Ночью Карина спала плохо. Она вспоминала Мири, его улыбку, голубые глаза на веснушчатом лице… В квартире стола прохлада – несмотря на самый конец осени, скуповатая хозяйка все еще не включила отопление на полную мощь. И все же Карина то и дело отбрасывала теплое одеяло, чтобы остудить разгоряченное тело. Устроившийся было у нее в ногах Парс в конце концов недовольно мяукнул, спрыгнул с кровати и ушел куда-то под стол.

Временами девушка начинала задремывать, но внезапно вспоминала о завтрашней операции, и сердце начинало тяжело колотиться о ребра, а в ушах шумело. Сумеет ли она справиться? Одно дело – экспериментировать на трупах, которые не чувствуют боли, и совсем другое – работать над живым, вздрагивающим, чувствительным человеческим телом. Она не любила компьютерные стрелялки, в которые обожал резаться Лика, но сейчас невольно сравнивала себя с мальчишкой, у которого отобрали джойстик, сунули в руки настоящее ружье и бросили в гущу настоящего боя.

Она справится. Она не может не справиться. Если она не справится, Мири умрет медленной мучительной смертью, и виноватой окажется только она. А еще госпожа Томара и господин Кулау рискуют ради нее своим положением, и если она их подведет, то окажется виновата еще и в их неприятностях. И даже папа ничего не сможет исправить. И не захочет исправлять: это ее жизнь, и прожить ее она должна самостоятельно, не прячась за его спину. А если она не способна к самостоятельности… то и жить, наверное, незачем.

Она в очередной раз отбросила одеяло и села на кровати. Успокойся, жестко сказала она себе. Перестань паниковать. Забудь о возможной неудаче. Завтра ты проведешь операцию, первую из многих, и у тебя все получится. Вспомни, что говорил папа: всегда есть цель, и есть цена, которую ты готова заплатить за ее достижение. Если ты цели не достигла, значит, не заплатила положенную цену. Взвесь на внутренних весах цель и выбери надлежащие средства. Если тебе на самом деле нужна победа, брось на чашу все, что у тебя есть, и обязательно выиграешь. А если провалишься, то, во всяком случае, будешь знать, что твоей вины в том нет.

Она знает цель – спасти жизнь Мири. У нее есть средства – наноманипулятор и объемный сканер, составные части эффектора, неудачного творения Демиурга Майи. Что ж, возможно, для Демиурга оно действительно неудачно, но для нее возможностей более чем достаточно. Она справится.

А теперь она должна заснуть. Если завтра утром она будет шататься от бессонницы, лучше никому не станет. Карина легла плашмя, закрыла глаза и начала успокаивать дыхание, как учил ее мастер Караби. И через несколько минут, как ей показалось ее разбудил писк будильника.

Наскоро приготовив завтрак в скудном свете предзимнего утра, она усадила на плечо Парса и выскочила на улицу. Утром небодня город наслаждался долгим сном, и машин на улицах почти не замечалось. Махнув рукой на стоимость, она поймала такси и через двадцать минут, почти точно к семи часам, оказалась в больнице.

Томара оказалась уже там. Она сидела у кровати Мири и колдовала с диагностом. На правом предплечье парня сидела овальная коробка капельницы, помигивающая зелеными индикаторами. Парень, хотя и с трудом сдерживал кашель, широко улыбнулся ей, и Карина заставила себя улыбнуться ему в ответ.

– Доброе утро, Кара, – сказала Томара, убирая диагност. – Готова к борьбе?

– Да, госпожа Томара, – кивнула девушка, спуская на пол Парса. Механический зверек просеменил к кровати, бесцеремонно запрыгнул на одеяло и принялся обследовать капельницу.

– Ну-ка, брысь! – сказала ему Томара. – Мешаешь.

– Парс хороший, Парс не мешает! – обиженно заявил зверек, замирая.

– Это кто? – поинтересовался Мири. – Что за ушастик такой?

– Это Парс, – сообщила Карина. – Игрушка. Если хочешь, можешь его погладить, он такое любит.

– Как игрушка может что-то любить? – недоверчиво осведомился парень, но руку к зверьку протянул. Парс с готовностью подставил голову под его пальцы и негромко замурлыкал.

– А у него в шкуру тактильные сенсоры встроены, – объяснила Карина. – Когда его гладишь, его искин воспринимает прикосновение как ласку. И ему приятно.

– Искин, сенсоры… – фыркнула Томара. – Современная молодежь уже и забыла, что такое живой зверь. Кара, ты хоть раз живую кошку видела?

– Да, конечно, – удивилась вопросу девушка. – У одной моей подруги, дома, в Масарии, дома живет кошка. Она красивая и мурлычет, совсем как Парс. Только для нее большую клетку надо, а у меня комната маленькая, некуда поставить.

– О всемогущая Назина! – Томара возвела глаза к небу. – Кошка! В клетке!! Что-то в мире совсем не так, если даже кошек начали в клетки засовывать. Кара, кошке положено жить на свободе, вовсе не в клетке… Куда там Калу запропастился?

Она вытащила пелефон, но тут дверь палаты распахнулась, и в комнату почти вбежал доктор Кулау в операционной пижаме. За ним вошла Цумаха, толкающая перед собой столик на колесиках. На столике рядами стояли пузырьки и капсулы с лекарствами, лежал инъекционный пистолет.

– Доброе утро всем, – сказал Кулау. – Надеюсь, без меня не начинали?

– Ты же честно билет купил, Калу, – немного нервно улыбнулась ему хирург. – Как же без тебя?

Камарона с Валлой ввезли каталку. Камарона слегка помахала ладошкой Карине в знак приветствия. Потом все три девушки отступили назад и выстроились у дальней стены палаты, посматривая на Карину со смесью восторга и благоговения. Карина слегка вздохнула. После ограбления банка она стала для младших медсестер хирургического отделения чем-то средним между кумиром и старшей сестрой, даром что не отличалась от них по возрасту. Девицы постоянно бегали к ней с разными глупыми мелкими вопросами, на самом деле лишь для того, чтобы лишний раз взглянуть на нее восторженными глазами.

– Ну, как наш пациент? – Кулау взял в руки диагност Томары и быстро просмотрел последние протоколы. – Тэк-с, ладно. В пределах нормы. Операционная готова. Анестезиологом сегодня Ххараш, я его попросил выйти на тот случай, если он действительно понадобится. Он уже ждет, так что начинаем выдвигаться. А вы чего ждете, стрекозы? – добродушно прикрикнул он на медсестричек. – Дел больше нет? Так я сейчас придумаю. А ну, марш на посты дежурить!

Дружно фыркнув и задрав носы, медсестры цепочкой вышли из палаты. На прощание Тамарона повернулась и быстро показала язык спине отвернувшегося профессора. Томара бросила на нее укоризненный взгляд, и девица, хихикнув, выпорхнула из палаты, стуча каблучками туфель.

– Так, Мири, – Томара дотянулась до столика, взяла пистолет и зарядила в него капсулу. – Сейчас я сделаю тебе пару уколов. Это просто успокаивающее и мягкое снотворное. Мы не знаем, что ты почувствуешь во время операции, да и затянуться она может надолго. Лучше, если ты пока поспишь.

Она приставила пистолет к шее парня и ввела лекарство, потом поменяла ампулу и уколола еще раз.

– Сейчас тебе захочется спать, Мири, – мягко сказала она, откладывая пистолет и по-матерински оглаживая его волосы. – Не сопротивляйся сну. – Она наклонилась вперед и заглянула ему в глаза. – Все закончится хорошо. Ничего не бойся.

Парень сонно кивнул. Финазин уже начал действовать, и его глаза закрывались сами собой.

– Я не боюсь, – едва слышно пробормотал он. – Я не…

Его голова безвольно откинулась на подушку, и он мягко задышал. Сейчас, во сне, его серое изможденное лицо казалось почти мальчишеским.

Томара поднялась на ноги. Она взяла со столика несколько пузырьков, четкими уверенными движениями сдернула защитные колпачки и вставила их в гнезда капельницы, после чего с минуту стучала пальцами по ее пульту.

– Так, маркер в вену пошел, – прокомментировала она. – Через пять минут можно томографировать. А ведь батарея у капельницы наполовину разряжена, и это перед операцией! Ох, что-то у нас медсестрички совсем обленились, пора воспитательные меры принимать. Карина, поможешь переложить его на каталку?

Карина кивнула. Вопреки ожиданиям, она чувствовала себя совершенно спокойной, словно и не она накануне вечером металась в кровати. Она осторожно просунула под Мири манипуляторы, приподняла его и аккуратно положила на каталку.

– А зачем ему грудь выбрили? – недоуменно спросила она. – Мы же его резать не станем.

– Не планируем, – поправил ее Кулау, накрывая безвольное тело парня простыней. – Но на всякий случай мы подготовились к полноценной операции. Если что-то пойдет не так, переключимся на классические методы. В операционной сейчас еще и Ромира моется, так что в случае чего мы подстрахуем, где потребуется. Кара, а ты-то почему не переодета? Ты что, так и собираешься в уличной одежде работать? Ну-ка, бегом к Марине за пижамой, и чтобы через пять минут явилась во вторую операционную. Тома, взялись.

Вместе с Томарой он ухватился за поручни каталки и вывез ее из палаты. Карина ошарашенно посмотрела ему вслед, но тут же спохватилась. Действительно, почему она не подумала о переодевании? Интересно, а что, госпожа Марина тоже ради нее специально в выходной на работу вышла? Ох, сколько свидетелей ее позора в случае чего… Она подняла с пола Парса и зарылась лицом в его мех, потом опустила зверька обратно.

– Парс, ожидание – место "ординаторская" – тихий режим, – скомандовала она.

– Парс один, совсем один! – пожаловался зверек. – Парс бедный и несчастный, его никто не любит!

Он вздернул в воздух короткий хвостик и, шустро семеня всеми шестью лапами, выбежал в дверь палаты. Карина посмотрела ему вслед, вздохнула и решительно направилась к старшей медсестре.

В пять минут она не уложилась. Переодетая, она оказалась в операционной в семь тридцать. Когда она вошла, Мири лежал на столе. Его тело закрывали простыни, оставляя открытым только предполагаемое операционное поле, а капельницу на предплечье уже сменил блок гемодиализатора, пока еще неактивного. Карина остановилась у порога, чувствуя странную измотанность. Она устала бояться. Страшно устала. От нее зависит человеческая жизнь, но она уже не может испытывать по этому поводу никаких чувств. Кулау, Томара, Ххараш и Симира, операционная сестра, ожидающе смотрели на нее.

– Давай, Кара, мойся, и приступаем, – Томара подошла к девушке и положила ей руку на плечо. – Не волнуйся. Не происходит ничего, что могло бы иметь фатальные последствия. В крайнем случае мы просто вернем его в палату в исходном состоянии. Давай, – она подтолкнула Карину к раковине.

Дождавшись, пока девушка тщательно вымоет руки и натянет перчатки, Кулау сказал:

– План таков. Кара, ты начинаешь работать, как мы обсуждали. Начинаем чистить главный конгломерат. Твоя задача на сегодня – прочистить пять основных лимфоузлов. По ходу дела мы следим за действием через томограф, но не забывай, что у него минимальный шаг сканирования – миллиметр, и на полный проход требуется не менее пяти минут. Предварительное сканирование уже проведено, если потребуется – скажи, сделаем снова. Если вдруг обнаружишь, что что-то идет не так, немедленно скажи. Мы можем прервать операцию, можем прибегнуть к экстренному вмешательству, выбор за нами. Главное – не делай резких движений, и все получится. Помни – ты не первый и не последний хирург, впервые взявшийся за непривычную операцию. Через это проходили все. Мы рядом, и мы страхуем. Давай, Кара, начинаем.

Он отвернулся к пульту томографа, и через мгновение на большом настенном экране вспыхнула объемная схема грудной клетки Мири. Повинуясь указаниям хирурга, компьютер выделил раковые узлы желтым, и у Карины в очередной раз похолодело в желудке. Сколько же их там!… Нет, не надо об этом задумываться. Он сумеет убрать их все. Но даже самая длинная дорога всегда начинается с первого шага.

Она подошла к столу и положила Мири на грудь кончики пальцев. Затем глубоко вздохнула и закрыла глаза, взглянув на него через сканер. Мир стал серым и скучным, но верхние покровы тела, ребра, мышцы растаяли, повинуясь ее мысленному усилию. Теперь она смотрела на губчатую массу легких, пронизанных сетью кровеносных капилляров и ходов бронхиального дерева. Периодически пульсирует темный комок – сердце, но оно сейчас не нужно, а потому послушно растворяется, открывая заднее средостение.

Вот пораженный бронх, несущий смерть своему хозяину. Он страшно изуродован опухолью, которая почти наполовину перекрывает его просвет. Если ее не убрать, скоро бронх окажется перекрыт полностью. Но это не так срочно, смерть от удушья Мири пока не грозит. Куда страшнее пораженные лимфоузлы – источники метастазов, вместе с лимфой с легкостью распространяющихся по телу. Именно их нужно нейтрализовать в первую очередь. Сканер послушно показывает черным скопления раковых клеток, выделяя их из общей массы тканей. Легкие, бронх, лимфоузлы, пищевод словно вымазаны отвратительной грязью, разъедающей окружающие ткани. Как заманчиво выжечь эту гадость одним ударом! Но нельзя: раковые узлы тесно окружены здоровым клетками, которые нельзя уничтожить. Если просто сжечь весь конгломерат, погибнут и здоровые ткани, и тогда Мири обречен: ему не выжить с огромной дырой в груди, оставшейся на месте опухолей. Значит, нужно действовать методично и осторожно.

Вот оно, то место, с которого начнется процесс. Карина ввела в опухоль истонченные до неощутимости манипуляторы. Начинаем! Раковые клетки на ощупь чувствуются как шероховатые колючки в мягкой почве – интересно, почему манипуляторы передают их ощущение именно так? Зацепить колючку – короткий сжигающий импульс – нащупать следующую… Вот здесь можно выжечь сразу большой кусок, в нем почти нет здоровых клеток. А вот здесь надо аккуратнее…

"Кара…"

Мягкие ласковые ладони на плечах. Знакомый голос в голове, словно кто-то подключился к ней по каналу связи. Но ведь канал отключен!

"Кара, девочка моя, это я, Майя. Не оборачивайся – меня здесь нет. Просто слушай. Кара, доверься эффектору. Это очень умная машина, она может гораздо больше, чем просто следовать твоим указаниям. Не надо руководить им в мелочах. Просто задай ему программу, и он выполнит ее сам. Я ненадолго перехвачу контроль над наноманипуляторами. Следи, что я делаю…"

Задать образец для поиска – злой колючий шаблон раковой клетки. Установить границы поиска: радужный – радужный! – пузырек с неровными границами надувается в груди, охватывая пораженный лимфоузел. Осторожными касаниями эффектора поправить стенки пузыря так, чтобы они окружали только нужный узел с минимальным зазором – до остальных тканей дело еще дойдет, но не сейчас. Задать программу при обнаружении: сжигающий импульс. Задать программу при нечетком обнаружении: сжигающий импульс – лучше мы сожжем здоровую клетку, чем пропустим раковую. Настройка проведена – запускаем поиск… Все. Процесс чистки завершен, затраченное время – три целых двести семнадцать тысячных секунды. Повторное сканирование: живых раковых клеток не обнаружено.

"Кара, запомнила? Дальше сама. Я отключаюсь. Я не желаю удачи, ты в ней не нуждаешься".

"Спасибо, Майя!"

Создать радужный пузырь вокруг второго узла. Задать программу… нет, использовать последнюю использованную программу. Выполнить… Пузырь, программа, выполнить… Пузырь, программа, выполнить… Пузырь, программа, выполнить…

Карина открыла глаза, бросила взгляд на настенные часы и потрясла головой. Все? Уже? Она отступила от стола. Ей стало жарко. По лицу стекали струйки пота, и пот пропитывал ее белье и блузу. Лба и скул коснулась мягкая ткань: Симира ловко вытерла испарину марлей.

– Что-то не так, Кара? – встревоженно спросила Томара.

– Нет, все в порядке, – тряхнула головой девушка. – Я закончила.

– Закончила? – недоуменно переспросил Кулау. – Так быстро?

– Да. Я… меня научили, как можно убирать клетки не поодиночке, а все сразу. Я вычистила запланированные лимфоузлы.

– Я даже не стану спрашивать тебя, уверена ли ты в своих словах, – вздохнул Кулау. – Хорошо. Состояние пациента не изменилось. Задействую гемодиализатор в дежурном режиме.

Он коснулся кнопки охватывающей предплечье юноши капсулы, и на той размеренно замигал зеленый глазок.

– Готовились к войне, а враг не явился, – фыркнул Ххараш. – И стоило на уши вставать из-за такой мелочи? Я еще какое-то время в ординаторской, зовите, если надо.

Анестезиолог содрал с рук перчатки, располосовав их изнутри когтями, бросил их в мусорку и вышел.

– Я еще нужна, господин Кулау? – осведомилась Симира.

– Нет, Сима. Спасибо, можешь идти.

– Прислать девочек, чтобы отвезти пациента в палату?

– Нет, не нужно. Сами справимся.

Томара подошла к пульту и включила рентгеновскую установку. С потолка, жужжа сервомоторами, спустились хромированные полуцилиндры, охватили стол и замигали красными сигналами.

– Снимем грудь еще раз на всякий случай, – пояснила хирург. – И вообще надо почаще делать снимки и томограмму. Тебе, Кара, они потом для статьи очень пригодятся, так что не забывай.

– Для статьи? – удивилась девушка.

– Ну разумеется! – с досадой сказала Томара. – Ты ведь не собираешься всю жизнь в младших хирургах ходить, верно? Если на почетную степень не надеешься, тебе диссертацию защищать придется, а для того статьи писать, на конференциях выступать, вообще авторитет зарабатывать. Ох, молодежь, ну ведь совсем о будущем не думает!

– Ты, Тома, можно подумать, у нас старушка, – усмехнулся Кулау, отключая рентген. Полуцилиндры разомкнулись и поднялись под потолок. Вместо них под столом и потолком, загудев, поползли сканирующие плоскости томографа.

– Старушка – не старушка, а жизнь знаю. Кара, как куратор даю указание: в своем журнале интерна вести полный протокол лечения. Дважды в сутки фиксировать уровень белка в моче, билирубина в крови, и полного, и общего, сохранять полный журнал третьей, пятой и двенадцатой программ диагноста. Ежедневно – гистология отхаркиваемой мокроты, рентген и миллиметровая томограмма грудной клетки. Еженедельно – бронхоскопия. Калу, когда назначаем следующий сеанс магии?

– Шустрая ты, Тома. Три-четыре дня наблюдаем за состоянием, там решим. Но если все пойдет как запланировано, то, пожалуй, в древодень. Поскольку прошло все быстро и без проблем, полную боевую готовность больше не объявляем. Карина, следующий сеанс проводишь под присмотром Томары, дальше действуешь самостоятельно по согласованию с ней. Интервалы между чистками менее трех дней даже в идеальном варианте не делать. Если гемодиализатор не будет справляться с интоксикацией, увеличим интервалы. Ладно, девочки, томография завершится – везите его в палату. Справитесь без меня? Или действительно кого-то прислать?

– Вот всегда мужики такие – обнадежат и бросают на самом интересном месте! – ухмыльнулась хирург. – Кара, ты как, в состоянии своего подопечного перетащить между столом и каталкой?

– Да.

– Ладно, Калу, можешь топать домой. А то как ни зайду в отделение в выходные, ты тут сидишь. Жена и дети, наверное, уже и забыли, как ты выглядишь.

– У них снимки есть, – отшутился заведующий отделением. – Ну ладно, ушел я.

Когда Томара и Карина остались в операционной одни, хирург похлопала девушку по плечу.

– Главное – начать, – сказала она. – А ты нервничала!… О, томограф отработал. Давай, грузи его на каталку и вези в палату. Я пойду девочек еще раз об уходе за ним проинструктирую, а то ведь наверняка все забудут, стрекозы бескрылые. Дождись меня в палате, еще раз обсудим протоколирование.

Уже когда она закатывала каталку в лифт, Карина вдруг поняла, что все получилось. Ее лечение сработает! Нет, разумеется, впереди еще долгие периоды лечения и восстановления, и раньше чем через полгода Мири вряд сможет вернуться к полноценной жизни. Но он выживет! Ее эффектор уничтожит рак, внутренние раны зарастут, и он проживет долгую жизнь до самой старости. А она наконец-то начнет обратный отсчет на шкале загубленных жизней. И все закончится хорошо.