Старик резчик сидел в тени пальмы. Его узкое морщинистое лицо еще больше удлинялось серенькой, жидкой бородкой. Тонкие, гибкие руки старика покоились на столе, где лежало множество резцов и маленький прямоугольный брусок, вырезанный из сухого корня. Вокруг повсюду валялась стружка. Мастерская была расположена на самой окраине Янчжоу, у водоема, который шагов на сто ниже соединялся с императорским каналом.

Солнце палило вовсю, но погода была ветреная. Подняв все паруса, нескончаемой чередой неслись на юг джонки. Их проходило здесь ежедневно больше пяти тысяч. Одни везли грузы с юга в ненасытный Ханбалык, ко двору великого хана, другие, порожние, отправлялись назад, чтобы вскоре вернуться в столицу с новыми грузами.

На полях, разделенных на небольшие участки канавами с водой, работали крестьяне. По мощеной дороге, проложенной вдоль императорского канала, ехали повозки.

На руку резчика сел комар. Убив его, старик стал вертеть в пальцах брусок дерева.

— Мне что-то не хочется работать, — пробормотал он. — Ши, где ты?

Слепой мальчик сидел за хижиной и прислушивался к многообразным шумам и голосам. Вот уже год, как он и Ван жили у резчика. Иногда мальчик отправлялся вместе с Ваном в город, чтобы продать на базаре резные фигурки драконов, львов, орлов, крестьян в больших шляпах или восьми бессмертных богов. Но чаще Ши оставался дома, играл на бамбуковой флейте или слушал рассказы старика. Долго шли Ван и Ши по дорогам, прося милостыню, чтобы не умереть с голоду, пока не добрались наконец до Янчжоу и остановились у резчика переночевать. Хижина старика была такой ветхой, что грозила вот-вот развалиться. Ван заново ее отстроил, и одинокий старик не отпустил от себя Вана и Ши. Так они у него и остались. Иногда Ван ходил в город и нанимался на какую-нибудь временную работу.

— Иду, дедушка, — отозвался Ши.

Мальчик подошел к столу и принялся ощупывать все, что на нем лежало, пока не коснулся руки старика.

— Ван еще не вернулся, — сказал резчик. — Жаль, а то бы он помог мне напилить бруски из корней.

— А ведь он ушел вчера утром, — печально отозвался Ши,

— У Вана беспокойная душа, Ши.

Старший сын соседа-канатчика крикнул из своего двора:

— Ши, поиграл бы ты немного. Под твою флейту работа спорится.

Но Ши не хотелось играть.

— Сядь ко мне, — сказал ему старик.

— Я боюсь, дедушка, что когда-нибудь Ван уйдет и больше не вернется. Он такой вспыльчивый.

— Хочешь, я расскажу тебе историю о Ван Мане, прославленном военачальнике?.. Да ты потерпи, вечером Ван вернется… Я могу тебе еще рассказать, как много сот лет назад один кузнец ударом меча разрубил пополам камень. А ты сыграй какую-нибудь веселую песенку. Ведь соседи тебя просили…

Но слепой Ши в ответ только склонил голову, прислушиваясь к какому-то шуму.

— Я слышу, как скачут всадники, дедушка. Вы их уже видите?.. Много всадников…

И в самом деле, на мощеной дороге, идущей вдоль канала, появились всадники. Их фигуры четко выделялись на фоне неба и казались огромными. Четыре стражника скакали впереди, расчищая путь.

— Я вижу их, — сказал старик. — Сорок дней назад они отправились на юг. Теперь они возвращаются.

— Кто это, дедушка?

— Господин наместник и его телохранители.

— Как много лошадей!

— Пошли, Ши.

Резчик взял слепого мальчика за руку и направился с ним к дамбе, отделяющей канал от дороги.

— Я хочу видеть его лицо, — пробормотал старик.

— Как он выглядит, дедушка? Расскажи мне.

— Он скачет на породистом коне, два всадника держат над ним балдахин из голубого шелка. Представь себе, чужеземца со смуглым лицом. У него высокий лоб, большие глаза, надменный взгляд, длинный нос, темная борода почти совсем закрывает нижнюю губу. Он еще молод, Ши. Чужеземцы с длинными бородами обычно гораздо моложе, чем кажутся. У него красивая фигура, он высокого роста и держится прямо. Я не знаю, Ши, что сказать тебе о нем. Я закрываю глаза, и тогда вижу его лучше, потому что образ его живет во мне… Теперь мы должны пасть на колени и коснуться лбом земли, потому что мимо нас проезжает господин наместник. Я думаю, что он такой же, как и все остальные, — чужой. Их всех надо ненавидеть, всех, до одного. Но когда стареешь, Ши, ненавидеть становится все труднее и труднее.

— Сколько всадников, дедушка!

— Да, много. Столько, что не сосчитать на пальцах. Они проносятся мимо, а мы должны лежать перед ними в пыли. Ну вот, теперь можно встать.

Старый резчик с трудом поднялся и вдруг увидел вдалеке Ванна.

— Ван идет! — воскликнул он радостно.

Они втроем направились домой. Ши и Ван поддерживали старика, которому трудно было подыматься по склону. Придя в свой двор, он сел к столику, взял в руки брусок и начал что-то вырезать.

— Что это будет за фигурка? — спросил Ван. — Бессмертный или дракон?

— Смертный, Ван. Тот, кто только что проскакал мимо нас под голубым балдахином, — ответил старик.

— Тогда не забудьте сделать надпись: «Чужой дьявол», — проворчал Ван.

— Я видел его лицо… — пробормотал резчик. — Ты не должен так часто бегать в город, — добавил он, — Ши боится, когда ты пропадаешь по ночам.

* * *

Марко Поло возвращался из поездки по югу своего округа. Двадцать семь городов находились под управлением наместника Янчжоу. Там процветали торговля и ремесла, хотя преступное хозяйничанье ставленников Ахмеда нанесло им немалый ущерб. Вот уже год, как Марко пытался привлечь к себе честных чиновников и убрать с должностей бесчестных. Но разобраться в людях было нелегко. Во всех присутственных местах он видел только склоненные спины и слышал льстивые речи.

Хубилай-хан требовал от своего нового наместника таких же огромных податей, как и от его предшественника. Облегчить положение населения Марко Поло мог лишь тем, что повел борьбу с многочисленными дополнительными сборами, которые прежде попадали в карман чиновников-лихоимцев.

Когда великий хан покорил провинцию Манзи, он разделил ее на девять округов. В каждый округ он назначил вице-императора, который, будучи вместе с тем и верховным наместником, пользовался неограниченной властью. Вице-императоры ежегодно посылали в Ханбалык отчеты, в которых значились не только суммы собранных податей, но и перечислялись все важнейшие события, которые произошли за это время. Каждые три года происходила смена вице-императоров, как, впрочем, и всех остальных должностных лиц огромного государства.

Резиденцией вице-императора, которому подчинялся наместник Марко Поло, был Ханчжоу, один из самых крупных и богатых городов империи. По красоте зданий и месторасположению он мог бы поспорить с самим Ханбалыком. Во время своей поездки венецианец побывал в Ханчжоу и собственными глазами видел все его великолепие. Вице-император принял его весьма благосклонно и дал ему возможность во всех подробностях изучить жизнь города и систему его управления.

Ханчжоу был расположен между легендарным Западным озером и большой рекой, которая благодаря сложной системе отводных каналов снабжала водой всю южную столицу. В Ханчжоу, как в Венеции, улицы и переулки шли вдоль каналов, так что в любое место можно было добраться не только пешком или на лошади, но и на лодке.

Подати, которые император получал из округа Ханчжоу, оказались так неправдоподобно велики, что Марко, когда ему назвали сумму, сперва с недоверием и сомнением покачал головой. Округ Ханчжоу был прибрежным, и поэтому там было множество соленых озер и лагун. Император получал свою долю со всего, что добывалось, делалось или выращивалось в стране, и в казну поступало из Ханчжоу, не считая налога на соль, двести десять таманов, или шестнадцать миллионов восемьсот тысяч венецианских золотых дукатов.

На обратном пути в Янчжоу Марко Поло часто думал о том, что видел в Ханчжоу, и твердо решил сразу же по приезде записать в свою книгу путевых впечатлений все, что он там пережил и узнал.

* * *

Наместник скакал во главе отряда телохранителей по мощеной дороге вдоль дамбы императорского канала и не обращал никакого внимания на окружающее. Ему казалось, что слова бессильны выразить его впечатления, и он жалел, что не может изобразить кистью то, что видел.

Марко часто мысленно возвращался к могиле своего друга на каменистом склоне над могучей рекой. Сбылось то, что Матео смутно предчувствовал. Он покоится в чужой земле, далеко от родины, так далеко, что даже больно об этом думать.

Эти воспоминания порой рождали у Марко мрачное предчувствие. Оно возникало у него внезапно — то в дороге, когда он скакал, окруженный телохранителями, то на шумном, кишащем людьми базаре. Хубилай-хан назначил его наместником, оказав ему самую высокую честь, какой когда-либо удостаивался в его империи европеец, и все же тоска по родине давала себя знать.

Год назад Ашима приняла христианство и вступила в брак с Марко Поло. Тихо, в уединении отпраздновали они свадьбу, о которой Николо и Маффео Поло ничего не знали. Марко с тревогой думал об отце и дяде. Уже больше двух лет были они в пути и все это время не подавали о себе вестей.

Ветер надувал паруса и гнал на юг большие джонки. Бронзовые от загара лодочники в живописных лохмотьях стояли на палубе или сидели в тени, под навесом, мысленно благодаря ветер, который работал за них. Но на встречных джонках, тех, что шли на север, гребцы, затянув хриплыми голосами песню, в такт мелодии опускали в воду длинные весла и всем телом наваливались на них.

Рядом с Марко Поло скакал носильщик Ян. Но он уже не был носильщиком. На поясе у него висел меч, а за плечом — лук, изогнутый в форме летящего дикого гуся. В его колчане было десять красных стрел. Ян стал сотником и служил у Марко Поло начальником его личной охраны. Ян не заметил Вана, своего друга из Ханбалыка. Ему неприятно было глядеть, как его соотечественники гнут спины даже перед Марко Поло. Он не увидел Вана, кузнеца из Ханбалыка, и поэтому не вспомнил о том, как к ним ночью приходил безымянный посланец.

Когда Марко Поло и сотник проскакали мимо Вана, кузнец поднял голову и смерил их недобрым взглядом. Он тоже не узнал Яна. Да и как мог бы он узнать в роскошно одетом всаднике с серебряным шлемом носильщика Яна.

Так Ян и Ван, встретившись после нескольких лет разлуки, не узнали друг друга, и встреча эта не оставила в их душе никакого следа.

Склоненные спины на краю дороги стали для Марко Поло привычным зрелищем. В присутственных местах, на приемах, в суде — повсюду, где он бывал, он неизменно видел эти спины. Он был наместником императора, поэтому все подданные встречали его с благоговением. И его нимало не заботило, что они с излишним усердием склоняют лбы долу. Марко радовался предстоящей встрече с Ашимой и не обратил никакого внимания на старика резчика, который, держа за руку слепого мальчика, направился к своей хижине.

— Мы скоро будем дома, милостивый господин.

— Да, скоро, — отозвался Марко.

Дом наместника был расположен посреди города и окружен большим садом. В ветвях высоких деревьев журавли свили себе гнезда. У пруда с лотосами возвышался изящный павильон. Ашима стояла у балюстрады и кормила золотых рыбок.

— Простите, но мне надо уйти, — сказала Ю. — Фань рассердится, если я не явлюсь к нему вовремя.

— Иди, Ю, — с улыбкой ответила Ашима.

Ю, разочарованная тем, что ее так легко отпустили, нехотя простилась с госпожой.

В доме венецианца Фань стал грозой прислуги, которая была отдана под его начало.

С Ю он обращался особенно строго.

Едва войдя в дом, Марко Поло вызвал к себе Фаня.

— Где госпожа?

— В саду, милостивый господин. Вас ожидают два господина. Они прибыли, сюда три дня назад, — сказал Фань, и его хитрые глаза замигали, а лицо приняло необычайно таинственное выражение.

— Два господина? — с удивлением переспросил Марко Поло. — Здесь? В моем доме?

— Да, вас ожидают господа Николо и Маффео Поло, — торжественно объявил Фань Гунн-ду.

Марко поглядел на Фаня с радостным изумлением. «Так вот, значит, они прибыли, — думал он. — Наконец-то!» Он часто вспоминал своих стариков, особенно после смерти Матео, и у него сжималось сердце при мысли, что они могут не вернуться из опасного путешествия на юг.

— Счастливая весть! — возбужденно воскликнул он.

Но он тут же подумал об Ашиме, и к охватившей его радости примешалось опасение: как отнесутся отец и дядя к его женитьбе? Но опасение тут же рассеялось, ибо слишком велика была его радость и вера в правильность своего поступка.

Первым в комнату вошел отец. Он держался прямо, как обычно, и его узкое лицо казалось строгим. Видно было, что он старался скрыть охватившее его радостное волнение. Отец и сын сделали несколько шагов навстречу друг другу и обнялись. Оня были одинакового роста, и вообще их сходство поражало. Марко подумал: «Он такой же, какой был…» Николо подумал: «Мой сын!..»

«Он точно такой же, как был», — снова подумал Марко и улыбнулся.

Ашима незаметно вышла из комнаты, она не хотела мешать этой первой встрече.

Мужчины сели к столу. Марко Поло приказал Фаню не беспокоить его даже по самым неотложным и важным делам.

Николо и Маффео Поло рассказали ему о своем путешествии по Индийскому морю. На обратном пути они побывали у Хубилай-хана и поведали ему обо всем виданном. Удивительные приключения отца и дяди все больше захватывали Марко. Сперва Николо Поло говорил деловито, но когда дошел до посещения больших и богатых островов Индийского океана, то оживился, и рассказ его делался все более красочным, а Маффео Поло время от времени вставлял свое меткое слово.

Марко, по своему обычаю, задавал много вопросов и сразу же записывал важнейшие сведения. Он давно уже втайне мечтал побывать на островах Индийского океана, и теперь эта мечта всецело завладела им.

Взгляд Марко то и дело скользил по лицам рассказчиков. Он видел на них следы усталости, но это было естественно после такого трудного путешествия. Мучительней всего им было выносить непривычную жару. Отец заметно осунулся, морщины избороздили его лоб, а складки у рта залегли еще глубже. Маффео Поло поплатился своей шевелюрой: венчик волос с сильной проседью обрамлял теперь большую лысину. И отец и дядя почернели от загара. «За эти два года они стали старше, — подумал Марко, — но они еще далеко не старики».

Марко Поло казалось, что по возрасту он теперь к ним приблизился. Его мысли были не по годам зрелыми, а отец и дядя сохранили ту юношескую энергию, которая в свое время побудила их покинуть Венецию и отправиться в далекие страны. Они втроем составляли своего рода союз — союз, скрепленный узами родства, но еще больше — множеством вместе пережитых опасностей и приключений. И каждый из них троих чувствовал, что только смерть может расторгнуть этот союз.

Они вспомнили Матео. На пути из Ханбалыка в Янчжоу Марко с Ашимой посетили его могилу. Марко передал им рассказ о смерти Матео так, как в свое время услышал его от Фаня.

— Ах, если бы он поехал вместе с нами… — сказал Маффео Поло, которого глубоко взволновало известие о смерти друга. — А я-то думал, что он доживет до ста лет. — И в задумчивости добавил — Когда он умер, ему было столько, сколько мне теперь… Мы уже немолоды. Отцу твоему пятьдесят два, а мне — пятьдесят четыре… — Он поглядел Марко прямо в глаза. — Мы считаем, что настало время подумать о возвращении на родину.

«Почему они ничего не говорят об Ашиме?»— подумал Марко, но не дал воли своим чувствам и сделал вид, что пропустил мимо ушей предложение вернуться на родину.

— Мы теперь богаты, как короли, — сказал отец. — Маффео прав, пора подумать о возвращении домой. Хубилай-хан был очень недоволен, когда мы заговорили с ним об этом. «Разве я не осыпал вас дарами! — воскликнул он. — А теперь вы хотите меня покинуть. Зачем вам рисковать жизнью, подвергаться опасностям такого тяжелого путешествия? Если вы ищете выгоды, я дам вам столько золота, сколько вы хотите. Если вы жаждете почестей, я могу присвоить вам любое звание и назначить на самый высокий пост. Разве я не сделал вашего сына наместником? Но только оставайтесь здесь…» Трудно будет получить от Хубилай-хана согласие на возвращение в Венецию.

Марко Поло почувствовал волнение в словах отца.

— А он сидит и молчит, — заметил Маффео Поло. Манящая картина родины встала перед Марко, но после рассказа отца и дяди его еще более неудержимо влекла Индия.

— Мне не хотелось бы быть похороненным в катайской земле, — сказал Николо Поло.

— Вы недовольны тем, что Ашима стала моей женой? — спросил вдруг Марко.

Николо и Маффео Поло с изумлением взглянули на него. Потом Маффео рассмеялся.

— Так вот почему он молчит! — воскликнул он. — Ведь мы забыли на радостях дать тебе свое благословение и пожелать счастья! Мы полностью одобряем этот брак, Марко… Но, может, Ашима недовольна нами? — озабоченно спросил он. — Уж не жаловалась ли она тебе?

Марко Поло сразу стало легко на душе.

— Нет, она просто убежала, — сказал он с улыбкой. — Что же вы здесь натворили, дядя, что опасаетесь неудовольствия Ашимы?

— Что мы натворили? — громко повторил Маффео. — Я старался предугадать каждое ее желание, а всякий раз, когда я искал твоего отца, он оказывался у Ашимы.

— Мы желаем вам обоим большого счастья, — серьезно сказал Николо Поло. — Ей будет нелегко, если мы когда-нибудь вернемся в Венецию.

— Она с радостью отправится в Венецию, — сказал Марко Поло.

С нежностью вспомнили они свой город. У каждого из них глубоко в сердце затаилась тоска по родине. Ею заразилась и Ашима. Когда Марко был в отъезде, она часами сидела с Николо и Маффео Поло и слушала их рассказы о Венеции. Даже в снах ее преследовал город, раскинувшийся на ста островах. Иногда ей казалось, что ребенком она играла у колонн Пьяцетты. Страх перед далеким городом совершенно рассеялся с тех пор, как старики с большой сердечностью приняли ее в свою семью.

Прошли лето и осень. Золоченые крыши монастыря на скалистом острове покрылись тонким слоем снега, императорский канал замерз, но очищать его ото льда было нетрудно, и джонки почти бесперебойно доставляли грузы в столицу. Зима здесь была короткой и мягкой. Вскоре снова засияло весеннее солнце, распустились почки, зазеленели травы.

У Марко Поло служба отнимала много времени. Он посещал города своего округа, иногда в этих поездках его сопровождала и Ашима, но чаще она оставалась с Николо и Маффео Поло.

Купцы привыкли к вечным скитаниям, и их тяготила праздная жизнь. Но они обещали Марко не предпринимать никаких торговых сделок, пока он будет замешать должность наместника. Они коротали время, занимаясь охотой и рыбной ловлей в богатой озерами области к северу от канала. Они часто ездили в красивый город Гаою, расположенный на берегу большого озера Гаоюху, бродили там по улицам и с завистью наблюдали за оживленной торговлей. Оттуда они отправлялись в лесистые горы и охотились на кабанов. Николо Поло даже убил двух львов и подарил Ашиме их шкуры. Они с нетерпением ждали окончания срока службы Марко, собирались все вместе отправиться ко двору великого хана и ждать подходящего случая, чтобы вновь обратиться к императору с просьбой отпустить их на родину.

* * *

В бамбуковой хижине старого резчика стояла запыленная деревянная фигурка. Она изображала всадника на лошади. Лицо всадника, величиной всего с ноготь, было вырезано с таким удивительным искусством, что казалось живым, и поражало сходством с господином наместником Марко Поло. Иногда старик брал фигурку в руки и задумчиво глядел на нее. Ван просил вырезать на ней слова: «Чужой дьявол». Но старик никак не мог решиться выполнить желание Вана. Фигурка долго стояла на маленькой дощечке, и никто к ней не прикасался.

Никаких особых событий не происходило в мастерской резчика. Жизнь шла там своим порядком. Ши наигрывал на флейте веселую мелодию, которую сам сочинил. Она была похожа на трели соловья, а потом высокие светлые ноты вдруг обрывались, сменялись низкими — так камни падают в глубокий колодец. Когда ветер дул в сторону канала, песня Ши долетала до джонок, скользящих по воде.

Ван нанялся в кузницу, расположенную на другом конце города, так далеко от хижины резчика, что приходил домой только раз в неделю. Но старик и Ши были рады, что Ван нашел наконец работу.

Каждую неделю они с нетерпением ждали прихода Вана, ибо их все еще не покидал тайный страх, что он со своим непокорным нравом непременно ввяжется в какую-нибудь историю. Но Ван неизменно приходил в срок; теперь он стал спокойнее, чем прежде. Он приносил рис, овощи и фрукты, которые покупал на заработанные деньги. В свободное время он мастерил для Ши лежанку, а потом снова принимался чинить хижину. Вечерами они втроем усаживались во дворе, и старик рассказывал о своих странствиях. Ветер раздувал паруса джонок, трудолюбивые канатчики плели древесные канаты, на дороге погонщики покрикивали на тяжело навьюченных верблюдов, ослов и мулов.

Резчик, Ван и Ши сидели вместе до захода солнца, а потом шли в хижину и ложились спать.

— Когда вы здесь, отец, время бежит слишком быстро, — говорил, засыпая, Ши.

Так прошло два года. Но однажды к ним в хижину пришел человек и, пугливо оглядевшись по сторонам, прошептал:

— Стражники забрали Вана. Мне велели это вам передать. Но вы молчите, ни с кем не говорите об этом.

— За что? — воскликнул Ши, которого ошеломили слова незнакомца.

Незнакомец умоляюще поднес палец к губам и сказал:

— Молчите. Здесь разговаривать опасно.

Тогда старик с трудом встал.

— Идем, Ши, — сказал он, взяв слепого мальчика за руку.

Они втроем вошли в хижину я сели на корточки.

— Мне нельзя здесь оставаться, — сказал незнакомец. — Если узнают, что Ван здесь жил, они могут прийти сюда.

— Расскажи нам, что произошло, — попросил его резчик.

— Я работал вместе с Ваном в кузнице, — торопливо начал свой рассказ незнакомец. — Мы ковали мечи и наконечники для копий… Время от времени Ван отвозил в деревню готовое оружие. Когда он вчера вечером вернулся из такой поездки, пришли стражники и увели его.

— Солдаты наместника… — повторил Ши.

— Ну, мне пора, — сказал незнакомец. — Если я что-нибудь узнаю, я прибегу вам сказать.

— Хорошо, — пробормотал старик.

Незнакомец встал. Он был маленького роста, но кряжистый и сильный, а походка у него была легкая, как у кошки. Он мигом исчез в уличной толпе.

— Вы говорили мне, что у наместника высокомерный взгляд, длинный нос, темная борода, из-за которой почти не видно губ, и высокий лоб? — спросил Ши, напряженно о чем-то думая. Видно, он пытался воссоздать из описаний резчика образ господина наместника. — А может быть, он вовсе не высокомерен, дедушка? — проговорил наконец Ши, чтобы хоть немножко подбодрить себя. — Ну скажи хоть что-нибудь! Они взяли Вана. Что нам теперь делать?

— Нам остается только ждать, Ши, — ответил старик.

— Я побегу сейчас в город и расскажу людям, что Вана бросили в темницу! — воскликнул Ши, дрожа всем телом. — Я пойду к наместнику и буду умолять его пощадить Вана. Быть может, наместник честный человек, дедушка? Ведь люди не говорят о нем плохо.

«Если бы ему грозила только тюрьма…»— подумал резчик.

— Пошли, Ши. На улице прохладно, а здесь, в хижине, такая духота… Надо выждать. Кто знает, быть может, они его выпустят.

Старик сам не верил тому, что говорил. Но не мог же он признаться Ши, что опасается худшего. Ван ковал наконечники для копий и развозил их по деревням. Он уже сидел в тюрьме, у него клеймо на щеках, он уже отмечен — его не пощадят,

— Дедушка, дай мне всадника на коне.

Резчик взял фигурку с дощечки и подал ее слепому мальчику.

Ши принялся ее ощупывать, потом вернул старику. Они вышли на улицу и сели к столику. Ветер шумел в листве пальмы. Ши прислушивался, склонив набок голову. Своим тонким слухом он пытался поймать какие-то другие звуки. Он сам, собственно говоря, не знал, чего ждет. Кроваво-красный шар солнца уже спускался к линии горизонта. Но Ши его не видел. Он только чувствовал, что солнечные лучи потеряли силу, и понял, что близится вечер.

— Вы пришли сюда три года назад, — сказал старик. — Ван и ты. Сначала соседи говорили мне: «Разве можно пустить к себе в дом человека с клеймом? Ты же ничего о нем не знаешь, быть может, он вор или даже убийца…» Но я оставил Вана, и он охотно помогал им всем. Они приходили к нам в хижину, и он рассказывал им свою историю… Тогда они мне сказали: «Ты поступил правильно». Они любят слушать, когда ты играешь на флейте.

День догорел. Наступила ночь. До самого рассвета они лежали без сна и ждали. Прошли две ночи, а на третью к ним в хижину снова вошел незнакомец и прошептал:

— Проснитесь. Я должен вам рассказать новость, но только не пугайтесь.

— Мы не спим, — отозвался старик. Ши был не в силах слово вымолвить.

— Не знаю, как вам это сказать… — начал незнакомец. — Но ведь вы должны знать.

— Говори, — приказал старик.

— Эти негодяи приговорили Вана к смерти.

— Я сейчас же пойду во дворец наместника, — громко сказал Ши.

— Замолчи! Ты хочешь, чтобы они и меня схватили? — прошептал незнакомец и бесшумно покинул хижину.

Ши встал:

— Я пойду, дедушка.

— Ночью ты все равно ничего не сможешь сделать, Ши, — сказал резчик. — Стражники схватят тебя и бросят в тюрьму. Подожди до рассвета, и мы пойдем вместе.

Когда колокол возвестил наступление утра, они вышли из хижины. Ши держал в руке бамбуковую флейту. Они были первыми путниками на дороге. Но вскоре появились и другие люди. Торговцы, нагруженные товарами, рано выходили из дома.

Стражники у дверей присутственного здания рассмеялись, когда старик со слепым мальчиком попросил пропустить их.

— Вы хотите видеть наместника?.. Убирайтесь-ка подобру-поздорову.

Ши сел у стены и заиграл сочиненную им песенку.

— Пусть сидит и играет, — сказал тогда один из стражников. — так веселее: слушая его, хочется петь и плясать.

Старик опустился на землю рядом с Ши. Он не отрывал взгляда от ворот, но в его глазах не было надежды.

Люди входили и выходили, но все они были сытые, дородные, прекрасно одетые. Когда Ши прерывал игру, старик рассказывал ему, что видел вокруг. Стражники у ворот сменились.

— Давай еще раз попробуем, — предложил Ши.

— Мы не можем вас пропустить, — сказал стражник, сочувственно глядя на них. — Идите домой… Приходите завтра…

Но они остались. Резчик купил поблизости вареного риса и мяса и принес кружку воды. Они поели и напились.

Ши услышал топот копыт. Ворота распахнулись, и стражники крикнули:

— Внимание и послушание!

Начальник личной охраны Марко Поло собирался ехать в город. Ши торопливо поставил миску с рисом на землю, вскочил и побежал к воротам. Он бросился на землю, прямо под копыта коня, и поднял свое лицо с незрячими глазами к всаднику. В руках он сжимал флейту.

Сотник Ян рывком сдержал лошадь. Он не мог отвести глаз от этого лица. Он мгновенно узнал его — это был слепой Ши.

— Ши, как ты сюда попал? — спросил он. — Встань.

Слепой помнил голоса, как зрячие помнят лица. Это был голос носильщика Яна, часто приходившего в Ханбалыке к ним в кузницу. Ши твердо знал, что не ошибается. Он растерянно встал на колени.

Ян соскочил с лошади и поднял мальчика.

— Что случилось, Ши? — спросил он так тихо, что стражники не могли его услышать.

— Ван сидит в тюрьме. Он приговорен к смерти, — прошептал Ши.

Ян не стал терять время на бесплодное раздумье.

— Спроси, где живет сотник Ян, — прошептал он. — Сейчас же иди прямо ко мне. — И громко, тоном приказа, добавил — Уходи, слепой. Я едва не раздавил тебя.

И Ян поскакал в город.

А Ши вместе со старым резчиком отправился к Яну и рассказал ему обо всем, что случилось. Сотник Ян задумался.

— Идите домой и успокойтесь, — сказал он наконец. — Никому не говорите ни слова. Нельзя допустить, чтобы Ван погиб.

* * *

Марко Поло сидел за большим рабочим столом и проверял различные списки для годичного отчета. Перед ним лежали бумаги, деньги и печать наместника. Это был последний отчет, который ему как наместнику предстояло сделать. Через несколько недель его должен был сменить на этом посту монгольский князь, который находился уже в пути. С удовлетворением думал Марко о проведенных здесь годах. Он всегда старался быть справедливым. Ему удалось отстранить от должности большинство поставленных Ахмедом лихоимцев, занятых только собственным обогащением. Марко никогда не брал взяток. Вице-император в Ханчжоу его высоко ценил и сказал, что напишет великому хану самый благоприятный отзыв о деятельности венецианца в округе Янчжоу.

Марко Поло с неудовольствием взглянул на секретаря, прервавшего его размышления.

— Что такое? — спросил он.

— Сотник Ян просит принять его, милостивый господин.

Марко Поло отодвинул бумаги в сторону:

— Пусть войдет.

Ян был неузнаваем, лицо его словно окаменело. Он сказал Ши: «Нельзя допустить, чтобы Ван погиб». Но что он сможет сделать, если наместник откажется ему помочь? Правильно ли он поступает, обращаясь к наместнику? Сомнения терзали его.

— Встань, Ян, — сказал Марко Поло. — Что случилось?

Ян рассказал историю кузнеца Вана. Марко Поло слушал ее, сохраняя внешне полное спокойствие. Так он узнал, что Саид, шпион Ахмеда, еще в Ханбалыке бросил кузнеца в тюрьму, тот самый Саид, который потом похитил Ашиму. И он вспомнил, как носильщик Ян пришел к нему тогда и помог освободить Ашиму.

А теперь он просит помиловать своего друга Вана. Но Ван был бунтовщиком, и судья приговорил его к смерти… Марко Поло взял печать и словно взвесил ее в руках. В течение трех лет Ян верно служил ему, как начальник его личной охраны.

— Он развозил по деревням оружие, Ян? — в раздумье спросил Марко Поло. — За это карают смертью.

— Нельзя допустить, чтобы он погиб! — возразил Ян. — Прошу вас, милостивый господин, освободите его… Ван не преступник. Шпион Ахмеда заклеймил его, словно преступника, а потом у него отняли кузницу. Как нищий, шел он по своей стране со слепым мальчиком. Поймите его озлобление, милостивый господин. Какое зло он совершил? Разве он убил кого-нибудь или обокрал?.. Помогите ему, молю вас!..

Марко Поло встал и подошел к Яну.

— Я не могу его освободить, вы это сами знаете, сотник Ян.

— Ваша власть велика, милостивый господин, — проникновенно сказал сотник.

— Я никогда не забываю, сколь многим я тебе обязан, Ян, — продолжал Марко. — Теперь ты просишь меня помочь твоему другу. Но если я его отпущу, мои недоброжелатели сообщат императору: «Наместник Янчжоу выпускает из тюрьмы преступников, посягающих на императорскую власть».

Лицо Яна посерело. Его рука невольно схватилась за рукоятку меча, потом бессильно разжалась.

— Нельзя допустить, чтобы он погиб, — пробормотал Ян.

— Возьмите себя в руки, сотник Ян, — сказал Марко Поло. — Послушайте, что я вам скажу… Я помилую кузнеца Вана. Вместо казни он будет приговорен к пожизненной каторге. Я освобожу вас от вашей должности и поручу сопроводить этого преступника на каторгу. — Марко подошел к Яну совсем вплотную и положил ему руку на плечо. — Путь до каторги долог, — сказал он тихо. — Мне жаль, что я вас теряю…

* * *

Вечером Ян поскакал к бамбуковой хижине старого резчика. Ши услышал приближающийся топот копыт.

— Это он, дедушка? — с тревогой спросил мальчик.

— Да, он, Ши.

Золотой солнечный диск затянули прозрачные облака. Недавно прошел ливень, освеживший землю. В траве сверкали миллионы капелек, лужи искрились на солнце.

Ян привязал лошадь к столбу и бегом вбежал на горку.

— Я принес вам добрые вести! — крикнул он. — Господин наместник помиловал Вана и заменил смертный приговор пожизненной каторгой.

— Возблагодарим небо! — воскликнул старик. — Он сохранил ему жизнь.

Из незрячих глаз Ши текли слезы.

— Он больше никогда не вернется? — спросил мальчик.

— Ты сможешь поехать с ним, Ши, — ответил Ян. — Наместник поручил мне проводить Вана на каторгу.

Старик вошел в хижину и принес оттуда деревянную фигурку. Взяв ножичек, он вырезал на твердом дереве иероглифы: «Вай Ван Синь», что значило «Благородное сердце чужестранца»,