В зоопарке
Малышев влез в микроавтобус и тяжело опустился рядом с полковником Исчуном. Тот бросил на него сочувственный взгляд.
– Нелегко пришлось?
– Просто уму непостижимо, – неожиданно для всех тех, кто находился в автомобиле, взорвался Малышев, – я уйму матёрых преступников переловил, а с этой никак сладить не могу.
– Не ты один. Мне кажется, эта Панкратова могла бы нам пригодиться, – многозначительно заметил Исчун.
– О чём это вы? – не понял Малышев.
Но договорить им не дали. Дверь микроавтобуса открылась. Внутрь втолкнули священника и тут же закрыли за ним дверь. Малышев с откровенным изумлением уставился на священника, а Исчун сделал жест рукой, показывая на сиденье рядом с оператором.
– Садитесь, батюшка!
– Антихрист вам Батюшка! – гневно ответил отец Матвей, усаживаясь на указанное место. – Доколе? Доколе продолжительны будут сии муки? Если имеет место причащение заблудшей души, как о том известили меня Бесовские дети…те что супротив воли вынудили слугу Божьего покинуть стены церкви и скитаться по городу, – пояснил священнослужитель заметив два удивлённых взгляда, – или на то проклятие скудоумством вам послано, или во грехе живёте как Содом и Гоморра, иже будете наказаны Господом. А душа та, навеки вечные сгинет в Геенне огненной. Того ли вы желаете для несчастной души обрекая служителя Божия на страдания? Несчастные, заблудшие, потерянные во тьме и не видящего благодатного света…
– Всё. С меня хватит, – Малышев так резко поднялся, что ударился головой о потолок. Оттого и разозлился ещё больше. – Вначале, эта девчонка издевается надо мной, а теперь и Батюшка со своими проповедями.
Малышев вышел из машины и резко захлопнул за собою дверь. Полковник Исчун бросил извиняющий взгляд в сторону священнослужителя.
– Простите нас, Батюшка. Ведь мы не со зла. Девушка есть одна. Дела у неё плохи, но хуже всего, что она никого не хочет слушать. Нижайше прошу вас остаться с нами ещё на несколько часов. Поможем ей, а потом, мы не только отвезём вас в церковь, но и выполним любую вашу просьбу. Всё, что только скажете.
У отца Матвея на губах появилась довольная улыбка.
– Месяц покаянных молитв в церкви, под моим присмотром!
– Чего? – растерялся Исчун.
– А ты как хотел? Грехи надобно замаливать. Святейший Патриарх…
– Согласен, согласен, – быстро ответил полковник Исчун.
– И тех двоих Антихристов с собой приведёшь!
– Как скажете, Батюшка!
Малышев с угрюмым видом наблюдал за приближением двух своих сослуживцев.
– Что, Батюшка? – с опаской поглядывая на дверь микроавтобуса, спросил один из них. – Сильно злой?
– Так это вы его забрали из церкви? – догадался Малышев. – А зачем? Зачем он вам нужен?
– Зачем? – оба бросили на него обиженные взгляды, но отвечал только один. – А кто кричал в тоннеле? Кто «просил ребят привести Батюшку? Мы же для тебя старались.
– Для меня? А почему он тогда про «причащение» твердит?
– Да так. Успокоить хотели. Батюшка никак униматься не желал.
Малышев неожиданно для самого себя, расхохотался.
– Сумасшедший дом, слово нельзя сказать…настоящий зоопарк, – выдавил он сквозь смех. Но почти сразу же перестал смеяться. На его лице стало проявляться изумлёние. – Точно! Зоопарк. Вот что она имела в виду. Слева от входа стояла машина с нарисованными животными. А на левой двери была надпись «Зоопарк». Чёрт! Едем!
– Мы за вами!
Оба развернулись и пошли по направлению к джипу, припаркованному у тротуара в десяти метрах позади микроавтобуса. Малышев же, вошёл в микроавтобус и усаживаясь на прежне место негромко проронил:
– Едем в ближайший Зоопарк! Она там! – Малышев бросил взгляд на отца Матвея и добавил. – Батюшку надо вернуть в церковь. Я не хочу, чтоб он видел, как я её убиваю.
– Душегуб! – коротко изрёк отец Матвей. – Господь повелевает мне находиться рядом с несчастным дитём, ибо гонима она и преследуема Бесовской ратью.
Маша успела задремать на крыше автомобиля. И только когда он дёрнулся и остановился, она открыла глаза, а потом и приняла сидячее положение. Первый же взгляд заставил её открыть рот от изумления. Буквально в четырёх шагах от неё была сооружена железная ограда. За оградой, внизу был сооружён круглый бассейн. И в нём купались два Бегемота. Справа от бассейна была сооружена площадка. От края бассейна к площадке вела каменная лестница. Сама площадка вплотную примыкала к соседней ограде. Что находилось за той оградой, не представлялось рассмотреть из-за множества густых зарослей.
Да, я похоже попала в Зоопарк, – подумала Маша. Она сползла с крыши и повисла на руках. Затем отпустила руки и мягко приземлилась на асфальт. В нескольких шагах от неё торговали мороженым и воздушными шарами. Но внимание Маши было обращено в сторону Бегемотов. Она подошла к ограде, и схватившись руками за решётки стала наблюдать за тем, как они лениво поднимают голову и открывают рты.
– Вот свинья, – пробормотала она под нос.
– Это Бегемот, а не свинья! – раздался рядом с ней тонкий голосок.
Маша обернулась и увидела мальчика лет пяти с воздушным шариком. Чуть поодаль стояли двое взрослых людей и о чём-то разговаривали приглушённым голосом. Видимо, это были родители мальчика. Бросив на них короткий взгляд, Маша присела на корточки перед мальчиком и спокойно заметила:
– Его можно по-разному назвать!
– Нет – это Бегемот! – упрямо повторил мальчик.
– С одной стороны ты конечно прав, – не могла не согласиться Маша, – но с другой стороны, это в других странах все животные как животные. А у нас не так.
– Ты меня обманываешь? – мальчик по взрослому нахмурился и бросил на неё, откровенно недоверчивый взгляд.
– У вас дома собака есть? – вместо ответила, спросила Маша.
Мальчик кивнул.
– И как собаку называют твои родители?
– По – разному. Папа «Ласточка», «Обезьянка», «Кобыла». Мама – называет «Коза», «Крокодильчик», и «Мохнатая скотинка».
– Вот видишь. А Бегемот можно назвать «свиньёй» или «коровой», – Маша потрепала мальчика по голове, – и это вовсе не обидные прозвища. Например, некоторых людей тоже можно обозвать «скотиной»…
– Например, меня? – раздался рядом с ней вкрадчивый голос.
Маша закричала и поддавшись назад прижалась к решётке. Напротив неё стоял Малышев. А позади него ещё четверо людей. Все они быстро обступили Машу, отрезая все пути к отступлению. Она быстро оглянулась по сторонам.
– Все выходы заблокированы спецназом. Придётся сдаться, – на губах Малышева показалась примиряющая улыбка. – Хватит Маша. Достаточно уже этого цирка. Тебе придётся сдаться. Операция должна быть завершена. Все вопросы должны быть закрыты. Просто доверься мне…
– Изыди, душегуб!
Откуда ни возьмись, появился отец Матвей. Он прикрыл своим телом Машу и схватив с груди крест, выставил его вперёд.
– Прокляну всех!
Он принял воинственный вид. Вокруг него раздались разъярённые крики. Воспользовавшись суматохой, Маша быстро вскарабкалась на ограду, и через мгновение спрыгнула с обратной стороны. Затем пригнувшись, побежала в сторону бассейна.
– Куда? – закричал Малышев. Прижавшись к решётке, он с горящими глазами следил за Машей. Поэтому и заметил то, на что она не обратила внимания. Один из Бегемотов в её лице почувствовал угрозу и стал выбираться из воды, как только она оказалась на его территории.
– Да стой же! – что было силы, закричал Малышев.
Маша остановилась и издевательски помахала ему рукой. Тем временем, Бегемот выбрался из воды за её спиной и начал понемногу разбегаться, собираясь видимо атаковать её. Малышев выхватил пистолет и тут раздался громкий крик отца Матвея.
– Брось, брось Антихрист!
– Ты чего? Тут пушка нужна чтобы свалить его с ног, а ты пистолет…
Малышев не обратил внимания ни на первые слова, ни на вторые слова. Понимая бесполезность пистолета, он начал усиленно махать руками, показывая, чтобы Маша повернулась.
Когда вся за оградой, включая священника, мальчика и случайных прохожих стали ей махать руками, Маша повернулась назад и замерла. Переваливаясь с боку на бок, прямо на неё бежал Бегемот. Она рванулась в сторону и побежала в сторону площадки. Бегемот тоже свернул, видимо, собираясь, перегородить ей путь. Маша уже видела возле себя огромную тень, когда вскочила на первую ступеньку и понеслась быстро наверх. Лестница была слишком крутая для Бегемота. Он покрутился возле неё, а потом медленно побрёл обратно.
Маша следила за ним до той поры, пока он не влез в воду.
– Ишь ты, – гневно пробормотала она, – толстый какой, а бежит быстрее меня.
– И сколько ты будешь сидеть в клетке с Бегемотами? – донёсся до неё голос Малышева.
– А тебя это не касается, – закричала в ответ Маша, – сколько захочу столько и буду сидеть.
– Я люблю тебя, Маша, – донёсся до неё голос Малышева, – правда люблю. Я хотел выполнить твой обет. Даже священника привёл с собой.
– Лжёт, Бесовский сын, – Маша увидела, как между решёток протиснулось лицо священника, – извести тебя хочет. А меня привезли, чтоб причастил перед смертью.
– Не слушай его, – раздался голос Малышева.
– Ах вы, – Маша несколько раз гневно топнула ногой, – о смерти моей мечтаешь? Ну, подождите у меня. Я вам покажу. Буду отстреливать по одному, пока всех не перебью. Понятно вам, – в бешенстве закричала Маша в сторону ограды.
Вслед за её словами возникла пауза. А за паузой раздался гневный голос Малышева:
– Вытаскивайте её оттуда без меня. У меня терпение заканчивается. Я и правда, могу её убить.
Маша только собиралась ответить грозной репликой, но не сделал этого. На её глазах, четыре человека перелезли через ограду, и пригнувшись, побежали прямиком в её сторону.
Упрямо тряхнув головой, Маша перебралась с площадки на верхушку соседней ограды, а оттуда спрыгнула на траву, и быстро побежала между деревьев в сторону двух больших камней. Услышав топот шагов позади себя, она остановилась и издала крик полный ярости. Её преследователи, все четверо, остановились в нескольких шагах от неё, и стали медленно расходиться в разные стороны, показывая, что собираются её окружить.
– У меня есть оружие, – закричала Маша, пряча правую руку за спину. – Ещё один шаг и я буду стрелять.
К её величайшему удивлению, угроза подействовала моментально. И не только. Все четверо внезапно изменились в лице, развернулись, и со всей скоростью понеслись в сторону противоположной от неё ограды, за который столпилась масса народа. Ей только оставалось поражаться той ловкости, с которой все четверо перебрались через железную ограду. Она была едва ли не вдвое выше той, через которую пришлось перебираться ей. Бросив торжествующую улыбку в сторону толпы, которая по непонятной для неё причине совершенно затихла, Маша гордо повернулась и неторопливо продолжила путь к камням. Тропинка вилась как раз между двумя камнями.
Тут она подняла голову и увидела двух львов. Каждый из них лежал на камне и ленивым взглядом следил за её приближением.
– Какие красавцы! Так вот кого они испугались! – улыбаясь, пробормотала она, а в следующую минуту спокойно прошла между двумя камнями на которых лежали львы, и двинулась дальше по тропинке. Однако сделав несколько шагов, она застыла как каменная и стала быстро меняться в лице. Взгляд её был устремлён на траву. Буквально в двух шагах от неё сидела громадная крыса. Внезапно крыса подпрыгнула и понеслась по траве. Тишину разорвал душераздирающий крик:
– Мама!
– Дошло! – раздался чей-то облегчённый голос за оградой.
Маша понеслась вперёд с дикой скоростью. Она не разбирала дороги и не видела куда бежит. Инстинкт управлял всеми её поступками. Вот ещё какая-то ограда. Она взлетела наверх, и не удержав равновесия, рухнула с другой стороны на что-то мягкое и быстро зацепилась за него руками. Потом её куда-то понесло. Она только и успела увидеть пожилого мужчину с ведром и распахнутые ворота.
Чуть ранее, толпа людей начала смещаться вправо, к следующей ограде. Все хотели узнать, что случилось с девушкой в странной одежде. И все увидели её одновременно. Прямо у них перед носом из открытой двери выскочила…Зебра. Девушка сидела у неё на спине, накрепко обхватив руками шею животного.
Зебра поскакала по тротуару в сторону выхода из Зоопарка. Все только и могли, что провожать её растерянными взглядами.
– Ей сам Господь помогает! – раздался пророческий голос отца Матвея. Он вслед за остальными засеменил к выходу. И тут услышал голос Малышева:
– Скакать она не умеет? А ведь я ей почти поверил…