Человек в рваной разлетайке, в калошах на босу ногу и в старой измятой соломенной шляпе ходил по переулкам, прилегающим к пустырю, и спрашивал:

— Не встречали ли вы где-нибудь здесь вчера или сегодня девочки лет пятнадцати с рыжими волосами? Они у ней не заплетены в косу, но распущены по плечам. Как у ангела. И притом она босая и на ней синее платье вроде хитона.

Сумасшедший.

Да — Иволгин отец… Ему сказали уже, что Иволгу увезла к себе женщина, которая покупает человеческую кровь.

Но он до сих пор не слыхал о такой женщине. И притом это было так невероятно.

Иного, однако, об Иволге ему никто не мог сообщить…

И под конец, когда он останавливал людей, идущих по улице, или подходил к тем, которые сидели у ворот па лавочках, и говорил все одни и те же слова о девушке, похожей на ангела, голос у него начал вздрагивать, и он не то, чтобы всхлипывал, но всхлипывало где-то внутри его, в самой его груди под его рваной разлетайкой.

Вечером он вернулся к себе.

Он зажег угли в глиняном черепке и, когда угли разгорелись, бросил на них щепотку какого-то порошка. Погреб наполнился клубами густого синего дыма.

Тогда он стал произносить нараспев странные, непонятные слова, нерусские слова, в которых было много гортанных звуков… Он призывал кого-то. Но он плакал внутри себя. Так же там, в нем, в его груди, всхлипывало, как раньше…

Вы скажете опять:

— Безумный.

Но тысячи людей верят в сны, в предсказания, в предчувствия, в появление двойников.

Он тоже верил. Он верил, что существуют слова, которыми можно призвать к себе духов злых или добрых, демонов или ангелов.

И ему уж чудились чьи-то глаза, мерцавшие тускло и мертвенно в волнах синего дыма.

Ангел или демон?

Гортанные звуки продолжали срываться с его губ.