Борден

Они взяли его прямо возле таможни. По одному мотоциклу с каждой стороны его машины, стук в окно, дуло пистолета в лицо. Ваша взяла, мудаки. Единственный момент, когда он был один. Единственный момент, когда у них появлялась маленькая возможность взять его. И они это сделали. Твою мать, они сделали это. Все произошло быстро. Он вышел из своей машины, и его сразу пихнули в другой черный «Мерседес», где, сунув ему в руку стакан с водой, сидел молодой человек, направлявший пистолет ему в лицо.

— Выпей это, — сказал молодой парень. — Полностью.

Борден вздохнул и опустил взгляд на стакан. Гребаный ад, этот день не закончится никогда.

— Яд? — спросил он. — С тем же успехом, мог бы и сказать мне, правда?

Молодой человек заколебался, но не ответил — не то чтобы Борден нуждался в этом. Конечно же, это не яд. Маллиган не избавился бы от него таким быстрым способом. Борден не спеша изучал своих сопровождающих: желающего казаться жестоким парня на переднем сиденье, трясущего пистолетом перед его лицом, и мужчин, медленно окружающих машину, давая ему абсолютно нулевой шанс на спасение.

— Ладно, — спокойно сказал Борден. — Я, блядь, выпью это твое дерьмо, но хочу, чтобы ты, уебок, очень внимательно смотрел на меня, пока я буду это делать. Рассмотри человека, который убьет тебя сразу же после того, как сначала грохнет твоего босса.

Он сделал гигантский глоток порошкового на вкус пойла. Эффекта долго ждать не пришлось. Через несколько минут его мозг затуманился, глаза все труднее становилось держать открытыми. Он потряс головой, борясь с неизбежным и понимая, что теряет контроль и в любую секунду провалится во тьму. Только ближе к концу он подумал об Эмме и о том, насколько незащищенной она осталась в клубе без всех его людей. Его грудь сдавило при мысли о том, что с ней что-то может случиться.

Часто моргая, он со злостью вцепился в рубашку парня на переднем сиденье и притянул его ближе к себе. Пристально взглянул в молодые глаза юного парня — не старше восемнадцати лет — и увидел внезапно затопивший их страх. Дуло пистолета в его трясущейся руке дрожало напротив лба Бордена, и он сразу понял — этот трус не нажмет на курок.

— Ты просто долбаный сопляк, — пробормотал Борден.

Контроль над движениями был потерян, стакан выпал из руки, и он неохотно закрыл глаза. Последнее, что он увидел — это дрожащие губы мальчика.

***

Он пришел в себя от вылитого на голову ведра ледяной воды. Глаза резко распахнулись, дыхание перехватило, когда его неожиданно окатили еще из одного ведра. Он задрожал всем телом. Казалось, тысячи кинжалов вонзались в каждую клетку поверхности его тела и, как бы он ни пытался напрячь мышцы, это не помогало унять дрожь. Мужчины со смехом глумились над ним. Один из них, ударив его в лицо, сказал:

— Ну и кто теперь крутой парень, Борден?

Тело Бордена вернулось к жизни, и он повернулся к мужику лицом.

— Ты действительно называешь это ударом, ты, маленький пиздюк? В следующий раз постарайся получше.

Выражение лица мужчины изменилось, и он снова ударил Бордена — сильнее, чем в первый раз. Борден почувствовал слабую боль, но все равно рассмеялся. Если эти уебки думали, что могли сломать его, то они ошибались. Они планировали чего-то добиться небольшим количеством ледяной воды и слабыми кулаками?

— Идиот хренов, — рассмеялся он, почувствовав во рту привкус крови.

Парня затрясло от злости, и он снова поднял кулак, но не ударил, а сдержался. Словно его что-то остановило. Вместо этого, плюнув в Бордена, он, громко топая, вышел из комнаты в сопровождении остальных людей. Тяжелая дверь резко захлопнулась, и Борден остался в одиночестве. Он потряс головой, прогоняя остатки наркотического тумана, и оглядел комнату. Она была погружена в кромешную тьму. Он ничего не видел и не мог двигаться. Его привязали к стулу в темном сыром помещении. Попытавшись освободиться, он понял, что это бесполезно. Эти мудаки постарались на славу.

С протяжным вздохом он сказал вслух:

— Блядь, почему бы тебе просто не показаться? Прячешься в тени, играешь в игры — ты начинаешь стареть, Маллиган.

Несколько мгновений было тихо, а потом он услышал шарканье ног за своей спиной. Оно было пугающе близко. Негромкие шаги обогнули его стул, а затем опять тишина. Борден в ожидании всматривался туда, где они затихли. В нескольких шагах от себя он чувствовал присутствие человека.

— Знаешь, где ты? — произнес низкий голос. — Ты сейчас в подвале, у черта на куличиках. Тебе предстоит породниться с этой комнатой, и, может быть, ты даже почувствуешь связь со своей шлюхой, которую убили мои мальчики. В конце концов, именно здесь она сделала свой последний вдох.

Кейт. Борден напрягся, его сердцебиение участилось.

— Никто не услышит твоих криков, Борден, кроме меня. Я собираюсь поразвлечься с тобой.

Шаги приблизились к двери, и она открылась. Борден прищурился, и в тусклом свете коридора разглядел высокую фигуру Терри Маллигана.

— И, — добавил больной ублюдок, поворачивая к нему свое красное бородатое лицо, — пока будешь размышлять над потерей своей первой шлюхи, можешь начинать оплакивать потерю второй.

Он вышел, и дверь снова захлопнулась, оставляя Бордена в полной темноте.

***

В течение нескольких часов он оставался в одиночестве. Пытался высвободить скованные руки, но браслеты наручников врезались в запястья, словно кинжалы. На боль ему было наплевать, но нельзя тратить силы на невыполнимую задачу. Он был совершенно обездвижен, и все, что можно было сделать — это постараться и расслабить тело.

Если не было возможности действовать, то нужно было отдыхать. Напрягаясь и пытаясь не заснуть, он останется без сил к тому моменту, когда вернутся те озверевшие говнюки. Он закрыл глаза и опустил подбородок на грудь. В голове крутились разные мысли, и он подумал о Кейт. Она тоже была здесь. Неужели ее тоже связывали? Но он не помнил следов веревок на ее запястьях. Патологоанатом сказал, что она умерла в результате удушения.

Прости меня, Кейт.

Он так долго старался сохранить память о ней. Покупка квартиры с видом на реку была первой ошибкой. Она изводила его — эта гребаная река — каждую ночь, и он стал зависим от этой боли, она подталкивала его вперед.

Маллиган пытается вывести тебя из равновесия, и это работает. Ты думаешь о ней, и тебе больно. Ты позволяешь ему выиграть.

Борден выдохнул и снова потряс головой. Вместо Кейт он начал думать об Эмме. Сладкой вспыльчивой Эмме с этим наглым маленьким ротиком. Он представил, как эти губки обхватывают его толстый член, и, вопреки всему, усмехнулся. Только она могла сделать его твердым даже с привязанным к стулу замерзшим телом.

Мы уедем. Он давал себе обещание, словно уже выбрался из этой выгребной ямы. Я увезу ее куда-нибудь. Туда, где хорошо. Подальше от этой реки. Подальше от прошлого. Она возьмет мое имя, и будем только мы.

Он глубоко вздохнул, почувствовав некое облегчение от этих обещаний, и с усталой улыбкой на лице продолжил представлять ее губы вокруг своего члена.

***

Очередное ведро ледяной воды выплеснулось ему на голову, и на этот раз он открыл рот и сделал несколько глотков. В комнате были все те же пять мужиков. Они по очереди били его по лицу и верхней части туловища, а он продолжал насмехаться над ними, обзывая их хлипкими пиздюками. Обычно они неожиданно вваливались, наносили какое-то количество ударов, бесились от его насмешек и уходили. А он оставался один на один с многочасовым одиночеством, прежде чем они возвращались и начинали все снова… и снова.

Ледяная вода.

Удары.

Смех.

И все сначала.

Борден знал — они пытались измотать его, и с голодом, грызущим его изнутри, этого недолго было ждать. Он просто не хотел облегчать им задачу.

После четвертого раунда они вернулись и, раздев его до трусов, вылили на обнаженную кожу еще четыре ведра ледяной воды, замораживая тело на месте. После чего принесли еще два ведра, наполненные лишь наполовину, и высыпали в каждое по мешку льда. Включив в углу комнаты лампу, они подтащили ведра к нему и заставили опустить в каждое из них ногу. Он почувствовал, как его буквально тряхнуло от холода, пронзившего ноги острой и резкой, словно вспышки молний, болью, поднимавшейся вверх по телу.

— Мы больше не будем бить тебя, Борден, — сказал один из мужчин. — Мы заебем тебя другими способами.

— З-з-заебете другими способами? — повторил Борден, пытаясь унять стук зубов. — Не знал, что вы предпочитаете мужчин, джентльмены. Но хотя… вы гребаные киски, так что…

Очередной удар обрушился на лицо Бордена, но он просто рассмеялся, выплевывая изо рта кровь. Маленькие ушлепки. Они просто дилетанты: разозлились и в ту же секунду забыли о данном слове. Это значительно облегчит их убийство.

Они оставили его одного. В углу небольшого подвала все еще горела лампа. Пытаясь отвлечься от мучительного холода, сковавшего ноги, он разглядывал каменные стены. Пальцы быстро онемели, и он заметил, что дыхание стало тяжелым и ускоренным. Он дышал открытым ртом. Ледяная вода физически изматывала его, заставляя напрягаться каждую мышцу и усиливая усталость.

Это было плохо. Это было очень плохо.

Он совершенно голый в холодной комнате, кожа мокрая от ледяной воды. Он замерзнет насмерть? Нет, вряд ли такой садист, как Маллиган, уготовил ему подобный конец. Однако, это шаг в том направлении.

— Блядь! — выругался Борден злобным шепотом, задыхаясь и чувствуя, что заледенел. Попытался пошевелить ногами, но они словно приросли к месту. Это была пытка. Безусловная, блядь, пытка.

Его мысли снова вернулись к Эмме. Он должен быть сильным ради нее. Он не может умереть. Ни один хер не сможет удовлетворить его маленькую бродячую кошку. Несчастный мудак может потратить всю жизнь, стараясь подстроить ее под себя, но будет лишь тенью Бордена. И всего лишь мысль о том, что к ней может прикоснуться другой мужчина, вытолкнула на поверхность так необходимую ему сейчас ярость.

Он выживет только ради нее.