Рикона потянула на себя большую стеклянную дверь, и та на удивление легко отворилась. Робко заглянув внутрь, девочка перешагнула порог и ступила босыми ногами на прохладные плиты большого полутемного холла, скудно освещенного парой светильников под потолком.

Она уже почти привыкла к новому миру — и к удивительным домам, и к не менее удивительным паладарским дронам, принимающим любую форму, и к звучащему в голове голосу невидимого переводчика, и к паладарским терминалам, и к странным парням и девушкам из разных стран местного мира ("планеты", как полагалось говорить)… Она даже почти свыклась с местной модой разгуливать полуголыми, а то и совсем обнаженными, и хотя сама раздеваться пока не рисковала, манеру повсюду ходить босиком освоила с неожиданным удовольствием. Странные чуть липкие пластины у входов в разные здания очищали подошвы от грязи, и Большая библиотека оставалась единственным местом, где приходилось ополаскивать ноги в вестибюле со шкафчиками для уличной обуви либо надевать тапки. Вот и сейчас она заявилась сюда босой, даром что в больницу. Раз господин (или госпожа?) Дзии разрешил (или разрешила?), значит, можно.

Девочка прошлепала по плитам холла (наверное, все-таки каменным) к стойке регистратуры и робко прокашлялась, чтобы обратить на себя внимание сухощавого дядьки, что-то задумчиво изучающего в невидимом отсюда экране монитора. Наверное, следовало бы вежливо поздороваться, но тогда сидящий в голове переводчик выберет язык случайным образом. Вдруг врачу он покажется неудобным? Вот ведь вечная проблема!

— Здравствуй, госпожа, — откликнулся дядька на камиссе, не отрываясь от экрана. — Что привело тебя в нашу скорбную обитель в сей хмурый предутренний час?

— Здравствуйте, господин доктор, — с облегчением откликнулась девочка, наблюдая на краю поля зрения синюю точку индикатора языка. — Меня зовут Рикона Кэммэй. Госпожа… э-э… господин…. э-э… Дзии сказал мне прийти, чтобы поговорить с Дзарой Мэйдо.

— А, вот как? — дядька наконец оторвался от экрана, с интересом посмотрел на девочку и вдруг перешел на общий. — Я полагаю, Рикона Кэммэй из графства Цветов, воспитанница Академии высокого стиля в Цетрии?

— Д-да… — автоматически откликнулась на родном языке Рикона, и на сей раз невидимый переводчик промолчал, позволив ей самостоятельно двигать собственными губами. — А ты откуда знаешь, господин?

— Меня, юная госпожа, зовут Кулау. Доктор Кулау Цмирк, бывший хирург с Текиры, ныне декан факультета экзобиологии, — лицо дядьки расцвело в добродушной улыбке. — Я паладар. Ты у нас знаменитость, так что не знать тебя даже неприлично. Рад знакомству, молодая госпожа. Ты знаешь, что такое экзобиология?

— Не-а, — польщенная Рикона помотала головой. — В школе только про обычную биологию рассказывали, и то я еще ничего выучить не успела.

— Замечательно! — доктор Кулау ухмыльнулся еще шире и потер руки. — Вот ты мне и попалась, молодая госпожа. Видишь ли, Дзара сейчас спит. Она уснула всего несколько минут назад. Снотворные на нее больше не действуют, а сама она нервничает так сильно, что спать не может. Не надо ее пока будить. Но чтобы тебя обратно не выгонять… ну-ка, давай сюда.

Он пододвинул к себе еще один стул и приглашающе похлопал по сиденью. Рикона нерешительно обогнула стойку и замерла, не рискуя садиться. На экране терминала светилась картинка: какая-то каменистая пустыня, а на переднем плане — неаппетитный бесформенный кусок серой грязи.

— Как думаешь, что видишь? — поинтересовался доктор Кулау.

— Не знаю, — честно ответила девочка. — Грязюка какая-то.

— Хм. Ладно, принято. Отныне она так и называется: грязюка малая. Поздравляю, ты только что дала название условно живому существу в вашей вселенной.

— Живому?

— Точно. Конечно, что такое жизнь, вопрос до сих пор остается открытым. Вот ты живая?

— Ну… да. Наверное… — Рикона на секунду задумалась. — Госпожа Яна говорила, что жизнь — когда мыслишь. Я ведь умерла когда-то давно, а потом меня в вир-ту-альном мире оживили и воспитывали. У меня когда-то было настоящее тело, но оно погибло, а я все равно живая.

— Да, верно. Ты мыслишь, следовательно, жива. Но не все формы жизни умеют мыслить — растения, например. Или микробы. Так что у нас определение жизни следующее: живым является все, что может сопротивляться энтропии, а также способно вести себя по-разному в одних и тех же условия. Ты про энтропию слышала?

— Нет…

— Ясненько. Да ты садись! — Кулау положил руку девочке на плечо и заставил опуститься на угрожающе заскрипевший под ней стул. — По-научному энтропия — процесс рассеивания энергии в окружающем пространстве. Он идет всегда, и неживые предметы из-за него разрушаются. Вот, скажем, если стол, за которым мы сидим, вынести на улицу, под дождем и солнцем он сначала покоробится, потом сгниет и распадется. Под действием бактерий энергия, связывающая волокна дерева в стуле, рассеется в пространстве, и стул превратится в кучку молекул, которые поглотят другие существа. Однако живые деревья годами и десятилетиями мокнут под дождем и греются на солнце, но не гниют и не рассыпаются. Они живые, а потому способны восстанавливать разрушенное и развиваться дальше. Понятно?

— Ага.

— Но способность сопротивляться энтропии — не всегда определяющий показатель. Скажем, если мы растворим в воде много-много соли…

— Насыщенный раствор, да? — быстро переспросила Рикона. — Нас в Академии немного учили химии.

— Молодец, именно так. Если мы возьмем насыщенный раствор соли и опустим в него затравку на ниточке, вокруг нее быстро образуется и вырастет солевой кристалл. Процесс кристаллизации — тоже сопротивление энтропии, но кристалл точно не живой. И если мы возьмем один и тот же раствор, разольем в разные стаканы и опустим одинаковые затравки, то получим два идентичных кристалла. Зато если мы вернемся к растениям, то два одинаковых семечка на одной клумбе вырастут в два совершенно разных куста. Вот тебе и еще один признак жизни. То есть в совокупности сопротивление энтропии и неоднозначное поведение позволяют отнести объект к живым. А теперь снова посмотри на нашу грязюку малую. Хоп!

Доктор Кулау щелкнул пальцами в воздухе, и картинка на терминале ожила. Комок грязи, медленно перетекая с места на место, пополз вокруг одного из булыжников и вскоре скрылся за ним.

— На самом деле грязюка очень медленная. Запись прокручена с ускорением в восемьдесят раз, так что при беглом взгляде ты бы ее движение и не заметила. Но она движется! Ты заметила, как она избегает тени от камня? Видимо, пытается все время оставаться на свету.

— А зачем? Она тоже фо-то-синтезом занимается?

— Нет. Во всяком случае, не так, как растения. Грязюка происходит с планеты вокруг тусклой звезды в четырехсот годах… стандартных световых годах отсюда. Планета холодная, почти без атмосферы, без свободной воды и кислорода, так что грязюка полностью неорганическая, к биологической жизни отношения не имеет. Но она состоит из натуральных неорганических полимеров, способных накапливать электрический заряд под действием солнечных лучей и сокращающихся под действием разрядов тока. Нити полимера внутри нее работают так же, как человеческие мускулы. Хотя она и походит на комок грязи, на самом деле обладает довольно сложным поведением: умеет избегать тени, где ее электрический заряд постепенно рассеивается, ищет пятна пыли, содержащие нужные ей минералы, и даже умеет делиться. По степени организации она примерно соответствует известной, наверное, тебе амебе.

— А она эволюциони… э-э… ционирует? — Рикона выругала себя за то, что не может толком произнести умное слово, но рот к нему еще не приноровился. Тьфу. Но все лучше, чем переводчик, за тебя говорящий, словно по книжке читает.

— Возможно. И даже наверняка. Сейчас на всей планете обнаружено четыре основных разновидностей грязюк, и две из них точно когда-то являлись близкими родственниками. Через миллиард лет или около того из такой вот грязюки, наверное, произойдет девочка вроде тебя. Когда доживешь, сможешь познакомиться.

— У-у… — разочарованно протянула Рикона. — Целый миллиард лет! Это же долго!

— Долго, — согласился доктор Кулау. — Но Вселенная — штука вообще неторопливая. Так что ты уж постарайся дождаться, а то все самое интересное пропустишь. Кстати, несколько таких грязюк мы привезем на Паллу через три декады, когда контейнер долетит с орбиты за пределами аномальной зоны. Мы станем их изучать — если, конечно, они смогут здесь жить. Ну что, хочешь заниматься экзобиологией, когда подрастешь… выучишься?

— Конечно, — вежливо ответила девочка. На самом деле грязюка ее вовсе не впечатлила. Заниматься изучением таких вот комков? Пфэ… Ладно бы что-то интересное, а то какие-то инопланетные амебы! Но огорчать дядьку, тем более — паладара, не хотелось.

— Не обманывай, молодая госпожа! — доктор погрозил ей пальцем. — Ничего-то ты не хочешь. Ох уж нынешняя ленивая молодежь…

— Ох уж нынешние ворчливые старикашки! — в тон ему откликнулся знакомый голос, и Рикона радостно вскочила со стула. Она не видела Маюми уже три или четыре дня. Рыжая лиса неторопливо семенила от входа к стойке, а рядом с ней переваливался с лапы на лапу толстый неповоротливый енот с несколькими черными кольцами на длинном пушистом хвосте. — И зудят, и зудят, и зудят, дай только до беспомощного ребенка дорваться!

Лиса одним изящным движением запрыгнула на ощутимо содрогнувшийся под ней стол и почесала за ухом задней лапой.

— Привет, Рика, — сказала она, наблюдая за неуклюжими попытками енота забраться на тот же стол. Енот тоже подпрыгнул, но его хватило лишь, чтобы ухватиться за столешницу передними лапами и беспомощно заскрести по боковой тумбе задними. — Тебя тоже захомутали в качестве скорой помощи?

— Домашним животным полагается оставаться бессловесными и ластиться к людям, чтобы снимать им стресс, — пробурчал Кулау, скрестив руки на груди и с недовольной миной рассматривая новоприбывших. — Госпожа Маюми, не могла бы ты попросить… э-э, как его, второго микродрона не портить мебель своими когтями? И слезь со стола сама, он не рассчитан на такую тяжесть.

— Не знаю насчет домашних животных, никогда не держала, — лиса вальяжно развалилась на столе, закрыв собой нижнюю часть экрана, даже и не подумав подчиниться. — А этой дурочке я не приказываю, меня всего лишь уговорили ее сюда доставить, чтобы не потерялась по дороге. Тупая она, как пробка, первая категория, и развивается медленно. Прикажи ей сам, Калу, для нее что я, что ты — оба равноценны.

Енот (точнее, енотиха) тем временем сорвалась и с глухим шлепком свалилась на пол. Ничуть не разочарованная, она тут же вскочили на ноги и примерилась к новому прыжку.

— Мелисса! — строго сказал Кулау. — Нельзя! Сиди на полу.

— Мелисса хорошая! Мелисса хочет к Дзаре! — енотиха снова подпрыгнула, на сей раз куда удачнее. Оставляя на тумбе длинные царапины от когтей, она вскарабкалась наверх и уселась рядом с лисой.

— Просто зоопарк какой-то! — доктор Кулау взялся за голову. — Или нет, в зоопарке лисы хотя бы не хамят дрессировщикам.

— Конечно, не хамят, — хладнокровно парировала Маюми. — Дрессировщики в цирке работают, а в зоопарке они посетители на общих основаниях. Чего им хамить? Рика, рассказывай, чего новенького. В школу ходить уже начала? Или все еще болтаешься без дела под предлогом знакомства с новой обстановкой?

— Сама ты болтаешься! — возмутилась Рикона. — Я в школу не хожу, потому что у меня пока что индивидуальная программа. Я с Таней занимаюсь, и с Фуоко немного.

— Занимается она! — фыркнула лиса. — Рассказывай давай! Ты хотя бы алфавит местный выучила?

— А вот и выучила! — Рикона скрестила руки на груди и победно задрала нос. — Вон, на экране написано… э-э…

Она запнулась. Значки на дисплее монитора выглядели абсолютно незнакомыми: не эсперанто и не паллийские буквы, а какие-то невообразимые переплетения кривых линий.

— Угу-угу? — лениво подзадорила Маюми, бросив через плечо на дисплей короткий взгляд. — Там написано?..

— Маюми, хватит провоцировать человека, — нахмурился доктор Кулау. — Ты прекрасно знаешь, что надписи на мониторе выполнены символьным алфавитом паладаров.

Картинка на экране погасла, и вместо нее возник текст на кваре, написанный большими желтыми буквами на синем фоне.

— Рикона, можешь прочитать?

— Конечно! — с облегчением согласилась девочка. — "В по-всед-нев-ной дей-ст-ви-тель-но-сти та-кие ар-те-фак-ты соз-на-ния из-ме-ня-ют-ся са-мым при-чуд-ли-вым об-ра-зом…" Господин Кулау, а что такое "артефакты сознания"?

— Ну, если попроще, то это штуки, существующие исключительно в чьем-то воображении. Например, страшный зверь, живущий под кроватью и готовый тебя утащить и съесть в любой момент.

Паладар слегка подмигнул.

— Я ни в каких зверей не верю! — обиделась Рикона. — Я что, маленькая, что ли? Мне даже про чудищ в Сайлавате объяснили, что они не настоящие, а нарисованные. И потом, у меня же…

Она на секунду запнулась, проверяя себя. Доктор Кулау — паладар, Маюми — старая подруга, вместе с которой они явились на Паллу, а енотиха Мелисса — простой микродрон, да еще и глупый. А больше никого нет. Значит, можно.

— …у меня же дрон вместо тела, — закончила она. — Кто его съесть может? Никто!

— Ну, я же просто для примера! — доктор Кулау развел руками. — Ох, нынешняя молодежь! Взрослеет не по годам, любого старика переспорить может. Ну ладно, вот другой пример…

Неожиданно он замер, а через пару секунд ожил снова.

— Дзара проснулась, — озабоченно сказал он. — И она опять испугана. Рикона, могу я попросить тебя?..

— Да, конечно, — быстро сказала девочка. — Я за тем и пришла. А где она?

— Второй этаж, палата двести четыре. Вон по той лестнице, на площадке налево. Я не пойду с тобой, хорошо? Боюсь, я ей уже надоел изрядно, как и Дзии. У Яны срочные дела на Текире, ей пришлось отлучиться, так что вся надежда на тебя.

— Ага! — Рикона кивнула и со всех ног бросилась к лестнице. Маюми и Мелисса с глухим стуком спрыгнули со стола и побежали следом.

Прыгая сразу через три ступеньки, девочка взбежала по лестничным пролетам, выскочила на площадку второго этажа и, резко замедлившись, чтобы не стучать пятками и не будить пациентов, вероятно, спящих в палатах, на цыпочках вошла в коридор. Двести четвертая комната обнаружилась через одну дверь от лестницы. Рикона осторожно поскреблась в дверь и, не дожидаясь ответа, приоткрыла ее и заглянула внутрь.

В палате, обклеенной обоями с веселыми мультяшными животными и птицами, неярко горел свет. У окна с плотно задернутыми шторами стояла широкая низкая кровать с грудой смятых простыней. Оттуда доносилось тихое всхлипывание.

— Эй! — осторожно позвала Рикона. Автопереводчик по-прежнему не действовал. Всхлипывание прекратилось, и в комнате воцарилась настороженная тишина. — Эй, привет. Я войду?

Простыни зашевелились, и из-под них появилась черноволосая девчоночья головка.

— Сюда нельзя! — сказала она насупленно на кваре. — Уходи, а то плохо будет.

— Ты ведь Дзара? — спросила Рикона, с облегчением отметив включившийся переводчик. — Дзара Мэйдо, да? Меня паладары…

Мелисса рванулась в палату между ее ног, едва не уронив на пол. Енотиха с разбегу запрыгнула на кровать и с ходу лизнула ее в лицо.

— Мелисса нашла Дзару! — восторженно пропищала она. — Мелисса нашла Дзару! Мелисса соскучилась!

Куча простыней вдруг дрогнула, и спутница Дзары от сильного толчка пошатнулась. Сбросить увесистого микродрона на пол Дзара не смогла, но, забарахтавшись на кровати, резво отползла к стене.

— Мелька, дура! — крикнула она во весь голос. — Уходи, быстро! Я тебя опять сожгу, не понимаешь?

— Так, малявки! — лиса Маюми просочилась мимо Риконы, неторопливо протопотала по комнате, запрыгнула на кровать рядом с Мелиссой и уселась, обернув задние лапы пушистым хвостом. — Тихо! Не вопить, не визжать, громкость убавить. Эй, Рика! — она обернулась. — Ты что там застряла? Войди в палату и дверь закрой. Ночь же, люди спят! Перебудим сейчас всех.

Спохватившись, Рикона перешагнула за порог и аккуратно прикрыла за собой дверь. Мелисса тихо поскуливала, словно побитый щенок, припав к кровати и уставившись на Дзару большими обиженными глазами.

— Вот так! — удовлетворенно кивнула лиса. — Как там тебя, Дзара? Ты чего верещишь и толкаешься? Не проснулась, что ли, толком?

— Я вас всех сожгу! — буркнула Дзара, стараясь вжаться в стену. — Из меня молнии лупят сами по себе. Ты вообще кто такая? Ты чья? Уходи лучше!

— Я ничья! — лиса обиженно вздернула нос. — У меня, между прочим, официальная должность воспитателя в младшей школе. А ты кончай кукситься, пока твоя Мелисса от огорчения не померла. Лучше погладь ее.

— Я ее сожгу…

— Ну, нового микродрона пришлют, делов-то! Ты не Мелиссу сожжешь, а простую куклу, их у паладаров тысячи. Сейчас вот специально из космоса запас в двадцать штук привезли, так что хоть каждый день по одной сжигай, только по две не надо. Тебе что, не рассказывали, что сама Мелисса далеко-далеко отсюда?

Какое-то время Дзара недоверчиво рассматривала Маюми, потом медленно, даже робко, протянула руку и коснулась головы енотихи между ушами. Немедленно ожив, та прянула вперед и прижалась к девочке, лихорадочно вылизывай хозяйке лицо. Дзара крепко обняла ее и шмыгнула носом — раз, другой. Потом слезы обильно потекли по ее физиономии, и она снова тихо заплакала.

— Мелька, прости, — прошептала она, вцепившись в спутницу. — Прости, а? Я же не хотела…

— Мелисса любит Дзару! — порадовала енотиха, ненадолго прекращая вылизывание. — Мелисса в порядке! Мелисса не сердится!

— Так, начались нюни, — лиса недовольно сморщила нос. — Комплекс вины, катарсис, все такое. Ладно, Рика, я сматываюсь, у меня там малышня дрыхнет. А Дзии только доверь за детьми присматривать, сразу кошмарики сниться начнут.

Маюми спрыгнула с кровати, подбежала к двери и недовольно посмотрела на Рикону.

— Дверь открой, дубинушка! — притворно-ласковым тоном сказала она. — Не видишь, что ли, я до ручки не дотянусь?

Девочка поспешно выпустила подругу в коридор, поборов страшное искушение отвесить пинка на прощание, и подошла к кровати. Дзара по-прежнему шмыгала носом, крепко обхватив Мелиссу, и Рикона остановилась в нерешительности. Лишь сейчас она сообразила, что не знает, что делать. Они ведь даже не знакомы!

Дзара настороженно уставилась на нее.

— Привет… — нерешительно сказала Рикона. — Я Рикона. Я… меня Дзии попросил прийти. Он сказал, что тебе плохо.

— Уходи! — буркнула мелкая. — Тебе здесь нельзя.

— А… почему?

— Вот почему! — Дзара отцепилась от свой ненаглядной енотихи и вытянула руку. По ее кисти и предплечью скользнула потрескивающая волна голубых молний. Запахло грозой. — Из меня электричество течет, я тебя сжечь могу, поняла? Я эйлахо!

— Ух, классно! — почти против воли восхитилась Рикона. — Совсем как Фучи…

Она резко осеклась — ведь Фуоко просила не болтать об ее способностях. Ой, трепло!

— Фучи? — удивилась Дзара. — Ты ее что, знаешь?

— Ага. Она за мной вроде как присматривает вместе с Таней… ну, с моим куратором.

— Зачем?

— Ну… — Рикона помялась. С одной стороны, рассказывать о себе впервые встреченной девчонке не очень-то и хотелось. Тем более, что и госпожа Яна, и Мира, и госпожа Карина просили не слишком афишировать свое происхождение. С другой — вроде бы считаться эйлахо в здешнем мире тоже считалось то ли позорным, то ли просто неудобным. Так что признание за признание. — Понимаешь, я с другой планеты прилетела.

— Врешь! — глаза мелкой расширились до размеров едва ли не кулака. — Ты что, паладар?

— Сама ты врешь! — обиделась Рикона. — Я не паладар, я просто… Ну, в общем, я здесь учусь теперь. В вашем мире. Чтобы привыкнуть… ну, так надо.

— Докажи! — потребовала мелкая. — Превратись во что-нибудь! Все паладары умеют.

— Не могу, мне запрещено, — вздохнула Рикона. — Говорят, чтобы вредных привычек не приобретала. Зато я так могу…

Она протянула вперед руки, расположив ладони параллельно, и медленно развела их. Полноценный Щит, как в Академии высокого стиля, она создать не могла, но "гравитационное поле", как его называла Мира Аттэй, включилось послушно. Прозрачное облако между ладонями, преломляя свет, словно магический кристалл, заиграло всеми цветами радуги. На мгновение Риконе вспомнилась давняя злосчастная драка на набережной с местными волютами, послужившая толчком к преждевременному сатори, но она решительно отогнала неприятное воспоминание.

— Ва-ай! — восторженно протянула мелкая, ее глаза восторженно заблестели. — А меня так научить можешь?

— Не-а, — Рикона помотала головой, опуская руки и изгоняя радугу. — У меня же тело из дрона сделано, а у тебя живое… вернее, биологическое! — важно добавила она, вспомнив доктора Кулау. — Вон, у меня даже волосы толком не растут, потому что дрон иначе не умеет, — она дернула за прядку, куда более короткую и жесткую, чем она привыкла в Академии. — А покажи еще раз, как ты молнии пускаешь?

— Да запросто… — Дзара снова погрустнела. Она снова вытянула руку, и с указательного пальца с громким хлопком сорвался всего один, зато длинный и яркий разряд. Обе девочки синхронно вздрогнули. — Я сегодня… или уже вчера? В общем, я туалет раскокала весь. И одежда сгорела. И Мелисса, — она опять прижала к себе притихшую енотиху. — Я и тебя сожгу.

— Ну и пусть, — Рикона легкомысленно пожала плечами. — Вон, у тебя Мелисса сгорела, а ей новое тело дали. И мне дадут. Мне даже проще, не надо новую куклу из космоса везти. Любого дрона взять можно.

Она поддернула спортивные трусы, заправила в них майку, села на кровать, поджала под себя голую ногу и почесала внезапно зазудевшую пятку с прилипшими к ней соринками.

— А если твою молнию в мой Щит… в радугу запустить, интересно, что получится? — задумчиво спросила она.

— А давай попробуем! — с энтузиазмом предложила Дзара, протирая глаза от остатков слез. Она, похоже, уже полностью отошла от своего мрачного настроения. — Давай, а?

— Давай! — Рикона опять вызвала между ладонями гравитационное поле. — Но аккуратно. И руку туда не суй, а то придавит.

— Я осторожно… — Прикусив высунутый язык, мелкая протянула палец — и вдруг Мелисса безо всякого предупреждения дернулась всем телом, роняя Дзару на кровать и придавливая ее сверху.

— Опасно! Опасно! Опасно! — странным механическим тоном, ничуть не похожим на прежний тонкий жалобный голосок, произнесла она. — Запрещено! Координатор уведомлен! Опасно!

— Что у вас там происходит, дамы? — поинтересовался из-под потолка голос доктора Кулау. — Почему Мелисса на помощь зовет?

— Мы ничего не делали! — быстро сказала Дзара. — Совсем ничего. Мы только попробовать хотели!..

— Так, вака! — голос Кулау стал еще строже. — Тебя ведь уже предупреждали, что нельзя просто так играть с электричеством, верно? И с волютами — тоже. И Дзии предупреждал, и я. Предупреждали?

— Ну, предупреждали… — скучным голосом протянула Дзара. — Я же осторожно!

— Никак! — отрезал доктор. — Исключительно в специальной комнате и под присмотром. А если ты кого-нибудь обожжешь или пожар устроишь? Рикона, тебя тоже прошу не заниматься экспериментами совместно с Дзарой. Результаты могут оказаться… скверными. У нас есть лаборатории, там можно, но не в других местах. Ладно?

— Ла-адно… — в унисон откликнулись девочки, переглянулись и дружно прыснули. Дзара спихнула с груди Мелиссу и села.

— Ох уж нынешняя молодежь! — проворчал Кулау. — Шустрая — просто спасу нет. Потерпите, наиграетесь еще. Отбой.

— Дура Мелька! — назидательно сказала Дзара. — Ты чего ябедничаешь?

— Нельзя! — пискнула енотиха прежним голосом. — Опасно для Дзары! Опасно для всех!

— И вот так она все время! — пожаловалась мелкая, дергая Мелиссу за ухо. — Слушай, как тебя зовут? Я забыла.

— Рикона. А лучше Рика.

— Ага. А ты с какой планеты прилетела? У вас там тоже люди живут? А ты в школу ходила? А тебе сколько лет?..

— Эй! — оборвала ее Рикона. — Я тебе сразу на все отвечать должна? У меня что, десять языков? Мне четырнадцать лет, только не ваших, а наших. А ваших — двенадцать, что ли.

— А мне уже одиннадцать! — похвасталась мелкая. — Ну, через декаду исполнится. Я в пятом классе учусь, и нам рассказали, что когда двенадцать исполнится, уже почти взрослой становишься, и начальные гражданские права дают. Можно машину водить, в суде выступать, и как его… — Она нахмурилась. — Возраст сек-су-ального согласия. Мне с мальчиками встречаться можно будет. А тебе, значит, уже можно? А ты с мальчиками встречаешься?

— Тьфу, болтушка! — засмеялась Рикона. — Какой тебе мальчик? Ты же вообще мелкая! Вырасти сначала.

— И вовсе я не мелкая! — обидчиво заявила Дзара. — Мама говорит, в моем возрасте девочки быстро развиваются, я через год вообще вот такая стану!

Ладошками она изобразила выпуклости на совершенно плоской детской груди. Впрочем, ее мысли тут же переключились на новый предмет.

— Рика, а в каком ты классе?

— В класс я пойду в пятый, — сообщила Рикона. — У нас в школах немного не так учат, я много не знаю, придется с младшими заниматься. Значит, мы с тобой в одном классе будем, да? Давай дружить?

— Давай! — с энтузиазмом согласилась Дзара. — А у вас на планете чему в школе учат? Тоже дроби заставляют вычитать и складывать?

— Ну… — Рикона поколебалась. Уже можно не сомневаться, что новая подружка тайны хранить не умеет совершенно и все, что узнает, немедленно разболтает. С другой стороны, скрыть свое происхождение не удалось бы в любом случае, а значит, на вопросы придется отвечать если и не Дзаре, то другим. — Дробям нас тоже учили. Только я в специальную школу ходила. Она называется "Академия высокого стиля". Нас с чудищами драться учили, чтобы мы Защитниками стали. Видишь кубирин? — она постучала пальцем по обручу на шее. — Он серебряный, значит, я Щит. То есть я могу Щит создавать, чтобы от монстров защищаться.

— Класс! — Дзара подскочила и уселась, поджав ноги и возбужденно склонившись к Риконе. — А покажи? А какие чудища у вас там живут? Они страшные?

— Так что показывать-то? — Рикона нахмурилась. — Ты же только что видела. Но здесь у меня Щит ненастоящий, так, одна видимость. Гравитационное поле какое-то. Я им вещи поднимать могу, а больше ничего. А вещи и руками поднять можно. И кубирин ненастоящий, просто украшение. Камень даже не светится. А монстры у нас разные есть, и страшные, и не очень. Вот, например, огненный шершень…

За непринужденной болтовней время летело незаметно. Рикона рассказывала про тренировки будущих Защитников, Мечей и Щитов, про большой парк, окружающий учебные корпуса и дормиторий, про Мировую Сферу с хранящимся там Глазом Бога, про Цетрию, столицу одновременно графства Цветов и всего Сайлавата, про непрекращающиеся несколько столетий бои в Приграничье с монстрами, грозящими уничтожить все на своем пути, про войны между Северными и Южными графствами… Она старалась не вспоминать, что большая часть ее историй относится к сказкам, выдуманным специально для таких же детей, как она. Мертвых детей, которых Демиурги пытаются возвращать к жизни. Про свою смерть и сатори она тоже не упомянула, незачем.

В ответ Дзара рассказывала, как они с матерью и дедом жили в далеком приморском городе под названием Барна, как давным-давно, когда самой Дзаре еще не исполнилось и двух лет, мир вдруг сломался и стал совсем неправильным, как внезапно умер папа, державший ее на руках (это девочка помнила совершенно отчетливо, и на ее глазах на мгновение снова проступили слезы), как она с детства помогала маме и деду, папе папы, в их лапшичной в бедном районе Барны, заселенном по большей части портовыми рабочими и моряками, как время от времени на горизонте появлялись огромные кучи тумана, который был совсем не туманом, а опасным кольчоном, но их всегда сжигали и отгоняли самолеты, а иногда большие корабли, и как однажды она, Дзара, увидела совсем рядом большую волюту, но та не стала стрелять и куда-то улетела…

Рикона уже немного знала историю Паллы и читала про Удар и его последствия: внезапные массовые смерти по всему миру, переставшая работать техника, само по себе взорвавшееся страшное оружие, опустошившее огромные районы и уничтожившее целые города и флоты вместе со всеми людьми, наступившие затем бедность и отчаяние. Но одно дело читать сухие строчки текста на экране, пусть даже с фотографиями, и совсем другое — слушать человека, лично пережившего пусть и не все, но многое. Она спохватилась, только когда полоска света, просачивающаяся на потолок из-за шторы, стала совсем яркой от взошедшего солнца, а в дверь вошла пожилая полная тетушка в зеленой пижаме и с татуировкой на щеке.

— Доброе утро, девочки, — дрон Дзии улыбнулся обеим. — Полночи трещали как сороки. Языки не отваливаются?

Дзара сонно улыбнулась ей.

— Привет, Дзии, — сказала она и широко зевнула. — А уже утро?

— Утро, юная дэйя, — строго сказала Дзии. — Вот ты ночью не спала — как теперь в школу пойдешь? На уроках тоже зевать станешь?

— Я же болею! — надувшись, ответила Дзара. — Мне в школу нельзя.

— Воспаление хитрости у тебя, Дзара-тяма! — отрезала Дзии. — Мама за тобой придет через полчаса, вот она и определит, что там у тебя болит. Ну-ка, ляг нормально на спину, я тебя проверю.

Разочарованно застонав, девочка опрокинулась на спину и забарахталась, разравнивая смятые простыни. Мелисса тут же устроилась у нее под боком. Рикона слезла с кровати и отошла чуть в сторону, чтобы не мешать. Сиделка склонилась над Дзарой и несколько раз приложила пальцы ей к шее и разным частям головы.

— Полежи спокойно пару минут, — велела она. — У тебя сердце колотится, как у воробья. Нужно, чтобы успокоилось.

— Ла-адно… — протянула та. — Но мне в школу нельзя. А вдруг пожар получится?

— Ну, хитруля! — Дзии погрозила ей пальцем. — Думаешь, умную отговорку придумала? Даже и не думай. Закрой глаза и лежи спокойно. И дыши по счету: раз-два — вдох, три-четыре — выдох…

Дзара послушно сомкнула веки и принялась дышать. Сначала ее грудь вздымалась преувеличенно высоко, но потом дыхание постепенно стало нормальным. Тело девочки расслабилось, голова слегка повернулась на подушке, и Дзара размеренно засопела.

"Она уснула", — голос Дзии на общем языке прозвучал в голове так неожиданно, что Рикона даже подпрыгнула на месте. — "Не отвечай вслух, просто про себя слова проговаривай, я услышу. Пусть поспит, ей очень нужно восстановиться после вчерашнего потрясения. А лучшее лекарство сейчас — сон. Спасибо, Рикона, ты очень помогла".

"А… с ней все в порядке?" — девочка постаралась как можно четче произносить слова про себя. Ей уже объясняли про "голосовой коммуникационный канал", но воспользовалась она им впервые.

"Да — настолько, насколько возможно в ее состоянии. Она очень перепугалась вчера того, что натворила, и из-за сильного возбуждения не могла толком уснуть. А недосып лишь ухудшал ее нервное состояние. Замкнутый круг, но с твоей помощью мы его успешно разорвали".

"Рикона, здесь Карина", — прозвучал в голове новый голос. "Дзии передал, что благодаря тебе Дзара успокоилась. Большое тебе спасибо. Вы ведь подружились?"

"Ага".

"Вот и замечательно. В школе, куда пойдешь через несколько дней, два пятых класса, и мы определим тебя в тот, где учится Дзара. Там собраны дети сотрудников Университета, говорящие только на катару, но мы решили, что в твоем переводчике его уже можно разблокировать. Ты пообвыклась в новом мире, информационной перегрузки больше не возникнет. Поддерживайте друг друга. Однако, пожалуйста, не занимайтесь совместными экспериментами без спроса. Мы до сих пор не понимаем, как наша технология взаимодействует с артефактами Арасиномэ, так что лучше не рисковать. С тобой точно ничего не случится, но вот Дзара может пострадать. Если захотите поисследовать, что у вас получается, просто скажи Тане или сразу координатору, они все устроят. Договорились, кадет?"

"Так точно! Ой… да, договорились!"

"Отлично!" — в голосе Карины явственно послышалась теплая улыбка. — "А теперь беги по делам. У тебя ведь сегодня встреча с классным руководителем? Не опоздай, чтобы не создать плохое первое впечатление. Конец связи".

Дзии, внимательно наблюдавшая за Риконой, приложила палец к губам и тихонько пошла к двери, поманив за собой девочку.

— Спасибо, Рикона, — сказала она в коридоре, плотно закрыв за собой дверь. — Дзару мы сегодня в школу все равно отправим, как бы она ни симулировала, но несколько часов пусть поспит, пусть даже ценой пары уроков. Вечером забеги в лапшичную семьи Мэйдо в торговом квартале, проведай ее, заодно с мамой познакомишься. А теперь беги, у тебя дела.

Рикона коротко поклонилась и пошла к лестнице. В холле на первом этаже за стойкой сидела незнакомая тетка в белом халате, доктор Кулау исчез. "Грязюка малая", вспомнила девочка. Какой-то комок земли, подумаешь! Что в нем интересного?

Когда вырастет и выучится, она станет путешественницей и объездит весь мир. И Паллу, и Текиру, и вообще все планеты, куда ее пустят. Это куда интереснее! Может, даже и книжку о своих странствиях напишет. А с глупыми грязюками пусть играются другие.