая декларация и международные пакты об уважении и защите основных прав и свобод человека»; 1986 г. — учебное пособие «Права человека. Сборник международных документов» и др.).

Еще один пример подобного рода. Бывший пресс-секретарь Ельцина, а ныне руководитель стратегического центра ЗАО «Аргументы и факты» Вячеслав Костиков часто публикуется в одноименном еженедельнике. От многих его статей и заметок впечатление такое, что писал он их в состоянии бреда. Иначе чем можно объяснить, что в заметке «Памяти Юрия Левады» он называет Юрия Леваду человеком, «с именем которого связано восстановление в России доброго имени социологии, запрещенной в СССР как «буржуазной науки». Это какой-то даже загадочный провал памяти. С чего бы в СССР запрещать науку, одним из трех «отцов-основателей» которой (наряду с Эмилем Дюркгеймом и Максом Вебером) был Карл Маркс. Чувствую, если так и дальше пойдет, то вскоре появятся заявления, что в Советском Союзе и химия с физикой были под запретом.

* * *

Стоит упомянуть еще об одной особенности восприятия советской жизни «реформаторами». Ослепленные антисоветизмом они теряют способность корректного сравнения жизни в СССР с жизнью в царской и современной России. Самый ходовой инструмент у антисоветчиков для таких сравнений — «кривой метр», т. е. использование показателей, которые не могут дать объективную оценку сравниваемым явлениям или процессам.

На рубеже веков уже упомянутый директор института этнологии и антропологии РАН и председатель комиссии Общественной палаты по вопросам толерантности и свободы совести, доктор исторических наук, член-корреспондент РАН Валерий Тишков в своих публикациях утверждал, что в России стало жить лучше. Чем же он измеряет эту «лучшесть», какими показателями? А таким, например, (цитирую): «Чем больше вещей использует человек в повседневной жизни, тем лучше качество этой жизни». Оригинальный, надо заметить, показатель качества жизни. По нему очень высокое качество жизни имеют бомжи, живущие на свалке: уж они-то пользуются огромным количеством различных вещей. Столь же экзотичны и другие показатели (типа числа земельных участков в собственности и числа личных автомобилей), которыми оперирует В. Тишков в попытках доказать, что в современной России жизнь лучше, чем в советской.

Зато В. Тишков даже не упоминает общепринятые, широко используемые в оценках ООН показатели качества жизни: ожидаемую продолжительность жизни, которая в России к 2003 г. сократилась по сравнению с 1990 г на 4 года (с 69 до 65 лет), число самоубийств, характеризующее неудовлетворенность жизнью в крайнем ее выражении и возросшее в 1,4 раза (с 26,4 до 36,1 случаев на 100 000 чел. населения), а также число убийств, характеризующее агрессивность общества — оно возросло более чем в 2 раза (с 14,3 до 29,1 случаев на 100 000 чел. населения). Игнорируются В. Тишковым и показатели потребления продуктов, по которым современная Россия значительно уступает советской: по всем основным продуктам потребление снизилось примерно в 1,5 раза. Рост потребления зафиксирован только по картофелю. В 1990 г. по уровню питания Россия находилась на 7 месте в мире, а в 2000 г. — на 71. На качество жизни оказывают влияние и незамеченные В. Тишковым нематериальные факторы: уверенность в завтрашнем дне, безопасность жизни и социальная защищенность, справедливость в оценках труда и распределении благ, нравственность общества и др.

В целом рассуждения В. Тишкова о качестве жизни производят гнетущее впечатление. Гнетущее потому, что принадлежат они не каким-нибудь недоразвитым млечи- ным или сванидзе, а директору академического научного института гуманитарного профиля. Это говорит о том, что антисоветизм поверг в глубочайший кризис общественные науки: они стремительно деградируют в научном отношении.

Агрессивный (в последнее время, правда, сникший) тележурналист Евгений Кисилев как-то в передаче «Глас народа» (18.07.2000) на слова одной из участниц о том, что она хотела бы видеть Россию такой же, какой она была в советское время — с бесплатным образованием, медицинским обслуживанием, с дешевыми продуктами и дешевыми коммунальными услугами, — отреагировал так: «Вы хотели бы видеть Россию с плохим образованием, плохим медицинским обслуживанием и мизерной зарплатой?»

Здесь «кривым метром», которым пользуется Киселев, служат деньги: все, что бесплатно, то плохо, а что платно — хорошо. На практике все может быть наоборот. Лучшее в мире медицинское обслуживание существует на Кубе. И оно бесплатно. При «плохой» бесплатной медицине смертность в СССР снизилась в 3,6 раза (с 39 чел. на 1000 чел населения в 1922 г. до 11 чел. на 1000 чел населения в 1991 г.), а при «хорошей» платной медицине смертность в современной России увеличилась в 1,5 раза (с 11 чел. на 1000 чел населения в 1991 г. до 16 чел. на 1000 чел населения в 2006 г.).

Наша советское бесплатное здравоохранение, как отметил в интервью еженедельнику «Аргументы и факты» известный детский врач Леонид Рошаль, «по своей организационной сути являлось одним из лучших в мире». В этом же интервью Леонид Рошаль говорил о низком качестве платной медицины в США. Да и российская действительность не подтверждает высокого качества платных медицинских услуг. Более того, переход на платную медицину привел к появлению огромного числа всевозможных шарлатанов и мошенников, массовым подделкам лекарств и сознательному затягиванию постановки диагноза и лечения пациентов. И совершенно справедливо Леонид Рошаль в отношении здравоохранения резюмировал: «Финансы важны, однако…». Вот это «однако» в антикоммунистическом затмении не в состоянии заметить и понять антисоветчики типа Е. Киселева.

Аналогична ситуация и в образовании. В 1953 году «плохое» бесплатное советское образование по своему уровню занимало 3-е место в мире, а «хорошее» наполовину платное образование России в 2006 году, по данным Государственного университета — Высшей школы экономики, — 66-е место. В 60-х годах прошлого века мы смеялись над невежеством миллионов американцев, которые не могли показать на карте свою страну. Современная Россия «догнала» США по безграмотности: по данным опроса ВЦИОМ, проведенного в апреле 2007 года, 28 % россиян уверены, что Солнце вращается вокруг Земли. Приехали.

Еще пример «кривого метра» антисоветчиков. Марина Давыдова в статье «Страна невыученных уроков», густо облив грязью советскую культуру в целом и, в частности, пьесу Алексея Арбузова «Таня», делает такой вывод: «Сегодняшняя, давно и окончательно повзрослевшая (выделено мной. — В. Л.) культура не может всерьез отнестись к арбузовской «Тане», равно как к Афиногенову, Киршону и прочему советскому (не по времени написания, а по глубинному мироощущению) творчеству».

Ну и в чем эта самая «взрослость » современной культуры проявляется? Какие такие у нее «взрослые» достижения? Миссис (или мисс) Давыдова не сообщила, по какому показателю она определяла степень «взрослости» культуры. Пришлось искать этот показатель самому. Дело это не простое. Потому что достаточно посмотреть популярные телевизионные программы (типа «Поля чудес»), «культовые» кинофильмы последних лет (типа «Побег», «Охоты на пиранью»), посетить разрекламированные спектакли (типа «Детей Розенталя» и ужаснувшего Галину Вишневскую «Евгения Онегина» в Большом театре) полистать гламурные журналы, послушать эстрадный юмор «ниже пояса», дебильную речь ведущих радиопрограмм, чтобы понять, что современная российская культура — это по большей части культура «второй свежести», жалкое копирование американских образцов. Какая уж тут «взрослость»? По художественному уровню, нравственным и эстетическим ориентирам советская культура значительно «взрослее» нынешней.

Впрочем, мне все же удалось обнаружить один показатель, по которому современная культура, несомненно, «взрослее» советской. Это — мат. Тут возразить нечего — за последние пятнадцать лет мат прочно оседлал российскую культуру. Он всюду: на сцене, в кино, на телевидении, в печати, на эстраде, на стадионах, в студенческих аудиториях, на улице, в быту. Вообще-то нормальные люди считают мат явлением позорным. Но, видимо, для мадам (или мадемуазель) Давыдовой легализация мата во всех сферах российской жизни является свидетельством «взрослости» современной российской культуры, ее выдающимся достижением.

* * *

Иногда «реформаторы» при сравнениях демонстрируют поразительное математическое невежество.

Нелады с математикой у Валерия Тишкова. В уже цитируемой статье «Мы стали жить лучше» он утверждает: «За последние десять лет в России построено больше домов, чем за весь послевоенный период». Данные же Российского статистического ежегодника выпуска 2004 г. демонстрируют обратное: в России за период 1990–1999 гг. было построено чуть более 400 тыс. кв. м жилья, а за послевоенный период с 1946 по 1990 г. — более 2,3 млн. кв. м жилья, т. в 5,7 раза больше. Причем, начиная с 1956 г. в любом советском десятилетии жилья строилось больше, чем в 1990–1999 гг.

Максим Орышак и Сергей Осипов в статье «Октябрь, великий и ужасный» сквозь зубы признают: «При Советском Союзе мы пусть ненадолго не по всем показателям, но вышли на 1–2-е место». И тут же заявляют: «А вот по производству на душу населения Россия и при царях, и при генсеках отставала от развитых стран в десятки раз » (выделено мной — В. Л.).

Сведения о производство на душу населения продуктов литания в СССР и западных странах в 1989 г. по официальным данным приведены в табл. 9.1..

Таблица 9.1. Производство на душу населения (кг)

Продукт США Англия Германия Япония Среднее по западным странам CCCP
Зерно 842 380 462 114 556 683
Картофель 65 105 125 33 69 219
Мясо 122 68 97 31 90 69
Молоко 268 263 400 60 180 374
Сахар-песок 24 22 50 7 23 29
Масло животное 2,0 2,6 6,0 0,6 2,2 6,3
Рыба 24 17 3,4 47 38,9 40

Ну и где здесь отставание в десятки раз? Наоборот, все важнейшие продукты (за исключением мяса) в СССР производилось на душу населения больше, чем в среднем на Западе.

* * *

Нередко «реформаторы» даже не понимают, что, с чем и можно сравнивать: они сравнивают «мух» с «котлетами», то есть несравнимые вещи. Только два небольших примера.

В ранее упомянутой статье Максима Орышака и Сергея Осипова «Октябрь, великий и ужасный» помещена подготовленная Вероникой Сивковой таблица «Россия: было и стало». Статья и таблица между собой не стыкуются: в статье идет речь о Великой Октябрьской революции и эпохе социализма, а таблица содержит данные сравнения других эпох — царской (1913 г.) и современной (1998 г.). Это вариация на тему известной пословицы «в огороде бузина, а в Киеве дядька».

* * *

Часто неумение сравнивать у антикоммунистов выражается в утверждениях типа «только в СССР было… ». А далее идет речь о каком-либо негативном явлении. Вот три характерных примера.

О бюрократии. Игорь Бестужев-Лада в книге «Россия накануне XXI века» пишет как о присущем только социализму наличии «синекур», «излишних», «избыточных» для экономики должностей. Я так понимаю, что у И. Бестужева-Лады даже мысли не возникло сравнить в этом отношении социализм с капитализмом. Ну, хотя бы оглянулся по сторонам, посчитал бы вдруг появившиеся после 1991 г. бесчисленные фонды, банки, общества, посреднические фирмы, охранные структуры, юридические и адвокатские конторы, консалтинговые компании, институты типа организованного Егором Гайдаром «Института экономики переходного периода» и т. д. и т. п.

Или заглянул бы в справочники Росстата: их бесстрастные цифры говорят о существенном увеличении в экономике «паразитирующих» структур. Скажем, если в 1990 году со всеми проблемами финансов, кредитов и страхования в РСФСР справлялось 397 тыс. работников, то в 1997 году их численность возросла почти в 2 раза — 778 тыс. чел. (в 2006 году — 928 тыс. чел). На всех уровнях управления экономикой в 1990 году работало 1 млн. 204 тыс. чел., а в 1997 году при резком уменьшении экономического потенциала страны вдвое больше — 2 млн. 581 тыс. чел. (в 2006 году — 3 млн. 579 тыс. чел).

Вообще при капитализме в принципе не может быть меньше бюрократии и «паразитирующих» структур, чем при социализме, потому что в капиталистической экономике возникает множество функций, а также отношений хозяйствующих субъектов между собой и государством, которых нет в экономике социалистической. Поэтому во всех западных странах огромен штат налоговых служб, страховых компаний, финансово-кредитных и юридических организаций, существует большое число всевозможных посреднических контор. Немудрено, что в этом море бюрократии существуют и абсолютно бесполезные структуры. Помнится, в начале 60-х годов прошлого века в прессе появились сообщения о ликвидации в Италии института по проектированию водопровода в Абиссинии. Институт был создан в 1936 году после оккупации Абиссинии итальянской армией. И хотя через пять лет итальянские войска были изгнаны из Абиссинии (Эфиопии), институт продолжал существовать еще 20 лет и исправно получать деньги.

О «стукачестве» и доносительстве. После уничтожения советской власти каких только обличительных слов ни произносили антикоммунисты по поводу «стукачества» и доносительства в СССР. Произносят и сейчас, не замечая, что в других странах доносы процветают. Причем, если в нашей стране доносы, какими бы оправданными они ни были, всегда считались делом аморальным, то доносительство в западных странах не только не осуждается, а даже поощряется. По этому поводу Карен Газарян в газете «Бизнес» пишет: «Это раньше доносительство было прерогативой уголовного розыска, обладавшего разветвленной сетью агентов и шпиков, помогавших ловить преступников и убийц. Но сегодня весь этот архаический Скотланд-Ярд способен вызвать разве что ностальгию. Граждане объединенной Европы и Соединенных Штатов ревностнее любого Лоуренса Аравийского относятся к соблюдению друг другом законности: стоит вам превысить скорость на каком-нибудь хайвее, как гражданин или гражданочка, которых вы только что обогнали, немедленно сообщат полиции номер вашего автомобиля и характер правонарушения».

Характерный пример доносительства описал в «Новой газете» адвокат Александр Добровинский: «Даже прожив очень много времени на Западе, я не знал всего, что может со мной приключиться. Переехав в Женеву, я был моментально заложен полиции соседом по дому, поскольку выкинул мусор в помойку, упаковав его в неправильные пакеты (нужно в черные с завязочками, а я положил в обычные). Полиция явилась моментально и оштрафовала меня на 12 франков. А когда я поинтересовался у соседа, зачем же сразу «стучать», мне было отвечено, что это — долг каждого гражданина кантона Женева и я тоже обязан выслеживать прохожих и соседей».

«Стукачество» и доносительство в Европе и США приветствуется с самого раннего возраста. Уже в школах дети «стучат» друг на друга. А в бизнесе доносы вообще считаются неотъемлемой частью корпоративной культуры. Так, в одной из крупных немецких производственных компаний установлены «анонимные телефоны», по которым сотрудники могут сообщить о неблаговидных поступках своих коллег: кражах на рабочих местах, взятках, прогулах, лености, небрежном обращении с орудиями труда, частых личных переговорах по служебным телефонам, сексуальных домогательствах. Примечательно, что 42 % сотрудников заявили, что обязательно доложат начальству, если кто-то из коллег плохо выполняет свои служебные обязанности.

Об очередях. При слове «очередь» любой антисоветчик оживляется и с упоением начинает глумиться над советской эпохой за наличие очередей. Вот типовой набор антисоветских штампов по поводу очередей: «Жизнь советского человека во всем ее своеобразии невозможно представить без постоянного стояния в разного рода очередях», «советскую очередь можно рассматривать как одну из «фокальных точек» советской «культуры», «само существительное «очередь» очень легко связывается с прилагательным «советское», «очередь преследовала советского человека на всем протяжении существования СССР», «стояние в очередях было на протяжении нескольких поколений рутинной, само собой разумеющейся частью повседневного существования», «стоять или не стоять в очередях не было вопросом выбора. Участие в очередях было «судьбой», причем именно «советской судьбой».

В этом наборе замечательно то, что написан он в 2005 году. Казалось бы, за 14 лет, прошедших с момента уничтожения СССР, можно было бы сравнить положение с очередями при социализме и капитализме и понять, что очереди — это не родовая черта социализма: они есть в странах с различным общественным устройством. Наглядное доказательство — современная Россия. Воцарившийся в ней капитализм не уничтожил очереди даже в продовольственных магазинах: чтобы убедиться в этом достаточно пройтись по супермаркетам типа «Ашан». Более того, во многих сферах жизни капитализм создал очереди. В СССР, например, никогда не было очередей в налоговые органы. Не толпился народ и у страховщиков. Вообще погоня за прибылью неизбежно порождает очереди при капитализме. Чем еще можно объяснить установку в московском наземном транспорте турникетов, которые создали принципиально неустранимые очереди пассажиров на посадку? Каждое утро у метро «Авиамоторная», например, можно наблюдать две длинные очереди: одна из пассажиров, а другая из выстроившихся друг за другом ждущих загрузки трамваев.

Разумеется, нынешние российские очереди антикоммунисты пытаются представить «пережитками социализма». Но это не так. В европейских странах, никогда не бывших социалистическими, очередей навалом. Например, проведенный по заказу британской страховой компании «Норидж юнион» опрос общественного мнения показал, что англичане изнывают в очередях, теряя 1,3 млрд. часов ежегодно. Хизер Смит — представитель «Норидж юнион» — по этому поводу заявила: «Как нация, мы проводим огромное количество времени в неизбежном ожидании. Исследование доказывает, что стояние в очередях до сих пор является нашим национальным времяпрепровождением».