До комбината, под которым располагался вход в лабораторию, товарищи добрались абсолютно без приключений, благо их под белы ручки вели пять вооружённых до зубов нянек из числа «должников». Старшим группы шёл не кто иной, как капитан Иванцов — руководитель всех значимых операций клана по зачистке. Чтобы не привлекать чьё-либо внимание, напарники по настоянию Петренко тоже переоделись в комбинезоны клана, упаковав собственное снаряжение до поры до времени в рюкзаки. Разведчик, высланный вперёд, доложил, что цеха не пустуют. После короткого обсуждения Меченый и Жердев остались переодеваться в дренажной трубе перед входом на территорию фабрики, предоставив своему сопровождению возможность разобраться с не прошеными гостями. Ребята опытные, и навязываться попусту — только задевать их гордость. Через какое-то время раздалась слаженная трескотня нескольких советских автоматов. Среди голосов стаи калашниковых выбивался своими возражениями МР-5, который попробовали поддержать торопливыми одиночными выстрелами дробовик и пара ПМ, но их всех быстро заставили замолчать.

— Чисто, все надземные помещения проверены, потерь нет, — сообщил по прошествии ещё пяти минут Иванцов.

— Забавные тут руины, — сказал Николай, в первой же секции подвала увидев горящий электрический светильник над дверью с надписью «Осторожно! Высокое напряжение».

На втором подземном уровне их встретил шум, создаваемый сочащейся водой — из повреждённого соединения труб под потолком капли срывались в лужу так же часто, как течёт с крыш при весенней оттепели.

— Заметьте, коллега, хотя замечания по обслуживанию повреждённых коммуникаций тянут на взыскание, но подача воды присутствует, — снова подметил Жердев.

Другие звуки здесь не докучали, а вот на третьем и четвёртом уровнях постоянно слышались то металлические скрипы, то скрежет, то стон каких-то соединений. Создавалось такое впечатление, что находишься в трюме тонущего Титаника или на подводной лодке, где переборки и корпус страдают от напряжения. Меченый указал рукой на открытую массивную дверь в противоположной стене, рядом с которой располагался такой же циклопический блок доступа. Пока пересекали помещение, стало слышно, как из другого бокового коридора доносятся шкварчащие звуки, как если бы там носилась шаровая молния.

— Огненный полтергейст, — ответил на недоумённый взгляд Николая сталкер. — Ради праздного интереса смерть за усы лучше не дёргать. Нам главное к нему не соваться и всё будет тип-топ.

За дверью, после короткой площадки ступеньки снова уводили на глубину. Меченый придержал Жердева и указал рукой в лестничный проём — двумя пролётами ниже, размеренно покачиваясь, по стенке брело одинокое световое пятно фонаря. Сталкер прижал к плечу АС ВАЛ и, едва показалась голова неведомого бродяги, автомат выплюнул короткую очередь. Путник рухнул как подкошенный.

— Наши тут не ходят, можно не колебаться, — сказал Меченый, спускаясь по ступенькам.

И действительно, на покойнике оказался комбинезон химзащиты с раскраской клана наёмников. Далее ступеньки привели в коридор являвшийся началом нового уровня. Вырванная с мясом стальная дверь, валявшаяся на его середине, настраивала на серьёзный лад. За проёмом, благо свет здесь тоже присутствовал, виднелось огромное пространство, которое невозможно охватить одним взглядом. Метрах в двадцати от входа лежали давние, но всё ещё разлагающиеся останки псевдогиганта. Его развороченная грудная клетка намекала, что вряд ли ему посчастливилось умереть от старости или скуки.

— Здесь что, есть хищники покрупнее? — спросил Николай, впечатлённый видом туши, не уступающей по размерам молодому слону. Именно сейчас он осознал, насколько далеки привычные ему псы и кабаны от монстров из высшей лиги.

— Да нет, это я его из РПГ уложил в свой прошлый визит, — пояснил сталкер. — И поверь, живой он намного неприятнее, чем в нынешнем состоянии. Всё, фактически мы пришли.

С этими словами Меченый зашёл между двумя огромными колоннами, облицованными крупной грубой плиткой цвета морских водорослей, повернулся к компаньону и, раскинув руки в стороны, почти торжественно показал одновременно на обе.

— Выбирай, с чего начнём. Тебе какой вариант больше нравится?

Николай подошёл ближе, чтобы понять, о чём вообще речь. В колонне справа от него при ближайшем рассмотрении обнаружились двери лифта, покрытые таким знакомым с детства рыжеватым пластиком, своим рисунком имитирующим срез деревянной доски. На одной из створок виднелась надпись «Убедись в наличии кабины». У другой колонны имелась металлическая пристройка, закрытая обычным навесным замком, а наставление, намалёванное белой краской, гласило «Закрывай двери. Береги тепло». Довольно странно, если учесть, что на сотнях метров труб, опутывавших помещение, не было ни малейшего следа теплоизоляции. В крышу этого маленького подсобного помещения также входила толстая труба неизвестного предназначения.

— Насколько я понимаю, эта та самая лифтовая шахта, которую мы видели на всех этажах, а сам лифт стоит открытый на первом подземном уровне. При прочих равных там будет наверняка просторнее, только я не могу поверить, что даже в условиях заражения верхних ярусов наш противник столь легкомысленно оставил лазейку в своё логово.

— Да уж они придумали наверняка какую-нибудь каверзу, но где наша не пропадала!

Меченый, подобрав валявшийся рядом с пустыми ящиками ломик-фомку, разжал им двери и руками раздвинул их на расстояние достаточное для того, чтобы пролезть. Луч фонаря высветил в шахте полутора метрами ниже ровную поверхность.

Сталкер лёг на грудь и, взяв автомат за ствол, аккуратно опустил его вниз. Прикосновение приклада к поверхности ознаменовалось глухим стуком. Меченый спрыгнул вниз, где, судя по звукам, ещё раз опробовал препятствие на прочность. Вернувшись к товарищу, он лаконично подвёл итог:

— Здесь толстая железобетонная плита. Нам её не осилить, так что переходим к варианту «Б» со второй колонной.

— Ясно. Посторонись, собью замок.

Вскоре товарищи уже осматривали каморку изнутри: насос подкачки, как в многоэтажных домах, запорная арматура и датчики давления — вот то, что они увидели. Пройдя дальше, Меченый облегчённо вздохнул — за станиной насоса обнаружился люк ведущий вниз. Однако открыв его, сталкер пришёл в уныние, так как чуть ниже горловины начинался ровный слой бетона.

— Вот демоны! Замуровали. Выходит, зря шли.

— Ничего подобного, — возразил ему Жердев. — Наоборот, я вижу в этом самое лучшее подтверждение моей версии: раз враг перекрывает подходы, значит, есть, что прятать и чего опасаться.

— А как пробраться вниз, товарищ теоретик?

— Пока не знаю. Но этот путь существует, раз они запустили на верхние ярусы вирус. Лучше ты соберись с мыслями — где может быть лазейка? Ты же тут раньше уже всё облазил!

Понимая, что слова Николая наполнены здравым смыслом, Меченый отошёл к ближайшему ящику и присел на него в глубокой задумчивости. Просидев минут десять как статуя, сталкер встал и принялся ходить туда-сюда словно тигр в клетке. Жердев не проронил ни слова, он понимал, что товарищ мысленно прокручивает в голове все здешние закоулки. Наконец, Меченый остановился и, посмотрев на Николая, произнёс:

— Пойдём, дружище, проверим одну мою догадку. Может понадобится твоя помощь.

— Конечно. Куда идём?

— Есть тут один зал, где над какими-то зародышами с огромными головами опыты ставили, я там ещё с огненным полтергейстом поцапался. От него идёт наклонный коридорчик, по которому поднимаешься и попадаешь в вытянутое помещение, где клетки и здоровенные капсулы для опытов над животинками, а может статься и над людьми. Так вот в конце этого аппендикса есть дверь обшитая сталью — я в прошлый визит попытался расстрелять замок бронебойными, но она всё равно не поддалась. Передо мной тогда другие цели стояли, и я забросил попытки её открыть. Ещё помню, что там широкий вентиляционный короб тянулся под потолком. Брюс Виллис по таким обожал лазать в Крепком орешке. Есть желание попробовать себя в его шкуре?

— А тюбик с пастой для открытия дверей не проще использовать?

— Можно и так. Но тюбик один и хватит его только на одну дверь, а у нас никаких гарантий, что это нужная дверь и далее нам не встретится преграда, у которой мы от досады не станем пальцы грызть. Поэтому предлагаю пасту использовать в самом крайнем случае.

Через несколько минут напарники добрались до нужного места. Проходя через зал, Николай хорошо разглядел останки небольшого гуманоида в вертикально стоящей капсуле. Ужасное зрелище смахивало на кадры из Освенцима: тонкие ручки, маленькое тельце и шея высохшего трупика фиксировались захватами; лбом он упирался в стенку стеклянного колпака, а на лице застыла мучительная гримаса. Одно дело слышать о жутких экспериментах, и совсем другое — увидеть их результаты воочию. Капитан подумал, что те, кто занимался опытами в этой обители боли, пожалуй, большие чудовища, чем виденный недавно псевдогигант. Меченый уже поднялся по коридорчику, и Жердев, с трудом сбросив оцепенение, оторвал взгляд от мертвеца и поспешил вслед за сталкером. Верхняя комната, очевидно, имела такое же предназначение. В стене слева располагался ряд небольших помещений, с дверцами, забранными решётками. В закрытых клетках виднелись кости разных мутантов, пустые же стояли распахнутыми. Далее, в сторону заветной двери с надписью «Посторонним вход воспрещён», располагалось несколько шкафов, в каких и сейчас во многих больницах хранят медикаменты. Вдоль противоположной стены в горизонтальном положении находились несколько капсул, внешне смахивавших на нечто из арсенала испанской инквизиции. Под ними проходил выложенный кафелем сток, что только усиливало впечатление, что находишься в пыточной, а не лаборатории. Одна из капсул располагалась близко к наполовину разодранной решётке лючка на вентиляционном коробе, и могла облегчить проникновение внутрь.

— Я тебя подсажу, Сергеич, но сам в этот короб не полезу, он для моей комплекции по ширине узковат.

— Да, Коля, — смерив взглядом габариты спецназовца, произнёс сталкер. — Если ты застрянешь, то это будет та ещё задачка, как тебя выковырять, не попортив при этом начинку. Ладно, раз ты на скамейке запасных остаёшься, то выкручивай тогда остатки решётки.

— Это мигом. Ты там смотри повнимательнее, судя по следам когтей на жести, кто-то уже опробовал эту дорожку до тебя.

— Не вопрос, если встречу первопроходца — передам пламенный привет.

Меченый взобрался на капсулу, присоединил к стволу автомата ногинский фонарик и заранее включил его.

— Коль, встань в метре передо мной и придержи ступню, чтоб не соскользнула, — обратился он к товарищу.

Подавшись вперёд, сталкер ухватился за край люка одной рукой, пропихнул второй во чрево короба автомат, после чего, перенеся вес тела на плечо товарища, оттолкнулся от него и, как тропическая змея, в одно движение проскользнул в вентиляцию. Загромыхала, прогибаясь под его телом жесть. Звук на удивление быстро удалялся, что говорило о довольно резвом перемещении сталкера. Вскоре всё стихло и капитану не оставалось ничего кроме как ждать и гадать. Внезапно со стороны двери раздалось лязганье, и она распахнулась.

— Шмалять в меня не надо, это всё ещё я, — сказал Меченый, увидев изготовившегося стрелять Жердева. — Хотя образ твоих мыслей мне нравится. Кстати, я тут ещё пять копеек в копилку твоей теории обнаружил: стрельба по замку мне тогда не помогла, потому что помимо него дверь заперта на нехилый засов.

— Замечательно. Выходит, кто-то там должен быть. И куда же мы попадаем благодаря этой тайной комнате?

— Пока никуда. Там шлюзовая дверь с кодом, такая же, как при входе на каждый уровень. И она закрыта.

— Ты не забыл про комбинацию в письме у Лебедева? Попробуй набрать, чем чёрт не шутит.

Меченый достал наладонник и, подойдя к пульту, набрал код. Дверь, однако, никак не отреагировала.

— Не судьба, — сказал Жердев.

— Погоди, — сверившись с наладонником, сказал сталкер. — Кажется, я с одной цифрой ошибся.

Через несколько секунд после второй попытки, когда разочарование взяло верх над надеждой, в толще стены что-то щёлкнуло, затем зажужжало и, наконец, слегка громыхнуло, после чего стало заметно, что дверь не прилегает к косяку так плотно, как ранее. У сталкера вырвался облегчённый вздох, но он быстро взял эмоции под контроль — за дверью ждали новые проблемы и опасности, а не райский пляж. Капитан повернул круглое колесо рукояти, идентичное тем, что используются на подводных лодках, и потянул за него на себя. В этот же момент, припав на колено, Меченый заглянул в открывшийся проём.

— Маленький пустой предбанник и дальше ещё одна дверь, — констатировал он результат осмотра.

— Хм, у неё нет панели доступа или считывающего устройства.

— Думаю, Коль, я встречал такую систему. Заходи тоже внутрь и закрой дверь.

Как только Жердев выполнил эти действия, сработали распылители какого-то газа.

— Это что?

— Дезинфекция. Хотя может быть и смешанная с ядом для незваных гостей. Это помещение точь-в-точь как шлюзовая камера у учёных на Янтаре. Когда закончит работать нейтрализатор, внутренняя дверь автоматически откроется.

Так и случилось. Дверь распахнулась и за ней товарищи увидели двух наёмников: один сидел за столом напротив входа, а второй навис над его плечом — оба сосредоточено что-то разглядывали на экране ноутбука. Автомат первого лежал на столешнице, а у другого болтался за спиной.

— Крест, ты чего так быстро вернулся, забыл чего? — произнёс стоявший и поднял глаза.

Чёрная дыра ствола, направленного ему в лицо, стала последним, что он увидел в этой жизни. Второй наёмник рухнул пробитой головой на клавиатуру, так и не успев оторваться от просмотра. Николаю пришлось скинуть его, чтобы полюбопытствовать, чем так увлеклись враги.

— Просмотр порнушки на посту опасен для вашего здоровья, — поучительно произнёс капитан в адрес покойников.

Из комнаты неподалёку, вход в которую в отличие от остальных помещений закрывала решетчатая дверь на роликах, выскочил громила в экзоскелете, откинувший створку как пушинку. Однако поскольку производимый им шум послужил предупреждением о приближении наёмника, то едва он попал в поле зрения, как Меченый тут же срезал его очередью. Сталкер стрелял не на авось, а хладнокровно в подмышку, где для сохранения подвижности броня отсутствует, благо противник из-за спешки выбежал к ним боком. Сдавленно матюгнувшись перед смертью, наёмник рухнул, выронив австрийский Steyr AUG. Хоть он и не успел выстрелить, но падение такого броненосца достаточно шумное само по себе.

— Живее, Коля. Если этот муравейник проснётся разом, то это может плохо кончится.

У Меченого имелись все поводы для опасений. Блок, в который они проникли, разительно отличался от разгромленных верхних уровней: на полу здесь не было даже пыли, не говоря уже про мусор, стены покрашены, освещение исправно полностью, а не местами. У убитых на входе наёмников лица открыты, что свидетельствует о безопасном воздухе по эту сторону шлюза. Короче говоря, они явно добрались до обитаемой части тайной лаборатории. Товарищи бегом достигли помещения, откуда выскочил штурмовик. Оно оказалось обширной оружейной комнатой, заставленной стеллажами и ящиками, и, судя по их количеству — хватит, чтобы вооружить роту. Оставалось надеяться, что это изобилие хранилось впрок, а не по числу охраны на уровне. Несмотря на опасения за потерю внезапности, Меченый потратил десяток драгоценных секунд на то, чтобы отсоединить с пояса дежурного (как он про себя окрестил наёмника в экзоскелете) единственный металлический ключ и закрыть от греха подальше дверь оружейки. Стрельба из бесшумного оружия вроде бы выручала, более к ним пока никто не торопился. Возможно, на грохот просто не обратили внимания, но нельзя исключать, что им просто готовили приём погорячее. Далее по коридору располагались две пластиковые двери с шумоизоляционными накладками, расположенные почти напротив друг друга. Правая — без обозначений, а на левой имелся значок туалета. Если они обе будут одновременно открыты, то при самом худшем раскладе напарники вполне могли попасть под перекрёстный огонь. Поэтому Жердев знаками показал, что пока он будет присматривать за коридором, дверью напротив, а заодно подстраховывать товарища, Меченому предстоит проверить уборную.

Сталкер присел на колено, поскольку по опыту знал, что в таких ситуациях нервничающий противник рефлекторно стреляет на уровне груди, затем выдохнул и толкнул дверь левой рукой, после чего сразу вернул её на цевьё автомата и изготовился к стрельбе. У раковин и писсуаров никого, зато над кабинками плавали белёсые ленивые изгибы, выдавая засевших там курильщиков. Запах слишком специфический — то, что Меченый никогда не баловался марихуаной, не помешало ему опознать эту дрянь.

— Сухарь, ты что ли, ортопед, оружие роняешь? — обратился к нему неизвестный наёмник, судя по выдоху и новой струе дыма, продолжавший смаковать косячок.

— Да за месяц бессменного караула в этом склепе у нас тут у всех уже отклонения пошли: у кого крыша едет, у кого мухи в руках сношаются, — ответил ему другой с соседнего унитаза. — Скорей бы сменили, надоело уже их отговорки про форс-мажор слушать.

— И не говори! Я уже месяц никого не убивал, у меня депрессняк на этой почве!

Сталкер вошёл, прикрыв плотно за собой дверь.

— Есть у меня одно средство от твоей депрессии, — сказал он и разрядил половину магазина сквозь дверцы по любителям украсить жизнь при помощи наркотиков. Убедившись, что дело сделано, Меченый вернулся в коридор.

— Минус два.

— Молодец. Теперь напротив. На этот раз я захожу.

Но осуществить задуманное капитан не успел, поскольку через мгновение безымянная дверь сама открылась, и на пороге показался с помятой после сна физиономией очередной наёмник. Увидев чужаков, он тут же попытался отпрянуть. Конечно, от пули он не убежал, но первые два слога слова «ТРЕВОГА!» выкрикнуть успел. В едва освещённом затемнённой лампой пространстве угадывалось два ряда двухуровневых армейских кроватей — очевидно, это помещение являлось комнатой отдыха караула. И сейчас, судя по звукам множественного шевеления, там с коек повскакивало энное число врагов. Недолго думая, Николай рванул гранату с разгрузки и швырнул её в уменьшающуюся по вине дверного доводчика щель проёма. Сразу за этим товарищи открыли огонь наугад сквозь пластик, повышая внутри накал хаоса и не давая противнику тем самым возможности что-либо предпринять. Причем, судя по вскрикам — они ещё и умудрились несколько раз в кого-то попасть. Когда сталкеры, прижавшись спинами к стене, начали менять магазины, дверные панели взрывом выбило в коридор. Жердев вошел в комнату, впотьмах которой в воздухе висела образовавшаяся после подрыва мутная взвесь из пыли, газов и размельчённой штукатурки. Включив спецфонарь, капитан без эмоций добрал всех, кого не отправила к праотцам лимонка. Меченый, оставаясь снаружи, тоже не прохлаждался. Едва из-за поворота коридора высунулся ещё один обладатель чёрно-синего комбинезона, сталкер тут же уложил его короткой очередью.

— Сергеич, я так смотрю, местные пассажиры тут совсем расслабились.

— Не сглазь, Коля, — сказал сталкер и трижды сплюнул через плечо.

— Ты же вроде набожный и не должен на приметы заморачиваться?

— Так оно и есть. Я-то верующий, а вот подсознание, чёрт его подери — суеверное. Говорят, всё тёмное и иррациональное, все слабости и пороки в человеке начало там берут. Пока не получилось в себе это полностью забороть. На нервах, видишь, выскакивает.

Дойдя до угла, где коридор сворачивал, Меченый достал из накладного кармана на рукаве маленькое зеркальце для бритья и высунул его наполовину, чтобы увидеть происходящее за поворотом. Не прошло и секунды, как пуля разнесла вдребезги этот примитивный перископ. Однако сталкер до этого уже успел тренированным взглядом увидеть всё, что нужно.

— Примерно через пятнадцать метров металлическая дверь. Перед ней за контрфорсами по одному стрелку с каждой стороны. До них справа и слева ещё по пластиковой двери.

В этот момент послышался цокающий звук и к ним припрыгал металлический шарик наступательной гранаты. Трудность заключалась в том, что спрятаться товарищам некуда, а чтобы откинуть смертоносный презент, надо подставиться под огонь противника.

— Сергеич, прикрой! — скомандовал Жердев и, высунув ствол за угол, не глядя отправил из подствольника гэпэшку вдоль по коридору, после чего практически сразу за разрывом прыгнул к лежащей гранате. Облако осколков не убило наёмников, но и не позволило им прицельно стрелять по Николаю. Когда Меченый высунулся за угол и открыл огонь, то один из противников лёжа корчился с посечёнными ногами, которые оказались не прикрытыми бронёй, а второй, более везучий или лучше оснащённый, не рискнул высунуться из укрытия. Жердев швырнул гранату в сторону её владельцев и, не поднимаясь, боком откатился за угол. Четыре секунды как раз вышли и раздался взрыв. Меченый высунулся снова — у металлической двери теперь лежало два неподвижных тела. Сталкер тем не менее «прощупал» их для надёжности из ВАЛа.

— Да, можешь считать меня параноиком, — сказал он после, обернувшись к капитану. — Ты чего морщишься?

— Руку жжёт. Похоже, осколок рикошетом прилетел, — ответил Николай, прижимая к телу левое предплечье.

— Потерпи минуту и подстрахуй пока мне спину.

Меченый метнулся к пластиковым дверям убедиться, что там не затаился враг. В принципе, обострённое на опасность чутьё подсказывало ему, что там пусто, но вдруг внутренний голос ошибается? В одном из помещений оказались продуктовое хранилище и морозильные камеры, а в другом вещевой склад. Наёмников по эту сторону металлической двери больше не осталось, что позволило заняться врачеванием Николая. Закатав окровавленный рукав напарника, Меченый после осмотра и прощупывания поставил диагноз:

— У тебя лучшее из того, что могло случиться: мягкие ткани навылет. Антисептик, бинт, обезболивающее — и можно дальше воевать. Сейчас обработаю рану.

Когда закончили с перевязкой и подошли к двери, которую защищали наёмники, то в углу, рядом с одним из тел, обнаружили наполовину сожжённую карту доступа.

— Что-то мне подсказывает, что вторую такую мы тут не найдём, иначе никакого смысла её уничтожать не было.

— Согласен. Наверное, это тот самый случай, когда пора опробовать пасту.

Вздохнув, как заправский скряга, которого вынудили раскошелиться, Меченый, надавливая на тюбик, провёл белую полоску почти по периметру двери и отошёл в ожидании эффекта, не заставившего себя долго ждать. В местах нанесения почти сразу начал выделяться дым, а затем по краям линии стало видно свечение оплавляющегося металла, при этом паста как бы проваливалась внутрь двери. Через пять минут выжженная сердцевина заскрежетала, что говорило о том, что пошло смещение не закреплённого более металла под собственной тяжестью. Жердев тяжеленным фронткиком выбил её внутрь и сразу предусмотрительно отпрянул в сторону. Это оказалось отнюдь не лишним, поскольку в образовавшееся отверстие тут же ударило несколько очередей. О том, чтобы высунуться и вести прицельную стрельбу при такой плотности огня, не могло идти и речи — не спасла бы никакая броня. Попытались закидать наёмников лимонками, но более сложная, чем по эту сторону двери планировка, позволяла противнику обстреливать единственную точку входа с трёх сторон. К примеру, в то время как обороняющиеся прямо по коридору, прятались от взрывов внутрь комнат, засевшие в ответвлениях справа и слева, продолжали держать дыру на мушке. В ответ наёмники тоже попробовали засылать гостинцы из подствольников, но они пролетали мимо и срабатывали через полтора десятка метров у поворота стены, не причиняя никакого вреда атакующим.

— Придумай что-нибудь, Сергеич, иначе этот запор сам не рассосётся.

— Мне в этой обстановке не фантазируется, отступаем.

Общались, понятное дело, по встроенным в бронекостюмы рациям по кодированному каналу и с выключенными внешними динамиками, так что не приходилось опасаться, что их подслушают. Отойдя за поворот на безопасное расстояние, Меченый обвёл взглядом всё вокруг, словно на потолке или где-нибудь на стене мог быть написан правильный ответ от их задачки.

— Покарауль этих нехристей, вдруг осмелеют и в гости к нам намылятся. Сам только не высовывайся, не ровен час у них там снайпер найдётся. А я пойду, посмотрю, что они там в оружейке припасли. Авось гаусс-пушку найду и разнесу здесь всё к чёртовой бабушке!

Знаменитого оружия среди прочего не оказалось, зато сталкеру удалось разжиться дымовыми гранатами и детищем тульских оборонщиков — реактивным пехотным огнемётом «Шмель» в количестве аж двух штук. Осмотрев добычу, Николай даже присвистнул, не сдержав эмоций.

— Сергеич, для поражения живой силы это намного лучше гауссовки. Здесь ещё и заряд термобарический, просто идеально! В зоне детонации смеси, поскольку дело в помещении, а не чистом поле, избыточное давление будь здоров — это раз, температура свыше 800 градусов по Цельсию — это два, плюс до кучи полное выгорание кислорода и ударная волна, затекающая в укрытия. Пошли, покажем Кузькину мать!

Забросив через проделанное отверстие в двери дымовую гранату, чтобы враг не мешал прицельным огнём, капитан дождался, пока белёсые клубы надёжно заволокут пространство, после чего не отказал себе в удовольствии запустить в дыру заряд из стойки с широко расставленными ногами, как герой киношных боевиков. По ту линию фронта рявкнуло так, что Николай в полной мере уподобился царю зверей. То есть как и лев, принял упор на четыре конечности. Кто бы, что не говорил, а устойчивости в данной позе больше, чем на двух ногах. Меченый, благоразумно дожидавшийся конца действия поодаль за углом, усмехнулся, глядя на приходящего в себя Жердева.

— Коль, второй будешь использовать?

— Не, хорош.

— Понимаю тебя. Но зато из первого ряда наблюдал! Приходи в себя, а я пока второй акт этой пьесы подготовлю. Состав тот же, играем ширше.

Сталкер достал четыре Ф-1 и выкрутил из двух взрыватели. Две оставшиеся лимонки, он, выдернув чеки, отправил в левый и правый рукава коридора соответственно, чтобы и там тоже наёмники не расслаблялись. Едва прогремели взрывы, как Меченый пояснил свой замысел товарищу.

— Следующими я катну вот эти потешные гранаты. Пока наёмники просекут, что взрывов не последует, у нас секунд пять будет минимум. Чтобы берцами по полу не громыхать и не шаркать, когда через дырку полезем, надеваем поверх ботинок запасные носки. Далее как кошки на мягких лапах выдвигаемся прямо по центру к пострадавшим от твоих экспериментов со Шмелём. Что-то мне подсказывает, что те, кто там в рядом расположенных комнатах выжил, сейчас всё ещё слегка не в форме.

Сказано-сделано. Муляжи и носки сработали на славу. У дверных проёмов в конце оговоренного пути их ждали только трое мертвецов. На их примере Николай впервые увидел воочию, что означают слова «кровь изо всех щелей». Четвёртый наёмник лежал, прислонившись к стене, у дальнего края примыкавшей к коридору проходной комнаты. Судя по тому, что над ним колдовали двое в белых лаборантских комбинезонах химико-бактериологической защиты, он выжил, только на ногах не держался. Видимо почувствовав взгляд, один из учёных обернулся и, увидев Николая, совершил поступок, сразу решивший их судьбу. Он выхватил из-за пояса странный пистолет и попытался направить его в сторону чужаков. Пока ствол его оружия только поднимался, Николай уже нажал спусковой крючок и прошил всех троих. Как говорится, от греха подальше. Меченый подобрал трофей футуристичного вида, а пока нагибался за ним, заодно обратил внимание на забрызганную осколками стекла рамочку, сбитую взрывом и валявшуюся неподалёку у стены — план эвакуации при пожаре. Помещения лабораторий согласно картинке на нём (а уже стало понятно, что именно они занимали эти секции) издали напоминали изображение лёгких человека: центральный проход делил их на две полукруглые части, дольки которых доступны через опоясывающие коридорчики, проложенные по основному периметру. На этом сходство заканчивалось, так как в левой половине находилось много небольших помещений, а в правой всего четыре, но не стеснённых квадратными метрами. Показав пальцем на схему, Жердев спросил:

— Предложения? Вместе или разделимся?

— Двери все на внешний круг выходят, вдвоём больше мешать друг дружке будем. Давай отсюда порознь пойдём, встретимся у проплавленной двери, а чтобы за спину по главному проходу не зашли — я здесь крысоловку поставлю.

Меченый достал небольшой брусочек, оторвал плёнку с одной из его сторон и прилепил на уровне пояса за выступом стены, чтобы для идущего по коридору он оставался незаметным вплоть до того момента, пока не станет поздно. Затем он отжал крышечку и нажал на что-то, после чего поверхность бруска стал подсвечивать маленький красный глаз.

— У них в оружейке нашёл. Новая синтетика, похлеще С4 будет. Стоит луч лазера пересечь, и поминай, как звали. Теперь можно спокойно работать.

— По образу и подобию дворца Амина?

— Ну да, теперь-то уж можно и пошуметь. Держи ещё и моих лимонок, а то у тебя помещений больше.

Последние фразы означали не точечную хирургию, а грубую зачистку, когда забрасывается в комнату оборонительная граната, а после её срабатывания огнём из автомата поливается всё и вся. Так методично и пошли, каждый по своей стороне, пока вдруг сталкер не обнаружил, что последняя, четвёртая по счёту Ф-1 не сработала, а других у него в запасе нет. У напарника трудовой путь предстоял хоть и попроще, но дольше по времени, поэтому Меченый решил доделать всё сам, невзирая на повышенный риск. При его заслугах уже как-то неловко дожидаться чьей-то помощи. Со времён Кольта у реальных, а не мифических героев, чаще всего так и выходило — в одиночку против кучи злодеев.

Повернув ручку, сталкер попробовал толкнуть дверь, но та не поддалась. Благо она из пластика, так что вынести замок очередью хлопот не составило. После этого, в очередной раз одно и то же, причём до такой степени, что испытываешь ощущение дежавю: заглянул и отпрянул, пропустив мимо стайку пуль пущенных навстречу, сунул ствол в проём и ответил короткой очередью по засечённой позиции врага. Внутри послышался хрип, вперемешку с бульканьем, затем бряцанье упавшего оружия и за ним тяжёлый шлепок тела. Снова заглянул — на первый взгляд в слегка вытянутой комнате больше никого, однако по всем стенам расставлено столько блоков управления, каждый размером с небольшой шкаф-купе, что спрятаться тут можно не одному человеку. По внешнему виду этих модулей и не поймёшь, относится это оборудование к медицине, космосу или чему-то ещё, а их различия между собой в расположении и количестве разноцветных лампочек-индикаторов, тумблеров, экранов датчиков и диаграмм — простому смертному вроде сталкера тем более ни о чём не говорят. Меченый зашёл и медленно двинулся по левой стороне, время от времени замирая и прислушиваясь. Внезапно, из дальнего правого угла помещения, где валялся подстреленный наёмник, прогрохотала длинная очередь, с гулким звуком пробивая металл лабораторного блока рядом со сталкером и кроша бетон со штукатуркой чуть дальше. Меченый сразу понял, что это не убитый притворялся и стрелял кто-то другой, причём не в него, а в матюгнувшегося обладателя штурмового автомата «Гроза», ствол которого, разворачиваясь в ответ, высунулся сейчас из-за шкафа всего лишь в метре. Сталкер без промедления сделал шаг вперёд и короткой очередью снёс полголовы наёмнику, после чего готовый ко всему, повернулся в сторону всё того же угла. У дальней стены за последним из модулей обозначилось движение. По торчащему кеду и наклону джинсовой брючины, стало понятно, что там прислонившись спиной к стене, на пятой точке сидит гражданский.

— Брось оружие, поговорим, — крикнул ему Меченый.

— Хорошо-хорошо, только не стреляйте, я свой!

— Свои все дома сидят, а не в подпольных лабораториях работают. Так что без резких движений!

— Я здесь пленник, меня заставили! Это я ранил в плечо охранника лежащего рядом с вами, он как раз собирался выскочить и напасть на вас из-за угла.

Меченый бросил взгляд на труп: действительно, на левом рукаве кровавое пятно. Чистое везение. Ведь хаотичное облако точек попадания пуль, площадью не менее двух квадратных метров, несомненно, объяснялось не умением нежданного помощника обращаться с оружием, а точнее полным отсутствием такового. Автомат неистово плясал в руках стрелявшего и, как обычно в таких случаях бывает — ствол увело вверх и в сторону.

— Бросай и выходи с поднятыми руками, а там посмотрим!

Сначала в проход вылетела английская Энфилд, затем медленно показались кисти с растопыренными тонкими пальцами, потом руки одетого в белый лабораторный халат человека и, наконец, на полусогнутых с явной опаской вылез сам их обладатель.

Взору Меченого предстал до полусмерти напуганный человек. Учёному явно не исполнилось сорока, он походил на сталкера ростом и комплекцией, но не был настолько жилистым и широким в кости, что не удивительно, учитывая разницу в профессиях. Его лицо украшали (в прямом смысле) очки в тонкой оправе, придавая его образу что-то благородное. В этот момент подоспел Николай.

— Порядок?

— Да, нормалёк.

— Что за абориген?

— Сейчас узнаем. Как тебя зовут?

— Алексей. Родин Алексей.

— Рассказывай, узник, что да как с самого начала. Только меньше текста и больше смысла, а то лишнего времени, чтобы определять твою судьбу, у нас нет.

— Вы не могли бы не направлять на меня оружие, а то у меня от страха мысли разбегаются? Я буду вам признателен.

— Пожалуйста, но часики тикают. Как сюда попал и чем занимался в лаборатории?

— Я биолог. Ещё когда учился в аспирантуре Института биологии южных морей имени Ковалевского, на основе исследований и опытов с детёнышами акул нескольких видов, написал статью о влиянии электромагнитных импульсов на их поведение. Понимаете, их можно как отпугивать при помощи источника таких сигналов, так и приманивать к определённому месту. Это очень актуальная тема для тех, кто работает в море или организует отдых на воде. В общем, моя работа не осталась незамеченной в научных кругах, а однажды со мной связались из Фонда Рокфеллера и спросили, как я смотрю на то, чтобы расширить поле экспериментов.

— Короче, Склифосовский!

— Мне предложили поработать с морскими млекопитающими на базе Института океанографии Скриппса в Калифорнии. Я согласился. В течение года я работал с дельфинами, тюленями и морскими котиками. Удивительно, но и с ними мне быстро удалось добиться схожих результатов, хотя конечно реагируют они совсем на другой спектр и частоты. Это меня окрылило и я совсем не предполагал тогда, что мои изыскания станут основой для создания Монолита и охранного периметра Зоны Отчуждения.

— Чего-чего?! Ты имеешь в виду тот Монолит, который якобы Исполнитель желаний?

— Да, к сожалению это так. Дело в том, что те же люди предложили мне вернуться на родину, причём с увеличением оплаты труда в три раза. Я, разумеется, согласился, всё же за год в Штатах соскучился и по близким, и по Севастополю. А тут меня вместо родного города неожиданно привезли в Зону отчуждения. Выходить никуда нельзя, кругом охрана с автоматами, причём все такие жуткие люди — до мурашек по коже. Когда я увидел своих подопытных, то чуть не обмер со страху, полдня просто прийти в себя не мог. Персонажи из фильмов ужасов или в лучшем случае боевой фантастики, вроде Чужих. Только одно дело в кино и совсем другое наяву нос к носу с такими работать. Мне тактично объяснили, что собственно выбора у меня нет. Выдали техническое задание и вперёд, работать с песней.

— И что конкретно тебе поручили?

— Всё тоже. Создание малогабаритных устройств для отпугивания и привлечения особей каждого вида, который умудрились создать генетики.

— И как? Успешно?

— Вполне. За редким исключением. Вы думаете, почему мутанты не выходят за пределы периметра Зоны? У них нет встроенного GPS-навигатора с картой административной границы, и тем более нет понимания куда можно, а куда нельзя ходить. Это всё результат огромного проекта по созданию Периметра и установке излучателей на всех важных объектах внутри Зоны. Я это знаю, потому что в начале, за исключением ЧАЭС, меня вывозили на каждое место для составления схем установки и контроля пуско-наладочных работ. Это позже я стал невыездным, и появились специалисты, способные меня заменить во всём кроме исследований.

— А если ваши излучатели выйдут из строя?

— Схема очень надёжная, корпус не только прочный, но и теплоизоляционный — космические технологии в деле. Работают излучатели от комплекта японских батареек, которого минимум на десять лет хватит. К тому же сталкеры из «Чистого неба» периодически проводят техосмотр и если что способны заменить прибор, паче чаяния он сломается. Я их специалиста — Каланчу, обучал работе с изделиями и техническому обслуживанию. Он не учёный, но человек научного склада, внутри клана сам натаскивал подручных.

— А какие говоришь, есть исключения?

— Полтергейсты и псевдогиганты. Их не наши генетики создали. Наверное, поэтому они нетипичны по реакции на воздействие излучателей. Их можно приманить и использовать как охрану от чужаков, но нельзя отпугнуть, что создаёт проблемы, если через контролируемую ими территорию надо перемещаться самим. От прочих тварей — кровососов, снорков, псевдопсов и других созданных в лаборатории Х18, наших людей защищают специальные метки, а вот от этих двух видов таких средств пока нет. Правда, полтергейстов можно ловить электромагнитными ловушками, почти как в фильме «Охотники за привидениями». Они же сами очень сильное электромагнитное поле генерируют, в этом их и сила и слабость одновременно.

— И кто же создал полтергейстов и псевдогигантов? Конкуренты что ли?

— Понятия не имею, со мной такой информацией не делились.

— Пусть так, вернёмся к Монолиту. Что ты там изобрёл?

— Они меня заставляли экспериментировать с людьми. Вот вы что-нибудь слышали про Копачи?

— Говорят, там всех жуть берёт, аж моторчик заходится, а временами люди пропадают.

— На самом деле, там просто опытная отпугивающая установка стояла почти год. Несколько сталкеров действительно в Копачах сгинуло — здоровья у них оказалось поменьше, чем у остальных, вот они и умерли от сердечного приступа. Наши биологи это выяснили, когда проводили вскрытие в полевых условиях. Монолит же напротив, притягивает тех, кто оказывается в радиусе его воздействия, за исключением персонала и охраны конечно — у них имеются защитные устройства.

— Зачем понадобилось приманивать людей?

— Слабые до ЧАЭС не доходят. Поэтому для руководства всяко лучше, чтобы те, кто пробрался, не лазали там, где не надо. Ведь рядом, под «Двойкой», находится лаборатория. «Наверху» решили сделать из четвёртого энергоблока ловушку с приманкой. Чтобы сталкеры тяготели к одному этому месту, в их среду для усиления нужного эффекта закинули легенду про «Исполнитель желания». Кроме того, с тех пор, как я потерял доверие, начальство привлекло другого учёного по моей тематике, и он усовершенствовал Монолит. При воздействии определённого электромагнитного излучения на мозг человека, в нём возникает акустическое поле, способное воспринимать и озвучивать «внутри» посылаемые извне команды. Таким образом, оператор установки Монолит может оказывать влияние на его мыслительные процессы, в том числе, вводя в сознание тезисы о гибели и необходимых действиях, или наоборот, бездействии, потому что, дескать, всё бесполезно, а он неимоверно устал, обессилел. Впрочем, большинство добравшихся до станции успевают перехватить ещё на пути к Монолиту, ведь число подходов ограниченное. Из пленников после обработки в худшем случае получается материал для опытов, а в лучшем — новые, отлично подготовленные и фанатично преданные бойцы. Вот почему подразделения охраны, в честь разработанного мной комплекса и назвали. Тем же, кто несмотря ни на что умудряется добраться до Исполнителя, в награду достаётся мучительная смерть. Там ведь даже снаружи, через железобетонные стены двенадцатиметровой толщины, на 300 миллирентген светит, внутри же саркофага радиационный фон и вовсе до 3000 рентген. Сразу уйти самостоятельно из-за влияния Исполнителя никто не может, а вскоре, уже из-за полученной дозы, ходячих не остаётся. Конец неприглядный — сильные боли, рвёт беспрестанно, кожа лоскутами сходит.

— Алексей, я в курсе про уровни радиации в «Четвёрке» и рядом с ней, поскольку бывал там. В соответствии с шутливой сталкерской иерархией, вы должны ко мне не иначе как «Ваше сиятельство» обращаться.

— Это почему, Сергеич?

— Вот ты, Коля, поскольку уже не первый месяц внутри 30-километровой Зоны отчуждения, имеешь право на приставку «Фон».

— Фон Жердев? Забавно звучит.

— Алексею доводилось бывать ближе 10-километровой границы — значит он уже «Ваша светлость». Ну, а я, так как забирался в саркофаг…

— Всё, понял логику. Поскольку сияешь от полученной дозы, то «Ваше Сиятельство».

— Алексей, название «О-сознание», где-нибудь встречал?

— Нет, впервые слышу.

— Ох, что же делать с тобой, биолог? По всему выходит, что замазался ты с головы до ног.

— Вы не подумайте, что я одного с ними поля ягода. Когда дошло до людей, я отказался продолжать работу. У них уже не находилось приемлемых объяснений, для чего им понадобились подобные опыты. Тем более я же не младенец, сразу понял, что это пленные над которыми вдоволь поиздевались. Я не знал истинных целей моих нанимателей, но в какой-то момент с ужасом понял, что меня водили за нос с опытами на мутантах, и мои разработки предназначены не для блага человечества.

— И что затем? Тебе, приставив пистолет к голове, сделали предложение, от которого невозможно отказаться?

— Не совсем так. Мне сказали, что я свободен и могу убираться. У меня изъяли отпугивающий монстров персональный излучатель, их тут амулетами называют, и вывели за ворота комбината. Естественно без оружия, у меня и так его тут никогда не было. Метрах в ста от нас у болота кружила стая слепых псов, а когда я посмотрел вдоль асфальтовой дороги, то увидел у дерева кровососа. Он стоял, не скрываясь, облокотился на ствол, как человек, и смотрел на нас. Тогда я сказал, что не хочу уходить сейчас. Мне дали пинка и приказали валить отсюда побыстрее. За мои слова, что я не собираюсь быть ужином для кровососа, охранники врезали мне по зубам и волоком потащили к дороге. В общем, в результате мне пришлось умолять их на коленях, чтобы меня пустили обратно. После этого я работал уже не за деньги, а просто так, чтобы не убили. Персональный защитный излучатель мне так и не вернули. Я тут раб уже восемь лет.

— Таких слёзных историй в Зоне — ведро за гривну. И всё же, Алексей, мой внутренний голос говорит, что тебе можно верить. Так что как только мы у здешних вертухаев этими вашими амулетами разживёмся, ты получишь свой билет на волю.

— К сожалению, это невозможно. Сейчас в ходу последнее поколение этих устройств, размером чуть больше монеты. Они вживляются под кожу неподалёку от сердца и ежеминутно сверяются с ним — работает ли оно? Если сердцебиения нет, то программа управляющая работой амулета затирает самую важную часть кода и превращает устройство в бесполезную безделушку. С учётом того, что кроме меня в живых никого нет, то и позаимствовать рабочий экземпляр уже не у кого.

— А запасные образцы?

— Их нет тут, они же не здесь производятся. Поставка осуществляется под каждого конкретного человека. Раньше их делали в Припяти, а теперь и подавно не знаю где.

— Значит, придётся по старинке пробираться, шинкуя по сторонам топором. Шучу. Обходились как-то раньше и сейчас перебьёмся. Да, Коля?

— Так точно. Хотя вещичка конечно удобная и при случае не помешает такой обзавестись. Как вживляется эта штука?

— Делается обычный надрез на коже и через него вводится амулет. Просто и удобно, мы так на акулах датчики устанавливали.

— Понятно. Осталась пара вопросов, прежде чем выберемся на воздух: где в этой лаборатории хранится информация и каким нестандартным инвентарём или оборудованием можем тут разжиться?

— Все данные находились на серверах, но они уничтожены. Тот охранник, в которого я стрелял, нажал кнопку на стене, активирующую систему их уничтожения. По её сигналу сработали термические заряды, расположенные рядом с дисками. Посмотрите в той нише, где он стоял, убедитесь. Касаемо чего-то нетривиального, могу только несколько вакцин от Х-вируса посоветовать забрать, больше тут интересного или стоящего, что можно унести, нет.

— Комбинезон замкнутого цикла тут найдётся?

— И не один.

— Хорошо. Одень такой, а мы пока подготовим это логово к очищению огнём.

Группа Иванцова встретила их с явным облегчением. Очевидно, что если бы напарники не вернулись вовсе, это ни у кого не вызвало бы удивления.

— И как там в аду?

— Горит. В прямом смысле слова. От пятого яруса и до самого низа. Но имейте в виду, что хотя лаборатория уничтожена, верхние ярусы по-прежнему заражены.

— Вы нам здорово помогли, лично от меня и бойцов большое вам человеческое спасибо. Вас сопроводить назад?

— Да не беспокойтесь, тут рукой подать до поста, не заблудимся.

— Хорошо, а то поступила информация о банде севернее по дороге, движущейся к насосному заводу. Прикипели они что ли к нему во времена Борова, когда там их главная база находилась? Даром, что ты его там же и пристрелил. В общем, хотелось бы, не откладывая в долгий ящик, их на ноль помножить.

— Не вопрос, капитан. Удачи!

— И вам! Встретимся на базе — я проставляюсь! — пообещал Иванцов.

После расставания с долговцами Меченый повёл свою группу на Росток кратчайшей дорогой. Шли стандартно, с десятиметровым интервалом, дабы в самом худшем случае не срезали всех одной очередью. Естественно, биолог в центре. Новоиспечённая троица как раз проходила мимо заросшего камышом пруда, когда Меченый, удивлённо произнеся «это что ещё за хрень?», вскинул свой АС ВАЛ и несколько раз выстрелил в сторону зарослей. Причём от пуль не возникло всплесков на поверхности воды! Учёный, испугавшись и не понимая, что происходит, благоразумно бросился на землю, прикрыв голову руками. Жердев только собирался, хотя бы наугад поддержать товарища огнём, как из пустоты у кромки берега вывалилось нечто грузное и рухнуло бревном, подминая растительность. Держа оружие наизготовку, и не переставая оглядываться, подошли к телу. В камышах лежал матёрый кровосос буро-коричневой окраски и ростом не менее двух с половиной метров. Обе его глазницы, высокий лоб и переносица были пробиты пулями.

— Болотная разновидность что ли? — спросил Жердев.

— Он не столько этим отличается от обычных, — сказал подошедший Алексей, который рядом со спецназовцами ощущал себя намного спокойнее. — Я их ведь тоже тестировал по своему профилю. Это новая разновидность. Они абсолютно невидимы. Как вы его вообще обнаружили?

— Обратил внимание на шорох в камышах и стал смотреть в ту сторону, — ответил Меченый. Правда, если бы он не моргнул, хрен бы я его увидел. У прежних-то глаза красные, а у этого они светло-зелёные и их тяжело заметить на природном фоне. Я сначала даже не врубился, что же именно я вижу.

Ещё раз взглянув на хирургически точные входные отверстия, биолог с изрядной долей неподдельного уважения спросил:

— Простите, а это вы так где-то научились стрелять? Или для такого уровня надо быть прирожденным стрелком с даром от Бога?

— Способности какие-то конечно были. Когда первый раз в жизни взял в руки ПМ — сразу отстрелялся на одни девятки. Прапорщик даже спросил: не занимался ли когда стрельбой? Но на самом деле, чтобы бить влёт и точно, как говорил другой мой наставник, таланта нужно 2 процента, а остальные 98 это работа: не меньше тысячи раз прицельно, а не абы как, выстрелить по мишени стоя, тысячу раз лёжа, тысячу раз с колена, тысячу на бегу и тысячу с разворота, а ещё после переката и навскидку. В дальнейшем надо как при игре на музыкальном инструменте — систематически поддерживать навыки, иначе руки и тело могут подрастерять былую чёткость.

— И что, тогда стану таким как вы?

— Нет. Уровень, разумеется, вырастет, но любые тренировки очень далеки от реального боя. Например, даже если на «отлично» из пистолета выбивать мишени в тире с пятидесяти метров, то это не значит, что в настоящей схватке насмерть, когда или ты или тебя, попадёшь хотя бы с десяти. Кто думает иначе — опасно заблуждается. Когда на тебя из-за ближайшего угла вываливается монолитовец или снорк, то нутром — по животному, чувствуешь смертельную опасность. И знаешь, что получается? Человек начинает стрелять моментально, в максимальном темпе, и не считая боеприпасов. Зачастую пока под ноль всё не высадит — не остановится. Это потому, что психологически и физиологически при стрессе без подготовки нереально сосредоточиться на прицеливании. Коль, я нигде не наврал?

— Всё так. В армии, к сожалению, многие штабные этого не понимают и не желают над этим задумываться. Отсюда и подготовка такая, что одни эпитеты. У них, крысят, в уме ведь только то, что один патрон стоит доллар. Разве они могут примириться с мыслью, что какое-то «мясо» без роду, без племени, расстреливает по мишеням «их деньги» и жжёт «их дизтопливо», чтобы освоить технику? В результате солдаты-призывники частенько только в бою по настоящему со своим оружием знакомятся. Противник далеко не всегда такое прощает. Что же касается первого боя — и смех и грех! Возбуждение такое, что всего буквально трясёт, и руки ходуном ходят. Так что подтверждаю, пока обкатку реальным противником не пройдешь, пока не перестанешь реагировать на вражеские пули — ты ещё не воин. Только твой мозг, сила воли и боевые рефлексы должны в таких экстремальных ситуациях верховодить, а никак не эмоции. Парадокс, но зачастую чтобы выжить в заварушке, надо даже через инстинкт самосохранения осмысленно перешагивать. Будешь и под обстрелом метко стрелять — вот тогда, считай, сдал последний экзамен.

— Главное, что я хотел спросить, это можете ли вы поднатаскать меня в обращении с оружием? Я так натерпелся издевательств за эти годы — злость берёт от собственной беспомощности. Хочу когда-нибудь почувствовать, что могу за себя постоять.

— У нас дела ещё далеко не закончены, поэтому я тебе могу только пообещать, что посвящу час разъяснению основ обращения с оружием, плюс покажу ряд упражнений на развитие меткости. Дальше многое будет зависеть от твоей настойчивости и регулярности занятий. Договорились?

— Да. Жаль, что не могу вам составить компанию. Очень хотелось бы поквитаться.

— Поверь, ты не знаешь, о чём сейчас говоришь. Но в тренировках твоё желание вполне может тебе помочь. Всё, подышали свежим воздухом, и хватит: герметизируемся — заражённый участок на подходе.

На Южном КПП их сердечно встретил старый знакомый Меченого — сержант Киценко, заступивший дежурным смены.

— Кулик!

— Я!

— Горячего чаю гостям! И сахара не пожалей!

— Есть!

Через несколько минут троица уже наслаждалась у костра из армейских кружек неожиданно вкусным напитком, только сейчас ощутив насколько у них сухо в горле от пережитого за этот день.

— Такой кайф от чая последний раз в военном училище испытывал, — поделился ощущениями Жердев. — Мы тогда зимой в минус пятнадцать, в полной боевой выкладке да ещё в метель, кросс по пересечёнке сдавали на время, а на финише нас вот таким же сладким чёрным чаем отпаивали. Казалось лучшего и пожелать нельзя!

— Ничего не поделаешь, умение получать радость от простых вещей в полной мере приходит не от лёгкой жизни, а когда нахлебаешься по полной, — согласился с ним один из греющихся долговцев.

— А что мужики, под такой душевный чай, да на ход ноги, не взбодрите свежим анекдотом?

— Не вопрос. Для парней распотрошивших лабораторию в Тёмной долине — любой каприз. Итак, приходит значит сталкер к врачу и говорит:

— Понимаете, доктор, какая проблема — я сегодня с утра, как только попытаюсь нужду справить, сразу в голове свист и улюлюканье слышу.

— Разумеется! Что же вы ещё хотели услышать — аплодисменты? Мне ведь совсем не нравится, когда всякие бродяги мало того, что рядом с моим жилищем ошиваются, так ещё и гадят! Впрочем, так и быть, могу заменить свист на овации зрительного зала. Уж больно мне обращение «Доктор» понравилось, — отвечает Контролёр.

Все кто был у костра, хохотали так, что на болоте в ответ завыли потревоженные собаки. Поблагодарив за радушие и тепло попрощавшись, группа Меченого двинула дальше.

— А контролёр, правда, любую мысль и ощущение внушить может? — поинтересовался у спутников Николай.

— Из нормальных людей этого никто достоверно не знает, потому что с теми, кого этот монстр одолел, уже не пообщаешься. Заставить точно может, но при этом людям он мозги набекрень сбивает не хуже Выжигателя. Известны случаи, когда удавалось освободить тех, кого контролёр в качестве своей свиты или охраны на ментальном «поводке» вёл. Так они и после его смерти ничем от зомбированных не отличались, восстановления личности ни разу не произошло. Так что анекдоты анекдотами, а реальность сама по себе. Повреждения мозга необратимы, хорошо хоть происходят они не сразу, и чтобы сделать своё дело, контролёр обязательно должен видеть тебя. Благодаря этому у человека есть шансы при встрече с ним, даже если нет защищающих артефактов. Я в подземельях Агропрома в своё время с одним столкнулся, как только за угол спрятался — почти сразу отпустило, только шум в голове. Контролёры тоже об этом знают, поэтому нередко стараются или залезть повыше, или подловить человека там, где ему деваться некуда. В общем-то, всё. Может Алексей что добавит.

— Да я в этом проекте по их созданию не участвовал, немного знаю. Моё дело — волны. Говорят, в самом начале для опытов выкупали по тюрьмам уголовников с большими сроками. Поэтому все контролёры сплошь получались жутко агрессивными и кровожадными. Позднее или канал поставок нарушился, или просто экспериментировали с кем попало, точно не знаю. Одно несомненно: из-за этих перемен стали попадаться особи, которые испытывают интерес к общению с людьми и даже не едят человеческого мяса, хотя как говорили наёмники, человечина самое вкусное из того, что в Зоне можно поймать. И всё это притом, что контролёры запрограммированные хищники. Но подобное огромная редкость, на такую встречу лучше не закладываться. Да и попробуй настроиться на общение, когда увидишь эту полуголую человекообразную зверюгу с черными глазам и шишковатым черепом покрытым язвами. Если он не стал пытаться тебя сожрать сразу, то это опять же ещё ничего не значит — в любой момент передумает.

— Алексей, пока я вспомнил — можешь пояснить, что за штуку мы подобрали? В нас один из ваших в халате пытался её направить. То, что она не пулями стреляет это и по внешнему виду понятно, но я её попытался на ящике испытать, вообще ничего не произошло.

С этими словами сталкер извлёк на свет диковинный пистолет.

— Это нейропарализатор, прибор строгой отчётности, — немного скованно, как если бы Меченый держал в руках кобру, произнёс учёный. — Аккуратнее в обращении с ним, он действует только на людей, но крайне разрушительно.

— По одному выражению твоего лица понятно, что вещица непростая. Давай в красках и деталях.

— Прибор выдаёт короткий электромагнитный импульс настроенный исключительно на мозг человека. Именно поэтому с ящиком ничего не произошло, и с любыми живыми существами за исключением людей, кроме дискомфорта и возможно головных болей, ничего эдакого не приключилось бы. Есть ограничения и для применения на человеке: прибор надо направлять строго в голову, причём эффективная дистанция не более десяти метров, а рекомендуемая — вдвое меньше. После воздействия импульса в 100 % случаев люди теряют сознание и, как можно догадаться по названию, их парализует. Получается такой бесчувственный мякиш. Эффект длится от 20 до 30 часов, на протяжении которых у объекта не только фиксируется полная аналгезия, то есть исчезновение болевой чувствительности, но и ещё он становится чувствительным к ментальному воздействию. Например, после разового воздействия нейропарализатором экстрасенс может внушить такому человеку, что он должен убить президента какой-нибудь страны, или заблокировать по своему выбору его воспоминания — просто наложить на них запрет.

— Знакомое описание, — прикрыв глаза, сказал Меченый.

— Ещё этот прибор использовали при создании снорков, поскольку перерождение происходит хоть и относительно быстро, всего за пару суток, но крайне болезненно. Ни у кого не хватит сил слушать даже несколько часов эти вопли, пусть и приглушённые бетоном и сталью. Кроме того в самом начале экспериментов, половина особей мечась от болей по камере, убивали себя об стену, разбивая черепа вдрызг, выдирали себе глаза или разрывали горло. А так — выстрел нейропарализатора и всё происходит тихо и без эксцессов. Правда, именно на снорках выяснили, поскольку им одного воздействия по длительности не хватало, что двух выстрелов достаточно для полного разрушения личности — разумности или воспоминаний о прошлой жизни не остаётся, только тёмная, звериная сущность подсознания.

— А снорков тоже из уголовников клепали?

— Нет, их из пленных военсталов делали. Специально для запугивания всех силовиков на форме старались нашивки с фамилиями сохранить. Это начальству штатный психолог посоветовал: сказал, что запредельно страшно, когда понимаешь, что сам можешь превратиться в такое, а причина этих мутаций неизвестна.

— Это он, урод, хорошо придумал. Ещё бы, видя конечный результат нависшей над ними опасности и не представляя, как можно от этого защититься, люди по-любому начнут панически бояться. Ну, да не всё коту масленица, придёт время — за всех ребят посчитаемся.

— Частично вы уже это сделали. Среди убитых вами в моей лаборатории учёных-генетиков, половина причастна к этим изуверствам. Остальных, насколько мне известно, перевели в Х1.

— Тем лучше. Ты часом не в курсе, где располагается эта Х1?

— Обрывки разговоров, которые я слышал, косвенно указывают, что она где-то в районе ЧАЭС, но указать точно не могу.

— Спасибо и на этом. Ну, вот мы за разговором и дошли до базы.

Едва Меченый, снова ряженый в маскарадный костюм новичка, зашёл в «100 рентген», как Бармен, встретившись с ним глазами, поманил его едва различимым полужестом пальцев. Когда сталкер подошёл к нему, тот наклонился вперёд, протирая стойку, и тихо сообщил, что Доктор будет ждать его после девяти вечера на верхней площадке водонапорной башни. Меченый таким же неприметным кивком дал понять, что всё уяснил. После чего, как и положено не жирующему сталкеру, купил бутылку минеральной воды, шоколад, хлеб и пару банок гречневой каши с мясом. Расплатился нарочно всякой мелочью, выгребя её под чистую из карманов, и шагом человека, которому сегодня уже точно некуда спешить, отправился за товарищем.

Убедившись по пути, что за ним никто не следует, сталкер нырнул в кусты у ангара недалеко от штаба Долга и, пробравшись вдоль стенки, тихонечко поскребся у закрытой входной двери особым образом, как они договаривались с Жердевым. Николай не заставил себя долго ждать — многозначительно потирая ладони, двухметровый гигант с вожделением уставился на пакет с провизией.

— Тебя не прокормишь, троглодит, — пошутил, глядя на него Меченый.

— Сергеич, зря оговариваешь — мне по уставу полуторная пайка полагается! — парировал капитан.

— Ладно, пойдём разогревать, до встречи с Доком сорок минут осталось, а на пустой желудок не очень думается. Опять же неизвестно, что за новости у него, вдруг срочно выдвигаться нужно?

— Это уж как водится, если поесть не успел, то закон подлости такое не пропустит.

В этот момент на новый наладонник сталкера поступил вызов от Сидоровича, которого, разумеется, предупредили о смене номеров.

— Здорово, Меченый! Раз снял трубку, то полагаю, есть минутка?

— Так точно. Тем более ты мужчина серьёзный, просто так от скуки не позвонишь. Рассказывай.

— Да мне всё не давал покоя пароль на нетбуке контрабандистов. Катехизис ведь, если перевести на русский, означает наставление. Я крутил по-всякому и всё в пустую, вот уж воистину — хочешь спрятать что-то надёжно, сделай это под фонарём и никто не заметит. Нашёл почти случайно. Файл с данными по поставке, он же экселевский, вся информация на первом листе, а два других, имеющихся по умолчанию — пустые.

— Ну, да.

— Не знаю, кто меня под локоть толкнул, чтобы я пустые листы начать прокручивать. Короче, на третьем, уже после тысячной строчки, оказывается есть короткое, но очень интересное распоряжение на английском. Мне, как бывшему контрразведчику, переводчик не понадобился, так что мотай на ус содержание этого приказа. В нём жёстко говорится о том, что не позднее десятого мая сеть околоземных спутников-излучателей должна быть запущена в эксплуатацию. Вот и весь хрен до копейки. Я думаю, когда это произойдёт, ничего хорошего не случится.

— Да это к гадалке не ходи! Понял я тебя, Сидорович — время играет против нас, а значит, рассусоливать не будем. Спасибо за информацию! Отбой.

В назначенное время, соблюдая конспирацию, напарники прошмыгнули к водонапорной башне, благо это было рядом, и поднялись наверх, где Доктор уже ждал их. Меченый рассказал про успехи с вакциной, поединок с Лебедевым, достигнутую договорённость с Ворониным, первый совместный успех в Тёмной долине и новость от торговца про спутники. Доктор в свою очередь поделился добытой информацией по пси-блокираторам и показал сделанные при помощи наладонника фото того образца, что принадлежал штурмовику «Свободы».

— Как я понимаю, такие игрушки далеко не всякому фримену положены, а значит, и достать их нетривиальная задача.

— Несомненно. Однако радует тот факт, что чем ближе к сердцу Зоны, тем проще встретить монолитовцев, у которых эти дивайсы должны быть в обязательном порядке.

— Ну, тогда проще простого, хорошо «попросим» и они поделятся, — успокаивающе развёл руки капитан, обнажив в улыбке все тридцать два зуба.

— Страшно представить себя на месте того несчастного, которого ты выберешь для «братания» с обменом сувенирами.

— Что поделать, в конце концов, они там все это заслужили.

— Кстати, орлы, а что у вас с медикаментами? — спохватился Доктор. — Ты, Стрелок, даже не говори ни слова — на днях убежал вообще без ничего, как новичок ей Богу!

— У меня расширенный вариант АИ-3, - сообщил Николай.

— Недостаточно. Эх, молодёжь! Сейчас я вас укомплектую.

Доктор достал пустую оранжевую коробку из-под АИ-2 и начал перекладывать туда из своего рюкзака пеналы, перечисляя и попутно комментируя.

— Обезболивающее, жгут, перевязочные пакеты, пантоцид для обеззараживания воды — если найдёте не радиоактивную. Антибиотики — доксициклин и сульфадиметоксин. Из радиозащитных средств цистамин, йодид калия и DTPA — триамин пентауксусной кислоты. Поскольку вы, бойцы, о медицине вспоминаете, только когда петух жареный клюнет, то провожу ликбез. Йодид калия наиболее эффективно защищает организм от поглощения радиоактивного йода-133, который в первую очередь поражает щитовидку. Принимать таблетки надо либо за несколько часов, либо сразу после контакта с радиоактивными веществами. DTPA, не дай Бог конечно, чтобы он вам понадобился, но кто знает, куда вас занесёт? Он хорош против плутония и прочих тяжелых металлов, вводить его надо под кожу. Вообще, самое приятное и весьма недурное профилактическое средство от радиации — это красное вино. В нём есть вещество, которое защищает клетки от повреждений, нанесённых радиацией. Да только где его достать в Зоне? Видимо тара у продукта неподходящая для наших краёв. Так что этим лекарством сможем побаловаться только после завершения нашей миссии, грея косточки на берегу моря!

Все трое, включая Доктора, посмеялись над его пассажем. Излишнее напряжение никогда не помешает снять, особенно если людям светит дорога в один конец.

— Док, ты нас совсем застращал напоследок.

— Предупреждён, значит, вооружён, — ответил тот, поучительно подняв указательный палец. — Предохраняться надо заранее, а иначе будет как в том анекдоте, когда сталкер к врачу пришёл:

— Доктор, я недавно заметил, что у меня больше не встаёт.

— А давно вы в Зоне?

— Три года.

— А далеко заходить приходилось?

— Даже на ЧАЭС до четвёртого энергоблока добирался.

— Понятно. Ну, ничего страшного, вот вам пилюли, попейте их недельку по одной в день. А потом снова на приём.

Приходит сталкер через неделю.

— Доктор, когда я вчера вечером был в туалете, он у меня встал.

— Вот и замечательно! Пилюли помогают!

— Но потом-то он упал!

— Не расстраивайтесь! Не всё же время ему стоять.

— Да, но он упал в унитаз!

Особенного смеха тут уже не было, все понимали куда, скорее всего, придётся забираться ради достижения цели.

— Не переживай, Док, я человек опытный, а за Колей пригляжу, — успокоил ветерана медицины Меченый.