Вялый ряд выставок: Зимний Салон, большой базар картин для зажиточных буржуа, Салон женщин–артисток, заметный почти исключительно коллекцией интересных групп г–жи Жирардо, и др. приютились в исполинском Большом Дворце Искусств.

Среди них выделяется и богатством, и поучительностью Салон художников–ориенталистов.

Гвоздем этой выставки, более 500 нумеров, является впервые перед Европой представленная Калькуттская школа живописи. Это продукт новейшего творчества бенгалийской интеллигенции. Волна цивилизации, ищущая примирить заветы Востока и веяния Запада, группируется вокруг и для нас уже великого имени нацонального поэта Рабиндры–Нат–Тагора.

Во главе калькуттской живописи стоят два брата поэта: Абажиндра–Нат–Тагор и Гогонендра–Нат–Тагор.

Трудно оторваться от этих листочков, от этих очаровательнейших миниатюр.

Конечно, в этом «откровении» мы ясно видим составляющие его элементы: узнаем тот утонченный и вместе гиперболический стиль, который развила античная Индия, оплодотворенная эллинским влиянием, и сильнейшее влияние японской красочности, японской трактовки плоскостей, японской меткости рисунка, и изысканную душистую грацию миниатюр Персии, и сильную примесь нашего реализма и нашей художественной логики. Все это согрето и освещено великим теплом и светом эпической поэзии Индии и лирики Рабиндры–Ната. Букет получается тончайший и оригинальнейший.

Что за поэмы — «Призыв моря», «Танцы сезона дождей», «Танец при лунном сиянии»! Какая прелесть Кришна, одетый девушкой! Какой символизм в «Душах у порога вечности»! Стиль у всех восьми калькуттских живописцев глубоко родственный. Конечно, индивидуальности окажутся, когда у нас будет время ближе ознакомиться с этим чудным цветком обновляющегося Востока.

Европейцы тоже интересны на выставке.

Например, много картин Сюреды, сказочника–этнографа, с его группами марокканских евреев, такими живописными, резкими, солнечными и горькими, с его томлением гаремов, его криком и жестикуляцией арабо–берберской толпы. Сюреда несомненно один из крупнейших живописцев Франции.

Богато и блестяще представлены десятком больших композиций странные и кошмарные братья Валентин и Рамон Зубиаурре–и–Агиррезабаль. Повсюду голландская жизнь в утвари, овощах, повсюду страшные окостенелые лица нищих, ханжей, уродливых стариков, жалких детей. Повсюду страшное, полное дымных и пепельных туч, небо. Какой ужас — земля Зубиаурров! Рамон пишет и Голландию, но она у него угрюмая, черная. Вот свежие лица ребятишек. Но наступает жуткая ночь, сзади дома смотрят окнами, словно волчьими глазами.

Но какие все вместе с тем могучие рисовальщики, какие реалисты, какие поэты своего отчаянного настроения!

Много отдельных прекрасных вещей, на которых стоило бы подробно остановиться. Между другими — удивительная бронза Герберта Йорка «Отчаяние». Негр в той позе, которую принимает брат наш, человек, когда его хлещут по спине кнутом из бегемотовой кожи. И Йорк вызывает воспоминание об экспедиции Стэнли.

Книги «ориенталистов» — колонизаторов и культуртрегеров— должны были бы иметь фотографии этой статуи на обложке.