Часам к одиннадцати приехал Эдгар – хмурый, как туча, таким его никогда не видел. Вместе с ним вернулись Аста и Каролис, которые после штурма остались у Дока, в Рамучяй, где весь остаток ночи изучали найденные документы и вещи. Я устроился на веранде. Голова раскалывалась, а таблетки уже мало помогали, не могу же их горстями жрать? Даже спал, не раздеваясь, только броник снял и жилет сбросил, на остальное сил не хватило. Теперь, морщась от боли, цежу сквозь зубы чай и жду новостей. А может, и нет… Апатия – вот точное определение моего состояния. Апатия и головная боль, ничего лишнего, как говорилось в одной старой рекламе. Старой… Прошло меньше полугода с той поры, когда мы сидели в офисе и ломали голову над этим рекламным слоганом, а кажется – вся жизнь. «Ничего лишнего»…

Айвар накачался снотворным и, наверное, ещё спит. Вернулись мы поздно ночью, привезя в кузове машины три трупа. Их уже забрали семьи; утром, сквозь обрывки сна, я слышал женские крики и голос Альгиса, который что-то говорил жёнам погибших. На веранду зашёл Эдгар, кивнул и уселся в кресло, стоящее напротив меня.

– Чаю хотите?

– Нет, спасибо. Со мной приехали Аста и Каролис, – он немного помолчал, – им, наверное, сейчас надо выспаться, они всю ночь просидели над документами. Вашу часть хабара привезут позже.

– Проверили уже?

– Да…

– Результат… отрицательный?

– Увы, да, – Эдгар поднял на меня взгляд и повторил, – да. Даже в сейфе оказались никому не нужные документы. Не скрою, документы интересные, но для нас, увы, совершенно бесполезные. Если над этими бумагами вдумчиво посидеть, то можно отыскать след, откуда всё пришло к нам, в Литву, но кто этим будет заниматься и, главное, зачем это нужно?

– Значит, вакцины не существует, – подвожу неутешительный итог, немного поражаясь, как спокойно выслушиваю эту новость – будто заранее чувствовал, что пустышку тянем.

– Должна существовать, – он пожимает плечами, – но не в Литве. Её надо искать там, где разрабатывался этот вирус. Вы знаете, я рискну выдвинуть предположение, что про вакцину мы вообще никогда не узнаем, – подводит итог Эдгар, – даже если она и существует. Просто сейчас расстояние в тысячу километров – это уже много. Очень много. Связей между регионами нет и налаживаться они начнут не скоро. А мы вообще, можно сказать, окраина мира. Задворки Запада и Востока одновременно. Так что сами понимаете.

– Стараюсь, – пытаюсь улыбнуться я, – но всё же обидно. Значит, всё впустую?

– Да, – соглашается он, – обидно. И страшно. Вы знаете, какие предположения про вирус высказывает Док?

– Знаю, Айвар рассказал. Возможна полная стерильность человечества.

– Это легко проверить…

– Вы что, – поднимаю на него глаза, – хотите ставить опыты на людях?

– Нет, не я, – Эдгар качает головой, – Аста…

– Что Аста?

– Она предложила. Хочет рожать.

– Сейчас? – моя фраза выглядит глупо, но он меня понимает.

– А что изменится завтра?

– Храбрая женщина…

– Да, я всегда говорил, что вам, Роберт, очень повезло с командой…

– Команды уже нет, Сашку и его людей не уберегли. Мы дружили с ним.

– Александр был хороший человек. Жизнь нас развела по разные стороны, но я искренне уважал его как человека. Он был правильный мент. Именно мент, а не легавый, если понимаете, о чём я. И умер хорошо, не успел испытать разочарования, которое сейчас у вас на лице. Он до конца верил, что мы найдём вакцину.

– У него и его бойцов остались семьи, – голова раскалывается, словно в неё вбивают гвозди. Морщусь и заканчиваю фразу: – Эта цель более важная.

– Не пропадут, я помогу.

– Что в ящиках? – лениво интересуюсь я. Не потому, что мне интересно – спрашиваю для того, чтобы не молчать.

– Продукты, какие-то лекарства, хорошие радиостанции и немного амуниции. Патроны, несколько ящиков гранат. Два хороших генератора и запас дизельного топлива. Мелочи по сравнению с тем, что мы надеялись там найти.

– Да, Эдгар, ради этих шмоток не стоило терять восемь человек. Даже немного странно, что этот объект так охраняли. Патрули приезжали, но при этом объект был очень слабо защищен.

– А против кого они собирались воевать, Роберт? – он искренне удивляется. – Против зомби хватало проволочного забора. Мародёры, которые могли заинтересоваться внутренностями здания? Для этого хватало патрулей, причём вы сами убедились, что простых людей они убирали ещё на подходах к объекту, а нежить служила неплохой дополнительной охраной. Не думаю, что они могли предположить, такой вариант развития событий, и целую операцию направленную против них. Просто отсиживались в безопасности.

– Военные тоже оказались не на высоте, Эдгар. Ведь часть из них прошла Афганистан, Ирак и не понаслышке знают, что такое нападение на блокпосты. Как они так лопухнулись?

– А им-то чего бояться, Роберт? Что к ним жители полезут, на базу? Их там осталось два взвода, а город почти пуст. Танками должны были базу обложить? Боже мой, Робби, ведь вы сами ни один год отслужили – откуда в Литве танки? Бронетраспортёров – и то, несколько штук, в придворных частях, для парадов. Притом заметьте ещё одну вещь: эта кучка военных – не вся армия. Армия – это те парни, которых вы похоронили в Кармелаве. А эти, – Эдгар поморщился, – уроды, которые сговорились с несколькими продажными политиками, чтобы обеспечить проведение операции по распространению вируса и на этом заработать. Я уж не знаю, чего они ждали, но думаю, что их тоже обманули, использовали и выбросили, как испорченную вещь. Так что всё просто и легко объяснимо…

– Да, кстати, военные были на объекте?

– Под утро, приезжали на трёх машинах. Задержались внутри недолго, где-то через полчаса уехали. Даже двери не закрыли, так и оставили открытыми настежь.

– Как вы полагаете, Эдгар, они не захотят попробовать отомстить?

– Кому? Нам? А за что? Да и кто в наши времена мстит за чужих, Роберт? Эта месть лишена всякого смысла. Пришли другие времена, так что можно жить спокойно – у военных сейчас и своих забот хватает, чтобы тратить лишние ресурсы, рыская по округе и выискивая виновных в смерти своих хозяев. Не знаю, что их связывало, полагаю – деньги, и немалые, но у нас не Япония и времена самураев ушли в прошлое. Они даже Каролиса – и то не искали после того, как солдаты начали разбегаться.

– Почему же в начале устроили такую бойню? Положили Купрявичюса со всей командой. Во имя чего?

– Думаю, в самом начале у них была ещё какая-то надежда на то, что заказчик их не бросит. Да и результатов таких они не ожидали. Не думаете ли вы, что военным рассказали про то, что произойдёт на самом деле, после того, как вирус сработает?

Когда военные увидели, во что вляпались, то просто побоялись, что им начнут мстить. Ведь даже в новом мире нужны союзники. А кто будет союзничать с этими ублюдками? Ладно, это всё уже в прошлом. Ещё один вопрос – как вы смотрите на то, чтобы я переселился к своему сыну?

– К Линасу?

– Да.

– Эдгар, – я удивленно пожал плечами, – вы это у меня спрашиваете?

– У кого же ещё? Дело в том, что у меня тоже небольшие проблемы. Часть людей после неудачного штурма, изъявила желание уйти. Они слишком надеялись на мифический хабар. А у меня, поверьте, нет ни малейшего желания их останавливать. Всю свою жизнь я кого-то удерживал, запугивал, ломал, покупал, наконец. А сейчас, в конце жизни, пришло понимание, что сломал на самом деле себя. Лишил нормальной жизни, радости ежедневного общения с близкими мне людьми. Я очень мало общался со своим сыном, о чём сейчас очень жалею. Не знаю, сколько мне осталось, но остаток жизни хотелось бы прожить поближе к нему. Со мной остаются пятеро моих самых близких людей с семьями, поэтому…

– Да, понимаю. Но мы с Айваром скоро уезжаем.

– Конечно, семья превыше всего. Мы постараемся обеспечить безопасность ваших людей. Когда вы уезжаете?

– Послезавтра. Надо похоронить ребят, собрать некоторые вещи и решить несколько вопросов с людьми, которые остаются.

Он кивает, и поднимается из кресла.

– До встречи.

Через полчаса на веранду выползает заспанный Айвар. Смотрит на кресло, потом машет рукой и садится на пол, приваливаясь к стене.

– Эдгар приезжал. Только что.

– Я знаю, – он непривычно серьёзен, – слышал, о чём вы говорили.

– Мысли какие-нибудь есть?

– Робби, какие тут мысли, сам подумай. Если честно, я тоже не очень-то надеялся на эту вакцину. Мечтать, как говорится, не вредно. Ситуация была похожа на лотерею, когда билет проверяешь – вроде и не веришь, но всё равно внутри надеешься.

– Да, похоже… Что этот мужик рассказал, которому ты там что-то резал, под занавес?

– Резал? – Айвар посмотрел на свои руки, словно увидел их в первый раз. – Ну да, уши ему отрезал, не выдержал. Эта падаль участвовала в заражении, но кто, чего и откуда привезли штамм, он не знает. Не знал, точнее, потому что ему повезло, сам подох. Я немного перестарался в конце, когда решил проверить свои познания в анатомии.

– Странно, словно сегодня какой-то особенный день. Тишина вокруг…

– Это Новый Мир рождается, Робби, – тихо говорит Айвар.

Лёвка как будто чувствует, что я скоро уезжаю. Сидит на коленях и мурчит, словно высказывает свое недовольство. Я перебираю его шерсть, хотя мыслями уже там, в дороге. Уже наизусть заучен маршрут, но всё равно, ещё раз мысленно прохожу путь, словно в названиях городов и сёл пытаюсь обрести уверенность, которой мне сейчас так не хватает. Закрываю глаза, пытаясь представить, что нас может ожидать в дороге. Зомби, морфы, люди. Именно так, если выстроить по степени возрастания опасности. Нежить уже перестала быть главной опасностью; то, что в самом начале приводило нас в ужас, превратилось в неудобство. Смертельно опасное, но не такое, как люди. Именно они сейчас представляют наибольшую угрозу в этом зарождающемся мире. Те самые, кто любил говорить о морали, человечности и доброте. Чего стоят все эти слова, когда за последние месяцы вокруг нас творилось такое, что даже в мрачные времена средневековья не придумали! Наслушались от соседей, что происходило в некоторых многоэтажках уже в первые дни эпидемии. Одних сомнительных подозрений хватало, чтобы убить человека. Вспомнился рассказ соседа, как у них в подъезде забили досками дверь в квартиру, чтобы её жильцы не смогли выйти наружу. Да, чему вы удивляетесь? Увидели замотанную бинтом руку у человека и «замуровали» в квартире, а вместе с ним и всю его семью. Раненый, конечно, обратился в нежить, куда он денется, но его близкие были лишены простой возможности убежать. Одним словом, их похоронили. Заживо…

Были и другие, которые кольями забили безобидного выпивоху соседа, единственной виной которого была нетвёрдая походка. С ним даже говорить не пытались, замесили сразу. А инвалиды, прикованные к постели? Их бросали в квартирах, обрекая на медленную, мучительную смерть от голода и жажды… И это уже делали не соседи, а их самые близкие люди – дети, жёны, мужья. Оставляли на смерть стариков только потому, что в машине уже не было места из-за загруженных чемоданов, которыми, кстати, были устланы городские улицы, когда люди дрались в пробках за возможность вырваться из города.

Пир во время чумы, иначе не скажешь. И такие, надо не забывать, тоже нашлись. Устраивали оргии, когда вокруг горели дома и гибли люди. Да, всякое бывало. Всего не упомнишь, а надо. Хотя бы как аргумент для моралистов, которые, задрав слюнявый взгляд в потолок, рассуждают о терпимости, доброте, человеколюбии и морали. Мораль – вещь хрупкая, лопается, как стеклянный бокал от кипятка; для этого даже эпидемии не нужно, достаточно было посмотреть вокруг. Как люди дрались за место в шлюпках, спасаясь с тонущих судов, как отбрасывали беременных женщин от аварийных выходов в самолётах. Правы были предки – изредка смерть человека скажет о нём больше, чем вся прошлая жизнь.

Почему я это вспомнил? Наверное, подвожу итог своих дел. Нет, не земных, с этим подожду, мне не к спеху. Просто Айвар прав, завтра для нас начинается следующий этап жизни. Новой жизни в новом мире.

К нам подходит Альгис, вытирая ветошью и без того чистые руки. От него пахнет смолой, свежими стружками и немного краской.

– Гробы сколачивал?

– Да, – он присаживается рядом со мной, – не положим же погибших мужиков просто так, в мешках.

– Колю же положили, – вспоминаю я.

– Для Коли я тоже гробик сделал, – он показывает руками размеры, – небольшой такой. Когда решим, где парней хоронить, то и его останки перевезём, а то как-то не по-людски получается, – виновато роняет Альгис.

– Спасибо тебе…

В ответ он только машет рукой.

– Да ладно тебе, Робби. Сейчас закончу и машину вашу проверю. Я тут подумал, Виду к себе переселю. Всё равно уезжаете, а пока вас не будет, пусть Аста с Каролисом отдельно живут, я так полагаю.

– Правильно полагаешь…

– Кота своего им оставишь?

– Нет, он к тебе больше привык. Возьмешь?

– Конечно, возьму, всё веселее будет. Кстати, Валерка с семьей решил уезжать отсюда. Хотел вчера, но я уговорил вас дождаться.

– Его дело. Куда едет?

– В сторону Калининграда собирается.

– Не доедет, – констатирую я, – хотя дуракам счастье, может, и доберётся. А там что, торжественный комитет по встрече его ожидает?

Альгис пожимает плечами

– Не знаю. Кстати, Линас бочку солярки привез. Сказал – для вас, в дорогу. Идём, хватит тут по одному слову в час бросать, поможешь гробы вынести…