— Итак, вы — шотландец, — сказала я для создания вежливой (если не пустой) беседы, когда Пэйн повез нас к нему домой.

— Да.

— Шотландский вампир… э-э … Темный.

— Да. — Он не сводил глаз с дороги, поскольку мы ехали в темноте. Ночь наступила в полной мере, воздух сгустился, обещая сильный дождь; звезды и луну не было видно за обычными дождевыми облаками, которые, как я знаю, висят над Эдинбургом уже больше двух лет, пока я здесь живу.

— Это необычно? Я имею в виду, что всегда думала, будто вы, парни, из Восточной Европы. Румынии или что-то типа того. Или это — только легенда?

Его серебряные глаза на мгновение сверкнули в мою сторону.

— Происхождение Темных утеряно для нас, но большая часть нашего наследия восходит к Моравской Горной местности. Это там, где сейчас Чехия.

— Хм. Интересно. — Я посмотрела в окно на черную пустоту, которая проносилась мимо, пока он ехал по предместьям Эдинбурга и Шотландским низинам, быстро переходящим в незащищённые от ветра холмы Ист-Лотиана по длинной пустой дороге. — Я — канадка. И американка. Вместе. Мой папа из США, но моя мать — канадка, и я там выросла. У меня двойное гражданство, на случай, если вам интересно. Вот так я смогла открыть здесь свой бизнес.

Он ничего не сказал. Думаю, это означает, что его не интересуют тонкости моего происхождения.

— Я еще не поблагодарила вас за то, что вы решили отвезти меня к вам домой? У Клэр есть машина, но она обычно предпочитает писать стихи о звездах или цветах, а не тратить время на вождение, так что я действительно ценю, что вы меня везете.

— Да, вы поблагодарили меня.

— Хорошо. — Между нами возникла тишина — не контактное и удобное молчание, а то, что было весьма неловким и угнетающим. Она зудела по моей коже, как грубая шерсть. — Финн очень милый. Вы уверены, что он не прочь остаться в Эдинбурге? Я не хотела торопить вас с отъездом, но мне желательно было увидеть дом прежде, чем наступит глубокая ночь.

— Нет, он не прочь.

— Хорошо. — Опять тишина. Я тайком грызла ноготь, на минуту задумавшись, почему я могу молчать с другими людьми, не чувствуя ничего, но была обеспокоена тишиной с Пэйном. Я размышляла об этом в течение нескольких минут, затем решила, что надо задать этот вопрос человеку, который сидел так близко ко мне, что его рука дотрагивалась до моей ноги каждый раз, когда он переключает рычаг скоростей (нечто, что я очень отчетливо осознавала). — Пэйн…

Его плечо дернулось.

— О, простите. Я не хотела оскорбить вас, назвав по имени. Я понимаю, что это весьма непрофессионально с моей стороны, но у меня просто выскочило.

— Я не возражаю, если ты будешь звать меня Пэйном, — сказал он довольно резко, как мне показалось.

— Да? Хорошо. Я — Сэм, кстати. Тебе не нравится разговаривать со мной?

Он удивленно уставился на меня.

— Прости?

— Я думаю, может тебе не нравиться говорить со мной. Особенно, после твоих предыдущих безмолвных разговоров у меня в голове.

Хвала Небесам за ремни безопасности — это все, что я могу сказать. Ремень помешал моим мозгам размазаться по ветровому стеклу, когда Пэйн врезал по тормозам, заставляя автомобиль несколько раз крутануться по (к счастью, пустой) скользкой от дождя дороге.

— С тобой все в порядке? — спросил он сразу, как только машина остановилась, включив верхний свет, и озабоченно оглядел меня.

— Мне так кажется. — Я сидела и терла место на шее, где ее ожег ремень безопасности. — Меня просто немного трясет. Ничего похожего на такой адреналин и за восемьдесят лет не испытаешь, а?

Он не ответил, просто открыл дверцу и вышел, чтобы осмотреть капот. Я посидела минутку, думая, что он просто проверит машину, но когда он стал отходить от меня, я вышла.

— С машиной все нормально?

— Да. Я ищу демона, — сказал он, вглядываясь в ночь. — Черт. Жаль, что я не додумался взять фонарь.

— Демон? Какой демон? — Я поспешила туда, где он стоял. Фары машины были нашим единственным освещением.

— Тот, которого я почти сбил, когда он выскочил передо мной. По крайней мере, я полагаю, что это был демон — он появился из-под земли. Не так много существ способны сделать это, и демоны в их числе. — Он, нахмурившись, поглядел на меня. — У тебя большой опыт общения с ними?

— С демонами? Нет, не большой, — ответила я, думая о том, кто дал мне статую птицы. — Все, что я знаю о них — то, что они приносят дурные вести и их дым жутко воняет.

— Точно, — сказал он, поднимая голову.

Я тоже принюхалась, и моего носа достиг слабый намек на дымное зловоние.

— Действительно, пахнет, как от демона. Или это особо мерзкое удобрение. Но зачем ему выскакивать перед нами?

— Вопрос хороший, но не из тех, на которые я могу ответить прямо сейчас, — сказал Пэйн, мягко подталкивая меня к машине.

Я вернулась в машину, пристегнулась и потянула вниз маленькое зеркало, чтобы проверить свою шею.

— Ты пострадала, — сказал Пэйн, пристегнулся и наклонился ко мне ближе, чтобы посмотреть то место на шее, которое саднило. О-го, сказала я про себя. Мое тело не волновало, почему он так близко; оно просто хотело, чтобы он стал еще ближе.

— Нет. Это просто небольшая ссадина. Обычное дело, — пошутила я, внезапно ошеломленная его близостью. Запах его лосьона с цитрусовым ароматом был с чем-то смешан, с чем-то грубым, гораздо более мужским, действовавшим как стопроцентно чистый феромон, насколько я могла судить. Аромат обвивался вокруг меня. Я снова его вдохнула, и мое дыхание стало прерывистым и частым. Дрожь пронеслась вниз по моей спине, в то время как по рукам поползли мурашки. У меня никогда ни на кого не было такой реакции раньше, и я была не совсем уверена, что комфортно себя чувствовала в этом всепоглощающем отклике. Я попробовала проанализировать, что в этом мужчине такого, что он настолько меня привлекает, и, закончив, поняла, что он отличался от всех, кого я встречала прежде. У Пэйна не было чего-то, в чем он остро нуждался, я могла это чувствовать, даже не находясь рядом с ним. Эта нужда и взывала ко мне.

Его глаза поднялись от места на моей шее к моему лицу, я увидела две блестящие точки серебряного света в темноте, которые вдруг напомнили мне, что с этим нуждающимся и привлекательным мужчиной я поймана в ловушке замкнутого пространства посреди дороги. С мужчиной, у которого нет души, с мужчиной, для которого слово «ужин» означает «кто», а не «что».

— Ты же не собираешься кусать меня, не так ли? — спросила я, учащенно дыша. Мое сердце безумно билось от смеси адреналина и Пэйна.

— А ты хочешь? — Его голос заставил меня снова задрожать. Этот звук был, как прикосновение шелка к моей обнаженной плоти. В черноте машины его глаза сияли, как самая чистая ртуть.

— Часть меня хочет… — ответила я. — Другая часть меня хочет…

— Что? — спросил он, его голова двинулась ближе, пока я не почувствовала теплоту его дыхания на своей шее как раз над тем местом, где ремень безопасности оставил царапины.

— Укусить тебя в ответ.

Его голова чуть откинулась, и он в задумчивости уставился на меня.

— Как бы ты меня укусила?

— Как — в смысле «куда» или тебе продемонстрировать?

Его глаза заблестели.

— Покажи, как бы ты хотела укусить меня.

Клянусь, смотреть в эти глаза было подобно падению в омут ртути. Они, казалось, гипнотизировали меня, втягивали и поглощали. Забыв о благоразумии (или его недостатке) в отношениях с клиентом, я слегка наклонила голову в сторону и прижалась к месту за ухом, где сухожилия его шеи встречались с челюстью. Все доводы, весь здравый смысл, все мысли, кроме мужчины, чье присутствие затягивало меня, исчезли. Я лизнула это место и осторожно укусила его.

Пэйн втянул воздух, чуть вздрогнув, когда я вгрызлась в место за его ухом и провела еще раз по нему языком, перед тем как отодвинуться.

— Именно так я хотела бы укусить тебя. Ну, просто один из способов.

Он не двинулся, не отшатнулся в отвращении или триумфе, как я ожидала.

— Ты очень честная женщина, — сказал он после минутной паузы.

Я нахмурилась. Это был не тот ответ, который я себе представляла, когда его кусала.

— Да. Я наполовину эльфийка, помнишь? Это лишает меня возможности лгать, как и чистокровных эльфов, которые не могут ничего скрыть. Кроме того, я поняла, что все становится легче, если всегда говорить правду. Тебе понравилось?

— Да. — Даже слишком.

Я улыбнулась.

— Хочешь того же в ответ? — спросил он, его дыхание горячило мою кожу. Я снова задрожала восхитительной дрожью ожидания, волнения и возбуждения. А под нею глубокая, бесконечная, моя собственная жажда внезапно ворвалась в мою жизнь, подавляя меня своей силой.

— Знаешь, думаю, что да.

Жар разлился по моей шее, когда его язык прошелся по тем местам, где были царапины. Удовольствие, природы более глубокой, чем сексуальное влечение, рождалось во мне, заставляя все мое тело дрожать, когда его язык ласкал воспаленное место, забирая всю боль и неловкость и заставляя меня натягиваться сильнее, чем концертная скрипка.

— Ты голоден? — внезапно сказала я, задавая вопрос, на который знала ответ.

— Да. — Его зубы прищемили мою кожу.

— Тогда приступай. — Я ждала, мое тело сжалось.

— Я так обычно не делаю, — замер он в нерешительности.

— Не делаешь что? Не пьешь кровь?

— Нет, я должен пить кровь, чтобы питаться. — Глаза Пэйна потемнели, пока не стали цветом облаков над луной. — Я обычно не пью кровь у женщин, которые для меня что-то значат.

Его слова тронули меня, вызывая трепет.

— Ты имеешь в виду, что я тебе нравлюсь? — спросила я, задаваясь вопросом, почему для меня так много значит, что он ответит.

— Да, — ответил он, его дыхание жгло мою шею.

— Хорошо. Ты мне тоже.

— Именно по этой причине я колеблюсь, — сказал он, его губы ласкали кожу на моей шее. Я таяла. — Но если ты уверена…

— Уверена, — сказала я, прижимаясь к его рту.

— Я не возьму ничего, что ты не захочешь дать, — заверил он, и его язык ударил по моей сонной артерии.

— Ну, давай, ужинай, — сказала я, моя голова откинулась, его язык еще раз лизнул мою кожу, заставляя меня дрожать. Боль, кровавая и жаркая бездна вспыхнули в моей шее за секунду до того, как растворились в удовольствии, которое казалось почти неприличным. Я повернулась так, чтобы сжать голову Пэйна, мои пальцы запутались в его завитках, пока он пил мою кровь.

— О, боже, не останавливайся, — выдохнула я, мое тело превратилось, по-видимому, в одну гигантскую эрогенную зону, пока он забирал мою жизнь.

Не остановлюсь. Я не смогу.

Знакомый прилив легкости пронесся сквозь меня. Я боролась с ним, сжимая голову Пэйна еще сильнее, пока кровь моей матери не вырвалась и не унесла мое сознание прочь из моего тела.

— Нет, черт возьми! — беззвучно вопила я, пока моя неземная сущность выплывала из машины. Голова Пэйна, склоненная надо мной — это последнее, что я увидела прежде, чем была поймана астральным потоком и полетела дальше от машины. — Черт возьми, это не справедливо! Почему я не могу остаться? Нееет!

Я летела вперед, мимо домов, над деревьями, набирая скорость, и ветер нес меня дальше и дальше от моего тела. Луны не было, так что я не могла видеть, куда я лечу, но поскольку меня несло над полями, над домами и нетронутыми участками земли, я чувствовала, что я лечу куда-то конкретно.

Я поняла, что время бежит иначе, когда ты — астральная проекция. Оно то растягивается так, что секунда, кажется, превращается в минуту, то ускоряется, как в кино на ускоренном воспроизведении. В то время, когда я молча ругалась (в моей астральной форме я не могу говорить вслух), я обнаружила, что приближаюсь к виднеющемуся вдали темному силуэту, замку, черной массой выделяющемуся на фоне полуночного неба. Не успела я моргнуть, как проскочила сквозь стены, пролетела вниз по лестнице и внезапно грохнулась посреди прямоугольной комнаты с книжными шкафами. В одном конце комнаты стоял большой стол, за которым сидел человек, скрытый в тени от лампы, которая освещала только один угол стола. Он рылся в газетах и иногда поглядывал на монитор, постукивая клавишами. Он выглядел смутно знакомым. В первый момент я его не узнала, но картинка, всплывшая в памяти, показала, что это — мужчина, который спорил с владельцем антикварной лавки.

— Хм. Интересно, зачем я наблюдаю за ним? Это однозначно не тот человек, на которого я хотела бы взглянуть прямо сейчас.

Хотя слова, которые я произнесла, не издавали ни звука, голова человека резко поднялась, как будто он их услышал. Он привстал, осматривая комнату, очевидно, удивленный моим вмешательством, но я знала, что это не возможно. Моя астральная форма — беззвучна и невидима. В действительности меня там не было, поэтому он не мог видеть или слышать меня.

— Ух… привет? Ты слышишь… — так, стоп! А ты здесь откуда?

Маленькая обезьяна по имени Беппо (по крайней мере, мне так показалось, что это была та же самая обезьяна — я не могла подойти ближе, чтобы увидеть, носит ли он такой же кожаный ошейник) пересекла комнату и вскочила на стол. Мужчина собрался сесть обратно, но снова услышал мои слова, его голова, повернулась взад-вперед, осматривая комнату. Волна холода пронеслась сквозь меня от его пристального взгляда, направленного на меня. Внезапно я очень сильно испугалась и захотела оказаться подальше от этой комнаты. У него была очень мощная аура, как будто он представлял угрозу. Я попыталась сказать себе, что это смешно, что никто ничего не может сделать с моей астральной формой, но мой мозг не хотел слушать.

Я заледенела, когда наши взгляды встретились, затаила дыхание, как будто это могло сделать мою невидимость еще более невидимой. Он протянул руку обезьяне, чтобы Беппо вскарабкался ему на плечо.

Затем он улыбнулся мне. Медленно. С такой угрозой, что внутри меня проснулся крик. Словно вырвавшись из моих бесплотных губ, вдалеке послышался голос, зовущий меня.

— Саманта!

Мужчина что-то прорычал и бросился ко мне, но мое бесплотное тело вылетело из комнаты и понеслось назад к голосу, который так властно требовал моего внимания.

— Саманта, ответь мне!

Возвращение в тело произошло намного быстрее, чем уход — мир показался мерцающим и расплывчатым, задрожал на мгновение, и я внезапно оказалась сидящей в машине Пэйна. В шее чувствовалось покалывание, тело было напряженно и натянуто, будто я была на краю оргазма.

— С возвращением, — сухо сказал Пэйн.

— Привет, — сказала я и коснулась своей шеи. Там, похоже, не было открытой раны, так что я пришла к заключению, что у него есть способность излечивать любые ранки, указывающие, что он поужинал в кафе «Сэм». — О, спасибо. Спасибо большое.

— За то, что наскучил тебе? — спросил он, разворачивая машину обратно к холмам.

— Наскучил? Нет, Пэйн… — я положила свою руку на его, и немного удивилась, что я до сих пор дрожу от встречи с тем темным мужчиной. — Я благодарна тебе за то, что ты вернул меня назад. Я… там был кое-кто, с кем я не хотела бы встречаться, и ты помог мне, когда я нуждалась в этом, спасибо. Но ты мне не наскучил, это совершенно не так. Это просто…, я… о, это довольно трудно объяснить.

— Да?

Я вздохнула, потирая от холода руки. Просто присутствие Пэйна, казалось, отгоняло все кошмары из моего «вне-тельного» опыта.

— Если по правде, то во всем этом вина моей матери.

Он сжал челюсти и вел машину.

— В самом деле?

— Я не говорю, что ее вина в том, что я здесь, с тобой; я имею в виду, что ее вина в том, что она передала мне кое-что из эльфийских свойств. Я родилась с ее заостренными ушами, раскосыми эльфийскими глазами, талантом находить потерянные вещи и несколько исковерканной версией ее способности путешествовать вне своего тела. В отличие от маминой способности астрально проектироваться, моя настигает меня всякий раз, когда я сексуально возбуждена.

Он недоверчиво уставился на меня.

— Ты — что?

Я кивнула, затем указала на дорогу. Он вернулся взглядом к ней, но несколько раз с любопытством на меня покосился.

— Всякий раз, когда я возбуждена, мое тело и сознание разделяются, и я уплываю, пропуская все самое интересное. Я не могу передать тебе, какое это разочарование.

— Я могу себе представить, — сказал он сухо.

— О, ты думаешь, что ты можешь, но я сомневаюсь, — сказала я уныло. — Это ужасно, и я ничего не могу с этим поделать. Я все перепробовала. Всегда улетаю — пффф! Обычно мне просто нужно немного переждать. Никто никогда не звал меня обратно, как ты. Это было просто восхитительно.

— Хм. — По нему было не понять: то ли он верит мне, то ли нет.

— Хуже всего, когда я возвращаюсь и узнаю, что у меня был замечательный секс, но я им даже не насладилась.

Он с любопытством на меня уставился.

— Ты хочешь сказать, что это случается каждый раз, когда ты занимаешься сексом?

Я кивнула.

— Иногда даже и не из-за секса. Достаточно того, чем мы занимались, и мое сознание уже отправилось в астральный путь.

— Так что, ты никогда на самом деле… э-э… за неимением лучшей формулировки, не занималась сексом?

— Нет.

— Никогда?

— Нет. Не могу сказать, что у меня было слишком много секса. Но я вскоре бросила это дело, после того, как поняла, что происходит. Я имею в виду — что толку? Только я начинаю входить в раж — бац! Я улетаю и возвращаюсь, чтобы найти свое тело, когда все закончилось, или напряженным, или разочарованным в то время, как мой дружок храпит.

— Понятно.

— У меня было только три парня, — сказала я, вынужденная по какой-то причине объяснять, что я не шлюха, гонящаяся за острыми ощущениями. — Но я испробовала все, что могла придумать, чтобы остаться в теле — и никаких успехов.

— Может быть, вина лежит на них, а не на тебе, — сказал Пэйн, его взгляд вернулся к дороге, по которой мы ехали.

— Что ты имеешь в виду?

— Твои партнеры были смертные?

— Да. Один был Прорицателем, но он был смертен. Он умер в прошлом году в авиакатастрофе.

— Сочувствую.

— Да. Он был хорошим человеком. Не великим Прорицателем, но милым парнем. Но какое отношение мои смертные парни имеют к тому, что я улетаю во время забав?

Он посмотрел на меня своими серебряными глазами, и его взгляд был совершенно не читаем.

— В тебе кровь бессмертной. Возможно, тебе повезет с мужчиной, у которого есть та же особенность.

Моя челюсть отвисла, и только через минуту я смогла вернуть ее назад.

— Ты предлагаешь себя как потенциального партнера?

Повисло молчание.

— В научных интересах, да, я готов взять на себя эту роль. — Он заметил мой удивленный взгляд. — Обычно я не предлагаю это женщинам в такой форме, но я признаю, что испытываю к тебе физическое влечение, и полагаю, что ты чувствуешь то же самое.

— Да неужто? — Мы были глубоко в сердце страны, направляясь в безлюдные места среди лесов и пустошей, где не было уличных фонарей. Единственный свет, освещавший лицо Пэйна, шел от приборной панели, но этого было достаточно, чтобы разглядеть его профиль. Он был так же красив, как и все лицо.

Его челюсть напряглась.

— Понятно. Я неправильно понял твой интерес ко мне. Прошу прощения за…

— Нет! — прервала я его, не желая, чтобы он неправильно все истолковал. — Этим «да неужто» я не бросала вызов твоему утверждению, что меня влечет к тебе, но просто … ну, меня это разозлило.

— Разозлило? — Он слегка нахмурился и сморщил лоб. — Ты всегда злишься, когда кто-то говорит тебе, что он находит тебя привлекательной?

— Конечно, нет, но ты должен признать, что когда кто-то говорит тебе, что он хочет переспать с тобой исключительно в интересах науки, это звучит несколько снисходительно. Кажется, блин, будто ты какой-то мученик…

Он сжал губы.

— Я не хотел, чтобы ты так восприняла мое предложение. Я мужчина. А ты привлекательная женщина, и так как ты, очевидно, чувствуешь то же самое, ты сейчас ни с кем не встречаешься… — Он сделал паузу и взглянул на меня.

— Нет, не встречаюсь, — сказала я.

— …и поскольку ты, вроде, совершеннолетняя…

— Тридцать четыре в сентябре.

— …то я полагаю, что могу выразить свой интерес, не оскорбив тебя.

— О, я не обиделась, — сказала я, улыбаясь. Он был такой симпатичный, когда волновался. — Просто удивлена.

Он ничего не сказал.

— Очень соблазнительное предложение, но, хоть ты и бессмертен, я все равно улетела, так что ответ на то, что у нас с тобой получится, довольно очевиден.

— Не обязательно. Я пил кровь, не пытаясь возбудить тебя. Было бы иначе, если бы я сосредоточил все свое внимание на твоем удовлетворении.

Я переварила этот кусочек и признала, что он может оказаться прав.

— Мы только что познакомились, Пэйн. Да, между нами есть физическое влечение, но мы знаем друг друга всего пару часов. У меня никогда не было случайных связей. На самом деле я безумно влюблялась во всех трех своих парней прежде, чем мы становились физически близки.

— Возможно, в этом-то и все дело, — сказал он, все еще не глядя на меня.

— То, что у меня была эмоциональная связь с моими парнями до секса с ними?

— Да. Секс — физическая функция, которая ничем не отличается от любой другой физической функции. Нужен воздух — ты дышишь. Нужно сексуальное удовольствие — ты занимаешься сексом. Это просто.

Я вытаращила глаза.

— Ты в своем уме? Мы говорим о серьезных вещах, а не о том, что ты видел на «Монтеле»?

— Тебе же не нужно связывать себя обязательствами с гамбургером, чтобы получить из него питательные вещества, не так ли?

— Нет, конечно, но…

— Почему такая простая вещь, как секс, должна чем-то отличаться? — спросил он, его глаза освещались внутренней частью машины. — Я не сомневаюсь в том, чего ты хочешь. Я способен обеспечить тебе сексуальное удовольствие, не вовлекая тебя в какие-либо грязные эмоциональные заморочки.

— Грязные эмоциональные заморочки, — повторила я ошеломленно. — Так ты называешь влюбленность? Грязь?

— Да. Любовь к сексуальному партнеру не имеет никакого смысла. Она не нужна.

— Так говорит мужчина, который никогда не любил, — сказала я. — Ты уверен, что ты Темный, а не вулканец или что-то типа того?

— Напротив, я люблю моих родителей и братьев, — ответил он, игнорируя мое тонкое замечание о Вулкане.

— Это казуистика, и ты знаешь это. Любовь в отношениях — замечательная вещь, Пэйн. Секс может быть хорош сам по себе, мне говорили; я никогда не присутствовала, чтобы почувствовать это, но секс без любви — пустой. Поверхностный. Бессмысленный.

Он фыркнул.

— Почему женщины все преувеличивают?

— Как это — почему преувеличивают? Ты так говоришь, будто нет разницы между перепихоном и занятиями любовью.

— Ты что-то имеешь против перепихона?

— Конечно, нет. Даже люди глубоко влюбленные могут этим заниматься. Но это чисто физическое удовольствие, в то время как второе имеет более глубокий смысл. Заниматься любовью — это больше, чем просто секс: удовольствие, полученное от этого, исходит не только от сексуального возбуждения, но и от разделения чего-то глубокого с человеком, который тебе больше, чем просто случайный знакомый. Занятия любовью создают привязанность, рождают любовь.

Он раздраженно на меня посмотрел.

— Ты используешь типичные женские аргументы. Пока ты не попробуешь это со мной, ты не можешь ничего утверждать.

— То же самое можно сказать и в твой адрес. Парень, тебе повезло, что я не влюблена в тебя. Тебе бы потребовалось больше мужества, чтобы сделать это.

— Это — спорно. Ты не любишь меня, а я тебя, но я хочу доставить тебе сексуальное удовольствие, насколько смогу.

— Ты хочешь сказать, что хочешь меня трахнуть?

Мышцы его челюсти дрогнули.

— Я не стал бы выражаться так грубо, но — да. Я хочу тебя в сексуальном плане.

— Почему?

— Почему? — спросил он, смутившись.

— Да, почему ты хочешь меня? То есть, что во мне тебя привлекает?

Раздражение, которое вспыхнуло в его глазах, заставило меня улыбнуться про себя.

— Ты интригуешь меня. Я нахожу тебя возбуждающей как физически, так и интеллектуально. И… э-э… ты хорошо пахнешь.

— Я хорошо пахну? — Я повернула голову в сторону и принюхалась.

Его глаза на мгновение озарили меня.

— Да. Ты пахнешь, как женщина, не испачканная резкими химическими запахами. Ты пахнешь, как нагретое солнцем поле диких цветов.

— Ого, — сказала я, на мгновение онемев от его комментария. — Это самое приятное, что когда-либо мне говорили.

— Твоим ароматом пропитан воздух вокруг тебя, — добавил он.

— Беру свои слова назад — звучит, будто я выделяю газ. — Я еще раз принюхалась, но не заметила никакого испускаемого мною запаха диких цветов, нагретых солнцем.

— Напротив, твой естественный аромат мне очень приятен. Он очень возбуждает. Именно поэтому я хочу тебя, и именно поэтому я предлагаю это.

Я безмолвствовала в течение нескольких минут и, наконец, сказала:

— Хорошо.

Он затормозил и остановился прямо посреди незащищённой от ветра дороги.

— Хорошо? Ты хочешь заняться сексом?

— Не сейчас, конечно, но — да, я пересплю с тобой. Ты сможешь сделать со мной все, что захочешь. Но если все закончится обломом, и я улечу прочь, я дам тебе знать.

— Я принимаю твои условия, — сказал он, опять трогаясь.

— Единственная причина, почему я это делаю — потому что я хочу тебе доказать, что я права, — сказала я, и большей частью это была правда. Я все еще не понимала, почему я готова пойти на это, я ведь не похожа на Клэр, влюбляющуюся в нового мужчину каждую неделю. Моим эмоциям требуются месяцы, чтобы созреть для того, чтобы найти мужчину сексуально привлекательным.

Но было в нем что-то, что, казалось, взывало ко мне; что-то, что нуждалось во мне…

— Как и я.

— Неправда, что секс без любви может быть лучше, чем секс по любви. И хотя я не могу доказать тебе обратное, но я определенно могу доказать, что твой вариант со мной не сработает.

Его губы скривились в усмешке.

— Я уверен, что будет нетрудно показать тебе совершенство физических отношений без какого-либо эмоций, кроме сексуального удовлетворения.

— Размечтался, — пробормотала я, наполовину раздраженная его высокомерным отношением, наполовину возбужденная одной мыслью о ночи с ним.

— Сексуальные фантазии мы обсудим позже, — сказал он, и я надолго задумалась о том, что означала его ухмылка.