Вернувшись в отель, Тримейн сначала занялся царапиной на подбородке, потом открыл чемодан и достал детектор.

Затренькал телефон.

— Тримейн? Мне только что звонил Граммонд. Ты что, с ума сошел? Я…

— Фред, — оборвал его Джеймс. — Я думал, ты собираешься снять этих копов из полиции штата с моей шеи.

— Слушай меня, Тримейн. Ты немедленно отстраняешься от работы! Не лезь ни во что! Будет лучше, если ни на минуту не покинешь номер в отеле. Это приказ!

— Фред, не пытайся сорвать на мне злость! — рявкнул Тримейн.

— Я приказал тебе отстраниться от дела! Все! — В трубке раздались короткие гудки. Тримейн повесил трубку и, засунув руку в карман, рассеянно подошел к окну.

Пальцы нащупали в кармане какие-то обломки, и он вытащил то, что осталось от медальона мисс Кэрролл. Серебряный диск был разбит — расколот в центре. Это, должно быть, случилось во время драки с Динамитом. Медальон выглядел…

Тримейн, прищурясь, уставился на разбитую мозаику деталей. Лабиринт тончайших проволочек, крохотных конденсаторов, стеклянных штучек…

Внизу на мостовой завизжали покрышки. Тримейн выглянул в окно. У тротуара затормозил черный автомобиль, его дверцы распахнулись. Четыре человека в форме выскочили из машины и направились ко входу в отель. Тримейн кинулся к телефону. Дежурный на полицейском коммутаторе ответил ему.

— Джесса мне, быстро! — рявкнул Джеймс.

В трубке зазвучал голос начальника местной полиции.

— Джесс, прошел слух, что я крутой парень. У отеля тачка, полная копов из штата. Я убираюсь по черной лестнице. Помешай им чем только сможешь.

Тримейн бросил трубку, схватил чемодан и выскочил в коридор. На лестнице заднего хода было темно. Спотыкаясь и чертыхаясь, Тримейн добрался до служебного выхода. В переулке, куда он выбежал, никого не было.

Тримейн подошел к углу отеля, перебежал на другую сторону дороги, сунул чемодан на заднее сиденье машины и скользнул за руль. Завел мотор, отъехал от тротуара и посмотрел в зеркальце заднего вида. Все было спокойно.

Четыре квартала, отделявших его от дома мисс Кэрролл, он проскочил за несколько минут. Экономка провела его в гостиную.

— О да, мисс Кэрролл еще не спит, — сказала она. — До девяти она никогда не ложится. Я сейчас сообщу о вашем визите.

Тримейн мерил шагами комнату. Когда он совершал по гостиной третий круг, вошла мисс Кэрролл.

— Я бы не осмелился побеспокоить вас, если бы не очень важные обстоятельства, — обратился к ней Тримейн. — Пока ничего не могу объяснить. Вы сказали, что доверяете мне. Не могли бы вы сейчас поехать со мной? Это касается Брема… и, возможно, не только его.

Старая леди спокойно взглянула на него:

— Мне нужно взять накидку.

В машине Тримейн сказал:

— Мисс Кэрролл, мы едем к мистеру Брему. Полагаю, вы знаете, что случилось в его доме?

— Нет, Джеймс. Я теперь редко выхожу на улицу. Так что случилось?

— Банда хулиганствующих подростков прошлой ночью отправилась на охоту. У них было два ружья. Один из подростков выстрелил в Брема. И Брем после этого исчез. Но я не думаю, что он мертв.

Мисс Кэрролл судорожно вздохнула:

— Ты сказал… ты считаешь, что он еще жив…

— Он должен быть жив. До меня это только что дошло. Признаю, что немного поздновато. Этот медальон, который Брем дал вам… Вы когда-нибудь пробовали им воспользоваться?

— Воспользоваться? Зачем?.. Нет, Джеймс, я не верю в магию.

— Это не магия. Это электроника. Много лет назад Брем рассказывал мне про радио. Хотел научить меня. Сейчас я разыскиваю в Элсби передатчик. Прошлой ночью этот передатчик работал. Думаю, он принадлежит Брему.

В машине надолго повисло молчание.

— Джеймс, — наконец сказала мисс Кэрролл. — Я не понимаю.

— И я тоже, мисс Кэрролл. Все еще пытаюсь сложить эту головоломку. Но позвольте мне спросить о той ночи, когда Брем привез вас в свой дом. Вы сказали, что он бросился на кухню и открыл люк в полу…

— Разве я сказала «в полу»? Я ошиблась, Джеймс. Панель была в стене.

— Похоже, мои выводы оказались поспешными. В какой стене?

— Он прошел через всю кухню. Там стоял стол с подсвечником. Брем обогнул стол и надавил рукой на стену над ящиком для дров. Панель скользнула вбок. За ней было совершенно темно. Брем нагнул голову из-за того, что отверстие было слишком маленьким для него, и вошел внутрь…

— Это должна быть восточная стена… слева от задней двери?

— Да.

— Мисс Кэрролл, а вы можете точно вспомнить, что той ночью говорил вам Брем? Что-то о борьбе с чем-то, не так ли?

— Шестьдесят лет я старалась выкинуть Брема из памяти, Джеймс. Но я помню каждое его слово.

Она ненадолго умолкла.

— Я сидела рядом с ним в легкой двухместной коляске. Стоял теплый весенний вечер. Я сказала ему, что люблю его, и… и он ответил мне. Сказал, что ему следовало намного раньше объясниться со мной, но он все никак не мог решиться. А потом рассказал мне то, что, по его мнению, я должна была знать.

По словам Брема, его жизнь ему не принадлежала. Он происходил не… не из нашего мира. Был агентом могущественной державы и преследовал банду преступников… — Старая леди секунду помолчала. — Эту часть его объяснений я почти не смогла понять. Боюсь, она была слишком несообразной. Он бессвязно рассказывал о злобных созданиях, которые скрываются в полумраке пещеры. Его долг — каждую ночь вести беспрестанную битву с темными силами.

— Какую именно битву? И с кем — с призраками, демонами или еще с кем-то?

— Не знаю. Злые силы, которые не проникнут в наш мир, пока Брем после наступления темноты встречает их у портала и противостоит им.

— Почему он не подыщет себе помощника?

— Только он может противостоять им. Я плохо знаю психопатологию, но клинические симптомы паранойи мне известны. Я отодвинулась от Брема. Он сел, склонившись вперед, в его взгляде была решимость. Я начала плакать и просить отвезти меня домой. Он повернулся ко мне, и я увидела боль и страдание в его глазах. Я любила Брема… и одновременно боялась его. И он не стал поворачивать лошадей. Ночь приближалась, и враги ждали его.

— А потом, когда вы добрались до дома Брема…

— Тот все нахлестывал лошадей, и помню, как я рыдала, вцепившись в коляску. А затем мы уже были около дома. Брем, не сказав ни слова, выпрыгнул из коляски и вбежал в дом. Зажег керосиновую лампу и повернулся ко мне. Откуда-то донесся призывный вой — словно выло раненое животное. Брем закричал — что-то неразборчивое — и бросился в заднюю часть дома. Я взяла лампу и пошла за ним. В кухне он подскочил к стене и нажал на нее. Панель открылась. Брем взглянул на меня. Его лицо было совершенно белым. «Ради Высших Богов, Линда Кэрролл, я умоляю тебя…» — сказал он. Я закричала. И его лицо стало твердым, и он спустился вниз, а я все кричала и кричала… — Мисс Кэрролл закрыла глаза и судорожно вздохнула.

— Очень жаль, мисс Кэрролл, что я вынужден попросить вас кое-что вспомнить, — сказал Тримейн. — Но мне необходимо знать все.

Издали слабо донесся вой сирены. В зеркале заднего вида отразились тусклые огни фар. Но полицейская машина отставала где-то на полмили. Тримейн надавил на педаль газа. Мощный автомобиль устремился вперед.

— Джеймс, ты ожидаешь каких-то неприятностей на дороге?

— Встреча с полицией штата не очень желательна для меня, мисс Кэрролл. Догадываюсь, они не слишком довольны Джессом. И теперь жаждут крови. Но думаю, смогу опередить их.

— Джеймс, — спросила леди, сев прямо и оглянувшись назад, — если это сотрудники полиции, разве ты не должен остановиться?

— Не могу, мисс Кэрролл. Сейчас я не могу тратить на них время. Если в моей идее хоть что-то есть, мы должны как можно скорее добраться…

Машина проскочила в ворота и заскрежетала покрышками, останавливаясь у крыльца. Дом Брема, мрачный и неосвещенный, смутной громадиной стоял перед ними. Тримейн выскочил из машины, обогнул ее и помог выйти мисс Кэрролл. Твердость ее походки сильно поразила его. В блеклом свете сгущающихся сумерек Тримейн мельком увидел профиль старой дамы.

Когда-то, должно быть, она была очень красива…

Он сунул руку в бардачок и достал фонарик.

— Мы не должны медлить ни секунды, — заявил Тримейн. — Та машина отстала от нас не больше чем на минуту. — Он полез на заднее сиденье и вытащил наружу тяжелый чемодан. — Надеюсь, мисс Кэрролл, вы помните, что именно Брем делал с той панелью.

Они поднялись на крыльцо, и фонарик Тримейна высветил сломанный запор. Тримейн со своей спутницей прошли по темной прихожей и попали в кухню.

— Это было здесь, — сказала мисс Кэрролл.

Снаружи донесся шум мотора — машина, мчавшаяся по шоссе, затормозила, въехав во двор. Холодный свет фар упал на стену кухни. Тримейн кинулся к месту, на которое указала мисс Кэрролл, поставил чемодан на пол и принялся ощупывать стену.

— Посвети мне, Джеймс, — спокойно попросила мисс Кэрролл. — Нажимать надо здесь. — Она показала более точно.

Тримейн опять навалился на стену. Ничего не произошло. Снаружи донесся стук закрывшихся дверей машины; приглушенный голос пролаял команду.

— Вы уверены?..

— Да. Попытайся еще раз, Джеймс.

Тримейн принялся энергично шлепать ладонью по стене в поисках скрытой задвижки.

— Немного выше, Джеймс. Брем был высокого роста. Панель открывается под…

Тримейн потянулся выше, заколотил по стене, стал на цыпочки, стукнул чуть в стороне…

Тихий щелчок — и часть стены в три фута высотой и четыре шириной бесшумно откатилась вбок. Тримейн увидел хорошо смазанные металлические ползунки, а за ними ступени, ведущие вниз.

— Джеймс, они уже на крыльце, — предупредила его мисс Кэрролл.

— Свет! — Тримейн схватил фонарь и поставил ногу на порог. Потом потянулся за чемоданом и подтащил его к себе. — Скажите им, что я похитил вас, мисс Кэрролл. И большое спасибо вам.

Пожилая леди подала ему руку:

— Помоги мне, Джеймс. Однажды я не решилась сделать это. Теперь я не повторю ту глупость.

Тримейн заколебался, потом вылез в кухню и помог мисс Кэрролл забраться внутрь. В прихожей загрохотали тяжелые шаги. Луч фонаря высветил черную кнопку с шестью контактами. Тримейн нажал на нее. Панель скользнула на место.

Джеймс направил фонарик на ступеньки.

— Ну что ж, мисс Кэрролл, — сказал он. — Давайте спускаться.

Через пятнадцать ступенек лестница закончилась. Дальше шел коридор с изогнутыми стенами из черного стекла и полом из грубо оструганных досок. Совершенно прямой коридор был длиной в двадцать футов и упирался в старомодную пятистворчатую дверь. Тримейн попробовал повернуть круглую медную ручку. Дверь отворилась, и за ней открылось помещение, формой похожее на естественную пещеру, с влажными стенами из желтого камня, низким неровным сводом и утоптанным земляным полом.

В центре на приземистом треножнике стояли какие-то механизмы из черного металла и стекла, чем-то напоминающие пулеметы. Они были нацелены на глухую стену. Рядом с треножником в древнем деревянном кресле-качалке полулежал мужчина. Его рубашка была окровавлена, и темная лужица растеклась под ним.

— Брем! — вскрикнула мисс Кэрролл. Она подошла к креслу и взяла мужчину за руку, пристально вглядываясь ему в лицо.

— Он мертв? — нервно спросил Тримейн.

— Руки холодные… но пульс есть.

Возле двери стояла керосиновая лампа. Тримейн зажег ее и подошел к креслу. Вытащил перочинный нож и срезал с раны пиджак и рубашку. Дробь угодила Брему в бок — там была неглубокая рваная рана размером с ладонь.

— Кровотечение уже остановилось, — заметил Тримейн. — Я бы сказал, что выстрел пришелся по касательной. — Он продолжил осмотр. — Рука тоже задета, но не так глубоко. И, думаю, сломана пара ребер. Если он не потерял слишком много крови…

Тримейн стянул пиджак и расстелил на полу.

— Давайте переложим Брема сюда и попытаемся привести в чувство.

Брем, лежащий на спине на полу, показался Тримейну даже больше шести футов четырех дюймов и гораздо моложе своих без малого ста лет. Мисс Кэрролл опустилась на колени рядом со стариком и принялась растирать его руки, что-то тихо приговаривая.

Неожиданно пронзительный крик прорезал воздух.

Тримейн, пораженный, резко дернулся. Глаза мисс Кэрролл расширились.

Крик превратился в низкий рокот, стал громче, перешел в визг и оборвался.

— Именно эти звуки я слышала той ночью, — вздохнула мисс Кэрролл. — Позже я решила, что мне почудилось, но я помню… Джеймс, что все это значит?

— Возможно, это значит, что Брем был не настолько безумен, как вы думали, — ответил Тримейн.

— Джеймс! Посмотри на стену… — судорожно выдохнула мисс Кэрролл.

Тримейн обернулся. На каменной стене двигались, мерцали, колыхались смутные тени.

— Что за чертовщина?

Брем застонал и пошевелился. Тримейн кинулся к нему.

— Брем! — закричал он. — Придите в себя!

Глаза Брема открылись. Мгновение он пораженно смотрел на Тримейна, потом перевел взгляд на мисс Кэрролл. Затем неуклюже попытался сесть.

— Брем… ты должен лечь, — заявила мисс Кэрролл.

— Линда Кэрролл, — сказал Брем. Его голос был глубокий и хриплый.

— Брем, ты ранен…

В воздухе опять повис хныкающий вой. Брем застыл.

— Который час? — проскрежетал он.

— Солнце только зашло; чуть больше семи…

Брем попытался встать на ноги.

— Помогите мне подняться! — приказал он. — Проклятая слабость…

Джеймс подхватил его под руку.

— Осторожней, Брем, — сказал он. — Иначе ваша рана опять начнет кровоточить.

— К Отражателю! — пробормотал Брем.

Тримейн довел его до кресла-качалки и помог сесть. Брем вцепился в две пистолетные рукоятки, крепко сжал их.

— Молодой человек, — попросил Брем. — Возьмите тот обруч, наденьте мне на шею.

На проволочной петле висело кольцо из тусклого металла. Тримейн взял его и надел на Брема. Кольцо как влитое легло на плечи старика, небольшой выступ пришелся как раз напротив шеи.

— Брем, — спросил Тримейн, — что это все значит?

— Следите за той стеной. Мой взор затуманивается. Описывайте все, что видите.

— Это похоже на тени. Но что отбрасывает их?

— Вы можете описать детали?

— Нет, ничего определенного — словно кто-то шевелит пальцами перед объективом диапроектора.

— Излучение звезды пока еще слишком жесткое, — пробормотал Брем. — Но точка пересечения орбит приближается. Пусть Высшие Боги направляют меня.

Резким взрывом звуков прозвучал вой. Брем весь напрягся.

— Что вы видите? — требовательно спросил он.

— Очертания становятся более четкими. Создается впечатление, что за движущимися силуэтами есть еще чьи-то контуры. Такое бывает, когда смотришь в запотевшее окно…

Тримейну показалось, что за туманной поверхностью он разглядел высокое узкое помещение, купающееся в белом свете. Создания, похожие на призрачные карикатуры людей, сновали взад и вперед на переднем плане смутной картины.

— Они выглядят так, словно их вырезали из крокодиловой кожи, — прошептал Джеймс. — Когда они поворачиваются и я вижу их в профиль, они тонкие, как…

— Эффект затухания сигнала между измерениями. Ниссы сейчас стараются подогнать матрицы под плоскость нашего измерения. Понимаете ли, если они преуспеют в этом, то вся Земля окажется у их ног.

— Кто они такие? Где они? Это ведь сплошная скала…

— То, что вы видите, является Командным Центром ниссов. Он находится в другом мире, не в вашем, но здесь — мультигранник пересечения. Ниссы наводят сюда генераторы гармонических колебаний в надежде установить угловую апертуру.

— Я не понял и половины того, что вы сказали, Брем. А в остальную часть не в состоянии поверить. Но факты — упрямая вещь, и я должен действовать так, будто все понял и во все поверил.

Каменная стена неожиданно стала прозрачной. Словно поверхность расплавленного стекла, камень растекся под напором призрачного яркого света. За стеной, видимые теперь совершенно отчетливо, напряженно работали ниссовские техники. Их лица были похожи на маски красно-коричневой гофрированной кожи. Прямо напротив Отражателя Брема, нацеленная на него, стояла огромная камера с покрытым серебром объективом диаметром в фут. Одетый в черное нисс устроился на сиденье на самом верху устройства. Белый свет заливал пещеру, отбрасывая на пол черные тени. Брем сгорбился над Отражателем, лицо его было напряжено от усталости.

В воздухе вокруг машины ниссов разлилось сияние. Ниссы-техники больше не суетились, а просто стояли и смотрели крошечными ярко-красными глазками на стену. Прошло несколько секунд, в которые могла бы вместиться вечность. Одетый в черное нисс неожиданно махнул конечностью. Другой повернулся к красному рубильнику и опустил его до упора. Стена опять внезапно изменилась — она стала молочно-белой, а потом потускнела до полной непрозрачности.

Брем тяжело опустился в кресло и закрыл глаза.

— Не этот раз они было совсем близко, — с трудом прохрипел он. — Я слабею.

— Давайте я займусь Отражателем, — предложил Тримейн. — Только объясните, что делать.

— Как я смогу объяснить вам? Вы же не поймете!

— Возможно, я пойму достаточно, чтобы мы дотянули до конца ночи.

Брем, казалось, немного пришел в себя.

— Ладно. Вы должны знать, что… я агент, работающий на Великий Мир. Многие столетия мы вели войну с ниссами, злобными созданиями, которые грабят континуумы. Они установили Скважину здесь, на Земле. Мы засекли это и обнаружили, что вскоре тут может быть установлен Портал. Меня отправили сюда вместе с отрядом, чтобы мы отразили…

— Вы рассказываете мне совершенную бессмыслицу, — прервал его Тримейн.

— Давайте пропустим подробности о Великом Мире и о континуумах… Но что такое Скважина?

— Точка материального контакта между миром ниссов и этим измерением пространства-времени. С ее помощью они смогут выкачать кислород с этой богатой планеты. А потом они явятся сюда, чтобы сожрать трупы.

— Что такое Портал?

— Великий Мир находится в другом ряду гармонических колебаний. Когда периоды колебаний совпадают, мы можем установить Порталы тождественного времени, но, увы, только с огромными пробелами во времени между ними. Мы наблюдаем за излучением ниссовской аппаратуры и, когда можем, то здесь, то там перехватываем их.

— Я понял: противостояние врагу.

— Но мы опоздали. Мультигранник пересечений был уже далеко продвинут вперед. Слепящий шквал хлестал за пределами грота, куда ниссы сфокусировали свою Скважину, и гром прокатился по небесам, когда ионизация достигла верхних слоев атмосферы. Я бросил все силы против Скважины, но уничтожить ее не смог… впрочем, и ниссы не смогли пробить ход сюда.

— И все это случилось шестьдесят лет назад? И ниссы до сих пор пробиваются на Землю?

— Вы должны выбросить из головы иллюзорные представления о времени. Для ниссов с тех пор прошло только несколько дней. А здесь, в пещере, где из каждой ночи я тратил всего лишь десятки минут на схватку с ниссами, за это время прошли долгие годы.

— А почему вы не заведете помощника? Почему вы должны сражаться в одиночку?

— Давление, которое пространство-время оказывает на Портал, крайне велико, и, чтобы удержать фокусировку Портала, требуется огромная мощность. Даже когда частота колебаний мала. Вначале мы смогли добиться лишь мимолетного контакта с вашим измерением. Именно тогда мы и обнаружили активные попытки ниссов проникнуть сюда. Следующий контакт был четыре дня спустя, он продолжался двадцать четыре минуты — достаточно долго, чтобы установить Отражатель. Я отбил атаку ниссов и понял, что исход битвы сомнителен. Но Земля — неплохой мир, и я не мог позволить ему сгинуть просто так, даже не попытавшись его защитить. Третье совпадение тождественности времени было возможно через двадцать дней. Я решил на этот срок остаться здесь, потом отразить атаку ниссов и при очередном контакте вернуться домой. Портал закрылся, а я со своим отрядом приступил к борьбе с ниссами.

Следующая ночь продемонстрировала всю безнадежность нашего предприятия. А днем мы выбрались из того места, куда ниссы сфокусировали свою Скважину, и стали исследовать эти земли, и тогда мы полюбили ваше маленькое теплое солнце, странное голубое небо, зеленую растительность. Нам, жителям древнего мира, все это казалось райским садом юной жизни. А потом я рискнул отправиться в город… и там увидел такую девушку, какой доселе не знал Космос, ибо ее красота была…

Прошло двадцать дней. Ниссы удержали свой плацдарм — и все же я отбросил их, не пустил сюда.

Портал открылся. Я приказал своему отряду возвращаться. Портал закрылся. С тех пор мне пришлось сражаться с ниссами в одиночку.

— Брем! — воскликнула мисс Кэрролл. — Брем… ты остался здесь, хотя мог бежать… а я…

— Хотел бы я, чтобы в моих силах было вернуть тебе эти зря потраченные годы, Линда Кэрролл, — сказал Брем. — Хотел бы я, чтобы мы вместе жили под более ярким солнцем, чем это…

— Вы отказались от своего мира, чтобы дать нашему хоть небольшую отсрочку, — вмешался Тримейн. — А мы отблагодарили вас выстрелом в упор.

— Брем… когда Портал снова откроется?

— Уже не при моей жизни, Линда. В течение десяти тысяч лет он будет закрыт.

— Но почему же вы не взяли помощника? — спросил Тримейн. — Вы могли бы научить кого-нибудь…

— Я пытался вначале. Но чего можно добиться от испуганных деревенских парней? Они твердили о колдовстве и в ужасе улепетывали прочь.

— Но вы вечность не протянете. Расскажите мне, как эта штука работает. Пришло время отправить вас в отпуск!

Брем говорил полчаса, а Тримейн внимательно слушал.

— Если я потеряю силы, — закончил Брем, — займите мое место за Отражателем. Поместите обруч на шею. Когда стена станет прозрачной, вцепитесь в рукоятки и напустите свой разум на ниссов. Пожелайте изо всех сил: то, что делают ниссы, не должно получиться. Когда грянет гром, вы поймете, что потерпели неудачу.

— Хорошо. Я буду готов. Но прежде давайте разберемся кое в чем. Этот ваш Отражатель реагирует на мысли, правильно? Усиливает их…

— Он служит для фокусировки силы разума. Но теперь поспешим. Боюсь, вскоре они возобновят атаку.

— Думаю, это произойдет минут через двадцать или около того, — проговорил Джеймс. — Оставайтесь на месте и немного отдохните.

Голубые суровые глаза под седыми бровями уставились на него.

— Молодой человек, что вы понимаете в этом?

— Думаю, разгадал принцип — я неделями наблюдал за этими передачами. За последние несколько ночей моя идея, похоже, полностью подтвердилась.

— Во всем мире никто, кроме меня, не знает об атаке ниссов. Как вы смогли проанализировать то, о чем не знаете?

— Вероятно, Брем, вам это неизвестно, но ваш Отражатель творит черт-те что со средствами связи. Недавно мы разработали то, что считалось совершенно секретным проектом, а вы пустили его под откос.

— Мой Отражатель — всего лишь маленькая портативная модель, плохо экранированная, — сказал Брем. — Резонансные эффекты его непредсказуемы. Когда кто-то стремится направить по каналу силу мыслей…

— Погодите-ка! — воскликнул Тримейн.

— Что случилось? — спросила встревоженная мисс Кэрролл.

— Гиперкороткие волны, — ответил взволнованно Тримейн. — Мгновенная передача. И мысль. Ничего удивительного, что у людей болела голова, а по ночам снились кошмары! Вы вели передачи на той же самой волне, что и человеческий мозг!

— Эти ваши гиперкороткие волны, вы сказали, что они распространяются мгновенно? — спросил Брем.

— Считается, что эта информация совершенно секретна.

— Такого устройства нет во всем Мироздании, — сказал Брем. — Известно, что только протоплазматический мозг может продуцировать состояние возбуждения с нулевым запаздыванием.

Тримейн нахмурился:

— Брем, этот Отражатель фокусирует то, что из-за отсутствия лучшего термина я называю мыслеволнами. При помощи эффекта интерференции Отражатель заглушает гармонический генератор ниссов. А что будет, если мы подадим на него большую мощность?

— Нет. Мощь разума усилена быть не может…

— Я говорю не об усилении, но имею в виду дополнительный источник. У меня с собой есть приемник, работающий на гиперкоротких волнах. После небольшой переделки он превратится в передатчик. Мы можем его подсоединить к Отражателю?

Брем покачал головой.

— Если бы я был техником… — со вздохом сказал он. — Мне известно только то, что требуется знать для управления Отражателем.

— Разрешите взглянуть на него, — попросил Тримейн. — Может, я сумею разобраться.

— Будьте осторожны. Без Отражателя мы беззащитны перед атакой ниссов.

— Постараюсь.

Тримейн подошел к Отражателю и принялся осматривать его, прослеживая электрические связи и определяя назначение деталей.

— Схема достаточно понятна, — сказал он. — Вот это, должно быть, мощные электромагниты, они создают своего рода компрессию. А это — преломляющие катушки. Просто и гениально. Воспользовавшись моей идеей, мы сможем излучить гиперкороткую волну…

— Сначала давайте займемся ниссами!

— Разумеется. — Тримейн посмотрел на Брема. — Думаю, смогу подсоединить свой аппарат к Отражателю. Вы разрешите?

— Сколько это займет времени?

— Не больше пятнадцати минут.

— У нас останется мало времени.

— Периоды между атаками сокращаются, — заявил Тримейн. — Я высчитал, что следующая передача… или атака… произойдет в интервале от пяти минут до нескольких часов. Возможно, это наш последний шанс.

— Тогда попытайтесь, — разрешил Брем.

Тримейн кивнул, подошел к чемодану, вытащил из него инструменты и тяжелый черный ящик и принялся за работу. Линда Кэрролл, что-то тихо говоря Брему, села рядом с ним. Прошло несколько минут.

— Отлично, — наконец сказал Тримейн. — Передатчик готов.

Он вернулся к Отражателю, на секунду застыл в нерешительности, затем отвернул две гайки и снял кожух.

— Отражатель отключен, — сказал Тримейн. — Надеюсь, мои вычисления верны.

Брем и мисс Кэрролл молча следили за действиями Тримейна. Тот протянул провода, подсоединил их, затем щелкнул выключателем передатчика и, глядя на индикаторы, настроил его.

— Прошлая атака была сорок девять минут назад, — сообщил Брем. — Поторопитесь.

— Почти готово, — ответил Тримейн.

От стены донесся резкий крик. Тримейн подскочил на месте.

— Что означают эти чертовы звуки?

— Ничего — обычные помехи. Но они предупреждают о том, что гармонические генераторы разогреваются. — Брем с трудом встал с кресла. — Теперь последует нападение.

— Тени! — воскликнула мисс Кэрролл.

Брем тяжело опустился в кресло, откинулся назад. Слабое зарево, исходящее от стены, заметно подчеркивало восковую бледность его лица. Зарево становилось ярче, а тени — четче.

— Быстрее, Джеймс, — поторопила мисс Кэрролл. — Оно приближается.

Брем из-под полуопущенных век смотрел на стену.

— Я должен занять позицию в Отражателе. Я…

Он обмяк, голова опустилась на грудь.

— Брем! — закричала мисс Кэрролл. Тримейн резко поставил кожух на место, обернулся к креслу, схватил его и вместе с лежащим в нем Бремом отнес подальше от Отражателя. Потом торопливо вернулся назад, надел обруч на шею и крепко сжал рукоятки. На стене молча суетились тени ниссов, которые готовились к атаке. Одетый в черное нисс взбирался на вершину установки. Стена стала прозрачной. Тримейн уставился сквозь нее на узкое помещение, на облаченных в серое ниссов. Они стояли и смотрели на него. Один указал конечностью на Тримейна. У остальных встали дыбом кожистые гребни.

«Не входить, мерзкие твари! — подумал Тримейн. — Убирайтесь, отступайте, сдавайтесь…»

Голубое зарево превратилось в мерцающий свод над машиной ниссов. Техники не двигались; крошечные красные глазки на узких лицах инопланетян блестели, устремленные на брешь в пространстве-времени. Тримейну пришлось прищуриться — ослепительно яркий свет Командного Центра ниссов резал глаза. Последний намек на существование пологой поверхности известняковой стены исчез. Тримейн почувствовал легкое дуновение, пыль поднялась и заклубилась в воздухе. Появился запах йода.

«Назад! — подумал Тримейн. — Не входить…»

Ряды ожидающих ниссов беспокойно зашевелились. Тримейн слышал сухой шорох мозолистых ног, шаркающих по полу, завывание гармонического генератора. Глаза Тримейна болели. Вокруг закружилась горячая пыль, и он задохнулся и закашлялся.

«Нет! — подумал Тримейн, бросая отрицание, словно невесомую бомбу. — Изыдьте! Отступите!»

Ниссы задвигались, готовя машину на колесах, подкатывая ее к нужному месту. Тримейн зашелся в мучительном приступе кашля, пытаясь вдохнуть хоть один глоток воздуха, избавиться от пелены перед глазами.

Зазвучал барабанный бой, острые песчинки больно впились в лицо Тримейну. Ниссы работали очень быстро, их дыхательные жабры заметно растянулись от непривычного притока кислорода.

«Наш кислород — подумал Тримейн. — Грабеж уже начался, я потерпел поражение, и люди Земли скоро задохнутся и умрут…»

Откуда-то из бесконечной дали на грани слышимости донесся раскат грома, стал сильнее…

Одетый в черное нисс поднял гребень, покрытый черными чешуйками, торжествующе привстал на вершине инопланетной машины. Он уставился на Тримейна, его пасть, больше смахивающая на капкан, раскрылась, выставив напоказ язык, ничем не отличающийся от алой змейки, и глубокую глотку с рядами похожих на иглы снежно-белых зубов. Нисс, демонстрируя безграничное презрение к противнику, высунул наружу омерзительный язык.

И неожиданно Тримейн ощутил бешеный прилив холодной ярости. «В нашем мире мы умеем обращаться со змеями, — подумал он, и сила его мысли была невероятна. — Мы давим их каблуками…» Он мысленно увидел: извивающаяся в агонии гремучая змея с переломанным хребтом и опускающаяся палка; разъяренный коралловый аспид с желтым ядом, капающим с зубов, и газонокосилка, ножами полосующая аспида на части; водяной щитомордник, выстрелом из ружья превращенный в кровавое месиво…

«Убирайся, змея, — подумал он. — Умри! Сдохни, гадина!»

Раскаты грома утихли.

А одетый в черное нисс, управляющий гармоническим генератором, резко захлопнул пасть и сжался.

«Умри! — мысленно закричал Тримейн. — Сдохни!»

Нисс, казалось, задрожал и съежился. Гребень дважды дернулся и опал. Красные глаза зажмурились, и нисс свалился с генератора. Тримейн закашлялся, ухватился снова за рукоятки и перевел взгляд на одетого в серую форму нисса, который карабкался на генератор, чтобы заменить оператора.

«Я сказал: сдохни, змея!»

Нисс оступился и упал на головы других ниссов, которые метались взад-вперед, словно муравьи в разворошенном муравейнике. Один из них обернулся, встретился взглядом с Тримейном и полез к красному рубильнику.

«Нет, ты не отключишь генератор! — подумал Тримейн. — Это не так уж легко, змея. Умри!»

Не дотянувшись до рубильника, нисс свалился на пол. Тримейн глубоко вздохнул, и горячий воздух, смешанный с пылью, обжег ему легкие. Он сморгнул слезы боли и охватил взглядом целую группу ниссов.

«Умрите!»

Ниссы упали. Остальные попытались спастись бегством, но мысль Тримейна срезала их, будто коса, и устремилась дальше, оставляя после себя полосу поверженных тел. Ненависть бродила среди ниссов и пощады не знала.

«Теперь механизмы», — решил Тримейн. Он уставился на гармонический генератор. Тот расплавился, растекся горячей лужицей. Высокие стойки с приборами и лампочками, сверкающими, словно драгоценные камни, почернели, смялись и рухнули. Воздух внезапно опять стал чистым. Тримейн с удовольствием вдохнул его полной грудью. Каменная стена начала возвращаться к бытию.

«Нет! — грозно подумал Тримейн. — Держать эту Скважину открытой!»

Стена замерцала и вновь исчезла. Тримейн опять смотрел на ярко освещенное помещение, на почерневшие стены, на груду мертвых тел.

«Без всякой жалости, — подумал он. — Вы собирались вонзить белые клыки в горло людей, безмятежно спящих в своих домах… как вы это проделывали в сотнях миров. Вы — раковая опухоль Космоса. А у меня есть лекарство».

«Стена, обрушьтесь!»

Потолок в помещении ниссов просел и обвалился. Обломки дождем хлынули вниз. Стены зашатались, пошли трещинами и рухнули. Облако пыли вихрем унеслось прочь, открыв взгляду усеянное звездами небо.

«Пыль, не возвращайся! — мысленно приказал Тримейн. — Меня ждет работа, и нужен свежий воздух!»

Джеймс осмотрел каменистую местность, в свете звезд казавшуюся призрачно-белой.

«Пусть камни расплавятся и потекут, как воды!»

Небольшой каменный курган раскалился докрасна, осел и расплылся желтыми ручейками, вскоре пропавшими из вида в сиянии земной коры, которая забурлила, закипела и покрылась пузырями, изрыгая из недр газы. Волна жара накатила на Тримейна.

«Пусть здесь станет прохладно, — подумал он. — Ну а теперь — да сгинет мир ниссов…»

— Нет! — раздался крик Брема. — Стойте! Остановитесь!

Тримейн заколебался. Он посмотрел на ярящиеся вулканы средь расплавленных камней…

«Я могу уничтожить все это, — подумал он. — И звезды в небе ниссов тоже…»

— Велика сила твоей ненависти, землянин! — воскликнул Брем. — Но обуздай ее, иначе ты уничтожишь всех нас!

— Почему? — спросил Тримейн, стараясь перекричать клокотание вулканов.

— Своей мыслью я могу разделаться с ниссами, а заодно и с их больной вселенной!

— Усмири себя, — хрипло воззвал Брем. — Твоя ярость уничтожает нас! Одна из звезд, которую ты видишь в небе ниссов, — ваше земное Солнце!

— Солнце? — переспросил Тримейн. — Значит, это Солнце, каким оно было тысячи лет назад. Чтобы пересечь Галактику, свету требуется значительное время. И если Земля все еще существует… то она не была уничтожена!

— Умен ты, землянин, — сказал Брем. — Ваша раса — чудо Космоса, и ненависть твоя смертельна. Но о силах, освобожденных тобой, землянин, ты не ведаешь ничего. Прошлое так же переменчиво, как сталь и скалы, сейчас расплавленные тобой.

— Прислушайся к его словам, Джеймс, — вмешалась мисс Кэрролл. — Я прошу тебя, прислушайся.

Тримейн, по-прежнему вцепившись в ручки, резко повернул голову, чтобы взглянуть на нее. Мисс Кэрролл, выпрямившись и высоко подняв голову, спокойно вернула ему взгляд. Рядом с ней лихорадочно горели глубоко запавшие глаза на морщинистом лице Брема.

— Джесс признался мне, что мальчиком он считал вас принцессой, когда вы мчались мимо него в фаэтоне, гордая и величественная, с рыжими волосами, уложенными в высокую прическу, — сказал Тримейн. — И вы, Брем, — вы были молоды и любили мисс Кэрролл. Ниссы украли у вас молодость. Вы провели жизнь здесь, в пещере, в одиночку сражаясь с ниссами. А Линда Кэрролл ждала вас все эти годы, потому что любила… и боялась вас. И в чем же корень бед? В ниссах! И теперь вы хотите, чтобы я пощадил их?

— Ты одолел их, — возразил Брем. — И сейчас опьянен силой, сокрытой в твоем разуме. Но любовь сильнее ненависти. Наша любовь поддерживала нас, твоя ненависть умеет только разрушать.

Тримейн встретился взглядом со стариком. Потом глубоко вздохнул и, хрипя, выдохнул.

— Ладно, — согласился Джеймс. — Похоже, я действительно возомнил себя богом. Думаю, ниссы надолго запомнят эту схватку. Они больше не сунутся на Землю.

— Ты доблестно сражался, Джеймс, и ты победил, — сказала мисс Кэрролл.

— А теперь пусть эта сила покинет тебя.

Тримейн опять обернулся к ней.

— Вы заслужили лучшей судьбы, чем ваша, мисс Кэрролл, — заявил он. — Брем, вы сказали, что прошлое изменчиво. Предположим…

— От добра добра не ищут, — прервал его Брем. — Как получилось, так и получилось.

— Когда-то, давным-давно, вы пытались объясниться с Линдой Кэрролл. Но тогда слишком многое было против вас; она не смогла понять объяснений. Испугалась. И вы страдали долгих шестьдесят лет. Предположим, что всех этих лет не было. Предположим, я могу вернуть ту ночь… заменить ею нынешнюю…

— Это невозможно!

— Если я захочу — станет возможным!

Тримейн еще крепче вцепился в рукоятки.

«Пусть эта ночь будет той ночью, — яростно подумал Джеймс. — Той ночью в тысяча девятьсот первом году, когда в последний раз прервалась связь Брема с его родным миром. Пусть она будет той ночью, и до закрытия Портала останется еще целых пять минут. Только эта машина и я сохранимся такими, какими есть сейчас, остальное должно измениться. Снаружи, в фермерских домах вдоль дороги на Элсби, горят газовые рожки, а в самом городе, в конюшнях позади домов, стоят лошади, и президент Мак-Кинли обедает в Белом доме…»

За спиной Тримейна раздался какой-то звук. Он резко обернулся. Опустошенные земли ниссов исчезли. Поперек пещеры, рассекая надвое известняковую стену, стояло громадное овальное зеркало. Из него вышел человек и застыл, увидев Тримейна. Он был высок и широкоплеч, этот человек с соломенными кудрями и тонким красивым лицом.

— Фдаз ха? — спросил незнакомец. Потом его взгляд скользнул в сторону от Тримейна, и глаза расширились от удивления. Тримейн проследил за его взглядом. Молодая девушка с распущенными волосами до пояса, одетая в шелковый пеньюар, стояла в дверях, держа в руках расческу. От потрясения девушка молчала и не двигалась с места.

— Мистер Брем!.. — наконец воскликнула она. — Что…

Тримейн с трудом обрел голос.

— Мисс Кэрролл, не бойтесь! — успокаивающе сказал он. — Я ваш друг, доверьтесь мне.

Линда Кэрролл широко раскрытыми глазами посмотрела на него.

— Кто вы? — прошептала она. — Я была в спальне…

— Не могу объяснить вам. Здесь сегодняшней ночью было сотворено чудо… ради вас. — Тримейн повернулся к Брему. — Послушайте…

— Что за человек ви есть? — прервал его Брем. Английским языком молодой Брем явно владел еще очень плохо. — Как ви пришли в этот место?

— Послушайте меня, Брем! — рявкнул на него Тримейн. — Время изменчиво. Вы остались здесь, чтобы защитить Линду Кэрролл и мир Линды Кэрролл. Вы только что приняли это решение, правильно? — Тримейн не стал дожидаться ответа. — Вам пришлось застрять здесь… на шестьдесят лет. Земная технология развивалась очень быстро. Однажды сюда случайно забрел человек, который разыскивал источник сигнала некоего передатчика. Этим передатчиком был ваш Отражатель. А человеком — я. Вы показали мне, как пользоваться Отражателем… и с его помощью я уничтожил ниссов. А потом вернул время назад — ради вас и Линды Кэрролл: Портал за-кроется через две минуты. Не теряйте времени…

— Изменчивое время? — недоуменно переспросил Брем. Он подошел к Линде.

— Прекрасная девушка с Земли, — сказал он. — Не бойтесь…

— Сэр, мы едва знакомы, — ответила мисс Кэрролл. — Как я, полуодетая, попала сю…

— Берите ее, Брем! — крикнул Тримейн. — Берите и уходите через этот Портал! Быстрее! — Он посмотрел на Линду Кэрролл: — Не стоит бояться. Вы знаете, что любите его. Так идите же с ним, или вам всю жизнь придется жалеть об отказе!

— Ты пойдешь со мной? — спросил Брем.

Он протянул руку мисс Кэрролл. Линда на секунду замерла в нерешительности, потом вложила свою руку в его. Брем подвел девушку к зеркальной поверхности и помог ей войти в Портал. Потом обернулся к Тримейну.

— Я ничего не понял, землянин, — сказал Брем. — Но благодарю вас.

И ушел.

Оставшись один в тускло освещенном гроте, Тримейн наконец-то позволил рукам отпустить рукоятки. Он, пошатываясь, добрел до кресла-качалки и тяжело опустился в него. Тримейн чувствовал себя еле живым, полностью лишенным сил. Руки болели от напряжения. Как долго это продолжалось? Пять минут? Час? Или вообще ему все привиделось?..

Но Брем и Линда Кэрролл исчезли. Все происшедшее вовсе не было плодом воображения. И ниссы разбиты.

Но оставался его собственный мир, в котором борьба еще не закончилась. Полиция явно поджидает его и осматривает дом Брема. Копы наверняка захотят знать, что он, Тримейн, сделал с Линдой Кэрролл. Возможно, его даже обвинят в убийстве. От Фреда и от Бюра помощи ждать не приходится. И от Джесса тоже — вполне вероятно, он уже сидит за решеткой и ждет сурового приговора за помехи в отправлении правосудия и превышение полномочий.

Тримейн встал и бросил прощальный взгляд на опустевшую пещеру, на странной формы инопланетный Отражатель, на зеркальный Портал. Был соблазн самому шагнуть в Портал, но Тримейн справился с ним. Ведь здесь — его мир, даже с недостатками. Потом, когда силы восстановятся, можно будет опять воспользоваться Отражателем…

Эта мысль ужаснула его. Пепел ненависти гораздо хуже пепла любви…

Тримейн подошел к лестнице, поднялся и нажал кнопку. Панель не шелохнулась. Тогда он рукой сдвинул панель вбок и оказался на кухне. Обойдя массивный стол со стоящим на нем подсвечником, Тримейн быстро миновал темную прихожую и вышел на крыльцо.

Приближался рассвет прохладного весеннего дня. Полицейских нигде не было видно. Тримейн с удивлением взглянул на заросшую травой лужайку, на ряды недавно посаженных молодых деревьев…

«Странно, — подумал он. — Не помню саженцев вдоль дороги. Мне казалось, что я ехал сюда мимо старых деревьев…»

Джеймс, прищурясь, вгляделся в туманную предрассветную мглу. Его машина исчезла. В этом не было ничего удивительного — конечно же, ее конфисковали копы. Тримейн спустился с крыльца, посмотрел на землю перед домом. Она была совершенно гладкой, с тонкой дорожкой, протоптанной в траве. Ни грязи, ни следов машин…

Горизонт, казалось, перевернулся у него перед глазами.

«О Боже! — подумал Тримейн. — Я оставил себя в тысяча девятьсот первом году!..»

Он резко повернулся, одним прыжком взлетел на крыльцо, пронесся через прихожую и кухню, проскользнул в открытую панель, перепрыгивая через ступеньки, спустился по лестнице и вбежал в пещеру…

Отражатель исчез. Тримейн с воплем кинулся вперед — и на его глазах огромное зеркало Портала замерцало и пропало. Один только черный ящик гиперкоротковолнового приемника остался лежать на полу рядом с пустым креслом-качалкой. Свет керосиновой лампы отразился от глухой каменной стены.

Тримейн повернулся, медленно поднялся по лестнице и вышел на улицу. Над холмами вдали показался розовый краешек солнца.

«Тысяча девятьсот первый год, — подумал Тримейн. — Столетие только началось. Где-то молодой парень по имени Форд готовится заменить американцам ноги колесами, а двое юношей по имени Райт собираются дать людям крылья. Здесь еще никто не знает ни о мировой войне, ни о бурных двадцатых, ни о „сухом законе“, ни о Франклине Делано Рузвельте, ни о пыльных бурях тридцатых годов, ни о Пирл-Харборе. А Хиросима и Нагасаки — всего лишь два города в далекой экзотической Японии…»

По дорожке Джеймс медленно дошел до изрытой колеями грунтовой дороги. На лугу по другую сторону от нее стадо коров безмятежно жевало покрытую росой траву. Где-то прогудел паровоз.

«Железные дороги уже есть, — вспоминал Тримейн. — Но еще нет реактивных самолетов. Нет радио, нет кино, нет посудомоечных машин. Но и телевидения здесь тоже нет. Это уже кое-что. И для допроса с пристрастием меня тут не подкарауливает полиция, и никто не собирается обвинять в убийстве. И нет этого бешеного рассадника бюрократов, с нетерпением ожидающих моего возвращения…»

Он вздохнул полной грудью. Воздух был сладкий и свежий.

«Я здесь, — подумал Тримейн. — Легкий ветерок дует в лицо, и под ногами твердая земля. Это реальность, и я в ней нахожусь. Так что стоит спокойно принять ее. А кроме того, человек с моими знаниями в этот год и в этот век должен многого добиться».

И, посвистывая, Тримейн прогулочным шагом направился к городу.