Небольшая глыба льда и камня вошла в верхнюю атмосферу Круга с кошмарным грохотом, её внешняя оболочка осыпалась снопом искр. Летя к земле, она оставляла за собой хвост из огня и дыма и издавала звук, похожий на грохот молнии.

Она падала ниже и ниже, прорезая густые зеленые облака, со скоростью сотни метров в секунду, и наконец с невероятной силой вонзилась в поверхность соляной равнины.

Хотя кусочек кометы к моменту падения был размером не больше яйца, он оставил кратер шириной в метры и послал пульсирующую взрывную войну по всей равнине.

Он рухнул прямо на пути людей, не больше чем в ста метрах от них, и все они отпрянули, бросившись на землю и закрыв головы руками, словно снова ожидая нападения.

Все, кроме Джанго.

Рядом с его троном, привязанная к восьминогому транспорту веревками, висела бомба ситтуунцев. Он не мог прочитать письмена на её коробке — они были написаны на языке Древних, известном лишь еретику Манко-Словеснику. Также он не понимал, зачем нужен цифровой дисплей и почему с каждой секундой на нем меняются числа. Хотя он был достаточно осведомлен, чтобы понять, что эти цифры- обратный отсчет.

00:34:01…

00:34:00…

00:33:59…

— Вперед! — завопил Джанго на своих слуг, которые стали медленно подниматься и собираться с духом, — Вперед!

Караван людей продолжил движение, их машины шипели и хрипели, ноги солдат топали по соли.

Джанго не сводил глаз с бомбы. Для него это была не просто бомба. На самом деле он вообще не особо понимал, что именно она делает. Ситтуунцы пытались объяснить, когда послали своих переговорщиков в город людей, но он не особо их слушал.

Их слова мало что значили, и у него не было на них времени.

Они были лжецами и прислужниками Злого, в этом он был уверен.

Зачем еще им пришло бы в голову уничтожить этот мир до прихода Гобо?

Джанго подумал о Злом. Он помнил, как, когда он еще был ребенком, отец взял его с собой в Залу Историй. Там его и других детей заставили сесть и смотреть на беззвучные изображения Древних, которые проецировались на огромный экран, в то время как один из старейшин города рассказывал им, о чем история.

Злой не всегда выглядел одинаково. Его лицо часто менялось, но он всегда был в одной одежде — черная шляпа с широкими полями, и часто у него бывали усы.

Злой преследовал Джанго в его кошмарах, отравлял его мысли при пробуждении. Хотя Джанго знал, что Звезда с Зеленым Хвостом вернется при его жизни. Это предсказали Старейшины. Они учили, что с каждым приходом Звезда постепенно приближается к их миру, и настанет день, когда она придет прямо к ним. Они учили его, что эта звезда — Гобо, и однажды она спасет мир от Злого.

И вот этот день настал. Злой послал своих слуг и того, кто зовет себя Доктором, все разрушить, но Джанго их остановил. Он забрал их бомбу, и у него был единственный человек, способный её разоружить. Манко.

— Тревога. Тревога. Область Дельта-3 повреждена. Тревога. Тревога. Область Дельта-3 повреждена.

Голос сигнализации «Золотой Ветви» был совершенно спокойным и невозмутимым, он звучал уныло и монотонно, хотя сам корабль с трудом оставался в воздухе. Каким бы хорошим пилотом ни был капитан Джамал, и как бы он ни старался, вести корабль ровно у него не выходило.

Каждый раз, когда он задавал направление на восток к городу людей, корабль начинал резко метаться из стороны в сторону, будто его отталкивало магнитное поле.

Кроме всего прочего, с неба сыпались тлеющие куски камня.

Один из фрагментов кометы задел хвост корабля, но не настолько сильно, чтобы сбить его. Капитану повезло. На этот раз.

Все дело в скорости, решил он. Он просто не может набрать достаточную скорость, чтобы пробить это поле, воздействующее на корабль, чем бы оно ни было. Ему просто нужен разбег побольше, но это может привести к тому, что он пролетит мимо города и вообще улетит с Круга.

После того как пятая попытка не увенчалась успехом, он понял, что другого выбора нет.

Конечно, ему вовсе не обязательно было лететь в город людей. Он мог оставить Круг, прямо там и тогда. Он мог оставить позади соляные равнины и город вдалеке и взять курс на родную планету. Путешествие могло бы занять месяц-два, но он бы раз и навсегда освободился от этого места.

Вот только где-то там внизу был его сын.

Когда он только сел за консоль управления этого корабля, он впервые в жизни почувствовал нечто похожее на страх, но это был не страх перед людьми или тем, на что они были способны. Это был не страх за его собственную безопасность. Это был страх за его сына. Он долго и упорно добивался того, чтобы его сыну дали работу в МЭА. Он добивался, чтобы ему дали место в миссии Гончей XXI на Круг. Его сын был здесь, в этом ужасном пустом мире, по его вине и больше ничьей.

Он не собирался возвращаться домой один.

Капитан снова развернул корабль в сторону, противоположную городу, и теперь все, что он видел — темно-синее небо и мерцание далеких звезд.

Он нажал на газ, и его вдавило в сиденье неожиданным толчком скорости. Капитан видел, как небо темнеет, в то время как Золотая Ветвь выходила из тонкой, почти не заметной атмосферы Круга.

Когда он был уже в сотне миль, Джамал развернул корабль длинной и красивой петлей, и теперь Круг расстилался перед ним — огромный и неровный диск сжатого серого металла, склеенного из частей. Он увидел его полностью, от края до края.

Он увидел, как свет ближайших звезд отражается от крутых металлических гор, он увидел огромную соляную равнину возле города людей. Посмотрев вверх, он увидел сверкающую комету Шулер-Хан, подошедшую уже так близко к Кругу, её кусочки падали вниз, как капли обжигающего дождя.

Вот он. Вот его шанс.

Капитан Джамал толкнул штурвал вперед и начал свой спуск.

***

— Манко, старик… Я думал, ты показываешь нам выход отсюда? — спросил Слипстрим презрительным голосом.

Чарли толкнул его винтовкой.

— Эй… сделай нам всем одолжение и заткнись! — рявкнул он.

— Это и есть выход, — сказал Манко, глядя куда-то между Слипстримом и Чарли. — Единственный выход.

Они снова были в одном из зданий города людей, шли по коридору, стены которого были украшены отбитыми панелями с логотипами давно забытых компаний. Некоторые Эми узнала, бренды, которые существовали и в её время.

Увидев их такими — тусклыми, устаревшими — она загрустила, хотя не очень поняла, почему.

Может, от мысли, что все усилия, которые прилагают люди, весь вклад, который они вносят в жизнь, много работают, чтобы покупать вещи, все это превращается просто в мусор. Или от того, что все выглядело таким старым. Нет, не просто старым. Все выглядело древним. Реклама спортивной одежды и безалкогольных напитков, которой был увешан коридор, выглядела потрепанной, древней и потусторонней, как египетские иероглифы или римские мозаики.

Наконец они вышли из коридора и оказались у входа в огромное, похожее на церковь место, где десятки людей сидели перед большим полотном. В конце комнаты старый проектор трещал и щелкал. Его единственная линза пускала призму разноцветного света на полотно, на котором два вооруженных бандита на Диком Западе стояли друг напротив друга на пыльной улице, вдоль которой стояли магазины и салуны. На одном из них была белая ковбойская шляпа, на другом черная. Они держали руки наготове на кобурах, в которых были пистолеты, и мужчина в черном пристально изучал врага своими узкими лисьими глазами. Эми была уверена, что когда-то уже видела этот фильм, может, по телевизору в дождливый воскресный полдень. Но почему его смотрели люди в 250 339 году?

Позади полотна, держа ржавый кусок трубы как клюку, стоял Старейшина — человек в темных одеждах, его длинная спутанная седая борода спадала на грудь.

Его голос отзывался эхом в тишине комнаты, и Эми, и Доктор, и все остальные остановились в дверях и слушали его.

— И Злой отправился на Эль Пасо, где встретил Саскеса, сына Гобо. И сказал ему: «Куда забрал ты род людской? Я желаю уничтожить их, ибо ненавижу их всех.» И Саскес сказал: «Мой отец, Гобо, забрал людской род из этого мира, на место под названием Земля, чтобы спасти их…»

Эми повернулась к Доктору.

— Что это? — прошептала она, — Почему они смотрят вестерны?

— Хочешь мою версию? — ответил Доктор, — У кого-то на корабле была большая коллекция вестернов. А они развили целую культуру, основываясь на хламе, который уцелел после крушения. Старые вестерны…Мультяшный клоун…

— Но этот фильм, конечно, к Гобо отношения не имеет?

— Нет, — ответил Доктор.

Вдруг его лицо озарилось улыбкой.

— Ты… гений!

Не сказав больше ни слова, он вошел в комнату, никак не пытаясь себя замаскировать. Бородатый мужчина в черных одеждах перестал говорить и посмотрел на Доктора, он просто открывал и закрывал рот, пытаясь подобрать слова. Один за другим люди поворачивались и смотрели на Доктора с таким же выражением шока и недоумения.

— Кто… кто ты? — спросил Старейшина.

— Я — Доктор. А вы, друг мой, несете чушь. Стопроцентную, натуральную чушь.

Доктор достал звуковую отвертку из кармана и направил её через всю комнату на проектор. Наконечник отвертки зажегся изумрудным светом, и изображение на экране замерцало и задрожало, на секунду застыв, прежде чем продолжиться снова. Теперь люди слышали, как человек в черном, Злой, как они его звали, говорит собственным хриплым голосом.

— Ты знаешь, тебе не победить меня, Шейн. Почему бы тебе просто не запрыгнуть на лошадь и не смыться отсюда, пока у тебя еще есть шанс?

И тут заговорил человек в белой шляпе.

— Не сегодня, Рамирес. Ты убил моего брата.

Комната взорвалась шумом и болтовней. Эми с недоумением смотрела на происходящее, стоя у входа. Что за игры затеял Доктор? Им нужно было выбираться оттуда, и быстро, а он вздумал чинить проектор. Он с ума сошел?

— Они говорят! — воскликнул один из людей, — Я их слышу! Древние! Они говорят!

Когда в зале историй воцарился хаос, Дёрк Слипстрим начал пятиться назад от компании, которая все также пряталась в коридоре, он старался двигаться как можно тише. Но не успел он сделать и пяти шагов, когда Чарли развернулся и нацелил на него пистолет.

— Да… Хорошая попытка, Слипстрим, — прорычал он, — А теперь иди-ка обратно.

Слипстрим выругался себе под нос и снова присоединился к ним, и теперь Чарли уже не сводил с него глаз.

— Ладно! — воскликнул Доктор, выбегая в центр комнаты, — Слушайте все. Эта история, которую вы смотрите — это фильм. Если я не ошибаюсь, он называется «8:10 в пользу Эль Пасо». Он не имеет отношения к Гобо, не имеет отношения к звезде с зеленым хвостом. Это вестерн. Видите того парня? Его зовут не Саскес, а Шейн. Закари Веласкес был капитаном корабля, который разбился здесь тысячи лет назад. В этом фильме его нет. А этот? Он не Злой… Его зовут Рамирес. И оба они — актеры. Но эта звезда… та, что в небе прямо сейчас… эта звезда действительно очень реальна. И когда она прилетит сюда, когда врежется в это место, она уничтожит все. Итак… Думаю, я могу вам помочь. Нет. Я знаю, что могу вам помочь. Но вы должны пойти за мной. Мы уйдем из города и отправимся на мой корабль. И затем улетим отсюда. Ради вашего блага. И назад не вернемся.

В комнате все замолкли. Доктор посмотрел на них с надеждой и отчаянием.

— Ну… так вы со мной? — спросил он, но все молчали.

Бородатый человек в черных одеждах встал перед ним, хмуро глядя на Доктора.

— Уходи! — сказал он.

— Простите… — сказал Доктор, — Вы что, не слышали, что я сказал? — он указал на экран, — Вы не слышали, что они говорили? Они говорили не о Гобо. Ине об этом месте и не о Древних. Это просто фильм. Вы должны мне поверить. Вы все в ужасной опасности.

Доктор посмотрел на аудиторию, но все молчали.

Никто даже не двигался. Эми уже поняла, что Доктор пытался сделать, но она поняла и то, что это бесполезно. Она и другие вышли из туннеля в комнату, осторожно идя к Доктору, будто шли по минному полю.

— Доктор! — сказала она, — Надо идти.

Доктор начал качать головой.

— Нет… — сказал он, все еще обращаясь к аудитории, — Вы должны мне поверить. Я пытаюсь вас спасти!

Манко положил руку Доктору на плечо.

— Они никогда не слушают, — тихо сказал он, — Мы должны идти, сейчас же.

— Давай! — более настойчиво сказал Чарли, — У нас нет времени!

Он схватил Доктора за руку и потянул его к выходу, подальше от экрана и молчавших зрителей, а Доктор сопротивлялся, все еще глядя на людей.

— Прошу! — закричал он, — Если вы останетесь здесь, вы все умрете!

Он все еще звал их, даже когда ушел далеко от этой комнаты и этих людей, слишком далеко, чтобы они могли его услышать.