(...)

В середине 30-х и вплоть до 1 сентября 1939-го вопрос о колониях был обязательным в программе абсолютно всех переговоров, которые вела Германия с Англией и Францией. Он же неизменно стоял во внешнеполитической повестке Японии и Италии.

Колониальный вопрос стал той площадкой, на которой сошлись интересы упомянутых крупных международных хищников и Польши, изо всех сил пытавшейся прорваться в высшую лигу агрессоров. Когда Япония, Германия и Италия выйдут из Лиги Наций, мешавшей (если не делом, то раздражавшей словом) их агрессивным захватам, там останется их яростный и надежный адвокат — Польша. Польские представители возьмут на себя эту «благородную миссию» — оправдывать и отстаивать с женевской трибуны (Лига Наций располагалась в Женеве, Швейцария) все захватнические акции агрессоров — будь то захват Италией Эфиопии, нападение Японии на Китай, требования Гитлера о предоставлении колоний Германии (само собой, адвокатские усилия польской дипломатии не ограничивались защитой колониальных претензий Гитлера, но распространялись и на оправдание таких акций, как введение в Германии всеобщей воинской повинности, отмену военных ограничений, вступление гитлеровских войск в демилитаризованную Рейнскую зону в 1936 г., аншлюс Австрии, расчленение Чехословакии и т. д. и т. п.).

Конечно, все это неспроста. Ведь «великая Польша» и себя мнила колониальной державой. «От моря до моря» — это так, программа-минимум. Без лишней скромности поляки полагали, что «от океана до океана» — тоже в самый раз.

Польша еще не успела оформить как следует своей государственности и даже получить выход к морю (это произойдет в июне 1919-го), а 1 октября 1918-го (т. е. даже до окончания Первой мировой войны) по инициативе контр-адмирала Казимежа Порембского создается Stowarzyszenie na Polu Rozwoju Z.eglugi «Bandera Polska» («Общество на поприще развития судоходства «Польский флаг»). Далее эта организация сменит свое название на Liga Z.eglugi Polskiej («Лига польской навигации»). А в 1924-м переименуется на Liga Morska i Rzeczna («Морская и речная лига»). В 1928-м с подачи экс-консула Польши в Куритибе (Бразилия) Казимира Глуховского создается Zwiazek Pionerow Kolonialnych («Союз колониальных пионеров»).

В 1930-м Zwiazek Pionerow Kolonialnych и Liga Morska i Rzeczna сливаются в одну организацию под названием Liga Morska i Kolonialna («Морская и Колониальная Лига») во главе с генералом Мариушем Заруским (Mariusz Zaruski), которая начинает пропаганду колониальных идей в Польше. Морская и Колониальная Лига вела сбор средств в Фонд морской обороны, умудрившись насобирать даже на строительство подводной лодки «Орел», спущенной на воду в 1939-м. Издавала ежемесячник Morze («Море») и ежеквартальный журнал Sprawy Morskie i Kolonialne («Морские и колониальные вопросы»).

Только в 1930-х годах Морская и Колониальная Лига состояла из 6 тысяч территориальных групп с количеством более чем 800 тысяч членов! Примечательным для этих союзов было то, что в их правление входили высшие польские офицеры и государственные чиновники [2].

___________________

2. Райле Оскар. Тайная война. Секретные операции абвера на Западе и Востоке (1921–1945). – М.: Центрполиграф, 2002, с.24.

Официальные круги поддерживали деятельность Лиги как рассадника польского шовинизма и «великодержавия». Пропаганда строилась на фальсификации и вольной трактовке истории. В частности, поляков убеждали, что Данциг, вся Западная Пруссия, часть Померании и Восточной Пруссии испокон веков принадлежали Польше, и из балтийских портов, расположенных в этих землях, польские мореплаватели отправлялись в дальние заморские походы.

(...)

Если на первых порах деятельность этой лиги и была шутовством «потешных колониальных полков», то по мере возрастания аппетитов великодержавной, шовинистической верхушки в Варшаве идеи обретения Польшей заморских колоний были поставлены в официальную повестку дня государства.

(...)

...далее все чаще стали звучать т. с. классические колониальные тезисы, в которых колонии рассматриваются как объекты грабежа — в первую очередь Польшу, бедную полезными ископаемыми, интересовали источники сырья.

Ну и опять же: все великие державы имеют колонии, а «великую Польшу» обделили. В Варшаве считали, что это несправедливо.

(...)

Официальная Варшава регулярно поднимала вопрос о наделении Польши заморскими колониями перед западными державами. От Франции требовали передачи Польше Мадагаскара, от Португалии — Мозамбика. В сентябре 1936-го Юзеф Бек с трибуны Лиги Наций обратился с требованием польского членства в комиссии по вопросам отобранных у Германии и Оттоманской империи колоний. Комитет по иностранным делам польского сейма вышел с идеей передачи в польское владение до 9% бывших германских колоний ввиду того, что Польша, образовавшаяся на обломках разных империй, в т. ч. и Германской, в определенной степени является наследницей последней. Поляки предлагали передать им Того и Камерун, т. к. последние «и так никому не нужны».

 Рис. 9 В такие дни поляки собирались помечтать о своих заморских колониях

«Не менее характерной является, далее, прогерманская кампания, продолжающаяся в консервативной польской прессе, — писал советский нарком Литвинов в письме полпреду СССР в Польше Давтяну 7 февраля 1936-го. — Имевшее на днях место выступление Бека с заявкой на получение Польшей колоний и появившиеся вслед за этим в польской печати статьи о перенаселении Польши, в частности польской деревни, и о вытекающей отсюда необходимости получить колонии имеют также своей целью мобилизовать общественное мнение Польши вокруг империалистических задач, т. е. под знаком прогерманской политики Польши» (выделено мной. — С. Л.) [5].

__________________________

5. Документы внешней политики СССР. – М.: Политиздат, 1974, т.19, с.65.

(...)

 Рис. 10 В такие дни поляки собирались помечтать о своих заморских колониях

Частью общеколониальной тематики, в которой Польша и гитлеровская Германия неизменно приходили к взаимопониманию и согласию, был еврейский вопрос.

Мы уже писали, что в межвоенные годы не Третий рейх, а Польша была пионером в актуализации такого вопроса, как насильственная депортация евреев. И вся проблема, над которой бились в Варшаве, заключалась в поиске подходящего места, куда бы можно было переселить миллиона полтора «лишних» польских евреев.

Интересно, как бы смотрелся памятник Адольфу Гитлеру где-нибудь в центре Варшавы? Полагаете, это фантастика? Отнюдь. Поляки обещали поставить фюреру памятник, причем, «прекрасный». Но Гитлер не успел им помочь с евреями.

Так, 20 сентября 1938 г. посол Польши в Германии Ю. Липский отправил донесение министру иностранных дел Ю. Беку о беседе с Гитлером в Оберзальцберге, проходившей в присутствии имперского министра иностранных дел Риббентропа. Два часа в теплой и дружественной атмосфере соратники — представители нацистской Германии и Польши — обсуждали широкий круг вопросов. Центральным, конечно же, было сотрудничество по части расчленения Чехословакии (проходило это за десять дней до Мюнхенского сговора).

Полагая вопрос Судетов и Тешинской области уже решенным (Польше, в частности, было обещано, что в случае чего «рейх станет на нашу (польскую. — С. Л.) сторону»), Гитлер заговорил о планах на будущее. Представил довольно длинный список. Липский это громадье планов аккуратно отсортировал по пунктам, среди прочего были и такие: «д) что после решения судетского вопроса он поставит вопрос о колониях; е) что его (Гитлера. — С. Л.) осенила мысль о решении еврейской проблемы путем эмиграции в колонии в согласии с Польшей, Венгрией, а может быть, и Румынией».

Услышав последнюю мысль, осенившую голову фюрера, Липский столь расчувствовался: «тут я ответил, что, если это найдет свое разрешение, мы поставим ему прекрасный памятник в Варшаве», — известил он Бека о выданном Гитлеру обещании [12].

___________________________

12. Документы и материалы кануна Второй мировой войны. 1937–1939. – М.: Политиздат, 1981, т.1, с.177.

(...)