– Привет, котик, я дома!

Алекс никогда не видела сериал девяностых годов с таким названием, а также была слишком молода, чтобы позаимствовать эту фразу из пятидесятых. И все же она пропела ее, входя в дверь. Так обычно поступали ее родители, и это всегда вызывало у них смех или хотя бы улыбку.

На Джейсона эта невинная фраза обычно производила такой же эффект – но только не сегодняшним вечером, потому что, похоже, его дома не было. Если только в данный момент он не в саду, в очередной раз пытается соорудить новый сарай. Если это так, то ни на какую, даже самую хилую, улыбку в знак приветствия рассчитывать не приходится. По профессии Джейсон был строителем, однако его последняя попытка возвести сарай закончилась тем, что молоток бумерангом отлетел от стены дома, в то время как сам Джейсон возносил странную пятничную молитву рядом с компостной ямой.

С тех пор непокорные части сарая были убраны с глаз подальше и, как подозревала Алекс, были обречены оставаться в укромном месте до того момента, пока не будут готовы вести себя как им и положено: то есть легко и просто складываться в строение соответствующего назначения, как то было сказано на веб-сайте, на котором они были куплены.

Бросив у основания лестницы тяжелую сумку с документами и серую джинсовую куртку, Алекс быстро проверила по наручным часам время и, увидев, что уже поздно, беззвучно простонала. На то, чтобы принять душ, переодеться и перекусить, прежде чем снова выйти из дома, у нее оставалось меньше часа. Хотя, если честно, после такого дня, как сегодняшний, она не отказалась бы проваляться весь вечер на диване перед телевизором или же на шезлонге во внутреннем дворике с бутылкой пусть даже недорогого вина.

С другой стороны, она была вся в предвкушении этого вечера – в таком сильном, что стоило ей подумать, что ждет ее сегодня, – и усталости как не бывало. Да что там! Ее пронизывали мощные волны энергии, отчего она была готова петь, плясать и даже – если бы ее попросили – сделать на лужайке колесо.

Эх, если бы по соседству по-прежнему жила Милли Кейс, старушка наверняка оценила бы это по достоинству. Увы, несколько недель назад Милли переселилась в дом престарелых – с таким Альцгеймером, как у нее, жить одной в доме попросту опасно.

Мысленно добавив в свой список неотложных дел пункт «проведать Милли», Алекс вошла в кухню. Никого. Правда, обе половинки дверей – верхняя и нижняя, – что вели во внутренний дворик, были открыты, а доносившийся из сада надрывный рев газонокосилки служил убедительным объяснением тому, почему Джейсон не услышал, как она вошла в дом.

Вдыхая пьянящий запах свежескошенной травы, Алекс уже было собралась шагнуть в сад и прокомментировать садоводческие подвиги Джейсона, когда зазвонил стоявший на комоде телефон.

Прижав подбородком трубку, Алекс открыла холодильник, чтобы вынуть оттуда вино.

– Алло, «Приход Малгров» слушает! – ответила она. Хотя дом давно уже не принадлежал церкви, он сохранил свое старое название, полученное, когда его купил ее отец. Дом стоял в стороне от остальных зданий (если не считать жилище Милли) в верхней части деревни, что делало его одним из самых престижных особняков во всей округе.

Не то чтобы «Приход Малгров» был особенно велик или переделан на современный лад – в этом он никак не мог тягаться с большинством отреставрированных приходских домов по всей стране. Солидности ему придавали виды, что открывались из его окон, – на раскинувшиеся позади него поля, и на крыши деревенских домов, – с парадного крыльца.

Алекс никогда не забывала о том, что ей крупно повезло: жить после смерти родителей в таком доме! Впрочем, она знала, что недалек тот день, когда Габи захочет продать дом, и тогда… Что же тогда делать Алекс? Это с ее-то более чем скромным жалованьем. Впрочем, сейчас не об этом.

– Привет, Алекс, это ты? – раздался голос на том конце линии.

– Да, это я, – ответила она, мгновенно перевоплощаясь в свое вечернее «я», а именно основателя и одновременно режиссера и продюсера театра «Малгров Виллидж». Стоило ей снять очки и тряхнуть волосами, как Алекс Социальный Работник удивительным образом исчезала. Ну, или, по крайней мере, так ей хотелось думать.

На самом же деле проблемы никуда не исчезали, а лишь на какое-то время отступали на второй план, только затем, чтобы перевоплотиться в нечто в высшей степени мелодраматическое, что можно было мысленно пережевывать всю ночь напролет, когда Алекс не спалось.

– Как дела, Хейли? – бодрым голосом спросила она.

– Ты меня узнала! – радостно откликнулась та.

Алекс невольно улыбнулась. Хейли была скромняга. Писательница, причем самая талантливая из всех, с кем Алекс доводилось иметь дело. Не то чтобы она общалась со многими, но с несколькими – точно.

– Все в порядке? – спросила Алекс, до половины наполнив стакан холодным, только что из холодильника, «Шардонне». Похоже, на горизонте возникла малоприятная тучка. – Только не говори мне, что ты сегодня не можешь!

– Нет-нет, боже упаси, – поспешила заверить ее Хейли. – То есть вообще-то… Да. Буду. Я ведь тебя еще ни разу не подвела. Лишь хотела проверить, что правильно помню время. Семь тридцать, в зале деревенского клуба.

Подозревая, что на самом деле Хейли просто хочется потрепаться с кем-то, кто поймет ее волнение, Алекс как режиссер сочла своим долгом подбодрить автора:

– Я прекрасно знаю, что ты не опоздаешь. Более того, все будут в восторге, что ты придешь. Как же иначе?

– Ой, не надо так говорить! – запротестовала Хейли. – Я рада, что у нас все идет хорошо! Честно сказать, даже не мечтала, что когда-нибудь увижу одну из моих пьес на сцене.

– Как видишь, мечты сбываются, – изрекла Алекс, поморщившись от слетевшей с собственных губ банальности и вместе с тем в очередной раз восхитившись, как эта маленькая робкая Хейли Уэлш из соседней деревушки сумела написать столь искрометную комедию. Нет, конечно, были там и сомнительные места, кое-где автор явно хватила через край, но в целом текст был ужасно смешной. Уж если на репетициях сами актеры покатывались со смеху, то друзья и соседи, которые придут на спектакль, наверняка будут валяться между рядами.

– Извини, я, пожалуй, закруглюсь, – сказала Алекс, бросив взгляд на настенные часы. – Иначе боюсь опоздать. Увидимся в семь тридцать.

– Да, буду как штык, – заверила ее Хейли, в чем Алекс ничуть не сомневалась.

Не успела она нажать кнопку отбоя, как телефон зазвонил снова. Посмотрев на экран, кто звонит, она бодро ответила:

– Алло, «Приход Малгров». Александра Лейк слушает вас.

– Привет, дорогуша! – с усмешкой ответила тетя Шейла. – Я тебя ни от чего не отвлекла?

– Вообще-то, отвлекла, – честно призналась Алекс, заметив, что Джейсон отвечает по мобильнику на чей-то звонок. – Надеюсь, у тебя что-то срочное?

– Нет, просто решила сообщить тебе, что получила билеты.

– На премьеру? Вот это здорово! Значит, ты все-таки будешь?

– Во всяком случае, постараюсь. Ты ведь наверняка знаешь, как я тут занята: уже и забыла, когда в последний раз у меня был выходной. Не говоря о том, что я слишком стара для всего этого.

Впрочем, Алекс прекрасно знала – день, когда тетушка забросит свое любимое детище, свой лошадиный приют, станет последним днем ее жизни.

– Говорят, что семьдесят – это почти как пятьдесят, только второй раз, – сказала Алекс. – В любом случае, дорогая тетя, ты выглядишь на сорок, и ни днем больше. – Конечно, это было не так. Сестра ее приемной матери выглядела на свой возраст, если не старше, но небольшая «белая» ложь никому не повредит. – Кстати, ты не в курсе, Габи уже получила свои билеты?

– Габи еще не объявлялась сегодня. Но думаю, что да. Ой, погоди, не клади трубку. Наверное, это она. Сейчас я у нее узнаю.

В ожидании тетушкиного ответа Алекс сделала глоток вина, гордая тем, что ее совершенно не задевает тот факт, что тетушка и сестра общаются ежедневно. А ведь помнится, когда-то это ее ужасно злило и обижало. Она чувствовала себя обделенной вниманием и лишь в последнее время научилась преодолевать свои комплексы. Нет, те, разумеется, никуда не делись, затаились в темных закоулках сознания и даже вполне себе процветали, питаясь проблемами, с которыми их хозяйка ежедневно сталкивалась на своей основной работе.

По крайней мере, Алекс больше не впадала в истерику по поводу того, что ее любят меньше, чем Габи, как то обычно случалось, когда она была подростком. Мать обычно это отрицала, говоря, что, не знай Алекс о том, что она приемная дочь, ей бы и голову не пришли такие глупости. Неужели? Порой Алекс сама задавалась тем же вопросом. Но даже если это было и так и мать была права, она ни капельки не сомневалась: Габи была у родителей на особом положении уже потому, что она им родная дочь.

– Нет, это не она, – снова раздался в трубке голос Шейлы. – Ладно, если ты спешишь, не буду тебя задерживать. Пока-пока, дорогуша.

Попрощавшись с тетушкой, Алекс нажала на кнопку «отбой» и посмотрела в открытое окно. Джейсон все еще продолжал разговаривать по мобильнику. Послав ему воздушный поцелуй, Алекс побежала наверх, принять душ. Увы, лишь повернув кран, она вспомнила, что сегодня утром Джейсон в срочном порядке вызывал слесаря, чтобы отключить воду. Одному Всевышнему ведомо, что за демон или гремлин поселился в системе водоснабжения и раскурочивал ее по ночам, но по какой-то причине ровно в шесть утра вода начинала хлестать сама, хотя ее никто не включал. И, как назло, похоже, слесарю так и не удалось устранить эту неисправность.

Смирившись с печальной перспективой ожидания, пока ванна наберется хотя бы на пару дюймов, Алекс вставила в ванну пробку, покрутила старые медные краны, а сама прошла в спальню за свежей одеждой. Когда-то это была спальня ее родителей. Овдовев, мать переехала к сестре в Девон, чтобы заодно быть ближе к Габи и внукам.

Мебель в спальне также сохранилась с родительских времен: старинная чугунная кровать со слегка погнутой спинкой в изножье и продавленной периной, два платяных шкафа – его и ее – с дурацкой, страшно неудобной системой кронштейнов, а также разношерстная коллекция сундуков из ореха и шкафчиков из сосны. Ковер являл собой пеструю мешанину красных и зеленых спиралей, в то время как шторы были тусклого золотистого оттенка.

Нет, эта спальня никогда бы не удостоилась приза в конкурсе интерьеров. Но имелось у этой комнаты и одно неоспоримое достоинство: панорамное окно, впускавшее море света, – за что собственно Алекс и любила ее. Даже Джейсон, который жил лишь в современных домах, до того как год назад переехал к ней, утверждал, что ему здесь тоже нравится.

К сожалению, дети Джейсона ее дом терпеть не могли. А поскольку их мать убедила отпрысков, что они терпеть не могут все, что связано с Алекс Лейк или «Малгровом», а по правде говоря, с чем угодно, что находилось за пределами Кестерли-он-Си, соседнего приморского городка, в котором они жили и в котором работала Алекс, случилось бы чудо, если бы они вдруг с первого взгляда влюбились в их допотопную сельскую идиллию.

– Тут как-то стремно, – с отвращением пробормотала Тиффани, тринадцатилетняя дочь Джейсона, еще даже не переступив порог дома.

В продолжение темы десятилетняя Хейди театрально передернулась и поморщила нос.

– Фу, даже страшно входить.

– У вас тут случайно не водятся привидения? – с надеждой в голосе прошептал восьмилетний Том. Его глаза возбужденно блестели.

Хотя сама Алекс никогда не ощущала в доме ничего даже отдаленно сверхъестественного, она была готова признать, что он вполне мог произвести впечатление населенного потусторонними созданиями, которые упорно отказываются его покидать. А если добавить к строгому внешнему виду близкое расположение к церкви, стоящей на противоположной стороне улице чуть ниже по склону холма, то сразу становилось понятно, что ощущение некой таинственности этого места возникало не случайно.

Единственные злобные духи «Прихода Малгров» и его окрестностей обитали у Алекс в голове, что делало их не такими уж и реальными. С другой стороны, Алекс не взялась бы считать их плодом своего воображения, ибо кошмары – а они донимали ее с самого детства – появились в ее жизни задолго до того, как ее спас будущий приемный отец, местный викарий.

Стряхнув тягостные мысли, прежде чем те окончательно бы испортили ей настроение, Алекс вернулась вниз, чтобы проверить, закончил ли Джейсон разговаривать по телефону. Какой толк постоянно думать о том, что было давным-давно? Да и кому интересны кошмары двадцатипятилетней давности, когда у нее хоть отбавляй свежих, причем каждый день.

– Ну, наконец-то! – воскликнул Джейсон, сунув в карман мобильник, когда она вышла к нему в сад. – Поздновато ты сегодня, однако! – с этими словами он сгреб ее объятья и поцеловал ее в губы. – Ммм, вот так уже лучше, – пробормотал он и слегка отстранился, чтобы посмотреть на нее. Хотя Джейсон и был выше среднего роста, однако не намного выше ее. Зато в свои тридцать восемь он был на десяток лет ее старше. В темных волосах уже кое-где поблескивала седина, в уголках голубых глаз залегли морщинки. В общем, он выглядел на свой возраст.

И все же невозможно отрицать, что он был до головокружения хорош собой – по крайней мере, так ей казалось. Даже шрам, что протянулся через его правую щеку, не мог поколебать ее в этом мнении. Джейсон получил этот шрам еще ребенком, о чем и поведал ей полтора года назад на вечернике в Кестерли, на которой и произошло их знакомство. Это вряд ли можно было назвать романтической беседой под луной, призванной вскружить женщине голову. Тем не менее Алекс влюбилась.

– Ну как денек? Надеюсь, прошел неплохо? – спросил Джейсон, снова целуя ее.

– Это смотря как понимать «неплохо», – улыбнулась Алекс. – А у тебя?

– По шкале от одного до десяти стрелка только что зашкалила за верхнее деление.

Алекс вопросительно посмотрела на него.

– Я хотел сказать, что наконец-то увидел тебя! – рассмеялся Джейсон.

– Убедил. Главное, чтобы это не имело отношения к телефонному звонку, который ты только что завершил. Смотри, я ревнивая.

Вообще-то по натуре она ничуть не ревнивая, и обычно Джейсон воспринимал подобные заявления с улыбкой. Но сегодня он почему-то поморщился и вновь взялся за газонокосилку.

– Так с кем это ты разговаривал? – напомнила Алекс, пока он подкатывал тачку к куче только что скошенной травы.

– Думаю, ты легко угадаешь сама, – ответил он, не поворачивая головы.

Хорошее настроение Алекс моментально улетучилось.

– Джина, – произнесла она, пытаясь не выдать своего раздражения. Еще ни один звонок от бывшей жены не предвещал ничего хорошего. – Что ей нужно?

– Говорит, у нее сломалась машина, – со вздохом ответил Джейсон, – и просит меня отвезти Хейди в танцевальный класс.

Алекс потребовалось меньше секунды, чтобы понять, чем это грозит их сегодняшнему вечеру. Она мгновенно ощетинилась.

– Честное слово, это она нарочно! – воскликнула она. – Она наверняка знала, что мы с тобой планировали…

– Откуда ей это знать?

– От кого угодно! Просто зашла на нашу страничку в «Фейсбуке» и проверила, что назначено на сегодня. Джейсон, ты не можешь подвести нас. Ведь это же технический прогон!

– Да я и сам знаю. Но что теперь мне прикажешь делать? Хейди обожает танцы. К тому же у нее в первый день четверти показательные выступления. Неужели из-за меня она должна пропустить занятие, тем более что до концерта осталось меньше недели?

– Но она уже прекрасно знает свой танец!

– Это ты так говоришь. А вот она так не думает. К тому же выступать ей, а не тебе.

– Так же как сегодня вечером – выступать все-таки моей труппе. И тебе тоже. Ты ведь должен успеть решить все технические проблемы, а до премьеры остается чуть больше недели.

– Скажи, ты не могла бы перенести прогон на завтра? – спросил Джейсон с виноватым видом. – Ведь я…

– Нет, Джейсон. Не могу. Боюсь, уже слишком поздно. Половина труппы уже в пути, а актовый зал – не наша собственность. Не мы решаем, когда им можно воспользоваться.

Дипломатично умолчав о том, что вообще-то залом – или театром, как сегодня вечером, – заправляет Алекс и ее старая школьная подруга Матти Грейвз, Джейсон сказал:

– Честное слово, Алекс, я чувствую себя предателем, но я должен отвезти Хейди на танцы.

– Ага, и еще ждать ее там, а потом отвезти домой, что означает, что ты приедешь к нам не раньше девяти. К тому времени мы уже закончим прогон! Все уже устанут и вряд ли согласятся прогнать спектакль по второму разу. Прекрасно! Лучше не бывает.

– Я попробую как-нибудь помочь тебе… в следующий раз! – крикнул он вслед, когда она, громко топая, направилась в дом.

– Ты это уже говорил в прошлый раз! – крикнула она в ответ. – И в позапрошлый, а до этого еще раньше.

– Ага, бриллиант растет прямо на глазах, – попытался пошутить Джейсон.

В иных обстоятельствах Алекс рассмеялась бы, но только не сейчас – сейчас она задыхалась от ярости.

Спустя десять минут она вылезла из ванны и уже потянулась за полотенцем, когда зазвонил ее рабочий мобильник. Звонила Венди, ее начальница. У Венди, как известно, была привычка названивать в любое время суток по вопросу, который вполне мог подождать до утра. Алекс не стала отвечать. Если что-то срочное – Венди пришлет текстовое сообщение. Соорудив из полотенца тюрбан, Алекс босыми ногами прошлепала в спальню.

К этому времени солнце уже обошло дом, и теперь его лучи проникали в спальню через окно, заливая комнату нежным темно-оранжевым светом, в том числе и банкетку веселенькой расцветки, стоящую у подоконника. Именно здесь они с сестрой любили сидеть вместе с отцом, глядеть в окно на церковь и на деревню. Отец часто рассказывал им про ангелов и чертиков, говорящие деревья и чудесную птицу, которая умеет прогонять прочь все плохое.

Эх, Алекс бы не отказалась сейчас от услуг чудесной птицы! Вот бы та перенесла злодейку Джину в самый дальний конец Чистилища.

Мечтать не вредно.

– Можно войти? – робко спросил из-за двери Джейсон.

Хотя Алекс обычно не стеснялась при нем наготы, сегодня она была слишком зла. Не хватало, чтобы он возбудился, застав ее голой.

– Это ведь и твоя комната, – ответила она, запахивая халат.

Негромко лязгнула задвижка замка, едва слышно пискнули дверные петли. Дверь приоткрылась, и в образовавшуюся щель показалась его голова. Судя по всему, он до сих пор сомневался, что может войти, не опасаясь за свое здоровье.

– Извини, – с виноватым видом произнес он. – Мне действительно жаль.

Сев на пуфик перед старым, тусклым от времени и плесени зеркалом, Алекс, прежде чем ответить, бросила быстрый взгляд на свое отражение.

– Тебе вечно жаль, только это ничего не меняет. Разве не так? Она вечно звонит, чтобы нагрузить тебя чем-нибудь в самую последнюю минуту. Ты же покорно вскакиваешь по ее команде всякий раз, стоит ей только щелкнуть хлыстом.

– Неправда! В тебе говорит злость. Я делаю это все не ради нее, а ради Хейди…

– У которой есть две тетушки и дядя, живущие в полумиле от нее, причем любой из них ничем особенно не занят и может отвезти ее куда угодно в любое время.

– У них есть свои дети.

– А ты обещал помочь мне сегодня. Скажи на милость, какой смысл в техническом прогоне в отсутствие технического ассистента?

Джейсон поморщился.

– Но ведь я присутствовал на большинстве репетиций, так что у меня есть представление о том, что вам требуется.

– Однако восемь человек, отложив все дела, ради тебя едут к нам в городок, чтобы принять участие в этом прогоне.

– Клянусь, мне уже и без того хреново, прошу тебя, не усугубляй. Может, если перенести прогон на час, я как раз успею…

– Неправда, не успеешь, потому что, как я уже сказала, тебе придется ждать ее до конца занятия. Кроме того, ты прекрасно знаешь, что как только ты привезешь Хейди домой, как Джина придумает для тебя что-то еще.

– Если она еще что-то придумает, я откажусь.

– Нет, Джейсон, ты не откажешься, потому что ты всегда идешь у нее на поводу. Она манипулирует тобой, используя для этого детей. И, насколько я могу судить, конца этому не предвидится.

– И что теперь прикажешь мне делать? Сделать вид, что у меня нет никаких детей? – выкрикнул он и от беспомощности даже всплеснул руками.

– Не смеши меня! Я прошу лишь одного – держи слово, если ты его уже дал. Особенно когда это касается других людей, которые, между прочим, согласились приехать на репетицию сегодня исключительно ради тебя.

С видом, полным раскаяния, Джейсон сначала потер ладонями лицо, затем пригладил волосы.

– Мы говорили об этом раньше, еще до того, как я переехал к тебе, – произнес он. – И, кажется, договорились с тобой о том, что мои дети для меня всегда останутся на первом месте.

– Дело ведь не в твоих детях, а в Джине, и ты сам это отлично знаешь. Как я уже сказала, она вечно звонит в самую последнюю минуту, используя тебя как мальчика на побегушках или няньку, как будто она по-прежнему замужем за тобой. А если звонит не сама, то просит это сделать за нее Тиффани или Хейди. Нарочно играет на тонких струнах отцовского сердца, чтобы ты чувствовал себя виноватым перед ними. Как будто это ты бросил их на произвол судьбы и теперь даже слышать о них не желаешь! Но ведь мы с тобой знаем, что это не так. Не ты развалил семью, а она! Она первая завела роман, вынудила тебя уйти из дома, чтобы ее любовник мог переехать к ней. И вот теперь, когда он бросил ее, она пытается вернуть тебя обратно.

– У нее ничего не выйдет.

– Это ты так говоришь.

Джейсон сделал глубокий вдох, стараясь взять себя в руки.

– Послушай, мне не хочется с тобой ссориться…

– Но ведь мы уже ссоримся! – воскликнула Алекс с ироничным смешком. – И так бывает всякий раз, когда ты несешься выполнять ее очередное срочное поручение, свалившееся тебе как снег на голову. Но если я буду мириться с этим и дальше, это будет ей только на руку. А ведь, сказать по правде, один из нас уже и без того делает больше чем достаточно. Скажи, во сколько ты уезжаешь?

– Думаю, мне пора, – ответил Джейсон, посмотрев на часы. – Кстати, что там у нас на ужин сегодня вечером?

– После репетиции все идут в паб. Я тоже. Если ты сейчас голоден, у меня в сумке есть сэндвичи. Поищи, она где-то в этой комнате. Креветки с майонезом.

– Ура, мои любимые! – ответил Джейсон с кислой улыбкой. Алекс тоже невольно улыбнулась. Она была не готова простить его прямо сейчас. Хотя расставаться врагами тоже не хотелось. Тем более что ей прекрасно известно, как сильно он переживает из-за того, что вынужден быть отцом по совместительству. Не его вина, что их с Джиной брак распался. Если честно, даже к лучшему, что так получилось, – иначе его просто не было бы в ее жизни.

– Тебе, похоже, пришло сообщение, – сообщил он, вместе с сэндвичами вытаскивая из сумки мобильник.

– Это с работы, – ответила Алекс, забирая служебный телефон у него из рук, – вдруг это что-то срочное. Как она и ожидала, сообщение было от Венди. Ее начальница напоминала ей, что вскоре состоится ежегодная проверка по линии Бюро криминальной статистики. Эта информация вполне могла подождать до утра. Но не тут-то было, нужно непременно названивать человеку домой. Затем зазвонил и ее собственный мобильник.

– Спасибо, – поблагодарила она Джейсона, когда тот передал ей второй телефон.

– Две жизни, два телефона, – поддразнил Джейсон. – Надеюсь, что у тебя не два любовника.

Сурово посмотрев на него в зеркало, она прищурилась и ответила на звонок.

– Привет, Матти, надеюсь, все в порядке? Как там народ, уже подтягивается?

Пока сопродюсер в подробностях докладывала Алекс о том, что ею сделано в рамках приготовления к репетиции, Джейсон ушел. Алекс же выдвинула ящик комода, чтобы достать свежее белье. Стоило Матти открыть рот, как никаких вопросов уже не требовалось. Достаточно было время от времени произносить словечки вроде «отлично», «классно», «ты молодчина», что Алекс и делала, причем часто, пока натягивала на себя старые джинсы и такую же видавшую виды футболку, после чего сунула ноги в пару старых балеток.

Зная Матти почти всю свою жизнь, она привыкла к привычке подруги грузить ее разными мелочами. Нет, конечно, иной раз это раздражало, но именно благодаря скрупулезности Матти не было цены. Если честно, Алекс не знала никого, кто мог хотя бы отдаленно сравниться с нею по части организационных способностей. Кроме того, Матти обожала театр, так же как свою подругу Алекс, – пусть они никогда не были по-настоящему близки, как то можно ожидать от подруг. Причина же, по всей видимости, заключалась в неспособности Матти поддерживать чересчур близкие личные отношения.

Когда Матти наконец попрощалась и положила трубку, Алекс была практически готова выйти из дома. Она уже спускалась по лестнице, когда решила на всякий случай проверить вторую эсэмэску, которая пришла, пока она разговаривала с Матти. Стоило ей взглянуть на дисплей, как сердце ее растаяло.

«Привет, тетя Алекс! В беге в мешках я пришел вторым. Мама выиграла в «Лук и стрелы» золотую рыбку. И потом отдала ее мне. Твой Джексон».

«Ты умница, – быстро набрала ответ Алекс на номер мобильника сестры. – А что ты будешь делать с золотой рыбкой?»

Еще до того, как пришел ответ, зазвонил телефон. На дисплее высветился незнакомый номер. Тем не менее Алекс нажала зеленую кнопку.

– Привет, Алекс слушает.

– Ах да, Алекс, – отозвался женский голос на другом конце линии, как будто его хозяйка забыла, кому звонит. – Это Хизер Хэнкок. Я только что слышала, что Джейсона сегодня на прогоне не будет. Насколько я понимаю, прогон тоже отменили?

– Вообще-то нет, – ответила Алекс, пытаясь не выдать раздражения в голосе. Интересно, как эта Хизер Хэнкок, репортер «Кестерли газетт», узнала, что планы Джейсона изменились? Собственно, здесь нечего даже гадать. Ее закадычная подружка Джина уже наверняка сообщила ей об этом, чтобы после они вместе могли позлорадствовать и перемыть новой подружке мужа косточки.

– Вообще-то тут подвернулось еще одно мероприятие, где мне позарез нужно быть, – сочла своим долгом сообщить ей Хизер. – Если что, я перезвоню.

– Одну секундочку! – крикнула Алекс в трубку, пока ее собеседница не отключилась. – Это будет до премьеры, как я понимаю.

– Разумеется. Надеюсь, я сумею выкроить на вас время.

Ощетинившись и одновременно напомнив себе о необходимости соблюдать манеры, Алекс произнесла:

– Мы же договаривались, что ты напишешь про нас, если мы разрешим тебе присутствовать на техническом прогоне…

– Я бы не стала называть это договоренностью, – перебила ее Хизер скучающим тоном. – Я лишь дала согласие заглянуть к вам на репетицию, если случайно окажусь рядом и буду располагать временем. Сегодняшний вечер с самого начала обещал выдаться напряженным. Ну а поскольку Джейсона на прогоне не будет…

– Какая тебе разница, будет он там или нет?

– Как я уже сказала, у меня появились новые планы. Надеюсь, ты слышала про шоу, которое на днях откроется в театре Кестерли? Согласись, что масштаб события играет роль, тем более что одна из участниц была занята в Эммердейле. Читателям наверняка будет интересно про нее узнать.

– Какой, однако, щедрый жест с ее стороны, поговорить с репортершей провинциальной газетенки, которую никто не читает, – подпустила в свою очередь шпильку Алекс и тотчас поморщилась. Похоже, как обычно, она хватила через край.

– Ах, вот оно что! В таком случае какой мне смысл писать о твоем самодеятельном спектаклике? – прозвучало в ответ. – Можешь заниматься своими делами, я тебя не задерживаю.

На том конце линии воцарилась тишина.

Злясь на себя и на Хизер Хэнкок, Алекс сунула телефон в сумку и открыла переднюю дверь. Господи, какая муха ее укусила? Чем она думала, сцепившись с этой самоуверенной дурой, и это тогда, когда их крошечная труппа нуждается в любой бесплатной рекламе, если они хотят, чтобы в зрительном зале было занято хотя бы несколько кресел. Не будь Хизер подругой Джины, не говоря уже про ее склонность к самолюбованию, разве клюнула бы она, Алекс, на ее наживку?

В общем, вечер с самого начала пошел псу под хвост, а все из-за Джины. Теперь же эта язва Хизер наверняка уже сообщила бывшей женушке Джейсона, какое жалкое и невоспитанное создание эта его новая подружка. (Алекс сильно сомневалась, что характеристика была дана ей именно в таких политкорректных выражениях, но лично она пока не решалась прибегнуть к более крепким словечкам.)

Вспомнив, что племянник наверняка уже придумал для золотой рыбки имя, о чем не преминул сообщить ей эсэмэской, Алекс, пока поворачивала в замке ключ, порылась в сумке и вытащила телефон. Посмотрев на дисплей, она рассмеялась и тут же напечатала ответ.

«Вот это да! Всегда мечтала, чтобы в мою честь назвали золотую рыбку. Горю желанием с ней познакомиться».

Если бы только все дети были так счастливы и любимы, как двойняшки ее сестры!

* * *

Маленькую девочку била такая сильная дрожь, что она боялась, что не сможет сидеть тихо. А ведь мама велела ей сидеть тихо. И она старалась, хотя это так трудно, очень трудно, тем более в темноте. Рядом – вернее, прижавшись к ней – сидел маленький мальчик. Она кожей чувствовала, как внутри его громко стучит страх. От этого было трудно дышать.

Снаружи донеслись крики, злобное рычание, глухие удары, тяжелые шаги, грохот и звон бьющегося стекла.

Маленькая девочка сжалась в плотный комок.

Мальчик попробовал встать. Он был старше сестры, выше и храбрее. Открыв дверь, он велел ей оставаться на месте, а сам ушел.

Она хотела, чтобы он вернулся. Ей было страшно оставаться одной. Одна она может попасть в руки к плохому дяде. Мама скоро за ней придет. Она ведь обещала.

Хлопнула дверь, и воцарилась тишина. Но она по-прежнему сидела, боясь пошевелиться. Где же мальчик? Почему он не вернулся?

Темнота была подобна монстру, в чьей шерсти она запуталась. Темнота взяла ее в плотное кольцо, укутала словно коконом. Она задыхалась от ужаса. Казалось, монстр вот-вот поглотит ее.

Неужели мама забыла о ней? Все еще дрожа, девочка поднялась и шагнула к двери. Внезапно снаружи снова раздался шум. Она тотчас отпрянула. Плохой дядя по-прежнему там. Он придет сюда и заберет ее с собой, и тогда она больше никогда не увидит маму.

Сунув кулачок рот, чтобы сдержать рыдания, она забилась еще дальше в угол позади огромного ящика. Ей были слышны самые разные голоса, но ни один из них не был похож на голос мамы.

По ее щекам катились слезы. Но она должна сидеть тихо. Она хочет к маме. Почему же мамы нет?

Она сидела долго-долго. Когда же все наконец стихло, она встала, неслышно на цыпочках подошла к двери и потянулась к замку, но тот был слишком высоко. Как она ни старалась, дотянуться до него не смогла. В тусклом пятнышке света она видела собственную ручку – бледную, маленькую, с растопыренными пальчиками. Увы, замок располагался выше. Ей его не достать.

– Мама! – зарыдала она. – Мама!

Теперь она плакала, не опасаясь, что ее услышат. Более того, ей хотелось кричать, но она не смогла выдавить из себя ни звука. Она попробовала крикнуть еще и еще раз, но из горла вырвался лишь сдавленный хрип. К ней никто не пришел.

Алекс широко открыла глаза. Она тотчас поняла: ей просто привиделся дурной сон, но весь этот ужас, это желание закричать по-прежнему были с ней. Сердце громко колотилось в груди, кожа сделалась липкой от пота, как будто она пережила все наяву. Нет, она должна стряхнуть с себя этот ужас, вырваться из его цепких объятий, вспомнить о том, кто она такая сейчас и где находится.

На это ушло чуть больше времени, чем обычно, но в конце концов ужасные демоны начали отступать. Если бы это был только сон, нечто сотканное из крошечного клочка реальности, раздутого до чудовищного гротеска! Увы, она знала: маленькая девочка – это она сама, а тот мальчик, которого она больше так и не увидела, – ее брат.

Осторожно, чтобы не разбудить Джейсона, она выскользнула из-под одеяла и спустилась в кухню, чтобы приготовить себе чаю. Она по опыту знала: сразу ей не уснуть, бессмысленно даже пытаться.

Но самая малоприятная, тревожная часть этого сна – кстати, кошмар вернулся к ней впервые за несколько месяцев – заключалась не в том, что она в нем увидела (хотя, господь свидетель, лучше бы ей этого не видеть), а в том, что подсознание сочло своим долгом перенести ее в то ужасное время.

Неужели она никогда от него не избавится? Почему она не в состоянии стряхнуть этот сон?

Теперь ей было понятно: она была не такой уж и маленькой, когда у нее начались эти кошмары, раз ее приемные родители сочли своим долгом объяснить ей, откуда он возник. Такие вещи детям вообще лучше не слышать. Ни в каком возрасте. И уж тем более – не в пять лет. Лишь когда она стала подростком, приемный отец решил рассказать ей всю правду без прикрас. Но и тогда Алекс не смогла избавиться от ночных кошмаров. Они не были абсурдной реконструкцией какого-то ужаса, увиденного ею в детстве по телевизору или прочитанного в книжке. Это была более-менее точная репрезентация правды, такой, какой она ее знала в три года.

В течение многих лет после произошедшего она пыталась вырвать этот кошмар из своего сознания, отшвырнуть его прочь, раздавить, уничтожить всеми доступными ей способами. Ведь как ей жить, зная, что ее родной отец – тот, чьи гены она несла в себе, чья кровь текла в ее жилах, – был садистом, мучителем жены и детей, от которого она спряталась в чулане? Ее дедушка с бабушкой, ее тетя, ее мать и четырехлетний брат – все они стали жертвами его извращенной безумной ярости.

Останься брат тогда с Алекс, он до сих пор был бы жив. А так – именно о его мертвое тельце в первую очередь споткнулись полицейские, когда наконец ворвались в дом. Остальных нашли в гостиной, в столовой, в кухне.

Позже викарий рассказал ей, что лишь на следующий день – пока он сам осматривал место преступления, пытаясь вжиться в ситуацию и посмотреть на нее глазами полицейских, чтобы потом помочь им преодолеть шок от увиденного, – на чердаке в тайном чулане обнаружили маленькую девочку. Алекс не помнила, как ее вызволили оттуда, как кто-то вынес ее из дома к машине. Одно она знала точно: первым к ней протянул руки священник. А поскольку передать ее на попечение было некому, он настоял на том, чтобы отвезти девочку к себе домой.

Нет, конечно, в наши дни такое было бы невозможно. Но тогда законы об опеке и приемных семьях были не столь строги, а лица духовного звания пользовались уважением в обществе. Никто не стал возражать против того, чтобы молодой, уважаемый прихожанами священник и его супруга взяли ребенка к себе. А поскольку они были зарегистрированы как потенциальная приемная семья, Алекс в любом случае могла бы оказаться у них. Властям оставалось лишь оформить недостающие документы. Тогда ей было три года. В четыре с половиной они официально удочерили ее. Когда ей исполнилось пять, Дуглас Лейк стал викарием прихода Малгров, и они переехали в этот дом.

К тому времени ее родной отец, совершивший массовую расправу над своей семьей, так и не был обнаружен. Полиция полагала, что его дружки по криминальному миру, главным образом азиаты и русские, втихаря вывезли его из страны в его родную Румынию. Увы, там следов его пребывания также обнаружить не удалось. Причина кровавой расправы, как ей было сказано, заключалась в том, что ее мать, родом из Ливерпуля, по глупости рано выскочившая замуж за довольно темную личность, узнав, чем занимается ее муж, пригрозила ему, что расскажет полиции правду.

Отца Алекс так и не поймали. А поскольку все опасались, что однажды он может вернуться и потребовать девочку себе, то ее имя, историю жизни и местонахождение тщательнейшим образом скрывали.

Никто, кроме ближайших родственников (к которым теперь прибавился Джейсон), не знал, что Алекс – та самая маленькая девочка, которая чудом осталась жива во время массового убийства в Темпл-Филдс. С другой стороны, это было так давно, что об этой трагедии никто даже не вспоминал, кроме нее самой.

Узнав правду о своем происхождении, Алекс начала терзать себя мыслями о том, насколько иной могла бы быть ее жизнь, расти она со своей родной матерью и братом. И дело не в том, что Алекс не любила Майру, свою приемную мать. Просто внутренний голос подсказывал ей, что Майра была отнюдь не в восторге получить в качестве приемной дочери отпрыска убийцы-маньяка. Нет, конечно, она старалась быть доброй и делала все для того, чтобы Алекс ни в чем не нуждалась. И все же Алекс не почувствовала себя равной Габи, к которой мать не скрывала своей любви.

А спокойствие, с каким Майра однажды сообщила ей, что Алекс не единственная, кто остался жив в ту ужасную ночь! Оно граничило едва ли не с жестокостью. Неужели она не понимала, каким ударом будет для четырнадцатилетней девочки узнать, что ее родная мать осталась жива, несмотря на почти смертельные ножевые раны, нанесенные ей в спину и в грудь? Мать провела в больницах почти год, сказала ей тогда Майра, но после выписки куда-то исчезла.

– И она даже не пришла посмотреть на меня? – спросила Алекс сдавленным голосом.

Майра покачала головой.

– Боюсь, что нет, моя дорогая, – ответила она, с сочувствием и осуждением одновременно. Правда, Алекс так и не поняла, кому предназначалось это осуждение – ей самой или ее родной матери. Алекс до сих пор пребывала в неведении. – Твоя мать встретилась с викарием. Все согласились, что у нас тебе лучше. Ты в безопасности, ты привыкла к нам, и нет смысла ничего менять.

– Но ей же наверняка хотелось взглянуть на меня?

– Разумеется, но она опасалась, как, кстати, и все мы, что если она придет в наш дом, это рано или поздно приведет к нашей двери твоего родного отца. Так что, подписав нужные бумаги, она уехала отсюда, и с тех пор мы не получали от нее никаких вестей.

Подростком Алекс была буквально одержима идеей найти свою родную мать. Она слышала ее в биении сердца, как будто мать пыталась пробиться к ней, слышала в шорохе ветра ее голос. Ей казалось, что мать незримо следит за каждым ее шагом. Лицо матери смотрело на нее из зеркала, более того, Алекс не сомневалась, что мать читает ее самые сокровенные, потаенные мысли.

Тогда ей стало понятно, почему она не такая, как другие члены семьи, в которой она растет, – особенно в том, что касалось религии. Не то чтобы Алекс совсем не верила в Бога – нет, по-своему она в него верила. Он был хорош в экстремальных ситуациях, когда человеку нужно за что-то ухватиться, когда жизнь выдергивает у вас из-под ног ковер, выбивает под вами лестницу, крушит вдребезги все ваши мечты.

Насколько Алекс могла судить, Бог всегда играет важную роль в таких вещах, как рождение, бракосочетание и смерть. Особенно это важно для старушек, которым больше нечем заняться. Увы, Алекс никогда не воспринимала Бога так, как его видел викарий. Даже Габи, и той было далеко до отца, хотя она и научилась ловко это скрывать. Алекс сомневалась, что Майра имела с Господом столь же тесные отношения, что и ее супруг, если учесть, сколь холодной и мелочной она подчас бывала. Алекс ни разу не спросила ее об этом, что называется, в лоб, главным образом потому, что поводов для конфликтов между ними и без вопросов было предостаточно.

Хотя викарий и обещал ей разыскать ее родную мать, увы, все его усилия оказались напрасны: та как будто вообще исчезла с лица земли.

– Я уверен, она больше не называет себя Анджелой Альбеску, – с искренним сожалением сообщил он приемной дочери. – Мне также не удалось выйти на след Анджелы Николс. Это ее девичья фамилия.

Алекс ни разу не отважилась высказать вслух опасения, что мать вполне могла скрыться вместе с отцом. Господь – свидетель, ей не хотелось в это верить. Но по работе она не раз сталкивалась с тем, как женщины прощали мужьям даже самые отвратительные зверства.

– Наверное, у нее теперь новая семья, как и у тебя, – сказала как-то раз ей в утешение Габи. – А если это так, она не хочет, чтобы ты ее нашла. Подумай сама, вдруг у нее есть новые дети и никто не знает о ее прошлом. Не в смысле того, чтобы она сделала что-то дурное, но ты понимаешь, о чем я… Ей не нужно, чтобы кто-то ворошил ее прошлое. А ведь так и будет, если вдруг у нее на пороге объявишься ты.

Слова Габи резали по живому – и тогда, в моменты уныния, и сейчас. Однако со временем Алекс свыклась с мыслью, что ее родная мать – кем бы и где бы та ни была – предпочла не воссоединяться с дочерью. Иначе бы она наверняка уже предприняла усилия и установила с ней контакт – сделав запрос в полицию, в социальные службы, даже в церковь.

Возможно, задача существенно упростилась бы, добавь Алекс к своему нынешнему имени то, которое получила при рождении, – Шарлотта Альбеску. Так ее родной матери было бы гораздо легче выйти на след дочери. Увы, сделать это не представлялось возможным. Кто поручится, что вместо матери, которую она уже почти не помнила, ее не станет искать отец-убийца?

– А вот и ты, – зевнув, сказал Джейсон, входя в кухню. – С тобой все в порядке?

– Да, все хорошо, – ответила Алекс, тронутая тем, что он не поленился встать, чтобы найти ее.

Когда же он подошел ближе, чтобы помассировать ей плечи, она блаженно откинула голову ему на грудь.

– Скажи мне, что ты больше на меня не сердишься? – сказал Джейсон и наклонился, чтобы ее поцеловать.

Уже позабыв их вчерашнюю размолвку и то, что когда он вернулся домой, она уже была в постели и почти уснула, Алекс ответила:

– Нет, конечно. Но все-таки ты вернулся домой поздновато.

– Ты не поверишь, но я уснул, читая детям сказки. Вот что значит вкалывать как лошадь. Ладно, лучше ты расскажи мне, как у вас прошел вечер.

Алекс тотчас переключилась на репетицию.

– В целом неплохо. Думаю, у нас есть шансы, что к премьере все будут назубок знать свои реплики.

– Отлично, – произнес он и потянулся, чтобы включить чайник. – Но если у тебя нет поводов переживать из-за спектакля, почему ты вскочила с постели в такую рань? Признавайся, снова приснился кошмар?

– Да, он самый, – со вздохом призналась Алекс. – Но все в порядке. Наверное, я даже снова лягу спать.

Джейсон прислонился к шкафчикам и, сложив на груди свои мускулистые, в татуировках, руки, пристально посмотрел на нее.

– Как ты думаешь, что на этот раз спровоцировало твой сон? – спросил он, уже самим тоном вопроса давая понять, что ей так просто от него не отделаться.

Алекс вздохнула и посмотрела на кружку, которую сжимала в ладонях. То, что она сейчас видела мысленным взором, не имело никакого отношения к ней как к ребенку, и вместе с тем здесь явно прослеживалась некая связь.

– Если я скажу тебе, что дело в одной маленькой девочке, – произнесла она, – ты наверняка скажешь, что дело всегда то в маленькой девочке, то в маленьком мальчике…

– Потому что в твоем случае – это часть твоей работы.

Алекс рассеянно кивнула.

– Я видела ее в парке пару недель назад, – продолжала она. – Ну, когда была там с Габи и близнецами. Не знаю, по какой причине, но чем-то она меня зацепила, и с тех пор я не могу выбросить мысли о ней из головы.

– Тебе не кажется, – не без иронии заметил Джейсон, – что у тебя и без того предостаточно подопечных, за которых ты постоянно переживаешь? Зачем тебе еще кто-то?

Алекс была слишком глубоко погружена в свои мысли, чтобы клюнуть на его подначку.

– Было в ней что-тотакое, – продолжила она, представляя себе ангельское, но такое печальное личико девочки. – Знаю, это звучит странно, но у меня было такое чувство, будто я ее знаю. Хотя на самом деле я точно видела ее впервые в жизни.

Джейсон кивнул.

– Ты права, это действительно звучит странно.

Алекс подняла на него глаза.

– Извини, – поспешил загладить он неуместную остроту. – Так почему, как ты думаешь, она не выходит у тебя из головы?

Алекс пожала плечами.

– Наверно, из-за того мужчины, который был с ней. На первый взгляд в нем не было ничего такого… в смысле, вел он себя вполне нормально. Но когда они уходили, меня посетило неприятное чувство… Как будто я стала свидетельницей похищения ребенка.

Джейсон растерянно заморгал.

– Нет-нет, ничего такого не было даже близко, – успокоила его Алекс. – Я проверила базу данных. В любом случае, если бы ребенок, тем более такого возраста, числился пропавшим, об этом уже давно раструбили бы во всех газетах. И все-таки что-тотам было не так. В самой ситуации или в отношениях между ними. Я это знаю точно. Вот поэтому-то мысль о малышке засела у меня в голове и не хочет никуда уходить.

– Ты хотя бы поговорила с этим ребенком? – уточнил Джейсон.

Алекс кивнула.

– Пыталась. Она не отвечала на мои вопросы, и мужчина – тогда я решила, что это ее отец, – сказал, что девочка очень робкая.

– Теперь же ты не уверена, что это был ее отец?

Алекс снова пожала плечами. Затем, поняв, что это вряд ли поможет ей уснуть, встала со стула и обняла Джейсона за шею.

– Ты прав, – сказала она, прижавшись щекой к его груди. – У меня действительно хватает подопечных, о которых я должна беспокоиться. Так что лучше не начинать искать другие проблемы. Тем более что я даже не знаю, кто она такая.