Бесполезно убеждать себя в том, что увиденное не имело значения. Лиз схватилась за предложение Бретта остаться в Херонсвуде, потому что думала, будто так у нее появится шанс.

Как можно быть такой глупой? Лиз весь день задавала себе этот вопрос. Чем она может заинтересовать такого мужчину, как Бретт? Их помолвка была просто-напросто деловым соглашением. Лиз о нем совсем ничего не знала, кроме того, что он никогда не притворялся, будто любит ее. А теперь, наверное, он женится на Клер. Лиз пыталась думать, что они прекрасно подходят друг другу — оба светские львы, честолюбивые, холодные, жесткие.

Нет, Бретт не холодный. Лиз вспомнила, с какой он любовью говорил о Джи Би, как смягчалось его лице при взгляде на старика. Нет, Бретта нельзя назвать черствым. Просто он не способен на романтические чувства. Лиз так и не уснула и рано встала. Бретт торопился на работу, за завтраком он изучал какие-то документы, а затем спешно уехал в Банбери. Он почти ни слова не сказал Лиз, только коротко улыбнулся и пожелал ей доброго утра. Она спросила:

— Ты приедешь к ленчу?

Он ответил:

— Не думаю. После конференции мне нужно сразу ехать в Куинз-Райз.

— А к ужину?

— Постараюсь.

Он глянул сквозь открытую дверь на Фартингейла, возившегося с машиной.

— Извини, что не могу сказать точнее. С занятым чиновником нелегко ужиться. Постарайся привыкнуть, Лиз.

Он загадочно улыбнулся ей, взял портфель и пошел к машине.

После Лиз помогала Этель с уборкой дома и приготовила еду. Потом заехала Мэгги и, услышав, что Бретт не вернется к ленчу, утащила Лиз к себе. Джейк был у покупателя. В половине первого он позвонил и сказал, что вернется поздно, поэтому Мэгги и Лиз решили пообедать в саду. Похоже, гроза не смогла испортить погоду, и распахнутые двери дома открывали вид на яркие цветочные клумбы. Мэгги предложила Лиз бутерброд с ветчиной, взяла один сама и спокойно сказала:

— Слушай, Лиз, мне бы не хотелось вмешиваться, но я все время думаю, как эта новая ситуация повлияет на твои планы. Бретта спрашивать бесполезно, он молчун, но я просто хотела убедиться, что ты не пострадаешь. Ты взяла на себя такую ответственность, что я не могу не беспокоиться за тебя. — Мэгги с облегчением вздохнула. — Наконец-то высказалась, и стало легче. Можешь теперь поставить меня на место.

Лиз рассмеялась:

— Конечно нет, я тебе очень благодарна. Как здорово, когда кто-то тобой интересуется. Со мной такого не было после смерти матери. Терри не в счет. Его интересовала только собственная персона. Не волнуйся за меня, Мэгги, все будет хорошо.

«Правда, тот слабый огонек надежды в конце туннеля уже потух, и теперь я иду в темноте», — подумала она.

Лиз аккуратно разрезала бутерброд пополам.

— Бретт попросил меня ненадолго остаться в Херонсвуде, чтобы помочь ему с делами. Я привыкла к офисной работе, могу немного печатать по вечерам, а после отъезда миссис Джексон помогаю Этель по дому. Не думаю, что у Бретта появились какие-то планы, а я рада, что у меня есть работа и место, где жить.

Мэгги посмотрела на руку Лиз, на ней не было кольца. Прошлым вечером ей наконец удалось его снять.

— Я полагаю, что помолвка уже расторгнута?

— Конечно. Это было просто деловое соглашение.

— Жаль.

Темные глаза Мэгги были задумчивы, но она не стала развивать эту тему и скоро отправилась в контору, чтобы заменить Пэм, которой нетерпелось уйти домой.

Лиз сказала, что с удовольствием пойдет в Херонсвуд пешком, тем более до поместья не больше двадцати миль. Мэгги показала кратчайшую дорогу, и Лиз отправилась в путь. Ходьба отвлекала от мыслей, к тому же графство Уорикшир было прелестно в июне, огромные деревья еще не покрылись густой листвой, а зелень живых изгородей не успела пожухнуть. В воздухе стоял аромат сена, где-то вдали звенели жаворонки и раздавался шум машин на шоссе Ковентри.

Внезапно из-за угла появилась синяя машина. Лиз отступила в сторону, но машина замедлила ход и остановилась рядом.

— Какая встреча!

Лиз увидела добрую улыбку Колина Уинтера и золотую оправу его очков.

— Залезайте, я подброшу вас до Херонсвуда.

Лиз хотела сказать ему, что предпочла бы идти пешком, но, боясь показаться грубой, спешно поблагодарила и уселась рядом с Колином.

— Но вы ведь ехали в другую сторону, — заметила она.

Он улыбнулся и мастерски развернул машину на узкой дороге.

— Я еду в вашу сторону, — твердо ответил он. — Мой следующий пациент может подождать минут десять. Я только что из поместья. Хотел узнать, как себя чувствует миссис Джексон.

Колин бросил на Лиз взгляд, который красноречиво говорил об истинной причине его визита. Лиз невинно заметила:

— Бедная миссис Джексон, она действительно серьезно заболела. Сын забрал ее к себе. Должно быть, она совершенно вымоталась.

Колин Уинтер был прямолинейным молодым человеком.

— Слушайте, Лиз, давайте не будем ходить во круг да около. Мне жаль миссис Джексон, но на самом деле меня беспокоите вы. Как вы после всего что случилось? Я хотел повидать вас у миссис Истон, но потом решил подождать.

— Все в порядке, — уверила его Лиз.

— Забудьте о медицинской стороне. Меня интересует сторона личная. Я хочу знать, как у вас дела. Я с самого начала знал об интриге Бретта и теперь имею право спрашивать.

— Что вы хотите знать? — спросила Лиз.

— Хочу убедиться, что вы в порядке.

Почти такие же слова говорила Мэгги, правда, не таким решительным тоном.

— Затея Бретта мне была не по душе с самого начала, но тогда я действовал в интересах своего пациента и решил, что так ему будет лучше. Но когда услышал об этой фальшивой помолвке, должен признать, у меня кровь закипела.

— Почему? — тихо спросила Лиз.

Колин слегка покраснел:

— Я думал, это очевидно.

— Для меня нет.

— Мне кажется очевидным, что, решив жениться на внучке Джи Би, Бретт хотел обеспечить свое будущее.

Лиз смотрела вперед на залитую солнцем дорогу.

— Кажется, как-то раз вы мне сказали, что верите в честность Бретта. И все равно думаете таким образом?

— Каждый может ошибаться. Я не стану винить его в том, что он сделал. У него было многое поставлено на карту. Я виню его только в том, что он сделал это с вами.

«Боже, — подумала Лиз, — как мне остановить его?» Ей следовало понять, к чему он клонит, а теперь уже поздно.

Колин повернулся к ней и серьезно произнес:

— Лиз, вы должны знать о моих чувствах к вам. При других обстоятельствах я не стал бы торопить события, но сейчас другое дело. Я так понял, что вы едете к своим родным. Не дадите мне свой адрес? Позволите мне навестить вас?

Пора сказать все как есть. Лиз осторожно подбирала слова:

— Вы все не так поняли. Не думайте, что я не благодарна за участие, но, пожалуйста, поймите, что я в состоянии сама позаботиться о себе и никто не может меня использовать без моего согласия. Бретт попросил меня остаться в Херонсвуде, чтобы выполнять секретарскую работу и помогать Этель по дому. Это временное соглашение, но сейчас мне оно подходит.

Как можно говорить так высокопарно! Зато Лиз удалось, чтобы ее голос звучал уверенно и спокойно. «Я учусь, — поздравила она себя, — возможно, в один из дней я действительно стану хозяйкой своей судьбы».

Колин молча переваривал ее слова. Потом он посмотрел на ее руку без кольца.

— Но так называемая помолвка окончена?

— Конечно. Единственной ее причиной было не доставлять Джи Би страданий. Больше ничего.

— Да, — недоверчиво ответил Колин.

Лиз не собиралась возвращаться к этому вопросу, и они замолчали. Она беспокойно задвигалась на сиденье. После свежести луга в машине даже при открытых окнах было душно и стоял запах бензина и обивки.

— Может, нам лучше поехать, если вы хотите доставить меня?

— Да, конечно.

До Херонсвуда они доехали за несколько минут. Колин подъехал к парадному входу, Лиз вышла из машины и обернулась, чтобы поблагодарить его.

— Могу я как-нибудь вам позвонить?

— Да, конечно, — сказала Лиз.

— Хорошо.

Колин твердо накрыл руку Лиз ладонью.

— Предупреждаю вас, я так просто не сдаюсь, — с улыбкой сказал он.

Лиз глядела ему вслед. Когда машина исчезла из виду, она некоторое время смотрела ей вслед. Потом медленно стала подниматься по лестнице. Она не увидела стоящего за тяжелой дубовой дверью Бретта. При взгляде на него сердце Лиз бешено забилось, а потом замерло — такое у него было выражение лица. Челюсти сжаты, лоб нахмурен. Лиз узнала этот взгляд, она часто видела его во время работы в офисе. Раздраженное выражение занятого человека, который считает, что его подвела или заставила ждать какая-то безответственная машинистка.

С замиранием сердца Лиз побежала вверх по лестнице.

— Ты ждешь меня? Прости, я не думала, что ты приедешь так рано. Мэгги позвала меня к себе, мы пообедали, и…

Он резко перебил ее путаные объяснения:

— Ничего. Можешь сейчас записать для меня несколько писем?

Лиз поспешила за ним в кабинет, схватила записную книжку и ручку и попыталась взять себя в руки.

— Записала? — спросил Бретт десять минут спустя. — Можешь напечатать их потом. Спешить не надо, просто я хотел все записать, пока тексты еще свежи в моей памяти. А теперь я хочу, чтобы ты поехала со мной в Куинз-Райз. Возможно, придется кое-что записывать. Будешь готова через пять минут? — Бретт взглянул на часы.

Лиз поднялась на ноги, ее рука болела от напряженного письма.

— Да, — ответила она.

Куинз-Райз был типичной строительной площадкой — повсюду громоздились экскаваторы и какие-то незнакомые машины, были сделаны разметки, валялись груды кирпичей, доски и трубы.

— Вот мы и приехали. Вылезай.

Бретт выскочил из машины, едва она остановилась. Он отдал распоряжения Фартингейлу и быстро направился по изрытой, неровной земле к деревянному строению с надписью «Управляющий стройкой». Лиз спешила за ним, лавируя между бетономешалкой и сложенными в кучу голубыми дверными наличниками. В домике за заваленным бумагами и бланками столом их встретил пожилой мужчина с лукавой ухмылкой и обветренным лицом. Они тут же приступили к изучению огромного плана. Заглянув через плечо Бретта, Лиз увидела надпись «График».

Наконец Бретт выпрямился и сказал:

— Отлично. Завтра я пришлю из Банбери бригаду, и вы можете начинать копать. Я еду в Бирмингем и попрошу прислать вам по почте график норм. Идет?

— Хорошо, мистер Дентон.

Джордж кивнул, но его маленькие острые глазки внимательно разглядывали Лиз, которая стояла рядом с Бреттом.

— Да, Джордж, это мой новый секретарь, мисс Хартли.

Джордж поднялся и протянул большую грубую руку.

— Здравствуйте. Надеюсь, работа вам понравится, мисс Хартли.

Лиз улыбнулась:

— Спасибо, я в этом уверена.

Бретт уже вышел на улицу, и Лиз, задыхаясь, еле поспевала за ним, крепко сжимая в руках блокнот и ручку. Но Бретт только рассматривал разметку, измерял ее на глаз и порой доставал специальный крошечный инструмент, но, похоже, не собирался ничего диктовать Лиз. Она недоумевала, почему он взял ее с собой.

Наконец, оказавшись в машине, Бретт довольно произнес:

— Неплохо выглядит, а?

Лиз с удивлением поняла, что он имеет в виду красный пустырь с кирпичами и трубами. Ей все вокруг показалось хаосом, и она не знала, что ответить.

Кажется, впервые за полчаса Бретт заметил ее и улыбнулся:

— Бедняжка Лиз, ты не можешь оценить эти будущие современные элегантные дома.

В его голосе сквозила легкая ирония, но Лиз показалось, что она заметила и нотки гордости.

— Ничего, сейчас мы поедем в Бирмингем, и я покажу тебе готовые чертежи.

Бретт откинул голову на роскошную обивку сиденья и сказал:

— Если откроешь этот маленький кожаный ящичек, найдешь там тряпку для твоих туфель.

Лиз глянула на черные лодочки, заляпанные красной землей. Когда ей удалось кое-как их отчистить, она заметила, что и ботинки Бретта в таком же состоянии, и замерла с тряпкой в руке. Он рассмеялся, заметив ее нерешительность.

— Нет, Лиз, в обязанности секретаря не входит чистка моей обуви, если ты на это намекаешь.

Он взял тряпку и принялся чистить свои ботинки.

Передавая тряпку Лиз, Бретт легко коснулся ее руки, и вновь по ее телу пробежал ток.

«Нет, — подумала она, — нет, нет! Я всего лишь его секретарь, это хорошая работа, и я счастлива быть здесь, к тому же есть Клер Джессинг. Будь благоразумной и забудь об этом. Со временем ты можешь полюбить Колина, и это будет самый разумный поступок».

Бирмингемский офис компании Рокингтона оказался большим старым домом в некогда богатом квартале, где много лет назад успешные промышленники строили величественные викторианские особняки.

— Раньше это была семейная резиденция Рокингтонов, — объяснил Бретт, направляясь к дому. — Сам Джи Би тут родился. Думаю, ему было лет десять, когда его отец купил Херонсвуд и решил переделать этот дом в контору. Джи Би был рад, что не потеряет свой старый дом.

Внутри здание было переделано в современный офис. Бретт поднялся наверх и прошел по коридору с открывающимися в обе стороны дверями. На одной из них была табличка «Главный менеджер. Мистер Б. Дентон». Он открыл дверь и пропустил Лиз вперед.

— Мои владения. Заходи.

Кабинет был маленьким, но уютным, с толстым серым ковром на полу, большим опрятным столом, парой удобных стульев с красной обивкой, полированным шкафом у стены и широким окном, выходящим в сад.

Лиз подошла к окну и обернулась к Бретту с сияющими глазами:

— Как здорово, что отсюда такой вид! Намного лучше этих громад из стекла и бетона.

— Согласен. На верхнем этаже у меня маленькая квартирка, но я давно ею не пользуюсь, кроме тех редких случаев, когда очень много работы. Моя штаб-квартира в Херонсвуде. Джи Би так больше нравилось. Думаю, он чувствовал себя одиноким после отъезда Элизабет.

Бретт говорил будничным тоном, и его лицо оставалось непроницаемым. Он открыл ящик стола и вытащил стопку чертежей в папке.

— Смотри, это Куинз-Райз в готовом виде, если все пойдет по плану.

Лиз смотрела на аккуратные цветные линии.

— Как красиво. Никогда бы не подумала, что все может выглядеть так.

Террасы аккуратных маленьких домов с голубыми парадными дверями чуть напоминали о Викторианской эпохе, а тропинки между ними соединялись в широкую лужайку с деревьями и кустами, словно их посадила какая-то добрая фея.

— Мы сохраним старые деревья вот здесь, здесь и здесь. Идея заключается в том, чтобы весь квартал органично вписывался в окружающий пейзаж, который был когда-то частью старого поместья.

— Мне очень нравится. Мне кажется, что дома намного лучше квартир, хотя и у квартир есть свои преимущества.

— Иногда это единственное решение жилищной проблемы.

Потом, к удивлению и радости Лиз, Бретт стал говорить о планах строительства, своих целях и стремлениях в компании Рокингтона. Пока он говорил, то отходя к окну, то приближаясь к столу, чтобы взять чертеж, Лиз поняла, насколько он целеустремлен в своей работе. Его темные глаза блестели, лицо утратило былую серьезность и стало живым.

Когда Бретт замолчал, Лиз сказала:

— Какой ты счастливый!

— Счастливый?

— Да, ведь что может быть лучше любви к своей работе, которая дает тебе все, что нужно в жизни.

Бретт странно посмотрел на нее, потом рассмеялся:

— Ты не перестаешь удивлять меня, Лиз, своими неожиданными фразами. Я бы не стал со всем соглашаться, но в какой-то мере ты права. Да, я счастлив.

Дверь кабинета отворилась, и появился высокий седой сухощавый мужчина.

— А, Бретт, я тебя искал. Внизу мне сказали, что ты только что пришел.

Его тон и строгий взгляд придавали ему холодное и слегка неприветливое выражение. Лиз показалось, что Бретт чуть напрягся, но не так, как при встрече с врагом, а скорее как ученик, когда учитель входит в класс.

— Доброе утро, сэр.

Бретт выдвинул стул, но мужчина покачал головой:

— У меня всего несколько минут. Я хотел поговорить с тобой по поводу Рейкса. Мы с Уилером обсуждали эту тему вчера и решили…

Он замолчал и перевел взгляд на Лиз.

— Это моя новая секретарша, мисс Хартли. Вы слышали, что мисс Джонсон неожиданно уволилась? Семейные проблемы.

Седой мужчина кивнул Лиз, и Бретт объяснил:

— Мистер Кокс, наш старший директор.

Лиз поздоровалась и, как хорошая секретарша, вышла из кабинета, неслышно притворив за собой дверь.

Она пошла по коридору. В дальнем конце были три двери с табличками «Мистер Дж. Б. Кокс, директор», «Мистер Р.А. Уилер, директор», а в самом конце, почти у пожарного выхода, — «Мистер Дж. Б. Рокингтон, управляющий».

Взгляд Лиз остановился на последнем имени, подумав, что, возможно, здесь скоро будет имя Бретта, и ее охватило ощущение неумолимого течения времени. Она услышала, как Бретт ее зовет.

— Если подождешь меня полчаса, мы вместе поедем домой, — сказал он.

Лиз опустилась на один из красных кожаных стульев и принялась ждать, пытаясь подавить волнение, охватившее ее при слове «домой».

Всю следующую неделю жизнь шла по заведенному распорядку. Бретт уходил рано утром, а Лиз занималась домашними делами и помогала Этель, которая постепенно становилась все более умелой. Обычно утром звонила Мэгги и предлагала помочь с покупками. Она не могла приехать, потому что Пэм простудилась и ей приходилось одной заниматься делами.

После того как все домашние дела были переделаны, Лиз печатала оставшиеся с вечера письма и раскладывала документы. Иногда Бретт заезжал за ней, и Фартингейл вез их в большой черной директорской машине на тот или иной строительный участок. Лиз нравились эти поездки, но Бретт так редко пользовался ее услугами, что иногда она чувствовала себя почти лишней. Она недоумевала, почему он берет ее с собой, но не собиралась спрашивать об этом. Ей нравилось идти за ним, наблюдать, как он улаживает множественные проблемы, видеть, как работники относятся к нему, начиная от начальников стройки и заканчивая самыми младшими рабочими. Он был из тех, кто легко завоевывал уважение своих служащих. Они вместе ужинали, а потом Бретт работал в кабинете, иногда просил Лиз записывать под диктовку. После этого Лиз обычно смотрела с Этель телевизор на кухне или шла в библиотеку, перелистывала книги, которые хотела бы почитать, и старалась не думать, будет ли у нее на это время.

Лиз рано ложилась, чтобы вовремя встать на следующее утро, и плотно завешивала шторы, чтобы не видеть, как Бретт идет к Клер или возвращается от нее. Это его личное дело, твердо говорила себе Лиз и предпочитала ничего не знать.

Саму Клер она совсем не видела. Дважды звонил Колин.

— Чтобы убедиться, что вы не забыли о моем существовании, — добавлял он, рассказывая о том, как местные врачи сбиваются с ног, пытаясь справиться с вирусной инфекцией, которая атаковала школы. — Как только мы от нее избавимся, вы поужинаете со мной, — заявил Колин, и Лиз рассмеялась и беззаботно спросила:

— Правда?

Она бы с удовольствием встречалась с Колином, если бы он не стал заходить далеко. Она и так испытала достаточно сильных эмоций, и, пока все раны не заживут, Лиз твердо решила оставаться холодной и спокойной, принимать решения, руководствуясь разумом, а не чувствами. Колин рассказывал ей о своей работе, спрашивал ее мнение насчет встроенных гардеробов и кухонь и серьезно прислушивался к ее советам.

В этой спокойной обстановке Лиз стала всерьез подумывать о карьере. Она представляла себя на ответственной должности, в качестве незаменимого помощника Бретта. А если ее вдруг охватывало волнение, когда он стоял рядом, или когда его плечо задевало ее, или его пальцы случайно дотрагивались до руки Лиз, она твердо говорила себе, что это просто физическое влечение, которое скоро пройдет.

Она могла бы обманывать себя еще долго, если бы в пятницу не произошло нечто из ряда вон выходящее. Лиз только что позавтракала и уже собиралась печатать схемы, которые должны были понадобиться Бретту, как в дверь постучали, и в проеме появилась вся красная Этель с округлившимися глазами.

— Мисс Элизабет, вас хочет видеть брат.

За ее спиной Лиз увидела высокого светловолосого мужчину лет тридцати. Когда он небрежно зашел в кабинет, она успела заметить, что у него очень светлые голубые глаза и дорогая одежда. Он был похож на героя, сошедшего со страниц воскресного цветного приложения. У Лиз не было времени подумать, что ей надо делать и говорить. В глазах незнакомца мелькнуло мимолетное удивление, а потом он подошел к Лиз и поцеловал ее в щеку.

— Привет, сестренка. Рад тебя видеть.

В его голосе слышалось изумление и что-то еще. Он выглядел и говорил как человек, изучающий противника.

Этель по-прежнему стояла в дверях, пожирая его глазами.

— Спасибо Этель, можешь идти, — сказала Лиз. И служанка скрылась с видимой неохотой. Лиз глубоко вздохнула и повернулась на кресле.

— Значит, вы Роджер Рокингтон. Я слышала о вас.

— Приятно.

Он плюхнулся на раскладной стул и вытащил из золотого портсигара сигарету.

— А я уже начал сомневаться, действительно ли я — это я. Должен признать, что очень странно в моем возрасте вдруг столкнуться с неизвестной сестрой.

Голубые глаза оценивающе оглядывали фигуру Лиз в изумрудно-зеленом платье без рукавов, ее красивые длинные ноги.

Роджер улыбнулся:

— Моя жизнь полна сюрпризов. Сначала я получаю сообщение от адвоката моего деда. Оказывается, старик умер. Когда я возвращаюсь домой, чтобы заявить о своих правах, то узнаю, что меня уже успел обойти Бретт Дентон, мой давний враг. Вернувшись в отеческий дом, чтобы предложить ему дуэль на мечах или пистолетах, я нахожу там красивую незнакомку, которая заявляет, что она моя давно потерянная сестра Элизабет. Похоже на завязку викторианской мелодрамы.

Лиз безмолвно глядела на него, мечтая, чтобы Бретт был рядом, и пытаясь вспомнить все, что рассказывала Мэгги о Роджере Рокингтоне. Он откинулся на спинку стула и задумчиво глядел на Лиз сквозь сигаретный дым.

— Надеюсь, вы оцените тактичность моего поведения в присутствии прислуги, но сейчас я хотел бы узнать эту тайну.

Внезапно его голубые глаза стали жесткими и холодными как сталь и в голосе уже не было прежней игривости.

— Поскольку вы точно не моя сестра Элизабет, то кто вы, черт возьми, и что здесь происходит?

Позади раздался тихий голос:

— Возможно, ты позволишь мне ответить на этот вопрос. Здравствуй, Роджер, я так и думал, что ты скоро приедешь.

Лиз резко обернулась и увидела в дверях Бретта. Несмотря на мягкость его голоса, было в его лице что-то, что заставило ее задрожать.