Сказки и легенды народов России

Лукин Е. В.

Сказки и легенды народов Урала и Поволжья

 

 

Коми

 

Переплетчиков В. В. Урал.

Коми – народ в России, коренное население республики Коми и Пермского края, а также ряда областей Урала. Коми делятся на два субэтноса: коми-зыряне и коми-пермяки. Самоназвание «коми» означает «человек». В то же время слова «пермь» и «зырья» являются однозначными и толкуются как «окраина». Общая численность – около 330 тысяч человек.

Предки коми издревле обитали в верховьях реки Камы. Во второй половине I тысячелетия от Р. Х. коми разделились: одни коми-пермяки (великая пермь) остались на месте, другие переселились на берега реки Вычегды и, смешавшись с местным населением, образовали новую народность – коми-зыряне (вычегодская пермь).

Основным занятием коми на юге было земледелие: сеяли рожь, овес, ячмень, реже пшеницу. Коми на севере в большей мере промышляли охотой на крупного зверя и дичь, рыболовством. Позднее приобщились к оленеводству. В лесах собирали ягоды и грибы, которые занимали в рационе коми большое место: грибы солили и сушили, готовили пельмени и пироги с грибной начинкой, варили ягодный кисель, ставили малиновую брагу.

Традиционный женский костюм состоял из длинной рубахи, сарафана, передника. Девушки носили налобные повязки, женщины – разукрашенный кокошник. Мужской костюм состоял из рубахи-косоворотки, штанов широкого покроя. На зиму шили овчинные шубы и тулупы. Из обуви были распространены лапти, пимы, валенки.

Коми приняли православие в XIV веке благодаря просветительской деятельности преподобного Стефана Великопермского (1340–1396). Будучи зырянином по происхождению, святой создал первую зырянскую азбуку на основе кириллицы и древнепермских рунических знаков. Православную веру проповедовал на русском и зырянском языках, встречая противодействие местных волхвов и знахарей. Между тем, его проповедь способствовала не только просвещению коми, но и присоединению пермских земель к Московскому княжеству, для чего святитель получил от великого князя Дмитрия Донского охранную грамоту.

Несмотря на принятие православия, коми сохранили традиционные верования, наполнив христианские праздники народным содержанием. На день Флора и Лавра, а также в Ильин день приносились жертвоприношения. В Крещение и на Великий четверг совершались магические обряды. Широко бытовали поверья о колдунах и знахарях, домовых и леших. Эти мифологические персонажи стали героями многих народных песен, легенд, сказок коми. Среди них центральной фигурой являлся эпический богатырь Перя, некогда живший в верховьях реки Камы, на берегах ее притока Лупьи и получивший, подобно преп. Стефану, царскую грамоту на владение окрестными таежными лесами – Лупьей пармой.

 

Перя-богатырь

Коми-пермяцкая легенда

В Пермской стороне жили-были два брата – Антипа и Перя. Антипа служил в солдатах, а Перя охотничал, куниц ловил. Увидит след лося или оленя и – бегом по следу. Быстро догоняет, копьем пронзает. Была у него в лесу избушка, только Перя в ней спать не любил – душно. Круглый год спал возле нее на вольном воздухе. Когда холодало, разжигал нодью – костер, сложенный из двух бревен крест-накрест.

Обладал тот Перя неимоверной силой. Кинуть камень за десять верст было для него забавой. Как-то схватил Пера огромный валун и хотел через реку Лупью перекинуть, но сорвался валун – прямо в реку упал. Лежит там и поныне. Только летом, когда вода спадает, можно его и увидеть.

Однажды появился в столице страшный богатырь, который стал людей мучить, колесом их убивать. Никто не осмеливался померяться с ним силой. Испугавшиеся жители начали посылать смельчаков биться с тем богатырем. Когда очередь дошла до солдата Антипа, он и говорит:

– Есть у меня дома брат Перя, силы он непомерной. Не вызвать ли нам его сюда?

Послали солдата на родину, чтобы привез брата-богатыря.

Паули Г.-Т. Зырянка. Вотячка. Вотяк. Зырянин. «Этнографическое описание народов России». 1862 г. С. 136. Васнецов А. М. Тайга на Урале. Синяя гора.

И вот как-то приходит Перя в свою избушку, видит: висит на стене лук со стрелами:

– Кто же это посмел забраться в мой дом?

А брат ему отвечает:

– Это я пришел. В нашей столице страшный богатырь появился, людей колесом давит. От него много народу погибает.

– Возвращайся назад, – отвечает Перя. – Я приду на помощь.

– Побыстрей надо, – поторапливает Антипа. – Мне вон две недели до столицы добираться. А тебе сколько?

– А мне и двух дней хватит. Приду и никому не покажусь. Если понадоблюсь – ищите меня в баньке.

Подоспел Перя в столицу вовремя. Замешался в толпу, видит – катится богатырь в колесе, людей давит. Подъехал он и к Пере, ударил его в поясницу, сорвал кожаный ремень.

– Ах, ты, чертов сын, – рассердился Перя, – да я тебя с грязью смешаю!

Схватит богатыря вместе с колесом, да как шваркнет об землю – только кровавая полоска и осталась. Испугался Перя, побежал прочь:

– Человека убил! Человека убил!

Царские слуги еле-еле отыскали Перю – он в баньке парился. Привели к царю в золоченый дворец. Царь угостил его и говорит:

– Давай, ложись на мою мягкую перину и отдыхай.

На следующий день царь встал и спрашивает:

– Каково спать на моей перине?

– Хуже, чем около моей нодьи, – отвечает Перя.

– А покажи мне, что за нодья такая? – заинтересовался царь.

Перя разжег нодью под окном дворца и устроился спать:

– Нодья-матушка! Березовое изголовье! Пихтовая постель! Вот оно, красивое солнышко моей жизни!

Напоследок царь спрашивает:

– Что хочешь в награду? Проси!

– Ничего мне не надо! Лишь одно – свободно лесовать в родных лесах, охотничать в Лупьей парме.

Пожаловал царь Пере во владение Лупью Парму, да еще шелковую сеть – куниц ловить. Вернулся Перя в родимые места. Хорошо ему охотиться в Лупьей парме, верст пятьдесят до вечера обойдет.

Вот однажды расставлял Перя шелковые сети на куниц и оказался на тропе, по которой ходил на охоту сам леший. Пришел к нему леший, недовольство высказывает, а Перя ему отвечает:

– Ты, Ворса, на мои угодья не суйся! У меня на то царская грамота есть!

Тогда леший предложил потягаться на палке: кто кого перетянет – того и владения. И отправился искать подходящую палку. А Перя перевязал ту палку крепким ремнем, концы его обернул вокруг дерева, сел и держит палку за концы в руке. Напрягся леший изо всей силы, даже по дереву треск пошел. Удивился тому треску леший, спрашивает:

– Что это трещит?

– А это у тебя, Ворса, хребет трещит, – отвечает Перя.

Испугался леший и перестал тянуться. Понял, какой перед ним богатырь, и решил хитростью его одолеть.

– Давай, сейчас спать ляжем, а утром снова будем силами мериться.

– Давай.

Срубили они две сосны, сделали для ночевки костер – нодью. Леший лег по одну сторону, Перя – по другую.

– Как ты спишь? – спрашивает леший.

– Я сплю неслышно и неподвижно, как березовый чурбан, – говорит Перя. – А ты, Ворса, как спишь?

– А я, когда сплю, то так храплю, что изо рта дым валит, а из носа искры летят.

Перя затих. Вскоре леший захрапел так, что изо рта дым повалил, из носа искры полетели. Встал богатырь, положил вместо себя березовый чурбан и прикрыл своей одеждой, а сам спрятался за сосной. В полночь леший проснулся, встал, глянул через костер и говорит:

– Он и вправду спит, как чурбан.

Взял леший свое копье, положил наконечник в огонь, а когда тот раскалился докрасна, схватил копье и вонзил в чурбан с криком:

– Перя, ты у меня десятый мертвец!

Тут вышел Пера из-за сосны, натянул свой тугой лук:

– Ворса, а ты у меня второй!

И выстрелил из лука, пронзил лешего насквозь. Бросился бежать леший, бежал-бежал до самого своего жилища. Настиг его Перя на пороге, видит: тот уже мертвый лежит.

Вошел Перя в жилище лешего, со всем чертовым исчадьем расправился. Одна только девушка взмолилась о пощаде:

– Я, – говорит, – крещеная! Я была похищена из дому.

Не убил ее Перя, зажил с нею. Как-то захотела новая жена в баньке помыться. Предупредила Перю:

– Ты без стука ко мне в баньку не заходи.

Удивился Перя: как так? Почему мужу нельзя? Подкрался к баньке да без всякого стука и заглянул в нее. Видит: сняла его жена волосы со своей головы и, как зверь, зубами в них стала пощелкивать – вшей давить. Разгневался тут Перя и ведьму прибил.

Записал Н. А. Шахов. Литературная обработка Е. В. Лукина

 

Сокол Пипиристи

Коми-зырянская сказка

Жил один купец. Было у него три дочери. Однажды собрался он на ярмарку.

– Что же вам купить, доченьки? – спрашивает.

– Мне – гарусный сарафан, – просит старшая дочь.

– Мне – шелковый платок, – просит средняя дочь.

– А мне, – молвит младшая, – нужна сеть сокола Пипиристи.

– Ладно! – соглашается купец. – Привезу.

Поехал он на ярмарку, сарафан купил, шелковый платок купил, а сеть сокола Пипиристи нигде купить не смог. Возвратился домой, раздал подарки, а самой младшей дочери ничего не досталось. Старшие веселятся, младшая плачет.

Собрался купец на ярмарку во второй раз. Опять спрашивает:

– Что привезти вам, доченьки?

И опять старшая попросила сарафан, средняя – шелковый платок, а младшая – сеть Пипиристи-сокола.

– Ничего мне, кроме нее, не надобно! – говорит.

Васнецов А. М. Кама.

В тот раз купец целый корабль товару закупил. Старшей дочери – второй сарафан, средней – второй шелковый платок, а младшей дочери опять ничего не привез. Встретили дочери корабль: старшие радуются, младшая опять плачет.

Поехал купец на ярмарку в третий раз. И снова спрашивает о подарках. И все три опять пожелали: одна – сарафан, другая – платок, третья – сеть сокола Пипиристи. Поехал купец, накупил товара. Решил найти сеть сокола Пипиристи. Искал-искал, наконец, нашел! Красивая сеть, только дорого стоит. Однако купил.

Узнали дочери про подарки, радостно побежали навстречу отцу. Младшая дочь взяла сеть сокола Пипиристи, унесла к себе в горницу, бережно спрятала.

С того времени стал прилетать к девушке сокол Пипиристи – грудь золотая и крылья золотые, а на голове венец в жемчугах. Девушка откроет ему окошко, и милуются они целую ночь. Старшие дочери, узнав про это, решили поймать птицу: насыпали на окошко семена и подмешали туда крючок, чтобы подцепить, как на удочку. Прилетел сокол Пипиристи, занозил о крючок золотые крылья и говорит девушке:

– Зачем ты меня поранила? Сумела обидеть – теперь сумей найти за тридевять земель, за тридевять рек, за тридевять зеленых песков.

Сказал и улетел.

Долго плакала девушка, потом стала думать, как ей сокола Пипиристи разыскать? Положила в котомку душистое мыло, частую гребенку, шелковую палочку и отправилась в путь. Шла-шла, тридевять земель прошла, подходит к синему морю. Видит: летит через синее море лебедь. Говорит ему девушка:

– Лебедь, лебедь, перенеси меня через синее море!

Посадил лебедь девушку на спину, перенес через море. Пошла девушка дальше, пришла к зеленому песку. А там верблюд стоит.

– Верблюд, верблюд, – просит, – перевези меня через зеленый песок!

Посадил ее верблюд на спину, перевез. Пришла она в деревню, просится в одной избе переночевать, а ее спрашивают:

– А куда ты идешь?

– Я сокола Пипиристи ищу.

– Да он вон в той избушке, – говорят, – с ведьмой живет. Пойди к ней, наймись в работницы.

Послушалась девушка, пошла к ведьме, нанялась в работницы. Живет у нее, помогает по хозяйству. Как-то утром начала причесывать себе волосы частой гребенкой, что из дому взяла.

– Не продашь ли гребенку? – спрашивает ведьма.

– Продать не продам, а вот уступить за одну услугу могу.

– Что за услуга?

– Дай мне сокола Пипиристи на одну ночь.

Согласилась ведьма. Вечером, когда сокол Пипиристи вернулся домой, напоила его ведьма допьяна, и, когда он свалился, пустила к нему девушку.

Девушка легла рядом с соколом, крепко обняла его и заплакала:

– Пипиристи, сокол мой, Я тебя везде искала, За тридевять земель, За тридевять вод, За тридевять песков… Ох, искала я, искала!

Всю ночь плакала и пела девушка, но сокол так и не проснулся. А наутро сказал ведьме:

– Удивительный сон приснился: будто прежняя жена мне всю ночь песню пела.

– Вечно тебе что-нибудь мерещится, – ворчит ведьма. – Поковыряй в ушах безымянным пальцем – ничего слышать не будешь.

На другой день стала девушка умываться душистым мылом, которое из дому с собой принесла. Просит ведьма:

– Продай мне мыло!

– Не продажное. Дай еще одну ночь с Пипиристи-соколом провести – задаром отдам.

Снова согласилась ведьма. Когда вернулся вечером Пипиристи-сокол, напоила она его до упаду, позвала девушку:

– Иди к соколу, ложись.

Девушка легла рядом, заплакала и запела:

– Пипиристи, сокол мой, Я тебя везде искала, За тридевять земель, За тридевять вод, За тридевять песков… Ох, искала я, искала!

Провела всю ночь в слезах и песнях. Ушла от сокола, как только рассвело. А сокол Пипиристи проснулся около полудня, говорит:

– Опять мне снилось, будто прежняя моя жена пела.

– Вечно тебе мерещится беспутное. Говорила тебе: засунь безымянный палец в ухо, поковыряй, и ничего сниться не будет.

А на третий день начала девушка шелковой палочкой шить, и опять пристала к ней ведьма, чтоб продала ей шелковую палочку. И опять попросила девушка свидания с соколом Пипиристи в третью ночь. Ведьма согласилась и, когда вернулся домой Пипиристи-сокол, опять начала его спаивать. На этот раз сокол Пипиристи решил не пить вина, но притворился пьяным и даже повалился. Легла тогда к нему девушка, заплакала и запела:

– Пипиристи, сокол мой, Я тебя везде искала, За тридевять земель, За тридевять вод, За тридевять песков… Ох, искала я, искала!

А сокол Пипиристи, оказывается, не спал. Услышал он песню, обнял девушку. И так пролежали они до утра. Утром сокол Пипиристи и говорит девушке:

– Ты не вставай.

А ведьма уже стучит в дверь:

– Вставайте! Не встанете – суд приведу.

Казанцев В. Г. На Урале.

Они притворились спящими. Тогда собрала ведьма стариков, угостила их вином, вышла на середину избы и спрашивает:

– Скажите, какое венчание крепче: первое или последнее?

– Первый венец покрепче! – отвечают старики.

– Ничего вы не знаете! – закричала ведьма и прогнала стариков. А вместо них собрала людей среднего возраста, напоила их допьяна, вышла на середину избы, спрашивает:

– Какой венец крепче – первый или последний?

– Первый! – отвечают.

– Ничего вы не знаете! – закричала ведьма и всех прогнала.

Наконец, собрала молодых людей, но и молодые люди отвечали ей:

– Первый венец крепче!

Тогда поднялся сокол Пипиристи, привязал ведьму к хвосту семилетнего жеребца и ударил по жеребцу плетью. С тех пор никто ведьму не видел.

И зажил сокол Пипиристи с первой своей женой припеваючи.

Записал П. Г. Доронин в 1934 году. Литературная обработка Е. В. Лукина

 

Манси

 

Манси – народ в России, коренное население Ханты-Мансийского автономного округа – Югры и соседних областей. Самоназвание «манси» означает «человек». В старину манси называли вогулами. Численность – 12 тысяч человек. Ближайшее родственное племя – ханты.

Традиционно манси занимались оленеводством, охотой. Добывали крупного зверя: лося, медведя, пушнину: белку, соболя, лисицу. Ловили рыбу, перегораживая ручьи запрудами. Разводили лошадей, овец, крупный рогатый скот. В тайге собирали ягоды, кедровые орехи, съедобные коренья. В пищу употребляли жареное, вяленое, сушеное мясо и рыбу.

Зимой манси жили в срубных домах с земляной крышей, летом – в конических берестяных чумах. Жилище отапливалось и освещалось чувалом – открытым очагом из жердей, обмазанных глиной. Женская одежда состояла из платья, распашного халата, платка, двойной оленьей шубы. Мужчины носили штаны, рубаху, глухую одежду с капюшоном из сукна, у оленеводов – из оленьей шкуры (малица).

Первоначально манси, как и ханты, жили на Урале, но коми и русские постепенно вытеснили их в Зауралье. В XVI веке началось присоединение Сибири к Московскому государству, на земле манси усилилась русская колонизация, и манси со временем были обращены в православие. Однако традиционные верования – шаманизм, анимизм – сохранили свое влияние.

Манси делились на две экзогамные фратрии – Пор и Мось. Мужчины Мось женились только на женщинах Пор и наоборот. Предком Пор считался медведь, предком Мось – мифическая женщина Калтащ (богиня земли), которая могла превращаться то в гуся, то в зайца, то в бабочку. По поверьям манси, у мужчины было пять или семь душ, у женщин – четыре или шесть, из них две – главные: одна поселялась в ребенка того же пола, а другая уходила в подземное царство. Эти древние представления отразились в мансийском фольклоре.

Художественному осмыслению космогонии и мифологии манси посвящены литературные произведения первого профессионального мансийского поэта Ювана Шесталова (1937–2011).

 

Миленький

Мансийская сказка

Однажды не стало вокруг суда. А стало так: приедет в поселок важный начальник, войдет в дом, сядет, ногу на ногу закинет и говорит:

– Здравствуйте! Десять белок!

Вешают ему на ногу десять белок. Кто не имеет десяти белок, пусть не здоровается. Очень тяжело стало жить манси. Один человек решил: «Есть ведь на свете какой-нибудь царь. Сходить, что ли, к царю». Оделся покойником и лег. Говорит своей жене:

– Когда появится утренняя заря, возьми меня за большой палец ноги. Как начнет шевелиться, скорее буди.

Кончил речь и уснул. Во сне увидел, каким путем нужно пойти, что царю отнести, о чем будет царь расспрашивать. А главное: ходить придется семь лет и семь зим.

Жена сидела всю ночь. Когда на заре большой палец ноги пошевелился, она разбудила мужа. Тот начал рассказывать, что видел во сне. Потом стал собираться в путь. Взял с собой шкуру черно-бурой лисицы.

Долго ли шел, коротко – пришел в царский город. На улице народу так много ходит – в лесу столько комаров нет. Встретил царского помощника. Тот говорит:

– Ты живи пока у меня. Завтра пойдем к царю.

Назавтра пошли к царскому дому. Ходок шкуру черно-бурой лисицы на шею повесил. Царский помощник и говорит:

– Войдем – ты не бойся. Куда я пойду, и ты туда ступай.

Вошли. Смотрит: пол, как золото. А спутник его идет, словно в воду опущенный. Подошел ходок к царю. Одной рукой отдал ему черно-бурую лисицу, другой – с царем здоровается. Царь говорит:

– Садись, миленький.

Паули Г.-Т. Обдорские остяки. «Этнографическое описание народов России». 1862 г.

И стал с ходоком беседовать:

– Вот, миленький, среди столь разной еды какая самая полезная?

Ходок отвечает:

– Вода да соль самые полезные.

Царь опять говорит:

– Среди столь разной одежды какая самая теплая?

Ходок отвечает:

– Трава самая теплая.

Царь опять говорит:

– Умеешь щипать утиное перо, гусиное перо?

Ну а ходок:

– Если было бы такое дело, сумел бы.

Царь говорит:

– Если умеешь, оставайся здесь.

Царь пошел в другую комнату. Царские слуги обступили ходока, спрашивают:

– Миленький, скажи, что царю сказал?

Ходок взял в руки свою шапку и говорит:

– Наложите мне полную шапку золотых денег, я скажу.

Наложили ему полную шапку золотых денег.

– Вот что я вам скажу: если умеешь обманывать, это и значит – щипать гусиное перо, утиное перо.

Взял ходок золотые деньги и наменял мелочи: три копейки, пять копеек. Наложил мелочи полный мешок и всю раздал беднякам. Говорит царю:

– Я хочу, пожалуй, домой идти.

Царь говорит:

– Ладно, ступай. Домой придешь, станешь жить князем, хозяином на своей земле.

И дал княжеские одежды. Оделся ходок и пошел. Туда шел семь лет, а назад мигом возвратился. Как будто никуда и не ходил.

Настало лето. Однажды снизу пришла лодка. Приехал важный начальник с казаками. Вынесли его прямо на берег в суконной люльке. Вошли в дом, поздоровались, потребовали десять белок. Потом наелись, напились вдоволь. Собрались дальше ехать. Ходок и говорит:

– Я вам помогу начальника в лодку отнести.

Казаки говорят:

– В воду уронишь – он тяжелый.

– Нет, – говорит, – не уроню.

Поднял его, понес. Дошел до середины сходен и бросил важного начальника в воду. С этим и пошел на берег.

Вошел в дом. Надел княжескую одежду. Казаки распахнули дверь, чтобы войти и с обидчиком разобраться. Видят: князь сидит. Испугались. Дверь захлопнули.

Вышел ходок на улицу – они по реке едут. Начальник, весь мокрый, на корму сел, казаки веслами гребут. С тех пор больше никто не приезжал, не говорил:

– Здравствуйте! Десять белок!

Записал и перевел А. Баландин в 1933–1934 годах. Литературная обработка Е. В. Лукина

 

Ханты

 

Ханты – народ в России, коренное население Ханты-Мансийского автономного округа – Югры и соседних областей. Самоназвание «хантэ» означает «человек». В старину их именовали остяками. Численность – более 30 тысяч человек. Родственное племя – манси.

С древних времен ханты занимались оленеводством, таежной охотой и рыболовством. Добывали дикого оленя, лося, медведя, бобра. Промышляли водоплавающую и боровую дичь. Рыбу вылавливали, искусственно огораживая участки рек или водоемов. Собирали ягоды, съедобные коренья, но не брали грибы, считая их нечистыми. В пищу употребляли сырую, вяленую и копченую рыбу, мясо ели сырым или вареным. Пили рыбий жир, смешанный с ягодами. Излюбленным блюдом считалась рыбья икра, вываренная в рыбьем жире. Напитком служил отвар из чаги и иных полезных растений.

Временными жилищами были чумы – каркасные постройки из жердей, покрытые берестяными полотнищами или оленьими шкурами. К постоянным жилищам относились землянки и полуземлянки с опорными столбами и шатровой крышей. Вся одежда у хантов была распашной, меховой или халатообразной, суконной, при этом отделывалась традиционными орнаментами («заячьи уши», «ветви березы», «оленьи рога»). Женщины носили украшения из бисера, кольца, серьги. Косы украшали накосниками с ложными косами. Мужчины также носили косы. Была известна и татуировка.

До XVIII века культура хантов была языческой с элементами шаманизма и анимизма, но впоследствии испытала сильное влияние христианства. С распространением православия в хантыйский языческий пантеон вошел образ Микол Торума (Николая Угодника), а триада главных божеств Нуми-Торума (бога неба), Мир-Сусне-хума (человека, осматривающего мир) и Калтащ-Эквы (богини материнства и жизни) была соотнесена с образами Отца, Сына и Богородицы. Календарные обряды оказались приуроченными к православным датам: Вороний праздник соответствовал Благовещению, приношение духам воды после вскрытия рек и лесным духам в начале зимней охоты – Петрову дню и Покрову.

Паули Г.-Т. Обдорские остяки. «Этнографическое описание народов России». 1862 г.

 

Слепой охотник

Хантыйская сказка

Жили два брата. Младший уже женат был, а старший – холостяк. Как осенью снег выпадал, старший сразу на охоту собирался. Надолго в тайгу уходил. А младший тоже охотился каждый день, но вечером всегда возвращался. Придет весь мокрый, как будто лазил в снегу, и ничего не приносит: ни рыбы, ни зверя. Вот жена и думает: «В чем дело? Люди ходят на охоту, что-то добывают, приносят домой, а мой муж все время возвращается с пустыми руками. Надо будет завтра проследить за ним, посмотреть, что он там делает».

На следующий день муж опять на охоту собрался. И жена тоже собралась – как будто за дровами. Пошел муж, она за ним по пятам. Издали следит: вот он в лес зашел, улегся на спину и лежит.

«Ничего себе охотничек! – думает жена. – Шел, шел, улегся и лежит. Дай-ка поближе подойду».

Подошла и видит: муж вытащил свои глаза, выставил к небу и запел:

– Сэмлек рэм-рэм-рэм.

Жену оторопь взяла: «Ничего себе – сэмлек рэм-рэм-рэм! Люди охотятся, а он, оказывается, песенки сочиняет. Сейчас я тебе чудес-то натворю».

Незаметно подошла к нему. Цап! – выдернула из рук глаза и убежала. Остался муж без глаз. Туда-сюда, куда делись глаза? Кто выхватил из рук? Давай вокруг шарить – нет нигде. «Ну, – думает, – домой-то я попаду, дорога знакомая, а вот куда глаза делись?»

Кое-как до дома добрался. Жена встречает:

– Ты сегодня чего-то раньше пришел.

– Да вот, что-то ослеп я сегодня, ничего не вижу. Ты случайно мои глаза не видела?

– Да где ж я могла их видеть? Сам небось где-то оставил.

А сама думает: «Так тебе и надо. Дома сиди, раз не можешь охотиться как человек».

На следующий день жена возится на улице с дровами. Видит: с той стороны реки лось бежит, прямо к ним. Забегает жена в юрту, кричит мужу:

– Лось бежит, что делать?

– Принеси мне лук и стрелы, дверь открой. Скажешь, когда лось к двери подойдет.

Притащила ему жена лук и стрелы. Лось близко к двери подбежал. Жена говорит:

– Как раз возле дверей он.

Выстрелил муж в сторону двери.

– Ну, жена, сходи посмотри, что там у меня вышло?

Пошла жена, смотрит, а лось немного пробежал и упал, лежит. Возвращается домой, муж спрашивает:

– Ну как там? Попал хоть, нет?

– Разве сослепу попадешь? Нет, не попал.

– Как так не попал? У меня никогда стрела мимо не проходила, а тут мимо прошла! Вот тебе раз. Ну ладно, мимо так мимо.

Жена как будто по дрова ушла, а сама к лосю направилась, разделала тушу, домой притащила. Сварила себе мясо, ест и думает: «Вот так, муженек! Ты там каждый день песенки сочиняешь, охотиться не хочешь, вот и ешь, что хочешь. А я хоть мяса поем».

А муж заподозрил неладное: «А что если это жена у меня глаза стащила? Значит, она их спрятала куда-то. Куда? Надо подумать».

Думал-думал муж и придумал. Один раз, зная, что жена надолго по дрова ушла, стал рыть подземный ход к юрте старшего брата. Каждый день, как жена уйдет, так он роет. Наконец, прорыл до самого дома, а старший брат еще с охоты не вернулся. Зашел он в дом и затопил печь. А жена с дровами пришла, увидела, как дымок над соседней юртой вьется, и думает: «Приехал старший брат. Надо зайти, пожаловаться на своего мужа – лентяя!»

Направилась к юрте. Перед дверью по обычаю накрыла голову платком, чтобы старший брат лица не видел. Зашла, уселась в уголочке и стала жаловаться:

– Люди добрые на охоту ходят, дела делают, кое-что добывают, а у меня вот муж каждый день с утра пойдет и к вечеру приходит. И ни рыбинки, ни зверюшки не приносит. Что за муж такой! Надоело мне каждый день одно и то же.

Все подробно жена рассказала: как она за мужем следила, как глаза у него стащила и в короб спрятала, как он вслепую лося подстрелил, а она ему сказала, что стрела мимо лося прошла. Рассказала, что сама лосиную тушу разделала и теперь втихаря мясо ест. А под конец добавила:

– Вот так, твой братик – лентяй.

Муж выслушал, уткнув лицо в колени. Промычал:

– Да, плохо.

– Ну ладно, – вздохнула жена. – Домой пойду.

Встала, пошла. А муж тем временем обратно в нору и быстренько к себе в юрту пробрался, из короба вытащил свои глаза, надел. Сел у печки, как ни в чем не бывало. Тут жена заходит.

– Вот, – говорит, – твой брат приехал с охоты.

– Что-нибудь добыл?

– Не знаю, не стала спрашивать.

Тут жена заметила, что муж прозрел – сидит и своими глазами сверкает. Бросилась она на улицу, муж – следом. Говорят, весь поселок сбежался посмотреть, как муж за женой с плеткой гонялся.

Рассказала Н. Г. Чалтомова в 1983 году. Записала Н. В. Лукина. Литературная обработка Е. В. Лукина

 

Башкиры