На объект нас забрасывают, как и в прошлый раз, издали. Теперь с мужиками увидимся только внутри объекта, уже после начала. Ещё раз коротко пробегаем по плану, обсуждаем последние мелочи, забираем рацию и уходим. В эфир выходим один раз, на несколько секунд, не более. Сашка и Айвар сразу же уезжают, как только получают подтверждение о том, что мы на месте. До штурма шестнадцать часов.

Муторно – наконец я вспомнил это слово. Именно такое ощущение перед началом – под ложечкой сосёт, словно на экзамене, которые за давностью лет забылись, а чувство – нет, осталось. Весь день просидели как привязанные. Пока всё по плану – на объекте тихо, расположились нормально, солнце в спину, так что бликов не будет. Да и не может их быть – мы устроились на приличном расстоянии от окон, растворившись в гулких сумерках ангара. Бросаю взгляд на свои подсчёты и щёлкаю барабанчиками оптики; не будет у меня времени, чтобы брать поправки по прицельной сетке. Ветер почти стих, слышно как постукивает нагретая за день крыша. День был тёплым, даже слишком. «Прекрасный день, чтобы умереть» – мелькает в голове, и я, словно испугавшись, топлю её в хороводе других. Объект словно вымер, только мертвяки непонятным хороводом шатаются неподалёку. И здание на закате красное, словно оно уже чувствует, что сейчас начнётся. Ладони в перчатках мокрые, по спине бегут капли пота – нервишки, боярин, нервишки…

Так, в эфире первое сообщение – мифический Костя едет домой. Значит, брандеры на исходной. А вот и «семья» ему в ответ «обрадовалась», значит, и Сашка на месте. Чёрт, как колбасит, даже поджилки трясутся. Надо успокоиться, иначе прицел сорву.

Дверь! Открывается, зар-р-аза.

– Время!

– Время! – вторит мне Линас и бросает взгляд на часы.

Никогда бы не подумал, что десять минут – это так долго! Сейчас это вечность, в которую между секундами поместится чья-то жизнь. Вся поместится, без остатка…

– Пять минут, – севшим голосом говорит Линас. Тоже волнуется, не один я здесь с ума схожу. Слишком много сейчас поставлено на карту…

– Десять. Время! – он отправляет в эфир фразу, и, дернув подбородком, прикладывается к пулемёту. Выпустили смерть, теперь уже не остановишь.

– Машины пошли, группы на подходе, готов?

– Цель! – уже держу на прицеле своего, вот этого светловолосого человека, который сейчас смеётся, прикуривая свою последнюю сигарету. Как и каждый из нас, он не знает время своей смерти. Но тут другое – его время знаю я. Оно здесь, у меня на кончике пальца. Мир вокруг меня замирает, словно в ожидании ещё одной жертвы. И ведь он почувствовал, точно почувствовал – как-то растерянно оглядывается вокруг.

Выстрел! Человек, как в замедленном кино, падает, когда рядом со мной оживает пулемёт, короткой очередью, возвращая привычный темп времени – минус два!

Перезарядка, цель, выстрел! Ещё один. Человек попытался рвануть к двери, но пуля толкает его в спину, и он падает на пороге. Минус! Ещё три очереди; короткая, короткая, длинная… В этот момент в забор врезается джип штурмовой группы – пошла р-р-работа! Из второй в толпу зомби летят бутылки, которые превращают небольшой пяточок перед зданием в погребальный костер.

Выстрел – достреливаю раненого, который пытается встать. Нет, это не раненый, это уже зомби. Чёрт с ним, штурмовая группа добьёт.

– Окно! – Линас выцеливает окно на втором этаже, где поднимаются жалюзи. Короткая очередь. – Окно!

А это уже моё, в сумерках узкого проёма вижу тень – выстрел. Перезарядка, цель, выстрел!

Штурмовая группа уже рядом с дверью, я вижу, как один из них швыряет внутрь гранату. Другой, с задержкой в несколько секунд, повторяет движение – хлопок, есть контакт! Двое работают у дверей, накрест перекрывая очередями помещение, ещё двое, прислонившись спинами к стене, стреляют по нежити. Да, там есть чем заняться, три человека в кузове пикапа, один на капоте – крутятся, как черти в преисподней, пытаясь отбить напирающую волну нежити. Один из них вдруг дергается и падает в толпу зомби. Чёрт, неужели мы зацепили?

– Окно! – кричит Линас и, не дожидаясь меня, всаживает короткую очередь прямо в жалюзи. Ещё одна серия – и жалюзи замирает, открыв окно на ширину ладони. Кто-то умер, не успев включиться в игру.

Один человек из первой группы пытается рвануть внутрь, но будто наталкивается на стену и заваливается навзничь. Минус один у нас. Внутрь здания летят сразу три гранаты и за ними, едва дождавшись взрывов, один за другим ныряют наши мужики. Пошли!

Мы с Линасом почти одновременно срываемся с мест и, чуть не столкнувшись на лестнице, скатываемся вниз. У дверей уже стоят Док и Аста, белые, словно им лица мукой вымазали.

– Ключи! – бросаясь к машине, ору я, хотя прекрасно вижу, что движок работает.

Линас заваливается на пассажирское кресло и едва успевает закрыть дверь, когда автомобиль срывается с места. Едва вписавшись в поворот, выскакиваю на дорогу, ведущую к объекту. Он лихорадочно меняет ленту; правильно, потом некогда будет! Вблизи это выглядит ещё ужаснее – несколько зомби огромными факелами бродят по дороге, заваливаясь на землю, словно растаявшие свечи. С пикапа продолжают стрелять, их осталось только трое. Дьявол! Потом разберёмся! Тормозим прямо рядом с ними, размазав ползущую по асфальту нежить.

– Это был наш!

– Был! Пошли! – Линас выскакивает из машины и в упор расстреливает нескольких бредущих на него зомби. Я прыгаю на капот нашей машины, перехватываю автомат, пускаю длинную очередь в толпу зомби и перепрыгиваю дальше, в кузов пикапа, распоров скулу о свисающую с обломков забора проволоку. Меняю магазин на полный. Внутри здания слышу беспорядочную стрельбу – так стреляют люди, которым уже некогда целиться. Время! Меня чуть не сбивает с ног Линас, влетевший в кузов следом за мной.

– Пошли!

У дверей тормозим, бросаю взгляд на лежащего; этого один из Сашкиных бойцов, пули попали ему в лицо, опознаю только по цвету формы. Быстрый взгляд внутрь, после вечерних сумерек там достаточно светло – на стенах горят небольшие лампы, беру на прицел холл

– Пошёл!

Линас влетает внутрь и сразу притормаживает у колонны, прикрывая меня.

– Пошёл! – влетаю следом за ним, споткнувшись на пороге – плохая примета!

Сразу за колоной лежит чей-то труп, но всё равно всаживаю ему в голову короткую, на три патрона, очередь. В этом нет смысла, но я пришёл сюда стрелять, это уже сильнее меня. У поворота трое, на спинах белые полосы – наши! Значит, здесь пока без потерь. Они стреляют вглубь левого коридора. В холле ещё два трупа, один начинает шевелится – очередь. Сколько же их осталось? А, т-т-твою мать, после посчитаем!

– Поберегись!!! – на бегу вытаскиваю чеку из гранаты и швыряю её за угол. Взрыв бьёт меня по ушам, к голове словно приложили гудящий камертон, но выстрелы из глубины коридора смолкают. Пошёл! Справа от меня, немного пригнувшись, слоном уходит вперед Сашка, за ним, как приклеенный, его боец. Через десять метров ещё один поворот направо и лестница наверх. С площадки кто-то пытается стрелять, навстречу ему летит граната. Взрыв! Не успеваю открыть рот и меня опять накрывает. Кто-то дергает меня за плечо и отбрасывает назад.

– Куда без брони прёшь, мля!

Это Айвар, позади него Линас держит холл, но к нему уже подбегают люди из второй группы. Прекрасно, значит, все уже в здании! Сашка с напарником цугом уходят вверх по лестнице, за ними Айвар, он прижался к стене и прикрывает ребят, поливая длинными очередями верхнюю лестничную площадку. Сухая очередь; один из наших, словно споткнувшись, падает и замирает на ступеньках. Ещё одна длинная очередь, крик.

– Пошёл!

Рву вперёд, на миг задержавшись рядом с упавшим – это Сашка. Ранен? Нет, уже убит – от середины груди к голове идёт аккуратная кровая строчка. Кто-то хорошо стреляет, сука! Доберусь – на ремни порежу! На миг оборачиваюсь назад – следом за мной бежит Линас. Сбрасываю полупустой магазин на пол и перезаряжаясь взлетаю по лестнице наверх. Там на площадке перед дверью лежит труп. В светлой форме – чужой. Контрольный в голову, пошли! Наши, на миг притормозив у двери, ныряют в следующий коридор. Ещё поворот, напротив меня неожиданно открывается дверь и навстречу мне, вываливается человек с пистолетом, опущенным стволом вниз – по его руке бежит кровь, зацепили, значит. Даже не останавливаясь, почти без замаха, бью его стволом автомата по руке, и когда он отшатывается, пробиваю ногой в пах. Выронив пистолет, он валится на пол, следом за мной подбегает Линас.

– Чисто!

– Держи этого! Живым! – бросаю ему, устремляясь за мелькнувшим в глубине коридора Айваром.

Очередь, очередь, ещё. Кто-то выпускает длинную очередь и затыкается. За несколько секунд тишины я успеваю услышать хекающий звук сильного удара, и мне прямо под ноги, лицом вниз падает еще один пленный.

– Пакуй, мля!

– Понял! – падаю коленом на загривок лежащего передо мной человека и, уперев ему спину автомат, другой рукой вырываю из заднего кармана наручники, защёлкиваю сначала на одной руке, потом на другой. Готов! Выстрел, чей-то крик, кто-то выругался по-английски, но захлёбывается, глохнет в звуке выстрелов и бьющегося стекла. Выстрел!

Тишина…

Прохожу по коридору, в конце которой находится небольшая комната. Вижу Айвара, который, склонившись над лежащим на полу бойцом, что-то бормочет в гарнитуру рации. Чёрт, моя гарнитура слетела и теперь болтается на груди. Ловлю наушник, успевая поймать только конец фразы…

Взгляд на часы – с начала штурма прошло двадцать минут. Мне казалось, что мы тут минут пять возимся, не больше. Переступаю через труп с развороченным выстрелом лицом и подхожу к Айвару.

– Жив?

– Убит, – он кивает на бойца. – Пулю поймал, мля. В самом конце, ведь почти дошли.

– Проверяем.

Следом за нами влетает Линас и осматривает комнату.

– Там два стреноженных, внизу чисто. Сашка наглухо. Ещё два наших на улице. Всего минус три.

– Четыре, – я киваю на лежащего на полу бойца.

– Проверяем этажи, нижним быть готовыми, вояки до нас добраться могут. Док, – бросаю в эфир, – связь с Каролисом, быстро! Айвар, потроши в темпе пленных, время мало!

Мы с Линасом уходим на проверку комнат. Их здесь немного, как мы поняли -караульное помещение, небольшая казарма на десять коек и отсек тюремных камер, вытянувшийся почти по всей длине здания, во втором коридоре. Большинство из них пустые, в нескольких – штабеля ящиков, поставленные на европоддоны.

– Нам повезло, – бросает Линас, когда мы заканчиваем проверку, – если бы они ушли во второй коридор, до сих пор бы воевали.

Киваю в ответ. Оживает рация, это Док.

– Робби, это Док, наши парни на подходе! Пять минут.

– Пусть забирают вас, наши вещи и пулей сюда, встретим.

Линас уходит к дверям, встречать, а я прохожу по пустому тюремному коридору. Неужели это то, что мы так искали? Даже руки не поднимаются, чтобы вскрыть хоть один ящик. Сил нет. Пусть Док проверяет, это его забота. Оглядываюсь и ухожу наверх, опять подскользнувшись на ступеньках в луже Сашкиной крови.

Айвар уже растащил пленных по разным помещениям и теперь допрашивает. Захваченные в плен, наверное, уже всё рассказали – потрошит он их серьёзно, без церемоний и оглядок на Гаагскую конвенцию. Они не перестают говорить даже тогда, когда Айвар, закончив спрашивать одного, переходит в другое помещение, чтобы заняться другим. Захожу в комнату, откуда на меня выскочил один из них. Наверное, это был его кабинет. А до него здесь сидел какой-нибудь вертухай в погонах, под эгидой международной борьбы с терроризмом. Удобный диван, кресло, плазменный телевизор на стене и минибар. Большой письменный стол с какими-то безделушками и стопкой папок, книжный шкаф. Рядом со столом, в углу, примостился небольшой сейф. За перегородкой, которая делит комнату на две части, вижу смятую кровать и куртку, брошенную на пол. Еще одна дверь – душевая. Чисто. Возвращаюсь к Айвару.

– Тебе помощь нужна?

– Уже нет, – хмуро бросает он и кивает на одного пленного, – этого можно ещё подержать, а второй мне не нужен, это простой охранник.

– Хорошо, – киваю и подхожу к лежащему на полу человеку. Это тот, которого взял Айвар, у него разбито лицо и скованы руки за спиной. В глазах животный страх, потемневшие спереди брюки, резкий запах мочи и пота. Короткая очередь, и он застывает на полу.

– Ещё что-нибудь?

– Да нет, я ещё с этим поговорю.

– Там ребята с брандеров вернулись.

– Узнай, как там дела, когда военных ждать?

– Лады, – я киваю и ухожу вниз.

Внизу уже собрались люди, среди них хмурый Каролис, рядом с ним Аста, со счастливым и одновременно потерянным выражением на лице. Док, Линас, несколько парней, которые собирают оружие и складывают его у входа.

– Что с военными?

– Сделали, – кивает Каролис, – приедут, конечно, но не скоро. У них же нет тяжёлой техники, а джипом, Камаз на спущенных колёсах, так просто с места не сдвинешь. Думаю, часа два провозятся, а то и больше – их же ещё потушить надо. Я там, в соседнем здании, двух парней оставил, и пулемёт – на всякий случай.

– Потери есть?

– Трое, – темнеет лицом Каролис, – когда уходили, снайпера, с крыши.

– Понятно. Где моя винтовка? – это уже Лёшке.

– Собрал, лежит в машине, на заднем сиденье.

– Спасибо, – говорю я и поворачиваюсь к Линасу, – вызывай грузовики, пора грузиться.

– Уже вызвал. Ты как, – он пристально смотрит на меня, – нормально?

– Более чем…

– Опять контузию поймал?

– Не знаю, может. Да, и ещё – если успеем убраться, оставь неподалёку своих парней. Хочу знать, во сколько прибудут военные. И попроси кого-нибудь из своих спецов, пусть они помещение осмотрят. Вдруг тайник найдётся. Особенно кабинет директора интересует.

Линас кивает и, отобрав часть людей, уходит в сторону камер. Вместе с ним идут Док и Аста. Молодец девушка – никому не доверяй, особенно сейчас. Я опускаюсь на кафельный пол и приваливаюсь спиной к стене. Провожу рукой по лицу, размазывая по щеке подсохшую кровь. Сейчас подойдут машины, и начнём грузить. Надеюсь, в ящиках найдётся то, ради чего мы сюда пришли…