Штернхайм очень обрадовался, когда около восьми часов вечера фрау Лихтблау позвонила в дверь и преподнесла хозяину свой подарок — цветок в горшке. И вот они сели за празднично накрытый стол, в центре которого стояла тарелка с закуской.

— Вы действительно не пожалели сил. Это большая редкость: не часто встретишь мужчину, который разбирается в домашнем хозяйстве, — сказала фрау Лихтблау.

— Я просто открыл правильную страницу в поваренной книге, — пошутил Штернхайм.

Фрау Лихтблау подняла бокал.

— Предлагаю тост за поваренную книгу.

Штернхайм тоже поднял бокал, и они чокнулись.

— Кстати, где ваш сын? — спросила фрау Лихтблау и поставила бокал на место.

— Макс? — поднял брови Штернхайм. — Ах, он так хотел пойти на концерт!

— Замечательно! Любовь к музыке и пению он, очевидно, унаследовал от вас. А где Белло, ваш милый пёсик?

— Он тоже на концерте, — сказал Штернхайм и спохватился: — То есть он прогуливается возле концертного зала.

В этот момент в дверь позвонили.

«Кто бы это мог быть так поздно? — подумал Штернхайм. — Фрау Кнапп вряд ли придёт в девятом часу».

Он подошёл к двери и открыл её. Перед ним стояли Макс и господин Белло. Штернхайм удивился.

— Разве концерт уже кончился? — спросил он.

— Для нас — да, — ответил Макс.

Он схватил господина Белло за руку и хотел пройти вместе с ним в детскую. Однако господин Белло заглянул в гостиную и обнаружил там фрау Лихтблау. Он выдохнул «Ох-х-х» и замер. Затем, воскликнув: «Господин Белло знает эту женщину!» — он как ни в чём не бывало вошёл в комнату.

Фрау Лихтблау с изумлением глядела на него. Она ведь понятия не имела, кто этот незнакомый мужчина, утверждающий, что знает её. Она его в глаза никогда не видела, в этом она была твёрдо уверена.

Господин Белло подошёл к ней, протянул руку и вежливо сказал:

— До-о-брый день, очень приятно.

— Добрый вечер, — ответила фрау Лихтблау, пожимая ему руку.

— Ты мне нравишься! Один раз ты погладила Господина Белло! — сказал незнакомец.

Штернхайм втиснулся между господином Белло и фрау Лихтблау и пробормотал:

— Разрешите представить: это… это, как уже было сказано, господин Белло. Наш родственник… дальний родственник… так сказать, кузен третьей степени по дедовской линии. Из Южного Тироля. Он временно живёт с нами.

— Ах вот оно что! — вздохнула фрау Лихтблау.

Штернхайм повернулся к господину Белло и строго произнёс:

— Ты устал и хочешь пойти спать, верно?

— Нет, нет, Господин Белло совсем не устал.

А поскольку он продолжал стоять возле стола, фрау Лихтблау показалось невежливым не предложить ему сесть, и она сказала:

— Не желаете ли составить нам компанию?

И хотя Штернхайм энергично покачал головой, господин Белло уселся на стул рядом с фрау Лихтблау и крикнул:

— Макс, ты не сядешь рядом с папой Штернхаймом?

Макс тоже вошёл в комнату и уселся напротив господина Белло.

— Папа Штернхайм? — удивилась фрау Лихтблау.

— Ах, он говорит так потому… потому, что Макс тоже иногда так меня называет. Это кажется ему забавным.

— Ах вот как, — пробормотала гостья и обратилась к господину Белло: — Никак не могу вспомнить, когда я вас погладила.

— После уроков. Вместе с Максом, — с готовностью ответил господин Белло. — Ты погладила Господина Белло по голове.

Фрау Лихтблау была сбита с толку.

— Кажется, вы меня с кем-то путаете.

Штернхайм поспешил вмешаться:

— Извините его, пожалуйста, за то, что он обращается к вам на «ты». Я ведь уже упомянул, что он родом из Южного Тироля, где все обращаются друг к другу на «ты». Наверху — высокие горы, внизу — узкие глубокие долины, поэтому люди там ближе друг к другу.

— Ах вот как, — в третий раз протянула фрау Лихтблау. — Понимаю.

Господин Белло, не сводивший с неё преданного взгляда, вдруг воскликнул:

— У Господина Белло есть кое-что для тебя! Очень-очень хорошее есть у меня для тебя! Сейчас принесу — только для тебя!

С этими словами он выбежал из комнаты.

Штернхайм наклонился к фрау Лихтблау, предварительно убедившись, что господина Белло действительно нет рядом, и спросил вполголоса:

— Наверное, он произвёл на вас странное впечатление?

— Да уж, иначе не скажешь, — прошептала она в ответ.

— Пожалуйста, простите его, — продолжал Штернхайм. — Его постигла ужасная судьба. Представьте себе: родители бросили ребёнка, то есть его, на произвол судьбы. И он вырос среди собак. В пещере, в горах. И в двадцатилетнем возрасте впервые увидел человека. Его там называют Каспар Хаузер из Южного Тироля. Ну разве не жуткая история?

Макс слушал отца как заворожённый. Когда он был маленьким, Штернхайм рассказывал ему, что когда человек лжёт, ангел на небе плачет. Сейчас там наверняка стоял оглушительный рёв!

— А кто такой Каспар Хаузер? — спросил он.

— Двести лет назад жил на свете мальчик, которого заперли в подземелье. Он вышел к людям только в двадцать лет, — объяснила фрау Лихтблау. А Штернхайму она шепнула: — Какая ужасная жизнь! Бедняга! Теперь я всё поняла. Откровенно говоря, сначала я подумала, что он немного… как бы это назвать…

— Нет-нет. Господин Белло совершенно нормальный! — заверил её Макс.

— Да-да, совершенно нормальный, — подтвердил Штернхайм. — Если сбросить со счетов его собачьи привычки… Но это можно исправить. Представьте, что было бы с вами, если бы вам пришлось расти в собачьем окружении!

— Страшно подумать! Я бы, наверное, не говорила, а лаяла, — пробормотала фрау Лихтблау. — С вашей стороны это добрый поступок. Вы так о нём заботитесь!

— Не бросать же родственников на произвол судьбы, — скромно заметил Штернхайм.

— У вас золотое сердце! — восхитилась фрау Лихтблау. — Да, вы по-настоящему великодушны!

Тут в гостиную вернулся господин Белло. Он прятал что- то за спиной и приближался к фрау Лихтблау, сияя от предвкушения.

— Это — для тебя, — выпалил он. Потом опустился на колени и положил в подол её платья огромную кость. — Подарок от Господина Белло!

— Как мило. Спасибо! — выдавила она и с отвращением поглядела на кость, от которой шёл такой запах, словно она трое суток пролежала в земле. — Это наверняка самое прекрасное, что может подарить такой человек, как ты.

Штернхайм потянулся через стол и взял кость.

— Разреши, господин Бело? Мне кажется, фрау Лихтблау уже сыта. Или я ошибаюсь?

— Да. Я сыта. Совершенно сыта, — поддержала Штернхайма гостья и погладила господина Белло по голове. — Я в самом деле тронута.

В итоге господин Белло положил голову ей на колени, как он уже сделал однажды. Правда, тогда он был собакой.

— Господин Белло, пожалуйста, вернись на своё место, — попросил его Штернхайм.

Услышав слово «место», господин Белло растянулся на полу у ног фрау Лихтблау.

— Сядь, пожалуйста, на… стул, — повторил Штернхайм раздражённо.

— Господин Белло любит лежать на полу рядом с фрау с верхнего этажа, — ответил господин Белло и остался там, где лежал.

В этот момент зазвонил телефон. Штернхайм не мог ответить, пока не отыскал его на кухне возле раковины. От него довольно сильно пахло рыбой.

— Да? Штернхайм слушает.

Из трубки донёсся взволнованный голос господина Эдгара:

— Алло, Штернхайм? Это я, господин Эдгар. Представь себе: все мои животные исчезли. Оба сарая пусты.

— Какие животные?

— Кролик и куры. Просто исчезли. Вероятно, их украли.

— Дело плохо, — сказал Штернхайм. — Но я ничем не могу тебе помочь. Не хочешь же ты, чтобы я отправился на поиски прямо сейчас, так поздно?

Разговаривая по телефону, он поглядывал в гостиную, где господин Белло демонстрировал, как ловко он ловит ртом кусочки хлеба, которые ему бросали Макс и фрау Лихтблау.

Штернхайм в полной растерянности покачал головой.

— Господин Эдгар, извини, но у меня гости, — сказал он после минутной паузы. — Господин Эдгар, ты меня слушаешь? Господин Эдгар!

Тут он заметил, что нечаянно прижал к уху другую руку, в которой всё ещё держал кость. Поэтому господин Эдгар не мог его слышать!

— Господин Эдгар, ты меня ещё слушаешь? — опять спросил он. На этот раз в трубку.

— Даже платья моей покойной матушки эти бессовестные воры вытащили из шкафа, — говорил господин Эдгар в эту минуту. — Я наверняка очень крепко спал. Совсем ничего не слышал.

— Ну да, ничего не слышал, — машинально повторил Штернхайм.

Больше всего на свете ему хотелось закончить разговор, но господин Эдгар всё рассказывал и рассказывал об исчезнувших животных. Говорил он взволнованно и очень-очень громко. Штернхайм старался держать трубку подальше от уха и при этом, окончательно обессилев, выглянул в окно. В свете уличного фонаря он увидел странную группу. Впереди шёл господин Хаас, бледный продавец из овощной лавки, за ним семенили шестеро тёток, которых Штернхайм заприметил в супермаркете. Они по очереди катили хозяйственную сумку на колёсиках, которая теперь была заполнена яйцами до самого верха.

В голове Штернхайма забрезжило зловещее подозрение.

— Скажи, господин Эдгар, не скормил ли ты голубую траву и розовые зёрна своим животным?

— И поэтому я ничего не могу понять, — кричал господин Эдгар на другом конце провода.

Штернхайма окончательно осенило.

— Господин Эдгар, помолчи и послушай! Скормил ли ты животным траву с опытного участка?

— При чём тут трава? — недоумевал тот.

— Скормил или нет? — не на шутку разозлился Штернхайм.

— Конечно скормил. И кролику, и курам. Не пропадать же добру. Там было минимум два с половиной кубических метра травы и семьсот граммов зёрен. У меня ещё много осталось. И завтра утром в семь часов пятнадцать минут я покормлю корову, раз кролика и кур украли.

— Господин Эдгар, ни в коем случае никому не давай это «добро»! Слышишь? — заорал Штернхайм. — Я немедленно выезжаю к тебе. Это очень важно. Нет, я должен с тобой кое- что обсудить, не могу сказать это по телефону. Тем не менее! Я приеду! Немедленно!

Штернхайм отшвырнул трубку и бросился в гостиную. Там господин Белло демонстрировал, как ловко он умеет балансировать хлебным мякишем на кончике носа.

— Фрау Лихтблау, я очень сожалею, — вздохнул Штернхайм, — но мне необходимо отлучиться. Несчастный случай… что-то вроде этого. Известили по телефону. Мне нужно сейчас же выехать.

— Но папа! Только не сейчас! — запротестовал Макс. — Как раз стало так весело!

— То, что мне предстоит обсудить, к сожалению, совсем не весело, — понуро ответил Штернхайм. — Надо ехать. Фрау Лихтблау, мы ведь сможем повторить наш совместный ужин? Завтра. Или на следующей неделе. Мы… то есть я… Я поставлю его в холодильник, и завтра мы его разогреем.

— Да. Я, пожалуй, пойду, — сказала фрау Лихтблау и встала. Вид у неё был огорчённый.

— А я? — спросил Макс.

— А ты, будь добр, сейчас же ложись в постель, — велел Штернхайм. — И господин Белло тоже. — Потом, несколько понизив голос, добавил: — На своё одеяло.

Уже почти выйдя за дверь, он обернулся и сказал, обращаясь к фрау Лихтблау:

— Простите меня. Вечер был чудесный. Даже очень. Жаль, что его пришлось внезапно прервать.

Меньше чем через полчаса Штернхайм стоял в столовой господина Эдгара. Тот сидел в пижаме на угловой скамье и недоверчиво качал головой, слушая рассказ друга.

— Как?! Получается, что кролик и куры внезапно превратились в людей? — спросил господин Эдгар. — Штернхайм, будучи математиком, я готов рассмотреть три варианта. Первый: ты пьян. Второй: ты проявляешь странное чувство юмора. Третий: нужно проверить состояние твоих умственных способностей. Третий вариант кажется мне наиболее вероятным. Может, ты влюбился и слегка тронулся умом? Ты глядел на нового члена нашего хора такими влюблёнными глазами, что даже я это заметил.

— Господин Эдгар, тебе придётся мне поверить, хотя всё, что я рассказал, звучит неправдоподобно. Твои животные превратились в людей. Ты должен что-то предпринять!

— Не желаю ничего об этом слышать, — отрезал господин Эдгар. — Поезжай домой, ляг в постель и поспи до утра. Завтра всё будет выглядеть по-другому.

— Умоляю тебя, пообещай, по крайней мере, что не скормишь траву корове! — попросил друга Штернхайм.

— Будь по-твоему, — снизошёл тот. — Хотя я считаю это пустой растратой корма. Но раз тебя это успокоит…

— Значит, ты не веришь, — стоял на своём Штернхайм. — Я докажу тебе, что прав!

— И как ты собираешься это сделать?

— Верну тебе твою живность.

— Мою живность? — с издёвкой повторил господин Эдгар. — Ты же только что утверждал, что они теперь такие же люди, как мы.

— Я имел в виду животных. Завтра ты не будешь надо мной смеяться. Вот увидишь! — выпалил Штернхайм и сердито захлопнул за собой дверь.

Он сел в свой «фольксваген» и покатил по ночным улицам домой.