С этого, чуть на особицу стоящего дуба я окрестности осмотреть хотел. Нелишняя предосторожность, если в небо то и дело дымовые столбы упираются, а по дороге какие‑то конники гонят совершенно явный полон. Переселенцам руки не вяжут, насколько я знаю. Так что второй день я шел параллельно дороге, лишь регулярно на неё выглядывая.

Так и в этот раз ‑ из‑за кустов огляделся, вроде никого. Со всеми предосторожностями пробираюсь к дубу, еще раз оглядываюсь, и не столько лезу, сколько ползу наверх.

А надо сказать, впереди не то, чтобы холм ‑ так, бугор невысокий, длинный и безлесный. За него и нужно заглянуть ‑ вдруг разъезд?

Разъезд, понятно, был ‑ вот эти самые четверо, и на этом же месте. Злостно нарушая все уставы, эти орлы развлекались с какой‑то девкой. Рядышком ‑ телега, и на ней виднеется что‑то сильно смахивающее на труп. Недавно начали, похоже. Один руки держит, один старается, двое наблюдают. Не вокруг оглядываются, на предмет злого меня, а за процессом. Цирк нашли, понимаешь. Не гоняли их ни в армии, ни хотя бы как меня ‑ на сборах перед присвоением. Которые сборы были, откровенно говоря, той еще профанацией. Ладно, прерываем взаимное любование ‑ у прошлого обитателя моего тела как раз был должок, перед похожими товарищами а‑ля татары. За одно небольшое село вообще, и один конкретный дом в частности. Надо бы отдать.

Склон бугра, на котором супостаты расположились, весь в кротовинах. И пара кустов. Похоже, раньше его обрабатывали ‑ очень уж ровный, да расположен удобно, около дороги. Кусты оставили самые крупные, которые проще обойти. Травка невысокая, с полметра. Ползет по этой травке шиза в квадрате. А как назвать, если пятнадцатилетнему, примерно, парню шестнадцатого века, мнится, что не так давно он был "sales engineer" немаленькой московской конторы века двадцать первого? И хотя последние воспоминания из "прошедшего будущего" и смазаны, зато более "ранние‑поздние" ‑ вполне подробны и логичны? Я, во всяком случае, не слышал, чтобы в сюжетах глюков фигурировали расчеты режимов резания. С другой стороны, ощущения тоже достаточно реальны, от пустого брюха, к примеру. Ползем, значит, старательно ощущая себя ровным куском склона. Способ проверенный задолго до нас обоих ‑ и вселенца, и носителя. А раз в голове и так новый разум плюс старая память, то "я тучка, тучка, тучка" шизу уже в квадрат возводит. А девка уже и не кричит даже ‑ такой только всхлип со взвывом пополам. Второй кобель пыхтит, голос потеряла. Два других долбогрессора так и пялятся, только что руки подрагивают. Один сел, кстати, левый.

Хорош глючить, правый уже близко, да и неизвестно в кого еще может перекинуть. Нафиг полевых жучков, лучше правому зрителю, да по правому же колену, как раз ветерком штанину к ноге чуть приложило. Хорошо получилось, и ногу подрубил, и в суставе топор не засел, хотя и легкий. Продолжаю движение ‑ левый товарищ уже тянет руку к сабле. Но её еще вынуть надо, и железко топора этот процесс прерывает примерно на середине, врубившись в... в общем, куда приклад огнестрела упирают ‑ между плечевым суставом и собственно грудной клеткой. Плечу тоже досталось хорошо. Запятнал, разворачиваюсь к следующим.

Третий, пока я к нему два шага сделал, успел много. Почуял неладное. Кольнул девку ‑ он, оказывается, кинжал у её лица держал, а не её за руки. То ли я ошибся, то ли достал, пока я полз. Насмерть кольнул, через глазницу до мозга, видать достал. Ну и я его достал, топором через шапку в голову. Топор засел, и последнему пришлось ломать шею, прыгая через раскинувшего мозгами. Совершенно дурная акробатика, я вообще в ключицу метил стопой. Но коли уж его так удачно развернуло ударом, что шея просто просится в захват ногами...

... не ходите, дети, воевать. Доводилось мне охотничью добычу разделывать ‑ там еще, в двадцать первом. Однако, поглядев на дело рук и ног своих, почувствовал ‑ мутит. Сложился пополам... крайне неприятная штука, на пустой‑то желудок. Да еще приступ. После переселения меня периодически прихватывает ‑ мир и я сам вдруг распадаемся на множество осколков, и каждый из них одновременно болит и пытается развалиться на осколки помельче. Длится по‑разному, в результате даже не могу оценить, сколько времени нахожусь в этом теле. Неделя? Месяц? Темнота с редкими просветами относительной нормальности отступила всего четыре дня назад. Не то, чтобы совсем отступила, но периодически отлеживаясь, жить уже было можно.

Чуток оклемавшись, огляделся. Поразился сотворенному и халяве. Это кто ж мне так подсуживает? Уделать четырех вооруженных противников удалось только потому, что трое из них были, видимо, не слишком опытны. Плюс подполз незаметно. Плюс ветерок на меня дул. Плюс ‑ плюс ‑ плюс... Вопрос ‑ чем в будущем уравновесится эта мегахалява? Природа перекосов не любит, и бяку подкидывает непринужденно. Ладно, подумаем потом ‑ тормозов судьба тоже не жалует.

Подошел к телеге. Точно, труп в ней, свежак. Стрелой его приложили, похоже. От вида крови опять стало не по себе ‑ но, похоже, стрелу вырезали. Даже, скорее, выковыривали ‑ широкий наконечник сработал не хуже топора, врубившись точно под лопатку, и засел прочно. Кстати, скоро начнет попахивать, а в телеге лопата из‑под мешков виднеется. Насильники обойдутся, а вот жертв похоронить надо бы по‑человечески. Но несколько минут ждет. Тут всё ждет, если еще налетчики не наскочат.

Ща, как говорят в Одессе, поймал. Из восьми коней удалось выловить ровно половину, из них двух заводных. Остальные дружно ломанулись за крупным таким конягой, который сначала едва меня не приложил копытами, а затем понесся куда‑то. Кстати, сомневаюсь, что эта четверка далеко от своих отходила. Так что быстро цепляем лошадок одну за одной, обдираем трупы и сваливаем.

Вот так я боярину и обсказал. Без лишних для него подробностей, понятно. Может, конечно, я так санитара вижу, но вдруг нет?

‑ Не верю. ‑ Станиславский нашелся, понимаешь! ‑ А ты, боярин, на рожи‑то их глянь. Новьё сплошь, да при них один вроде бывалый, токмо он‑то и не успел.

Не могу я назвать ту, которую сам в могилу клал ‑ бабой. Хоть и рядом с мужем клал ‑ а всё одно, язык не поворачивается. Ей же лет восемнадцать было, много двадцать. Мужику поболе, но ненамного. Ещё один счёт к оплате, да с хорошим процентом ‑ наш он, северной породы, коя непонятно, то ли русские, то ли русы. Сам Олег тоже, кстати, на иллюстрацию поговорки "поскреби русского ‑ найдешь татарина" не катил. Здоровенный, как я сейчас смог оценить, лось. Плечищи ‑ моё прежнее тело вдоль укладывать можно, и немного свисать будет. Белобрысый такой ‑ помню, утором хренел, как умывался. Бестия арийская... удавить Алоизыча‑недомерка, мля, с его расовым превосходством. Такому и серьёзный меч по руке, и весло лодейное. И молот кузнечный ‑ средний сын кузнеца им в кузне ой как намахался. Есть, в общем, счёт ‑ от имени всех своих.

Смотрит боярин на тушки ободранные. От шмотья лишнего ободранные ‑ что я право, барышня кисейная, что ль ‑ вполне еще целое тряпьё воронам на порчу оставлять?

‑ Я так мыслю... ‑ а и похоже... Семён Андреич, не много и привирает малец. Это наконец вклинивается в саундтрек один из боярских спутников. Остальные молчат ‑ видно, право рот открывать ещё заслужить надо. Этот же прошелся, пригляделся к упокоенным, к траве ‑ и вот выдал.

‑ Что, Красный, веришь ему? Что подкрался незаметно, да четверых разом прибил?

‑ Заняты они были, Семён Андреич. Один бабу пользовал, другие глядели. ‑ А сам, что интересно, торчит уже не на месте происшествия, а как раз где я полз. И задумчиво так покручивает в руках что‑то вроде маленькой пуговки на длинной нитке. ‑ Так что, похоже, удача тут, не враки.

‑ Четверых? Ро... Агафий, верно ли? ‑ Ну, то только господу ведомо, а был у меня знакомец из казаков... ‑ Ладно, хорош, байки после травить будем. Это опять боярин. Да так в маятничек этого Агафия и вцепился глазами.

‑ Кто ж ты таков будешь? ‑ Это уже мне, да не в пол‑оборота ‑ и рука на сабельной рукояти. Ну, да у меня ответ уж с полчаса как готов.

‑ Олег, Тимофеев сын. По весне наскочили такие же под Смоленск, и я один остался. Ищу вот, где кузнец надобен, или подмастерье.

Как, чесслово, удобно иметь дело с местными, несмотря на бороды и, к примеру, боярскую важность. Глаза чуть сыграли пошире, затем сузились, рука с сабли на пояс метнулась... ‑ Да брешешь, никак? С весны кузнецу места не найти?

‑ Да вот четвертый день, боярин, как я в разум пришел. До того только и помню, что пепелище вместо дома, да какие‑то куски, то лес, то деревня, то опять лес. Не зря говорят, правду говорить легко. И верно, первое воспоминание ‑ сожженная кузница, изба неподалеку... была ‑ и вытаскиваю я оттуда такое... кто горелых видел, поймет. Похоже, чем‑то кузнец налетчиков сильно разозлил.

‑ Ищущий да обрящет... в город, никак, пристроиться хочешь? ‑ Куда мне в город, там своих, небось хватает. Осесть бы при деревне, если повезет, так при пути торговом ‑ и помещику, и миру польза.

Дальше пошел нормальный торг. У Семёна Андреича оказалось поместье на юг от Тулы, "дня два верхом". Свежее ‑ только третий год как ввозную грамоту получил. Понятно, хотелось с него поиметь доход поболее. А кузнец даже не в поместье ‑ в селе, это верная примета, к деньгам. Вернее, чем копейки по углам кидать.

Мне тоже, собственно, надо где‑то оседать. Почему бы и не вот у этого конкретного помещика? Единственное, от того, чтобы в дворовые пойти, отказался. Олегова память с моей ещё конфликтуют, но уж понять, что в таком случае маячат проблемы при попытке стронуться с места, я смог. Сговорились на варианте вольного специалиста ‑ арендатора. То есть, боярин нарезает мне кусок земли, позволяет брать лес на постройки, а потом и на уголь, а взамен получает ежегодную, и немалую плату. Ну и моё искреннее уважение. О размере платы решили сговориться, как на место приедем. Мол, поглядим какой участок он выделить соизволит, а я возьмусь обработать. Пока же двинулись в сторону на соединение с дружбанами боярина, назначенное, как я понял, где‑то рядом. Семена Андреевича перспектива наткнуться на более крупную банду не радовала.

Едем, значит, с Агафием общаемся. Что‑то боярин ему пробурчал негромко, когда отваливали с места происшествия. Сам поехал впереди, а Агафий ‑ рядом с моей телегой, в арьергарде. То есть, сначала‑то я у его стремени назад добежал, до телеги. А потом уже влился в эту самую колонну защитников и недопустителей, в хвост. Телега оказалась цела ‑ да и что ей сделается, коли боярин оставлял там двоих вполне надежных холопов. Может, и хотел он целиком её заиграть, вместе с татарскми лошадками ‑ ан у меня осталась. Причина понятна ‑ нашел кузнеца себе в деревню, так не надо его обдирать ‑ иначе на что кузницу ставить? Мне, вообще надо бы в Тулу съездить ‑ трофеи продать, да и прикупить для кузни нужно многое, и быстро всё это можно сделать только в городе. Ладно, там поглядим.

Как ни странно, остаток пути до места сбора проскочили без приключений. Буднично выкатились на здоровенную поляну, на которой уже расположилось лагерем примерно с полсотни человек. Столь же буднично опознались с дозором, минут на пятнадцать раньше. Такие же, как и у "моего" боярина, боевые холопы. Нормальная, в смысле стальная броня не у всех ‑ земли здесь только‑только боярам нарезали, а службу конно, людно и оружно требуют сейчас. Вот и обряжают "рядовых" кто в тегиляи, кто в куяки. Кстати, и "боярин" ‑ не более, чем вежливое обращение. Обычные тульские посадские это, в основном.

Только‑только начал косопузика из телеги выпрягать ‑ забегали вокруг встревожено. Доспехи надевают,... (дописать эпизод)