Однако нельзя запретить думать, анализировать, размышлять. Кто будет руководить партией и государством? Грозит ли партии раскол? Что делать, чтобы предупредить нарождающийся культ генерального секретаря, как демократизировать узкий круг ЦК, пользующийся привилегиями, как исключить "комчванство" новой партийной и советской бюрократии, бесхозяйственность, воровство, хищения, какова роль рабоче-крестьянской инспекции и центральной контрольной комиссии, будет ли благополучно решен национальный вопрос и автономизация республик, как должна развиваться кооперация?

Ленин обдумывает эти проблемы в долгие бессонные ночи и каждый день начиная с 23 декабря 1922 года по 5 марта 1923 года диктует последние свои мысли, редактирует и правит их корректуру.

Не будучи политиком, автор не берется оценить по существу значение этих статей-размышлений. С точки зрения врачебной, имея в виду ту опустошительную работу, которую проделала болезнь в мозгу Ленина, уже приведшая к этому времени к огромным дефектам мозговых структур, невозможно отделаться от ощущения чуда: в статьях, продиктованных в это тяжелое время, — характерные для Ленина ясный анализ, полемическая убежденность, твердая вера в возможность и реальность создания в России подлинно социалистического государства, богатого и свободного общества, вера в мировую революцию.

Первое письмо к съезду (XII съезд намечен на 11 января 1923 года) начинается со слов: "Я советовал бы очень предпринять на этом съезде ряд перемен в нашем политическом строе". Более всего его волнуют две проблемы: кастовость ЦК и вероятность раскола партии. Чтобы избежать замкнутости ЦК партии, он предлагает увеличить число членов ЦК до 50—100 человек из числа простых рабочих и крестьян. "Я думаю, — диктует Ленин 24 декабря

1922 года по поводу раскола партии, — что основным в вопросе устойчивости с этой точки зрения являются такие члены ЦК, как Сталин и Троцкий. Отношения между ними, по-моему, составляют большую половину опасности того раскола…" Далее следует характеристика Сталина, Троцкого, Зиновьева, Каменева, Бухарина, Пятакова. О Сталине он пишет только как о человеке, сосредоточившем в своих руках необъятную власть, и "я не уверен, — пишет он, — сумеет ли он всегда достаточно осторожно пользоваться этой властью".

Характеристики других вышеупомянутых лиц в целом положительные, но с долей трезвой и суровой критики.

О Троцком: "Лично он, пожалуй, самый способный человек в настоящем ЦК, но и чрезмерно хватающий самоуверенностью…" О Бухарине: "…Не только ценнейший и крупнейший теоретик партии, он также законно считается любимцем всей партии…" О Пятакове: "Человек несомненно выдающейся воли и выдающихся способностей…" Не они ли, эти ленинские характеристики, сыграли в дальнейшем свою роковую роль в гибели Троцкого, Бухарина, Рыкова, Зиновьева, Пятакова от рук Сталина? В написанном позже, 4 января 1923 года, добавлении к письму от 24 декабря 1922 года Ленин предлагает съезду "обдумать способ перемещения Сталина с этого места и назначить на это место другого человека". Однако было слишком поздно! Содержание письма стало известно Сталину незадолго до съезда, несмотря на просьбы Ленина держать его в секрете. Съезд обсудил это письмо келейно — по делегациям, получившим разумеется необходимые указания от уже всесильного Сталина. Текст этого письма был надолго скрыт от партии и от всего народа.

Мне представляется блестящей по глубине и смыслу его записка "К вопросу о национальностях или об "автономизации" (31 декабря 1922 года). Более того, ленинские положения о национализме нации угнетающей и национализме наций угнетенных, о взаимоотношениях больших и малых наций, о возможности "оставить союз советских социалистических республик лишь в отношении военном и дипломатическом, а во всех других отношениях восстановить полную самостоятельность", о национальных языках ("строжайшие правила относительно употребления национального

языка") и т. д. — чрезвычайно актуальны и сегодня для оценки "великорусских" тенденций, силовых путей решения национальных конфликтов (в Чечне, Карабахе, Таджикистане). Кстати, непосредственным поводом этой записки явилась "великорусско-националистическая кампания" Орджоникидзе и Сталина. Далее Ленин диктует "Странички из дневника", где он уделяет первостепенное внимание народному просвещению: "Конечно, в первую голову должны быть сокращены расходы не Наркомпроса, а расходы других ведомств, с тем, чтобы освобожденные суммы были обращены на нужды Наркомпроса".

В больших по объему записках "О кооперации", "О нашей революции", "Как нам реорганизовать Рабкрин" и "Лучше меньше, да лучше", продиктованных до 2 марта 1923 года, Ленин затрагивает ключевые, по его мнению, проблемы: улучшение работы никуда не годного государственного аппарата путем укрепления Рабоче-крестьянской инспекции и центральной контрольной комиссии, переход от мелкокрестьянского хозяйства периода нэпа к кооперации, которая, по мнению Ленина, и приведет к подлинному социализму. К сожалению, все статьи, обычно именуемые "завещанием" Ленина, хоть и были опубликованы (кроме Письма к съезду), но по сути они никак не повлияли на ход истории нашего государства. Сталин остался на своем ключевом посту, истребил своих противников, круто порвал с нэпом, о котором Ленин писал, что это "всерьез и надолго", провел жестокую коллективизацию. Единственное, в чем он следовал указаниям Ленина, так это в укреплении полицейских функций контрольных партийных органов и так называемого народного контроля.