Приняв решение, Изборский действовал с достойной восхищения оперативностью. Он спустился в подвал, но не в ту его часть, в которой сидели «попавшие в плен» Кирсанов и его помощники. Аркадий Афанасьевич оказался в отдельном боксе, через стенку от тюрьмы, там, где находился, ожидая своего часа, гордый джип «мицубиси». Там же оказался и водитель, Алексей Клебанов — хмурый высокий парняга, почти никогда не снимавший черного драпового кепаря и неизменно поднимавший воротник куртки, отчего его сутулость делалась еще заметнее.

«Везение — это не манна небесная, — частенько говаривал Аркадий Афанасьевич. — Везение — это результат правильных действий, предпринятых индивидуумом на верно выбранном пути к достижению цели».

Всю жизнь талантливый бизнесмен находил подтверждения этой мудрости.

— Чё там, Аркадий Афанасьевич? — спросил обеспокоенный стрельбой водитель.

— Глебов — псих ненормальный — в мотоциклистов стреляет, — сердито ответил Изборский. — Устроил себе тир, понимаешь… Вот что, Леша, мне надо срочно выехать… А… рокеры эти чертовы мешают!

Байкеры, в массе своей сосредоточенные у главного входа, все же нет-нет да отправляли дозоры вокруг дачи, очевидно надеясь, что у похитителя байка сдадут нервы и он ударится в бега, перебравшись через ограду или воспользовавшись задними воротами. В этом случае они вполне могли принять Изборского за своего обидчика и воспрепятствовать его выезду, а он, по понятным причинам, не хотел никаких проволочек на своем пути к спасению. План директора «Ундины» выглядел просто: Клебанов открывал ворота, потом возвращался и садился за руль. Босс же располагался на заднем сиденье и выставлял в каждое из окошек по стволу. Оружие он собирался пустить в ход только в крайнем случае.

Пока Клебанов ходил к воротам, Изборский приготовил два автомата и выгнал машину из подземного бокса. Завидев приближавшегося водителя, Аркадий Афанасьевич перебрался на заднее сиденье.

— Все в порядке? — спросил он Клебанова.

— Угу, — ответил немногословный шофер, садясь в автомобиль.

— Поехали.

План чуть было не провалился. Открытые ворота привлекли внимание рокерского патруля. Пришлось Изборскому пострелять, а Клебанову поднажать на газ, благо мощная машина не подвела. Кинувшиеся было вдогонку мотоциклисты скоро отстали, опасаясь схлопотать пулю, и через десять минут «мицубиси» выехал на асфальтовую дорогу, а еще минут через пятнадцать Аркадий Афанасьевич, заметив огромную лужу, образовавшуюся в кювете вдоль шоссе, попросил водителя притормозить. Тот остановился.

Осторожный Изборский протер рукояти автоматов и, выбросив их в воду, вернулся в джип.

— Ну вот, — проговорил он и вздохнул с облегчением, поудобнее устраиваясь на сиденье. — Теперь все в порядке. Поехали.

— Еще не все, — проговорил водитель, поворачиваясь к шефу.

— Что? — встрепенулся тот. — Чт-то… такое?

Увидев у себя прямо перед носом короткое рыло автомата «узи», Изборский вскинул голову и похолодел. Глаза в глаза, кривя губы в не предвещавшей ничего хорошего улыбке, на него смотрел… Ла Гутин.

Долго слушать сладкоречивые пассажи директора «Ундины» киллер на стал — залепил ему рот найденным в бардачке скотчем, затем спеленал синтетическим автомобильным тросом, буквально превратив в кокон, после чего устроил на полу между передними и задними сиденьями, лишив несчастного возможности шевелиться.

— Я не ограблю вас, старина, — пообещал Ла Гутин, доставая из сумки деньги. — Всего сто тысяч долларов. Этого будет достаточно для старого солдата. Я заслужил их, приятель. Столько раз я рисковал своей жизнью, и все напрасно. На сей раз я не промажу. Будьте покойны, друг мой, я с пользой потрачу ваши денежки, открою небольшую пивную в одном из маленьких городков где-нибудь близ Бордо или Марселя. Может быть, даже женюсь на сдобной вдовушке из Прованса. Буду стоять за стойкой, наливать фермерам и проезжающим дальнобойщикам пиво и вспоминать вас добрым словом… Я не стану убивать вас, старина, поверьте. Я не собираюсь так жестоко мстить вам за малоприятные минуты, проведенные в вашем холодном подвале…

Ла Гутин полностью сдержал слово. Шел шестой час утра, когда он припарковал джип возле одного из отделений милиции и, попрощавшись с хозяином машины, вышел, спеша уйти подальше.

Он поймал такси на широком проспекте и, бросив водителю: «В Шереметьево-2», смежил усталые веки и забылся сном. В карманах его лежал паспорт Жака-Антуана Марслена Бише и десять тугих пачек стодолларовых купюр. Ла Гутину снились русские березки, которыми он в спешке и суете так и не успел полюбоваться. Сожалел ли он об этом? Нет. Нет, хотя и знал, что больше уж ему не суждено побывать на земле предков.

Полуобезумевшего Изборского, совершенно мокрого, умиравшего от жажды, голода и бессильной злобы, работники милиции, заинтересовавшиеся наконец стоявшей у отделения машиной, извлекли из джипа только через двое суток. Кто-то, на счастье директора «Ундины», решил, что в «мицубиси» может оказаться взрывчатка. Так, благодаря бдительности сотрудников правоохранительных органов была спасена жизнь еще одного, хотя и отнюдь не законопослушного, но все же гражданина нашей Родины.

Впрочем, случилось все это лишь через два дня. Между тем события бурной ночки далеко еще не были исчерпаны…