Только по чистой случайности Плам шла по саду, когда раздался крик. Как раз сейчас она должна была принимать местного викария, но Плам предоставила эту честь Том, а сама пошла вместе с Бертом, старшим садовником, посмотреть, что можно сделать для восстановления многоярусного сада, когда-то по-настоящему роскошного.

— Полагаю, раньше здесь была цветочная клумба, — сказала она Берту. — Если бы вы ее расчистили и посадили тут… Господи Боже, что эти дети опять вытворяют?

Плам и Берт оглянулись на полукруг ив около небольшого пруда с застоявшейся, вонючей водой. Плам нахмурилась и решительно направилась к пруду, упрямо вздернув подбородок.

— Да пропади они пропадом, эти дети! Всего два дня назад я им запретила ловить лягушек в этом пруду. В последний раз Энн вытолкнула Эндрю из лодки, и от него так воняло, когда он вернулся домой!..

— Да в пруд-то вода течет из компостной кучи, — объяснил Берт.

— Теперь понятно, откуда зловоние. Если увижу, что они опять в лодке, я…

Плам не успела закончить свою угрозу. Они с Бертом вышли из-за деревьев, и перед их глазами открылось зрелище, от которого у любой матери кровь застыла бы в жилах. Лодка опрокинулась, нос ее торчал вверх, а корма уже скрылась под водой. Диггер, придерживая одного из близнецов (Плам не могла понять, Энн или Эндрю), плыл к берегу сквозь тину и водоросли. Еще один ребенок — Мактавиш — цеплялся за борт тонущей лодки и выл как банши. Вода за спиной у Мактавиша пошла рябью, из нее на мгновение показалась чья-то макушка и тут же снова скрылась.

Плам не стала терять время на охи и ахи, просто скинула обувь, помчалась к берегу пруда и, инстинктивно набрав в грудь побольше воздуха, прыгнула в зловонную воду. Смутно услышав, как Берт что-то кричит, Плам поплыла к лодке и невольно охнула — пруд так вонял, что отравлял воздух. Эта вонь буквально разрывала легкие, словно Плам дышала дымом. Она задыхалась и хватала воздух ртом. Диггер с берега прокричал, что вытащил Энн, значит, под воду ушел Эндрю. Плам сделала глубокий вдох и нырнула. Вода щипала глаза. Эндрю, барахтаясь, поднял со дна тучи ила, и Плам ничего вокруг не видела. Ей просто повезло, что одна из вытянутых рук задела кусок ткани. Плам метнулась вперед, обеими руками перебирая ускользающую ткань, и добралась до маленькой ручки, тут же вцепившейся в нее мертвой хваткой. Плам ухватилась за курточку, оттолкнулась от дна и рванулась вверх. Легкие горели, глаза тоже.

— Я его нашла! — прокричала она, едва вынырнув на поверхность. Эндрю кашлял и плевался, бил руками и ногами, и Плам с трудом удерживала его голову над водой. — Перестань отталкивать меня, Эндрю, или мы утонем вместе.

— Я не умею плавать, — выдавил Эндрю и вцепился обеими руками в ее шею, перекрыв доступ воздуха.

— Просто… ой! Не души меня, до берега всего несколько ярдов… успокойся. Все уже позади.

Медленно, потому что Эндрю то и дело пытался взобраться на нее как на лестницу, Плам дотащила его до берега. Диггер склонился над Мактавишем (того сильно рвало), Энн бесформенной грудой лежала рядом и стонала. Берт побрел навстречу, чтобы оторвать от Плам Эндрю.

— Так, — сказала Плам, выплюнув часть проглоченной вонючей воды, откинула с лица покрытые зеленой тиной волосы и сердито посмотрела на четверых детей, лежавших на траве. — Вас ждут такие неприятности, что вы даже представить себе не можете. Разве два дня назад я не запретила вам даже приближаться к пруду?

Диггер застонал и снял с рубашки студенистую водоросль.

— Господи, она собирается читать нам нотацию!

Плам ахнула.

— Диггер! Следи за своей речью!

Он закатил глаза, и Плам сердито покраснела.

— И не смей закатывать глаза, молодой человек!

— Я граф, — заявил Диггер, выпрямляясь во весь свой рост. — И могу делать что захочу.

— Ты всего лишь мальчишка, с которого вот-вот спустят штаны, чтобы задать хорошую трепку, — рявкнула Плам.

Берт, поняв, что все целы и, кажется, здоровы, поступил мудро — пошел переодеваться. Энн и Эндрю прыснули.

Плам гневно сверкнула на них глазами, заставив замолчать, и снова повернулась к старшему пасынку:

— Это же надо было додуматься до такой дурацкой, безрассудной игры! Из-за твоей глупости могли утонуть и близнецы, и Тавви, и ты сам! Ты вообще представляешь, что было бы с отцом, если бы я сказала ему, что вы все утонули?

Диггер пожал плечами. Плам, перепуганная до полусмерти тем, что четверо детей, ставших ей дорогими, несмотря на то, что изо всех сил пытались свести ее с ума, чуть не утонули, помогла Энн встать (остальные медленно поднялись сами) и подтолкнула ребят в сторону дома.

— А Диггера выпорют, — с огромным удовольствием заявил Мактавиш и взял Плам за руку. — Папа ужасно рассердится на Диггера, да, мама?

Диггер дернул плечами.

— И нечего мне мамкать таким милым голосочком, маленький плут, — отрезала Плам. Ее трясло от ужаса, а блаженное оцепенение гнева уже прошло. — Ваш отец рассердится на всех. Я не удивлюсь, если каждому из вас придется познакомиться с его ремнем.

Энн вытаращила глаза.

— Он не будет пороть меня, я девочка!

Плам, прекрасно знавшая, что Гарри в жизни не поднял ни на одного из них руку, тем не менее старательно поддерживала его хитрую линию поведения — пусть дети считают, что от заслуженной порки их отделяет всего лишь мгновение.

— Ты так считаешь? А я вот думаю, что ты ошибаешься.

Энн тревожно наморщила лоб. Плам хотелось одной рукой прижать детей к себе, а другой потрясти за шкирку, поэтому она решила, что им не повредит поволноваться из-за грядущего наказания. Стоит только представить, как близко они были от настоящей трагедии…

— Не хотела бы я оказаться на вашем месте, вот уж никак не хотела бы.

Мактавиш крепче сжал ее руку и опустил глаза.

— Не хотела бы?

— Нет, не хотела бы. Кажется, только вчера ваш отец собрал вас в библиотеке и двадцать минут порицал за непослушание?

Диггер презрительно фыркнул. Энн встревожилась еще сильнее. Эндрю насупился. Мактавиш отпустил руку Плам и хотел погнаться за красивой бабочкой, но она схватила его за рубашку и повела в дом.

— Да, право же, будь я одной из тех, кто нарушил отцовские запреты, я бы сейчас очень, очень волновалась.

— Что такое запреты? — спросил Мактавиш, когда Плам легонько подтолкнула его вверх по ступенькам, ведущим на веранду.

— Приказы.

— Папа не будет меня пороть, он говорит, что я слишком маленький, — сказал Мактавиш и перескочил через оставшиеся ступеньки. — Кто первый добежит до кухни?

— В детскую! — взревела Плам, увидев, что дети повернули налево и помчались вдоль веранды. — Прежде всего переоденьтесь, и не думайте, что вам все так легко сойдет с рук! Я еще недоговорила насчет непослушания… и нечего на меня так смотреть, вы уже и так нажили себе неприятности, так не усугубляйте их!

Дети убежали. Плам позволила себе третий дневной вздох и в сотый раз задумалась — как же доказать Гарри, что она может стать отличной матерью, если эти дети изо всех сил сопротивляются любым ее попыткам превратить их из маленьких дикарей в хорошо воспитанных ребят.

Она хлюпнула носом, смахнула слезу жалости к себе и сморщилась. Солнце пригрело мокрые плечи, и ужасная вонь усилилась настолько, что на расстоянии пятидесяти шагов могла бы сбить с ног лошадь.

— Сначала искупаться, а потом пусть Эдна сожжет мое платье, — сказала она сама себе и вошла в гостиную, хлюпая мокрыми башмаками по полу. Нужно взбежать вверх по лестнице, пока никто не увидел…

Мысль испарилась мгновенно — Плам обнаружила, что в гостиной сидят люди.

Она удивленно моргнула, и тут с розовой кушетки, обтянутой дамастом, встал Гарри, держа в одной руке чашку чаю, а в другой — маленькую тарелочку с печеньем.

— А вот и она. Плам, дорогая моя, могу я представить тебе мистера… мистера… Боже милостивый, Плам! Что ты с собой сотворила?

Викарий! Она совершенно забыла о визите викария! Плам в ужасе зажмурилась, пытаясь изгнать из памяти полные смятения лица викария и его жены. Еще какая-то женщина, обозревая Плам, поднесла к носу платочек.

Том, сидевшая позади Гарри и разливавшая чай, посмотрела на тетку с таким же изумлением.

— Ходила купаться, тетя Плам?

Гарри сделал шаг в сторону жены, унюхал запахи пруда и тут же отпрянул.

— Какого дьявола… простите, викарий… что происходит?

— Я… гм… — Плам отвела взгляд в сторону. Викарий, славный на вид маленький человечек, смотрел на нее с искренним беспокойством. Его жена яростно обмахивалась носовым платком, незаметно вытащив из ридикюля небольшой флакон духов. Незнакомая женщина, одетая во все красно-коричневое, в шляпке, напоминавшей перекошенное седло, смотрела на Плам с неподдельным злобным восторгом. Плам перевела взгляд на Гарри.

— На пруду случилось небольшое происшествие. Никто не пострадал, но я… гм… упала в воду. Если вы меня извините, я пойду переоденусь во что-нибудь более подобающее.

— Подобающее? — фыркнула женщина с седлом на голове. Плам остановилась в дверях, не зная, то ли извиниться за свой недостойный вид, то ли грациозно выплыть из комнаты и повести себя так, будто она выше любых мелочных волнений по поводу того, что от нее омерзительно воняет. — Думаю, трудно найти кого-нибудь менее подходящего к титулу маркизы Росс, чем шлюху Чарлза Спенсера.

Жена викария ахнула и уронила флакон. Гарри медленно повернулся и взглянул на гостью. Том с исключительным хладнокровием высвободила из его рук чашку и тарелку, встала и подошла к тетке.

Плам вздернула подбородок и посмотрела на незнакомку ледяным взглядом (настоящий подвиг для человека, с которого капает ил и вода).

— Должно быть, вы и есть мисс Стоун?

— Да, — громко и агрессивно ответила дама. — И я прекрасно знаю, кто вы такая.

— Разумеется, знаете, было бы странно, если бы вы не знали, — учтиво произнес Гарри, но Плам уже заметила, как дергается на его щеке мускул. Он рассердился, очень сильно рассердился, и хотя Плам понимала, что сердится он не на нее, лишь она одна была виновата в том, что эта злобная гостья смотрит на него с презрением и насмешкой. Плам затошнило — случилось то, чего она так боялась. — Это моя жена, мачеха моих детей. Маркиза Росс.

— А еще она любовница Чарлза Спенсера, младшего сына виконта Морли! — злорадно воскликнула мисс Стоун.

Жена викария лишилась чувств и (в пределах допустимого) обмякла на груди мужа. Викарий, ахнув от изумления, помахал под носом у жены флакончиком с духами.

— Она была любовницей Чарлза Спенсера, — спокойно поправил Гарри. Его напряженные руки совсем не соответствовали безмятежному тону.

Злобная ухмылка мисс Стоун слегка поблекла; она заметила, что Гарри абсолютно спокоен.

— Вы знаете о ее позоре?

— Я знаю о ее браке с Чарлзом Спенсером. И хотя не считаю, что прошлое моей жены касается кого-либо из присутствующих, и испытываю природное отвращение к обсуждению столь интимных вопросов с теми, кто не является членами нашей семьи, на этот раз я сделаю исключение.

Плам сморгнула несколько слезинок восхищения. Она никогда не слышала, чтобы Гарри говорил таким аристократически холодным тоном, но понимала, что он делает это ради нее. Плам просто разрывалась между желанием поцеловать своего ненаглядного ангела мщения и стремлением защитить его от презрения посторонних.

— Многоженство, — словно выплюнула мисс Стоун. — Он уже был женат, когда она нырнула в его постель.

— Да я понятия не имела, что Чарлз женат… — начала Плам, но тут же замолчала — Гарри взял ее за руку и начал поглаживать большим пальцем бьющийся на запястье пульс.

— Тебе совсем не нужно оправдываться перед этими добрыми людьми, — произнес он, не отводя взора от злобной мисс Стоун. — Хотя очевидно, что они слышали самую примитивную ложь, но думаю, что, как добрые христиане, будут счастливы услышать наконец правду. И, разумеется, их сердца исполнятся радости, когда они узнают, что на тебе нет никаких грехов, кроме слишком любящего сердца. Они будут потрясены, когда им расскажут о жестокости, которую проявил по отношению к тебе тот отвратительный, подлый человек, и, я уверен, сделают все возможное, чтобы исправить ложное впечатление, созданное клеветническими измышлениями, которые распространяли какие-то глупцы, ошибочно считавшие, что говорят правду. Несомненно, каждому из присутствующих здесь известно, что я боготворю землю, по которой ты ступаешь, и что никогда, ни при каких обстоятельствах, никому не позволю отзываться о тебе дурно, а если кто осмелится, то за этим последует исчерпывающая и жесткая расплата.

Плам задержала дыхание, глядя прямо в глаза Гарри, многозначительно поблескивающие за очками. Куда мисс Стоун тягаться с ним. Под его угрожающим взглядом ее глаза забегали. Она потупилась и плюхнулась обратно в кресло, словно из нее, как воздух из воздушного шара, выпустили весь яд и злобу.

Гарри повернулся к викарию и его жене. Оба тотчас же поклялись в своем искреннем стремлении рассеять все ложные представления о прошлом Плам.

Плам застыла в каком-то горестном оцепенении и внимательно смотрела на Гарри. Он повернулся, поднес обе ее руки к губам, подмигнул и поцеловал пальцы.

— Моя дорогая, наверное, ты хочешь надеть что-нибудь другое, чуть меньше напоминающее выгребную яму.

— Да. — Плам моргнула. Ее сознание тоже оцепенело. Он что, в самом деле ей подмигнул? И действительно сумел с такой легкостью выбить почву из-под ног мисс Стоун? И всего несколькими словами стер позорное пятно с ее прошлого?

— Вероятно, сейчас самое подходящее время для этого? — Его глаза весело сверкали. Плам молчала. Он может весело подмигивать после всего, что только что случилось? Весело подмигивать? — Я уверен, что вы все извините мою жену. Том?

— Я уже здесь. Пойдем, тетя Плам. Тебе нужно принять ванну и смыть с себя весь этот пруд.

Рука Том тепло легла на мокрый рукав, но Плам все еще не могла отвести взгляд от Гарри. Он подмигивал, причем весело? Он что, с ума сошел?

— Было приятно познакомиться, леди Росс, — произнес викарий, вставая и кланяясь.

Или это она сошла с ума?

Жена викария поспешила присоединиться к любезностям:

— О да, очень, очень приятно. Надеюсь, что в воскресенье мы с вами увидимся.

Может, они тут все рехнулись, но еще не догадываются об этом?

— Приятно, — угрюмо и недовольно буркнула мисс Стоун. Ее лицо побагровело от злости, но Плам ей ни капли не сочувствовала.

– Плам?

Ее имя, сорвавшись с уст Гарри, прозвучало так мягко. Она повернулась к нему:

− Да?

Гарри махнул рукой в сторону двери.

Плам моргнула, и вдруг рассудок, благословенный рассудок, вернулся. Она поняла, что муж только что совершил невозможное и выполнил свое обещание. Плам хотелось его поцеловать, но ей показалось, что для одного дня викарию уже достаточно потрясений, поэтому удовольствовалась тем, что посмотрела на Гарри с любовью. Он чуть слышно произнес:

— А я тебе говорил.

После чего Том все-таки сумела вывести тетку из комнаты.

— Какая противная, злющая кошка эта мисс Стоун, — сказала Том, когда они поднимались по лестнице.

— И до чего чудесный, восхитительный, дивный человек Гарри, — отозвалась Плам и счастливо вздохнула. — Разве может существовать на свете более совершенный мужчина?

Она замужем за буйнопомешанным.

— Мы — что? — десять дней спустя вскричала Плам.

— Через три дня уезжаем в Лондон. — Гарри засунул в кожаный саквояж еще одну стопку бумаг. — Герти уверяет, что к этому времени детские вещи будут упакованы… надеюсь, у тебя не возникнет никаких сложностей?

— Нет, конечно, нет! В смысле — еще какие! В Лондон? Мы все? Да зачем? — Плам прекрасно осознавала, что последнее слово она буквально провыла, но сейчас не время волноваться из-за таких глупостей. Он хочет уехать в Лондон? Сейчас? Неужели недавней позорной сцены (надо признать, что они ее пережили только благодаря способности Гарри принудительно стирать прошлое) было недостаточно? Он хочет, чтобы его и в Лондоне высмеивали и презирали? Ну почему нельзя подождать каких-нибудь лет десять — двенадцать, пока она по-настоящему привыкнет к тому, что стала его женой?

Гарри перестал заталкивать бумаги в саквояж и скорчил гримасу.

— Нужно поехать в Лондон, чтобы встретиться с главой министерства внутренних дел. Я вовсе не хочу с ним встречаться, Плам, но это мой долг, дело касается расследования, связанного с моим прошлым.

— Расследования? Что еще за расследование?

Он поставил саквояж.

— Я рассказывал тебе, что выполнял кое-какую работу для правительства?

— Да, хотя так и не сказал, какую именно. — В эту минуту Плам было глубоко наплевать на то, чем он занимался в прошлом, лишь бы только не возвращаться в Лондон.

— Сейчас это совершенно не важно. Суть в том, что я должен представить результаты своих изысканий новому главе министерства и обсудить с ним возможные последствия. И поскольку я вовсе не желаю оставлять свою жену в одиночестве и знаю, что ты не захочешь оставить тут детей, я решил, что мы все вместе переедем в Лондон. Боюсь, что город уже никогда не восстановится, после того как в нем порезвятся мои дети, но мы все же должны воспользоваться этой возможностью.

Плам заломила руки и попыталась убедить мужа оставить ее и детей здесь, но он решительно отказался.

— Плам, я не хочу оставлять детей одних, потому что… в общем, один раз я их оставил, когда получил в наследство это имение и поехал его осмотреть, и в мое отсутствие случился пожар. Сгорело целое крыло, то самое, где находилась детская. Дети спаслись только благодаря сообразительности Герти и Джордж. Ты знаешь, что гувернантка девочек погибла?

— Да, но…

— Она погибла в том пожаре. Дети переживали несколько месяцев. — Он провел большим пальцем по линии ее скулы. — Я понимаю, это глупо, но больше оставлять их одних не хочу. Однажды я их чуть не потерял, и не собираюсь снова испытывать судьбу.

Сердце Плам растаяло под его взглядом.

— Гарри… скандал…

— Какой скандал? — спросил он, чмокнув ее в шею. Плам сдалась. Она знала, что ни под каким видом не сможет устоять перед его поцелуями в шею, поэтому даже не пыталась. Вместо этого она отдала (весьма неохотно, а значит, и бестолково) распоряжения насчет упаковки вещей, и через три дня они в нескольких каретах отправились в путь.

— Ты придаешь этому слишком большое значение, — сказала ей Том спустя два дня после начала путешествия, как раз когда они собирались выйти из гостиницы, где ночевали. — Возможно, тебя просто никто не узнает — прошло двадцать лет, тетя! А сколько времени прошло после смерти того человека, за которого ты выходила замуж? Год?

— Шесть месяцев. Даже если никто не помнит сам скандал, меня-то все равно узнают, и тогда все выплывет наружу, — мрачно произнесла Плам, одним глазом присматривая за детьми — те носились по двору гостиницы, гоняя гусей. — Снова раздуют всю эту кошмарную историю, надо мной все будут насмехаться, опозорят Гарри, погубят жизни детей, и тогда он пожалеет о том, что женился на мне, может быть, даже начнет меня ненавидеть, а кончится все это тем, что он пойдет в палату лордов и попросит развода, а я умру без дома и друзей, я буду жить в сточной канаве с единственным товарищем, дождевым червем по имени Фред. Надеюсь только, что Гарри будет тогда счастлив.

Том засмеялась и потрепала ее по плечу.

— Не будь такой пессимисткой. Я уверена, что ты чудесно проведешь время, и никто не узнает, кто ты такая, если ты сама не подскажешь. Двадцать лет — долгий срок.

— Недостаточно долгий, но по крайней мере я смогу кое-что сделать для тебя, — задумчиво произнесла Плам, заметив, как идет Том новое платье. Ее темные кудри блестели здоровьем, щеки порозовели, глаза сверкали весельем и счастьем. — Наконец-то я смогу выполнить свой долг в отношении твоего будущего. Ты станешь дебютанткой. Будешь ходить на балы, рауты и завтраки, а может быть, и в оперу, если я сумею все организовать до того, как меня узнают и наша жизнь рухнет окончательно и бесповоротно.

— Нет! — побледнев, воскликнула Том. — Я не хочу ходить на балы, рауты и завтраки, и особенно не хочу ходить в оперу! Даже придумать не могу, что ненавижу сильнее, чем это! Я стану несчастной! Я это возненавижу! Для меня нет ничего ужаснее!

— Добро пожаловать в мой мир, — сказала Плам и поспешила прочь, чтобы спасти гуся, зажатого в угол близнецами и Мактавишем.

Два вечера спустя Плам стояла, положив дрожащую руку на локоть своего супруга, на самом верху длинной изогнутой лестницы. Она мельком подумала — не броситься ли с лестницы вниз? Интересно, сумеет ли она сломать шею и мгновенно умереть или просто покатится вниз по ступенькам, смутив Гарри тем, что не умеет ходить по лестницам, да еще и продемонстрировав всем свои ноги и даже нижнюю юбку? Предполагая, что произойдет именно это, Плам вздохнула и неохотно позволила мужу увлечь ее вниз по лестнице. Губы Плам искривила мрачная улыбка.

— Плам.

— Что? — спросила она, все с той же мрачной улыбкой взглянув на мужа.

— Ты выглядишь так, будто тебя попросили поджарить на костре маленького ребенка.

— Ничего подобного.

— Да. У тебя просто ужасное выражение лица.

— Это называется улыбкой, Гарри.

— Да, только это улыбка из серии «меня-попросили-поджарить-на-костре-маленького-ребенка». Она до смерти напугает тех, кто постарше, и заставит всех остальных держаться от тебя подальше.

— Вот и прекрасно, — сказала Плам, и в ее голосе прозвучало удовлетворение — первый намек на удовлетворение с тех пор, как утром Гарри сообщил ей, что сегодня они появятся в светском обществе, на балу у леди Кэлендер. — Может быть, так никто не догадается, кто я такая, и я сумею пережить этот вечер.

Гарри остановился у подножия лестницы и отвел жену в сторону, подальше от гостей, чтобы поговорить с ней без риска быть подслушанным. Он остановился у огромной, в человеческий рост, пальмы в горшке.

— Почему ты думаешь, что я тебе вру?

— Врешь? — Плам удивилась, ее очаровательные карие глаза широко распахнулись. Во всяком случае, выражение «поджарить ребенка» исчезло с ее лица. — Я никогда не думала, что ты мне врешь, Гарри! Никогда!

— Тогда почему ты решила, что сказанное мною раньше — насчет того, что твое прошлое ничего не значит, — неправда?

— Я… я…

Гарри поцеловал ей руки, проклиная необходимость снова доказывать, что беспокоиться не о чем. Он бы предпочел оказаться сейчас дома, выполняя очередное занимательное супружеское упражнение, но ему нельзя думать только о себе, нужно раз и навсегда убедить жену, что она зря так сильно волнуется из-за какого-то пустяка, о котором помнит только она сама да несколько деревенских сплетниц.

— Я повторю это еще раз, и если ты и дальше не будешь верить, придется тебя наказать: никому нет дела до того, что случилось двадцать лет назад. Ты моя жена, и на этом все.

Плам перестала покусывать нижнюю губу. Гарри с трудом подавил желание зацеловать ее до полусмерти.

— Наказать меня? О каком наказании ты говоришь? Говоря по правде, то, что ты силой заставил меня прийти на этот бал, и есть самое худшее наказание.

— Ну, можешь относиться к этому как угодно, — отозвался Гарри, взяв ее под локоть. — Кстати, ты не одинока в своем желании оказаться где-нибудь в другом месте. Том тоже выглядит несчастной.

— О, это точно, — согласилась Плам, посмотрев направо. Том как раз спускалась по лестнице, и лицо ее было таким страдальческим, что почти в точности совпадало с мрачной улыбкой Плам. Гарри невольно улыбнулся, глядя на них обеих — двух самых прелестных леди на свете, выглядевших так, будто они направлялись на казнь.

Гарри из-за предстоящего вечера ничуть не волновался. Он навел справки о первом муже Плам (которого считал исключительным подлецом) и выяснил, что тот утонул, упав за борт, неподалеку от небольшого греческого острова, где жил последние десять лет. Гарри обладал достаточным опытом светской жизни, чтобы понимать — без раздражителя в виде Спенсера Плам никто не узнает, а тем более не вспомнит о скандале. Но еще он знал, что, несмотря на все его заверения, Плам каждой клеточкой своего существа боится, что погубит его.

Гарри выполнял долг. Он ходил по переполненным душным комнатам, представляя свою жену всем знакомым, и даже ни разу не поморщился, когда она больно вцеплялась в его руку. Он подвел ее буквально ко всем, и только после того как они обменялись любезными словами с каждым присутствующим, Плам начала успокаиваться. Он уговорил ее на тур вальса, хотя вообще-то терпеть не мог танцевать, но зато вальс давал возможность обнимать жену. Гарри крепко прижал ее к себе и ухмыльнулся, увидев насмешливо-возмущенное выражение лица.

— Ты больше не выглядишь так, будто тебе под ногти суют раскаленную кочергу. Надо полагать, ты начинаешь получать от бала удовольствие?

Улыбка, только что порхавшая на ее губах, сменилась виной, мелькнувшей в этих прелестных глазах.

— О, Гарри, какой я была эгоисткой! Прости меня, пожалуйста, прости за то, что я испортила тебе вечер.

— Ничего ты не испортила. Но можешь испортить, если не согласишься сопроводить меня в темный уголок сада, где я смогу тебя поцеловать. Надеюсь, у тебя нет возражений против этого плана? Тогда я выдержу вечер в светском обществе.

Гарри с восторгом заметил, как ее щеки порозовели — сначала слегка, потом сильнее, — а в глазах сверкнул вызов, на который он очень рассчитывал.

— Вы, безусловно, можете попытаться, милорд. А что до другого — ты оказался прав: никто не помнит, кто я такая, ни один человек! Гарри, честное слово, приношу свои самые смиренные извинения за то, что не верила тебе. Ты совершил чудо!

Когда танец закончился, Гарри еще несколько секунд удерживал ее, мечтая оказаться дома, где получил бы совсем не обязательную благодарность жены в более осязаемой форме. Взяв Плам за руку, он повел ее в соседнюю комнату, и тут его глаза загорелись при виде очень знакомой фигуры.

— Как бы мне ни хотелось быть достойным трогательного взгляда твоих соблазнительных глаз, я не могу взять на себя ответственность за совершение чуда. Всем известно, что высшее общество непостоянно, да еще и ненасытно ко всякого рода скандалам. Не успеют они переварить один, как тут же начинают рыскать в поисках нового источника развлечения. А теперь, если ты выдержишь еще одно представление, я как раз увидел человека, с которым очень хотел бы познакомить тебя и Том.

Гарри повел ее сквозь толпу к группе джентльменов, стоявших у двери. Плам все время оглядывалась.

— Куда делась Том?

— Наверняка сбежала, когда мы с тобой отвлеклись. Моя дорогая, позволь представить тебе лорда Уэссекса. Ноубл, это моя жена Плам.

Высокий темноволосый мужчина резко обернулся, услышав его голос.

— Гарри! Какого дьявола ты тут делаешь?

Гарри позволил заключить себя в такие жаркие объятия, что брови его жены изумленно поползли вверх. Он ухмыльнулся и хлопнул старого друга по спине.

— У меня в городе небольшое дельце. А вот ты здесь какими судьбами?

— Вернулся в парламент. Рад познакомиться с вами, мадам. Я понятия не имел, что ты снова женился, пока не увидел объявление в «Тайме».

Рука Плам дрогнула, но Гарри ласково погладил ее. Это объявление было для нее очень больным вопросом, но Гарри сказал, что не собирается скрывать ото всех существование своей жены, будто он ее стесняется.

— Джиллиан тоже здесь?

Ноубл, нахмурившись, свел брови вместе.

— Дома, с детьми. Двое младших болеют ветрянкой. Если вы ею переболели, обязательно приходите к нам с визитом. Скоро сюда должен прийти Ник. Он тоже будет счастлив увидеть тебя… Сколько времени прошло? Год?

Гарри провел десять прекрасных минут, наверстывая упущенное и расспрашивая друга. Но все это время он видел, что Плам не прислушивается к разговору и обеспокоенно оглядывается. Воспользовавшись тем, что к Ноублу подошел какой-то знакомый, Гарри спросил:

— Что с тобой? Ты снова переживаешь?

Плам обвела взглядом комнату.

— Не за себя. Как ты думаешь, куда делась Том?

— Наверное, танцует. Она хорошая девушка, Плам. И не сделает ничего такого, что поставит тебя в неловкое положение.

— Меня? — Плам раздраженно взглянула на него. — Я вовсе не беспокоюсь, что она поставит меня в неловкое положение. Я боюсь, она так заскучала, что ушла отсюда, ничего не сказав мне. Пожалуй, пойду-ка я ее поищу…

И Плам торопливо убежала. Гарри отвел Ноубла в сторону сразу же, как только тот освободился.

— Мне понравилась твоя жена, — сказал Ноубл, когда они отошли в дальний конец комнаты. — И похоже, ты с ней счастлив. Я рад, что ты снова женился, Гарри. Давно пора.

— Да уж, все сроки давно прошли, но я хотел поговорить с тобой о другом.

— Ага! — воскликнул Ноубл, ив его серых глазах вспыхнуло смешливое выражение. — Я так и знал. Ты приехал в город не просто для того, чтобы представить обществу свою жену?

— Да уж. Ты же знаешь, что я не люблю общество. Я здесь потому, что новый глава министерства хочет услышать мой совет насчет ситуации со Стэнфордом.

— Со Стэнфордом? — Ноубл нахмурился и помотал головой, когда Гарри предложил ему сигару. — Разве это не он виноват в том, что тебе предъявляли обвинение в государственной измене?

— Он. До лорда Брайсленда дошли слухи, что Стэнфорд работал не один. Последние шесть недель я провел, копаясь в своих старых записях и пытаясь отыскать ключ к личности его помощника.

— И прибыл сюда, чтобы доложить?

— Чтобы найти доказательства. — Гарри раскурил сигару. — Это будет несложно.

— И кого ты подозреваешь? — спросил Ноубл, понижая голос так, чтобы его не услышали.

Гарри криво усмехнулся:

— Ты даже представить себе не можешь. Думаю, это…

— Гарри! — Плам протолкалась сквозь толпу, не обращая внимания на любопытные взгляды, схватила его за руку и потащила к двери. — Простите, что прерываю вас, лорд Уэссекс, но дело очень срочное и важное. Гарри, ты должен помочь мне найти Том. Она исчезла! Ее уже давно никто не видел. Ты же не думаешь, что с ней что-нибудь случилось? Она никогда раньше не бывала в Лондоне. Что, если кто-нибудь сказал ей какую-нибудь гадость и она убежала?..

Гарри бросил сигару в камин и виновато взглянул на своего друга. Плам тащила его за собой на поиски сбежавшей племянницы.