От перевернутого шаттла возле городских ворот тюремщики увели Доктора в подземную сеть темных, влажных туннелей.

Наконец они пришли к железным воротам, охраняемым низкорослым пухлым

человеком с лицом как у бульдога.

— Кто это? — прорычал стражник.

— Еретик, — ответил Санчо, — Тако велел посадить его в темницу. Джанго с ним потом разберется.

Стражник кивнул, хмыкнул и открыл ворота. Они провели Доктора через

городские подземелья, стражник ковылял впереди, его бока колебались туда-сюда, когда он шел.

— Скажите, Санчо, — сказал Доктор.

Санчо посмотрел на Доктора, нахмурив брови.

— Что?

— Из нас ведь вышла отличная команда? Ну тогда? Мы против Соллогов?

Санчо угрюмо посмотрел на него.

— Никакой команды не было! — рявкнул он, — Ты был пленником!

— Да, но все же… То выражение на их лицах… если это можно назвать

лицами… когда я проделал тот старый трюк с трубой? Это было бесценно, правда?

Выражение лица Санчо смягчилось, и Доктор был уверен, что на секунду на его лице мелькнула улыбка.

Наконец они добрались до залы, разделенной на отдельные тюремные камеры, и стражник стал колотить жезлом по прутьям.

— Ман-ко! — язвительно крикнул он, — Ман-коо! Эй, Словесник! Мы нашли тебе приятеля.

Доктор заглянул в одну из камер и увидел мужчину, сидящего на низкой койке. Он закрыл голову руками. На нем был плохо сидящий жакет с тусклыми пуговицами; пиджак, который определенно был ему не впору.

Мужчина поднял голову, посмотрел на Доктора и слабо улыбнулся.

— Он еретик, как и ты, Манко! — сказал стражник. Он снял с ремня связку ключей и открыл камеру напротив камеры Манко, — Заходи, — рыкнул он, и Доктор выполнил указание.

Дверь захлопнулась с громким лязгом и, закрывая ее, стражник взглянул на Доктора с беззубой улыбкой и засмеялся в нос.

Санчо в последний раз посмотрел на Доктора, задумчиво нахмурившись, и они вышли.

Убедившись, что они ушли далеко от темницы, Доктор осторожно вытащил

звуковую отвертку и направил её на замок. Она зазвенела, её зеленый свет осветил замок, но ничего не произошло.

Можно было догадаться. Некоторые замки были просто слишком старыми и слишком инопланетными даже для его верной отвертки. Подняв голову, Доктор увидел, что его товарищ по несчастью смотрит на него из своей камеры.

— Что… что это? — спросил Манко.

— Это? — ответил Доктор, поднимая отвертку, — А, это просто отвертка.

Правда, сейчас она мне не особо полезна…

— Ты не один из нас, — сказал Манко.

— Нет. Нет… Я вообще не из этих мест.

Манко улыбнулся.

— Они сказали, ты еретик? — спросил он, в его голосе мелькнула нотка оптимизма и надежды.

— Ну… мне они тоже так сказали, — сказал Доктор, — Не знаю точно, что я сделал, чтобы заработать этот титул. А что насчет тебя? Как ты сам тут оказался?

Манко наклонился, глядя сквозь решетку.

— Я подверг сомнению Историю, — сказал он.

— Историю? Что за история?

— История Земли.

— Да… — сказал Доктор, — Только видишь ли… В том и дело. Это не Земля. Ты ведь знаешь это, да?

Манко пожал плечами.

— Я уже не уверен. Когда я был ребенком, может быть. Они рассказали нам Историю, и я верил каждому слову, а теперь…

— Ладно. Ты меня зацепил. Я очень внимательный слушатель. Что такое

«История Земли»?

Глядя в потолок, и будто декламируя нечто выученное наизусть, Манко

заговорил:

— В начале всего была темная ночь, и тишина, и пустота, и ничто. И пришел Гобо, и Он сказал: «Здесь будет мир, в этой темной ночи, и я назову его Земля». И Он создал Землю и все вещи, которые оставили после себя Древние, а на Земле он поселил человеческий род, и Он создал растения, чтобы они могли дышать, и животных, чтобы они могли есть, и воду, чтобы они могли пить. И вокруг своей башни Он построил город, где они могли жить, и Он создал соляные пустыни, чтобы охраняться от Соллогов с запада. И до сего дня Гобо смотрит на свое творение со своей башни, и люди Земли ждут дня, когда Он вернется, когда Он заберет их с собой на землю Эль Пасо.

Манко посмотрел на Доктора и кивнул, довольный, что помнит историю слово в слово, — Там дальше еще, — сказал он, — Но так она начинается.

Секунду Доктор молчал.

— Эль Пасо? — спросил он наконец, — Как Эль Пасо в Техасе?

— Да. Ты слышал о нем?

— Слышал? Да я был там…

Манко покачал головой.

— Нет. Это невозможно, — сказал он, — История гласит, что только когда мы исполним свое предназначение на Земле, Гобо заберет нас на Эль Пасо.

— Нет, Манко… слушай… Эль Пасо — на Земле. Это — не Земля. Это… это огромный диск космического мусора с внешней стороны системы Баттани. Это не Земля. Но ты ведь уже это знаешь, да?

Манко держался за прутья клетки, глядя в каменный пол и застенчиво кивая.

— Скажи мне, Манко… Что ты знаешь? Почему они тебя заперли?

Манко начал расхаживать по камере, волнуясь и почесывая голову.

— В башне… — сказал он тихим и робким голосом, — Я вошел в башню. Туда никто не ходит, но Джанго послал меня туда. Когда великая звезда снова появилась. Он послал меня искать информацию. Что угодно, что могло подсказать нам, что это значит.

— Великая звезда? Ты про комету? Ту, что сейчас в небе?

Манко кивнул.

— Да. Звезда с Зеленым Хвостом. Так вот, я вошел в башню, в самую глубь, но про звезду я ничего не нашел.

Человек притих. Он сел на край своей койки, положив голову на руки, и Доктор слышал, как он дышит, каждый вздох с таким чувством, будто сейчас расплачется.

— Что же ты нашел, Манко? Что было в башне?

Манко поднял глаза на Доктора, покачал головой, словно не смел поверить в то, что собирался сказать.

— Там были экраны, — сказал он, — Как тот, что в Зале Историй, но сделанные из стекла, и там их были сотни. Я пытался заставить их работать, чтобы получились картинки, но ничего не вышло. Не было энергии. Я нашел бумаги, документы в дальней комнате башни. То, что я

прочитал… то, что было там написано… его имя…

— Чье имя?

Манко в упор посмотрел на Доктора.

— Его звали Закари Веласкес из грузовой компании «Гобокорп». Он был капитаном корабля. По его словам, на корабле были тысячи людей до аварии. Но после аварии осталось только пятьсот. Он писал, что им было очень страшно. Всем. Они были так далеко от дома. От Земли.

Доктор отшатнулся от прутьев клетки и упал на свою койку, он с трудом мог смотреть на Манко. Хоть он и догадывался, что объяснение пребывания людей здесь будет примерно таким, внезапно он почувствовал это как никогда реально. Возможно, дело было в том, что теперь он знал имя капитана корабля или то, что после аварии осталось только пятьсот выживших. Что бы то ни было, холодная, жестокая реальность произошедшего повергла его в шок. Интересно, сколько времени потребовалось людям, потерпевшим здесь крушение, работникам межгалактической грузовой компании Гобокорп, чтобы потерять всякую надежду на спасение? Сколько времени потребовалось им, чтобы забыть, откуда они пришли? Сколько времени потребовалось, чтобы превратить символ компании — этого улыбающегося мультяшного клоуна на боку корабля — в бога?

— Это правда, да? — спросил Манко наконец, — Это не Земля. Мы

пришли… откуда-то еще, да?

Доктор посмотрел на него и кивнул.

— Правда, — сказал он. — Башня, в которую ты вошел… Это был корабль, перевозящий груз из одной части галактики в другую. Вы — потомки выживших членов экипажа.

— А Гобо..?

Доктор вздохнул. Как он мог объяснить это, не разбив сердце Манко?

— Гобо — просто символ! — сказал он, — Рисунок. Сделанный людьми на Земле. Он ненастоящий.

Человек сгорбился на своей койке, всхипывая.

— Я знал, — сказал он, — И я рассказал Джанго… о том, что прочитал, о словах капитана. Джанго сказал, что это ложь, ложь, которую поместил туда Злой.

— Злой? Что за Злой?

— Враг Гобо. Темное создание, враг всего человеческого рода. Лжец. Джанго сказал, что это Злой послал серых людей с небес, тех, что зовут себя ситтуунцами. Злой поместил все это в башню, чтобы запутать нас, но я знал, что это неправда.

— Ты пытался рассказать остальным?

— Не было возможности. Джанго велел бросить меня сюда. Больше никому нельзя ходить в башню, а я единственный оставшийся, кто может читать и писать на языке Древних. Только поэтому я все еще жив.

— Ты единственный, кто может читать и писать?

Манко кивнул и затем произнес, словно вспоминая отрывок из священного

писания:

— И Гобо пришел к людям, и увидел Он, что ими овладели греховные слова, и Он забрал у них слова, и теперь они могли говорить, но не читать и писать, и лишь один остался, кто еще обладал этим даром. Словесник.

— И это ты?

Манко кивнул.

— Это передается по наследству в моей семье. Моя мать, а до нее — её отец. Но у меня нет ни пары, ни детей, так что я — последний.

Доктор кивнул. Последние слова Манко задели струнку в его душе, и он

посмотрел на товарища по несчастью с симпатией.

— Расскажи мне об этих ситтуунцах, — попросил он, — Ты сказал, это серые люди со звезд?

— Да, — ответил Манко, — Ситуунцы пришли, чтобы поговорить с Джанго. Они сказали, что звезда ворвется в этот мир и уничтожит его, и что есть другие миры, с другими людьми, очень далеко отсюда. Они сказали, что кусочки этого мира разлетятся по небу, и если хоть один из них врежется в другой мир, погибнут миллионы.

— И поэтому они прилетели сюда? Ситуунцы?

Манко кивнул.

— У них есть бомба, — сказал он, — Бомба, способная уничтожить целый мир до прихода звезды. Бомба, которая спасет эти миллионы.

— И что с ними случилось? С ситтуунцами, которые пришли сюда?

— Джанго сказал, что они еретики, — ответил Манко тихо и мрачно, — И убил их за это.

С другой стороны темницы они услышали металлический скрежет открывающихся главых ворот, и Манко отскочил в угол камеры.