В палатке наступило молчание, прерываемое только жужжанием мух. Жирные, с синими блестящими брюшками, они расселись на разлагающемся туловище. Питались. Логан был единственным, кто задал очевидный вопрос:
— Что значит «не человек»?
— Ну, для начала, все тело покрыто волосами.
Логан заглянул в испускающий зловоние чемодан. Исобел была права: то, что он принял за черную ворсистую плесень, на самом деле оказалось шерстью. Натуральной, без обмана, шерстью.
— А если это не человек, чье же это тело?
Исобел ткнула пальцем в туловище уже не с такой осторожностью, как если бы она обращалась с человеческими останками:
— Собачье, должно быть. Может быть, лабрадор? Чье бы ни было, Общество по борьбе с жестоким обращением с животными разберется. — Она встала, вытерла пальцы о комбинезон, оставив на груди двойную склизкую полосу.
— А почему оно здесь? Зачем так мучиться, чтобы спрятать мертвую собаку?
— Вы детектив, вы мне и скажите. Какова бы ни была причина, останки не человеческие. А теперь, с вашего позволения, я бы хотела заняться настоящей работой. — И умчалась.
Логан в изумлении наблюдал за тем, как она уходит.
— Почему я опять виноват? — спросил он у Стил.
Инспектор пожала плечами и поплелась из шатра за сигаретами, сразу за ней вышла прокурор.
Логан покачал головой:
— Док? Рискнете высказать предположение?
Док Вилсон нахмурился.
— A-а… понятно, — сказал он, — не по чину великому патологоанатому осматривать дохлую собаку, а мне пожалуйста, так что ли? Я врач, а не сраный ветеринар!
Логан заскрипел зубами:
— Я просто хочу, чтобы мне кто-нибудь сказал, что здесь происходит! Вы не можете слезть со своего любимого конька минут на пять и, черт побери, помочь… просто для разнообразия?
Криминалисты стояли, пристально изучая свои ботинки, а Логан и дежурный врач скалились друг на друга. Первым сдался Логан:
— Простите, док.
Доктор Вилсон вздохнул, пожал плечами и склонился над чемоданом, поманив Логана. Поскольку это уже не было следственными действиями по убийству, ходить на цыпочках вокруг улик не требовалось. Доктор, кряхтя, высвободил чемодан, застрявший в корнях дерева, и шмякнул на землю, выплеснув часть вонючей жижи на землю.
Кашляя и отплевываясь от вони, Вилсон ткнул пальцем в волосатое туловище, перевернув его в чемодане. Нижняя сторона была насквозь пропитана гнилостной жидкостью. Голова, ноги и хвост были отрублены, на их месте было темно-лиловое вздутое мясо.
— Я не патологоанатом, заметьте, но похоже, что эти разрезы были сделаны чем-то вроде очень острого, средней длины лезвия. Может быть, кухонным ножом? Разрезы почти сплошные, много не рубили. Тот, кто это сделал, свое дело знал неплохо: сначала сплошной надрез вдоль сустава, потом конечность извлекается из суставной ямки. Очень расчетливо. — Он снова перевернул туловище на спину. — Следы надрезов вокруг головы более беспорядочны. Не так-то просто это сделать — отделить голову от тела. А хвост просто отрубили… — Док Вилсон нахмурился.
— Что?
Он показал на нижнюю часть туловища, там, где мех превратился в месиво из жидкости и мух. Осторожно ткнул пальцем:
— Область гениталий: многочисленные колотые раны. Этот ублюдок его яйца в куски искромсал.
И тогда Логан все понял.
Он встал и велел криминалистам продолжать паковать, нумеровать и надписывать. Действовать, как на месте преступления, даже несмотря на то что это всего лишь мертвая собака. Озадаченный, усатый парень начал возражать, но Логан возражений не принимал. Относиться максимально серьезно: волокна, отпечатки пальцев, образцы тканей, вскрытие — короче, по полной программе.
— В чем смысл? — требовательно спросил усатый. — Это же просто чертов лабрадор!
Логан взглянул на обезображенное туловище, засунутое в чемодан, спрятанный в лесу.
— Нет, — сказал он, ощутив знакомое сосущее чувство тревоги. — Это не просто лабрадор. Это генеральная репетиция.
Детектив-инспектор Стил приказала Ренни на обратном пути подбросить Логана до дома, чтобы он смог поспать несколько часов перед тем, как выйдет на дежурство в десять вечера. Они доехали до Маришаль-стрит. Логан, проклиная все на свете, вошел в подъезд и поднялся к себе в квартиру. И Стил, и прокурор без особого удовольствия выслушали его теорию о туловище, но вынуждены были согласиться с тем, что все это чертовски напоминает приготовление к убийству. Кто-то явно пробовал воду перед тем, как нырнуть. Прокурор утвердила проведение полного посмертного вскрытия; Исобел, разумеется, будет просто счастлива: кромсать грязного, гниющего лабрадора в ее чудесном чистом морге. Ее удар хватит. А потом она во всем обвинит его. Ворча, Логан забрался под душ и попытался смыть с себя отвратительный запах гниющей собачьей плоти; через полчаса он уже сидел в гостиной с банкой пива в руке и смотрел дневную программу по телевизору, пытаясь утомиться и заснуть.
Когда Джеки переехала к нему, в его квартире произошли большие перемены — в ней не стало даже половины того порядка, который был прежде. Женщины — это просто хаос с сиськами. Ни одна вещь на кухне не лежала на своем месте. Если какой-нибудь вещью пользовались, она возвращалась в совершенно другое место, но только не туда, откуда ее взяли; у Логана уходило несколько минут на то, чтобы найти тостер. Журналы переполняли кофейный столик и падали с него, газеты были сложены кучей на полу, нераспечатанные письма лежали вперемешку с меню из китайских ресторанов, торгующих навынос, и обрывками бумаги. Ее коллекция свинок тоже поселилась у него: фарфоровые свинки, глиняные свинки и еще чудесные розовые свинки черт знает из чего. Они были расставлены по всей гостиной и активно собирали пыль. Но все это Логан не променял бы ни на что на свете.
Очень скоро он перешел ко второй банке пива; солнечный свет врывался через окно в гостиной, комната озарялась теплым, мягким светом. Он начал засыпать: сон волнами наплывал на него и откатывал, качая на своих волнах расчлененные трупы…
Логан резко выпрямился в кресле, пытаясь понять, где он, — мутные глаза широко раскрыты, сердце стучит в ушах. Телефон зазвонил еще раз, он, выругавшись, повернулся и схватил телефонную трубку. Сон сразу куда-то пропал.
— Алло?
Голос с ярко выраженным акцентом уроженца Глазго забубнил в трубке:
— Лаз, дорогой мой. Как дела? — Колин Миллер, популярный репортер из «Пресс энд джорнал», главной ежедневной газеты Абердина.
— Сплю. Что тебе нужно?
— Спишь? В это время? Решил слегка позабавиться с очаровательным констеблем Ватсон, а? — Логан не удостоил его ответом. — Ну да ладно, слушай, мне тут позвонила одна женщина, говорит, что нашла труп сегодня в лесу. — О господи, подумал Логан, миссис Хендри зря времени не теряла. — Давай, дружище, раскалывайся! Кто это?
Логан нахмурился:
— Ты еще не успел поговорить с Исобел, да?
Сконфуженная пауза, потом:
— Да, ну… ее мобильный телефон не отвечает, а на офисном автоответчик.
Колин Миллер был не только многообещающим журналистом, он был еще «слегка грубоватым парнем» Исобел, тем самым, которым она увлеклась после того, как покончила с Логаном. Для него это могло стать вполне весомой причиной, чтобы невзлюбить бесцеремонного засранца, но почему-то не стало.
— Давай, Лаз, колись! Ваша чертова информационная служба выдает обычное дерьмо: «Без комментариев». Ты ведь был там, правда?
Вздохнув, Логан откинулся на спинку кресла:
— Я могу сказать только, что сегодня в Гарлоги-вудз нами были обнаружены органические останки. Если хочешь узнать подробности, рекомендую обращаться в пресс-службу. Или дождись, пока Исобел вернется домой.
— Черт… Да ладно тебе, Лаз, дай мне хоть что-нибудь, чтобы можно было начать работать! Я ведь был хорошим мальчиком, ничего не пустил в печать без твоего одобрения…
Логан не мог сдержать улыбку — брать верх всегда очень приятно. Если бы Миллер опубликовал хоть что-нибудь из того, что патологоанатом нашептала ему между простынями, не получив одобрения Логана, ей бы пришел конец. Логан пошел бы тогда прямо в службу собственной безопасности и рассказал бы им все о прежних «опрометчивых поступках» Исобел и ее отношениях с прессой. С ее карьерой было бы покончено.
— Слушай, давай я принесу чего-нибудь вкусненького к чаю, мы посидим, поговорим. Может быть, у меня будет что-нибудь, что тебе полезно знать. Обменяемся информацией, типа того.
— Что, как в прошлый раз? Нет, черт возьми, большое спасибо.
— Ну ладно, прости меня, о’кей? Он сказал мне, что там все будет забито краденым… — Последовала короткая пауза. — Слушай, ты ведь работаешь над этим большим пожаром? — Логан сказал, что нет, но это не означало, что он не был в этом заинтересован — наводка по делу о поджоге, которое вел Инщ, могла помочь ускорить его перевод из Штрафной Команды. — Отлично, как насчет восьми часов?
В замке загромыхал ключ, входная дверь открылась. Это вернулась с работы Джеки, в руках у нее была пицца, которую она купила в забегаловке напротив, и она держала ее на загипсованной руке, как на подносе. Она увидела его и протянула бутылку «Шираза».
— Подожди минуту, — сказал он, закрыв микрофон рукой. — Колин Миллер хочет заглянуть на чай.
Джеки фыркнула:
— Без вариантов, черт возьми. Пицца, вино — и в койку. Можно все сразу.
Она поставила пиццу на кофейный столик и начала снимать брюки.
Логан улыбнулся:
— Кх-м-м… Прости, Колин, тут кое-какие дела появились. Мне пора.
— А-а? Что? Что случилось?
Логан положил трубку.
Позевывая, легкой походкой Логан шел по Маришаль-стрит, направляясь в штаб-квартиру полиции. На часах было девять сорок пять, и солнце уже подумывало о том, как бы пойти домой отдохнуть. Дневная жара медленно выветривалась из гранитных зданий, согревая воздух, несмотря на то что уже наступил вечер. Много чего осталось нерассказанным голому констеблю Ватсон под пиццу и вино. И не нужно было застегивать униформу на все пуговицы. Сегодняшняя операция проводилась строго в гражданской одежде.
В штаб-квартире полиции людей было больше, чем ожидал Логан, — по всему зданию сновали полицейские. Большой Гари, похожий на слишком туго набитый диван в плохо сидящем чехле, сидел за своим столом, держа в громадной лапе вафлю с карамелью, и делал какие-то записи.
— Добрый вечер, Лазарь, — сказал он, роняя шоколадные крошки на список дежурств.
— Добрый вечер, Гари. Что это все тут носятся как сумасшедшие?
— Ты что, не знаешь? Скоро наркоту привезут. Сегодня был хороший улов, просто громадный. Половину смены на улицу выгнали, играть в полицейских и воров. — Он слегка нахмурился и полистал засыпанный шоколадом журнал. — А ты почему здесь? Ты в дневную должен выходить…
Счастливая улыбка сошла с лица Логана.
— В ночную — сегодня и завтра. И сегодня я только до двух ночи, уже почти целый день отработал.
— Вот уроды… — Большой Гари нацарапал что-то шариковой ручкой в журнале дежурств. — Почему мне никто никогда ничего не говорит? Кто такое решение принял?
— Детектив-инспектор Стил.
Большой Гари заворчал и откусил приличный кусок вафли:
— Чертовски на нее похоже. — Он покачал головой. — Особенно с тех пор, как суд над Кливером просрали…
Зазвонил телефон, и Большой Гари ушел.
Логан расписался в журнале, развернулся и вышел. Пошел по Маришаль-стрит, потом через мост, потом прошел мимо своего дома. Портовые огни уже мигали, собирая вспомогательные суда, блестевшие громадными ярко-оранжевыми корпусами в лучах медленно садившегося солнца. Вода приобрела темно-фиолетовый оттенок, отражая темнеющее небо. У подножья холма Логан повернул налево, выглянул на Шор-лейн, чтобы посмотреть, не вышел ли кто на работу. Пока было пусто.
Сунув руки в карманы, он медленно шел по набережной, по пути заглядывая в каждый проход, в каждый закоулок и на каждую парковку. Большинство ночных бабочек, с кем он заговаривал, были готовы помочь, правда, приходилось клясться могилой матери, что он не будет их арестовывать. Рози они знали — все они занимались одним делом, — и им было очень жалко, что она погибла. Но никто ничего такого не видел.
Он уже пошел на второй круг, как его мобильник разразился какофонией бипов и свистков. Снова Колин Миллер:
— Так, коротенький звоночек. Сказать, что ты все просрал, парень. Ваша пресс-служба сообщила, что туловище не человеческое. Просто собака. Это значит, что теперь торговать тебе нечем.
Логан тихо выругался — надежда на обратный билет с Фабрики Засранцев накрылась.
— Лаз, ты меня слышишь?
— Да, я думаю…
Должно же быть что-то, что можно дать Миллеру… и тут до Логана дошло: он рассказал Миллеру о своей теории генеральной репетиции убийства.
— Здорово, пустим это в печать, пойдет боковой врезкой.
— Ну что ж, давай поддай жару.
— Имя «Грэм Кеннеди» тебе что-нибудь говорит? Наркотой приторговывал рядом с мостом через Дон, травкой в основном, но бывало и кое-чем покруче, когда товар найдет. — Логан никогда о нем не слышал. — Ну, так вот, он был одним из тех хорошо прожаренных сквоттеров.
Отлично, ходили слухи, что детектив-инспектор Инщ до сих пор не идентифицировал тела. Немного, но с этого можно начать. Логан поблагодарил и отключился. Не так все плохо сегодня складывалось.
Когда он снова вернулся на Шор-лейн, было почти половина двенадцатого. С прошлой ночи уличное освещение тут не стало лучше: темнота лишь в нескольких местах прерывалась островками бледно-желтого света. В самом конце, где на разрыве двойной линии машины могли развернуться, чья-то одинокая фигура упорно продолжала предлагать себя. Сунув руки в карманы, Логан вошел в переулок, окунувшись в запах разлагающихся крыс. Слава богу, крысы пахли не так ужасно, как гниющий лабрадор. Девочке, навязчиво предлагавшей свои услуги напротив товарного склада «Шор Портере», было не больше шестнадцати лет, если не меньше. Она была в короткой черной юбке, топе с глубоким вырезом, чулках в сетку и черных лакированных туфлях на высоких каблуках. Очень стильно. Волосы с перманентом зачесаны вверх, как у рок-звезд 1980-х, на лице столько макияжа, что хватит выкрасить целый мост. Она оглянулась на звук шагов Логана и с опаской взглянула на него.
— Добрый вечер, — сказал он приятным нейтральным голосом.
Она оглядела его с ног до головы:
— Чего надо?
Не местная. Акцент, что-то среднее между Эдинбургом и Украиной. Слова слегка смазаны на концах, как будто уже прибалдела.
— Ты здесь по понедельникам? — спросил Логан. Она попятилась. — Все в порядке, — сказал он, подняв вверх руки. — Просто хочу с тобой поговорить.
Ее глаза забегали. Влево, вправо… и она сорвалась с места. Логан схватил ее за руку, остановил.
— Мне больно! — заскулила она, вырываясь.
— Я просто хочу задать тебе несколько вопросов. Все в порядке…
Из кустов выползла тень.
— Нет, ни хрена не в порядке! — Здоровый детина в кожаной куртке и джинсах. Бритая наголо голова, козлиная бородка, кулачищи. — Отпусти сучку, или я вскрою твою тупую башку!
Логан мило улыбнулся ему:
— Не надо быть таким агрессивным. Всего пара вопросов, и я пойду своей дорогой. Ты была здесь в понедельник ночью?
Мужик похрустел костяшками пальцев и шагнул вперед:
— Ты что, глухой? Я тебе сказал: сучку отпусти!
Вздохнув, Логан достал бумажник, раскрыл его и продемонстрировал удостоверение:
— Детектив-сержант Логан Макрей. Все еще хочешь вскрыть мне голову?
Парень застыл, перевел взгляд с удостоверения на Логана, потом на сопротивляющуюся девчонку, потом снова на Логана. И дал деру.
Логан и девчонка наблюдали за тем, как он исчезает вдали: для такого крупного парня бегал он достаточно быстро. Она стояла открыв рот, прекратив борьбу, а потом выдала вслед сматывающемуся сутенеру поток ругательств на каком-то иностранном языке. Логан значения слов не понял, но суть, в общем, была ясна.
— Ладно, — сказал он, когда у нее закончились воздух, да и вдохновение, — все в порядке, я не собираюсь тебя арестовывать. Я на самом деле хочу с тобой поговорить.
Она снова оглядела его с головы до ног:
— Я очень хорошо говорить грязный. Ты хочешь грязный говорить?
— Нет, не в этом смысле. Пойдем, куплю тебе выпить.
«Риджентс Армс» был небольшой бар на Риджент-ки, с лицензией на торговлю до трех часов ночи. Не самое уютное заведение в Абердине: темное, грязное, одна буква на вывеске не горела, воняло пролитым пивом и застарелым табачным дымом. Очень популярное место у тех, кто ошивается возле доков после захода солнца. Логан оглядел посетителей и заметил по меньшей мере троих, кого он уже арестовывал — за нападение с применением физического насилия, занятие проституцией, взлом и проникновение. Поэтому ни при каких обстоятельствах он не стал бы пользоваться здесь туалетом. Зайти в маленькую комнату с единственным выходом в баре, где полно людей, которым очень нравится смотреть, как у полицейского мозги вытекают на грязный пол? Лучше самому врезать себе кувалдой по морде, чтобы другие не трудились. Но никто ничего не сказал, когда он усадил молоденькую девчонку в кабинку и принес ей бутылку «Бад». Если она достаточно взрослая, чтобы торговать своим телом на улице, значит, она вполне взрослая, чтобы выпить бутылку пива.
— Ну, — сказал он, — и что за друг у тебя был?
Она нахмурилась и выпалила еще одну порцию непонятных ругательств в адрес своего сбежавшего защитника. Логан спросил, на каком языке она ругается, и она ответила: на литовском.
Зовут ее Кайли Смит (будешь мне сказки рассказывать, подумал Логан), и она в Шотландии уже восемь месяцев. Сначала Эдинбург, потом Абердин. Ей больше нравился Эдинбург, но что поделать? Приходится идти, куда пошлют. И ей не шестнадцать, ей девятнадцать. На это Логан тоже не купился. В пабе было темновато, но все-таки лучше, чем под мигающим желтым светом уличных фонарей на Шор-лейн. Ей было лет четырнадцать, не больше. Понравится ей это или нет, но придется ей пойти в участок. Он ни за что не позволит ребенку снова вернуться на улицу. Ей в школу нужно ходить!
«Друг» сказал, чтобы она называла его Стив, но Логан для него не опасен, потому что она все равно с ним останется, а он будет ее бить. Логан неопределенно хмыкал, потом спросил Кайли, где она была в понедельник ночью.
— Я идти с человеком в костюме, он хочет, чтобы я делать грязную вещь, но платить хорошо. Потом я идти с другой человек, пахнуть очень плохо картошка жареная, кожа вся жирная. Я идти…
— Извини, я не это имел в виду. — Логан постарался не думать о том, как жирные пальцы лапают школьницу. — Я вот о чем спрашиваю: откуда они тебя забирали?
— О-о… я понимать. То же место, как сегодня. Вся ночь. Я делать хорошие деньги. — Она подтверждающе кивнула. — Стив нести мне завтрак, я работать хорошо. «Хэппи Мил».
Да Стив просто транжира.
— Ты знала женщину, на которую напали?
Кивнула:
— Знать.
— Ты что-нибудь видела?
Покачала головой и добавила:
— Она стоит там всю ночь, один мужчина приходит ее трахать.
— Как он выглядел?
— Очень темный… — Она нахмурилась. — Белые волосы, шипы… вот так! — Приставила ладони к вискам, пальцы вверх растопырила. — Знаешь? И борода. — Снова жест руками, приставила сложенные в пучок пальцы к подбородку. — Тоже картошка жареная вонять.
Логан откинулся на спинку стула и улыбнулся. Это точно Джейми Маккиннон — сразу после того, как обчистил очередную забегаловку, работавшую поздно ночью. Прощай, алиби.
— Ты слышала, о чем они говорили?
Она покачала головой и прикончила бутылку пива.
— Я идти с другой мужчина.
Логан посмотрел на нее:
— Ты знаешь, что ее убили?
Кайли вздохнула, ее лицо внезапно стало выглядеть старше своих лет. Она знала. Людям все время делают больно. Люди умирают. Такой уж это мир.
— Пойдешь со мной в участок? На фотографии посмотришь? Заявление сделаешь? Только то, о чем мне рассказала.
Она отрицательно покачала головой:
— Стив сердитый, если я не делать деньги.
Девчушка закатала рукав блузки с низким вырезом, показала несколько ожогов от сигарет на сгибе у локтя. Между круглыми шрамами от ожогов ниточкой тянулись точки от уколов иглой — вполне достаточно, чтобы развилась зависимость. Чтобы начала зависеть от «Стива».
— А если я скажу, что могу сделать так, чтобы Стив никогда тебя больше не тронул?
Кайли рассмеялась. Глупый разговор. Она не собиралась с ним идти, она не собиралась идти ни в какой участок, она не собиралась создавать никаких проблем для Стива. Спасибо за пиво и до свидания. Логан настаивал. Кайли вскочила и побежала к двери.
Логан бросился за ней, и тут все пошло наперекосяк. Как только Кайли выбежала на улицу, громадный мужик с татуировкой загородил выход. Он был на добрый фут ниже Логана, но значительно шире.
Логан притормозил.
— Леди не нуждается в вашей компании, — сказал мужчина с сильным петерхедским акцентом.
— Слушайте, нужно поймать ее! Ей же всего четырнадцать лет!
— О-о… молоденьких любишь, да?
— Что? Нет! Я офицер полиции! Она…
И только тогда Логан это услышал: тишину. Разговоры в пабе внезапно смолкли. Было слышно только «однорукого бандита», который пикал и трезвонил сам для себя.
Твою мать…
— О’кей! — Он повернулся и обратился ко всему бару: — Я ищу того, кто убил Рози Вильямс. Только его. — Молчание. Холодный пот потек у Логана по спине. — Какой-то ублюдок забил Рози до смерти: задушил, разбил в лепешку лицо, сломал ребра. Она захлебнулась собственной кровью! — Логан повернулся к татуированному головорезу: — Она этого не заслуживала. Такого никто не заслуживает.
Он чувствовал, что сейчас ему надают по заднице.
Низенький громила сосредоточенно нахмурился. Молчание продолжалось. Потом он сказал:
— Давай вали отсюда. — Ткнул большим пальцем за плечо. — И запомни: это не самое безопасное место для тебя. Больше сюда не возвращайся.
Когда он выбрался наружу, Кайли уже нигде не было.
Литовского языка Логан не знал, поэтому выругался на старом добром шотландском.