Норвегия

«Гольфстрим» начал снижение. Внизу расстилались суровые красоты Равенсфьорда, однако Нина едва ли замечала их.

Ее мысли были далеко, она думала о событиях последних дней. Несмотря на все попытки Кари растормошить ее, она все еще ощущала печаль и подспудное чувство утраты. Вновь пережитое горе при виде останков родителей, гибель Чейза. И гибель Атлантиды. Последний след цивилизации, стертый Коброй. Все безвозвратно исчезло; поиски, определявшие смысл ее существования, вдруг завершились.

Привычная жизнь, полная творческого азарта, закончилась. Все изменилось в ее мире.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Кари.

— Все хорошо. А что?

— У тебя был такой вид, словно ты где-то далеко.

— Да? — Нина отвернулась от окна. — Видимо, так и было. Я просто думала.

— О чем?

— О том, как нашла Атлантиду… Но теперь ее нет. Все стало другим. И я… я не знаю, что делать.

Кари улыбнулась:

— А делать, доктор Уайлд, вы будете вот что: займете свое место среди нас. Ты одна из нас, а мы всегда заботимся о своих.

— Я еще не поблагодарила тебя за это. За все, что ты сделала.

— Тебе не нужно благодарить меня. И ты вовсе не потеряла Атлантиду.

— Как?..

— Потому что теперь мы можем построить новую Атлантиду. Нам больше нет нужды смотреть в прошлое, потому что мы будем создавать будущее.

Нина откинулась на спинку кресла.

— И когда ты собираешься рассказать мне, как именно вы намерены создавать будущее? Я пока не понимаю, как образец одиннадцатитысячелетней ДНК может изменить мир.

— Изменит, поверь мне. — Кари придвинулась к ней. — Мне кажется, ты готова.

— Готова к чему?

— Пришло время показать тебе, что мы собираемся делать. Как мы планируем переделать мир.

Самолет плавно опустился на длинную посадочную полосу.

Чейз подозрительно взглянул на Старкмена:

— Если вы давно задумали эту операцию, почему, черт побери, не осуществили ее и не избавили всех от больших неприятностей?

— Мы не знали точно, что делает Фрост. А Джованни не хотел рисковать, атакуя первым, — объяснил Старкмен. — Братство могли обнаружить. Больше нельзя было бы сохранять в тайне его существование.

— Похоже, время игры в прятки заканчивается. — Чейз поднялся с кресла и прошел по отсеку самолета, чтобы выглянуть в иллюминатор. Самолет, двухвинтовая грузовая машина, несколько минут назад пересек береговую линию Норвегии и теперь летел над заснеженной землей.

Вскоре им предстоит резкое снижение.

Чейз оглянулся на остальных пассажиров отсека. Двенадцать людей Кобры, соратники Старкмена. Все — члены Братства. Их удалось собрать сразу же после возвращения с Золотой Вершины.

Ему оставалось надеяться, что двенадцати человек будет достаточно.

Кари привела Нину в кабинет отца. Фрост сидел за столом, широкая панорама Равенсфьорда открывалась за его спиной.

— Думаю, время пришло. Нина готова, па.

Нина по лицу Фроста поняла, что сам он в этом уверен не до конца. Но он промолчал.

— Что вы хотели мне рассказать? — спросила она. — Что за великий секрет? Кари очень таинственно намекала на него.

— Великий секрет, доктор Уайлд… — начал Фрост. Кари бросила на него взгляд. — Я хотел сказать — Нина. С вами все в порядке?

— По-моему, да, — улыбнувшись, ответила она.

Фрост улыбнулся ей в ответ и встал.

— Великий секрет, как вы сказали, заключается в том… Мы собираемся переменить мир. Навсегда.

— Это трудная задача.

— Естественно. Но это та задача, над которой я работаю всю жизнь. И благодаря вам теперь ее можно решить. После того как вы нашли Атлантиду.

— Но ведь все разрушено, — заметила Нина. — Возможно, мы сможем достать что-то из-под осадочных пород, но все сооружения, все артефакты… Их больше нет.

— Это не имеет значения, — твердо сказал Фрост.

— Не имеет? Но…

— Образцы ДНК, которые я взял у мумий последнего царя и царицы, стоят больше, чем золото или орихалк. Это они изменят мир. Даже спасут его.

— Каким образом? — спросила Нина. — Вы воспользуетесь ими, чтобы синтезировать вакцину или что-то в этом роде?

— Что-то в этом роде, — ответил Фрост и снова улыбнулся, на этот раз немного таинственно. — Идемте со мной, и я вам все покажу. — Он обошел стол и хотел подойти к Нине, но на столе зазвонил интерком. Раздосадованный тем, что его прервали, он нажал на клавишу. — В чем дело?

— Сэр, — раздался из динамика голос Шенка, — с диспетчерской вышки только что сообщили, что какой-то самолет запрашивает разрешение на аварийную посадку. У него проблемы с двигателем, и он не дотянет до Бергена.

— Где он сейчас?

— Примерно в десяти минутах полета, идет с юга.

Фрост сжал губы.

— Очень хорошо. Дайте им разрешение на посадку. Но не спускайте с них глаз.

— Да, сэр. — Шенк отключился.

— Простите меня, — сказал Фрост, подходя к Нине.

— Не стоит, — отозвалась она. — Я думаю, что, если собираешься спасти весь мир, можно начать и с одного самолета, верно?

— В самом деле, — улыбнулся Фрост. — А теперь следуйте за мной.

— Они дали нам разрешение на аварийную посадку! — крикнул Старкмен. — Десять минут.

— Есть проблемы? — спросил Чейз.

— Норвежская Служба авиационного контроля не отстает с вопросом, почему у них нет нашего полетного плана. Пилот забалтывает их, но, мне кажется, они начинают что-то подозревать.

— Пока они не пошлют за нами истребители, это не имеет значения. — Чейз повернулся к команде. — Хорошо! Десять минут, парни! Лучше вам приготовиться к прыжку!

Фрост повел девушек в защищенную зону; они миновали еще одну шлюзовую дверь и направились в глубь подземных сооружений.

Дверь в конце коридора была стальной — в отличие от алюминиевых в других лабораториях. На металле был изображен логотип в виде трезубца. Фрост приложил большой палец к биометрическому считывающему устройству, и тяжелая дверь скользнула в сторону.

— Прошу, входите, — сказал он. — Сначала вы, Нина.

Войдя, Нина не сразу поняла, куда попала. Что-то из научного оборудования было ей смутно знакомо, но большая часть сверкающих установок была для нее загадкой. Накопители суперкомпьютеров она определила сразу: высокие голубые шкафы, подключенные к системам жидкостного охлаждения. В одном из углов огромной лаборатории находился изолятор с окнами, но они были затемнены.

— Это, — начал Фрост, приняв театральную позу, — место, где наконец осуществляется мечта всей моей жизни. Все остальное в моей деловой империи всего лишь содействует тому, что делается в этой комнате. В течение тридцати лет я использовал ресурсы фонда, чтобы изучать мир, чтобы устанавливать генетические связи каждой группы населения планеты.

— Искали гены атлантов? — спросила Нина.

— Именно. Всего один процент населения планеты несет в себе то, что я считаю «чистой» формой этого генома. Мы входим в этот один процент.

— Один процент населения планеты. Это сколько? Шестьдесят пять миллионов человек?

— Эквивалентно населению Соединенного Королевства. Но все они распылены по земному шару, находятся в каждой этнической группе. Кроме того, есть носители так называемой нечистой формы генетической метки — из-за смешения с теми, у кого ее нет, или из-за естественных мутаций. Эти люди составляют примерно пятнадцать процентов населения.

— Девятьсот семьдесят пять миллионов, — тут же подсчитала Нина.

Фрост улыбнулся:

— Вы точно одна из нас. Одна из характерных особенностей генома атлантов — врожденный талант к логическим системам вроде математики.

— Учитывая твои открытия, — добавила Кари, — теперь мы знаем, что потомки древних атлантов стоят у истоков развития всех основных систем.

— Даже после того как сама Атлантида погибла, пережившие катастрофу атланты оставались движущей силой человеческой цивилизации, — продолжал Фрост. — Они были вождями, изобретателями, исследователями. Они создавали системы, позволяющие человечеству процветать и разрастаться, — языки, сельское хозяйство, медицину. Но весь парадокс в том, — он нахмурился, — что, делая все это, они сеяли семена собственной подчиненности. До того как они дали миру цивилизацию, выживание человеческой расы было полностью в руках естественного отбора. Слабые гибли. Но, уменьшая угрозу от внешних сил природы, атланты сделали возможным процветание для слабых. И этот процесс, выйдя из-под контроля, ускорился в последние пятьдесят лет. Прогнозируется, что через четыре года население земного шара достигнет семи миллиардов. Семь миллиардов человек! Непомерное количество. И восемьдесят четыре процента из них не обладают геномом. Это означает, что более четырех пятых всего населения планеты бесполезно.

Нину ошеломила кощунственность его слов.

— Что вы имеете в виду под словом «бесполезно»?

— Именно это и имею в виду. Все эти миллиарды не имеют для человечества никакой ценности. Они ничего не создают, не творят и даже не мыслят. Они просто существуют, размножаются и потребляют.

— Как вы можете говорить такое? — возмутилась Нина. — Это… это просто…

— Нина, — сказал Фрост, придвинувшись к ней, — взгляните хотя бы на свою страну, и сами все увидите. Америкой управляют изнеженные, тупые, невежественные массы, которые ничего не делают, только потребляют. Демократия увековечивает эту систему, поскольку разрешает массам идти по пути наименьшего сопротивления, разрешает избегать процесса мышления. Ну а результаты мы видим. А те, кто должен был бы выводить их из этого состояния, поражены алчностью, они эксплуатируют эти массы ради денег! — Он почти с отвращением произнес это слово. — Не в этом роль лидера! Атланты знали, что для прогресса общества народ необходимо вести, а не потакать его лени, обжорству, низменным инстинктам.

— Но ведь атланты угодили в ту же самую ловушку, — напомнила ему Нина. — Помните, в «Критии»: «Они выглядели блестящими и счастливыми в то самое время, когда погрязали в алчности и неправедной власти»? И боги за это уничтожили их.

— Это ошибка, которая не повторится.

— Ее всегда будут повторять! Атлант он или нет, человек всегда остается человеком. «Человеческая природа всегда берет верх». Опять Платон.

— Мы извлечем уроки из прошлого.

— Каким образом? — спросила Нина. — Вы намерены сделать… что? Изменить мир при помощи образца ДНК, взятого из трупа, которому одиннадцать тысяч лет?

— Именно это мы и собираемся сделать! — Фрост указал на суперкомпьютеры: — До сих пор эти машины работали над моделированием, выдавая миллион, миллиард вариантов одного и того же. Но без образца чистой, без примесей ДНК атлантов в качестве основы не было возможности узнать, какой из них оптимальный. Даже у нас ДНК со временем в определенной степени видоизменяется, а мы ведь ближе всех в современном мире к чистокровным атлантам. Но теперь… — Он взглянул на помещение с затемненными окнами. — Теперь я точно знаю, каковы эти изменения. И я могу учесть их.

— Учесть для чего? — спросила Нина.

— Чтобы восстановить мир в том виде, в каком он существовал, каким он всегда должен оставаться. Мир, в котором атланты снова займут место полноправных правителей человечества, чтобы вести его к новым высотам, сбросив бремя бесполезной, инертной массы населения.

Он пошел по лаборатории. Кари — за ним. Нина почти против собственной воли двинулась следом. Она никак не могла переварить то, что говорил Фрост. Может, он сошел с ума, как и Кобра?

Фрост указал на стеклянный шкаф с толстыми резиновыми уплотнителями:

— Это то, что позволило мне наконец обнаружить ДНК атлантов. Вот один из выданных компьютером вариантов.

Нина заглянула в шкаф. Внутри стояли стеклянные и стальные цилиндры, наполненные бесцветной жидкостью.

Она была уверена, что это не простая вода.

— Что в них? — тревожно спросила она.

— Я называю это «трезубец», — сказал Фрост. — Могучее оружие Посейдона. В каждом из этих цилиндров содержится в виде суспензии генетически составленный вирус.

Нина отшатнулась от стекла.

— Что?

— Он совершенно безопасен, — заверила ее Кари, — по крайней мере для нас.

— Что значит — для нас?

— У нас иммунитет, — пояснил Фрост, — вирус безвреден для нас. Он сконструирован таким образом, что не может воздействовать на уникальное сочетание генов, имеющееся в ДНК атлантов, даже если это сочетание подверглось мутации. А вот для тех, у кого отсутствует такое генное сочетание, он стопроцентно смертелен.

У Нины появилось такое ощущение, словно из комнаты откачали весь воздух.

— Боже мой! — ужаснулась она. — Вы сошли с ума? Нет, не отвечайте. Вы определенно безумны!

— Нет, Нина, пожалуйста, послушай, — вступила Кари. — Я понимаю, тебе это непросто принять, но в глубине души, абстрагируясь от своей социальной зашоренности, ты знаешь, что мы правы. Мир — помойка, и ситуация становится все хуже. Единственный способ не дать ему перейти черту, из-за которой нет возврата, — это восстановить правление атлантской элиты.

— Считать, что массовое убийство — это чудовищно, не означает социальной зашоренности! — крикнула Нина. — Вы на полном серьезе говорите мне, что планируете стереть с лица земли восемьдесят четыре процента человечества? Это же почти пять с половиной миллиардов живых людей!

— Это необходимость, — сказал Фрост. — Если мы не сделаем этого, человечество захлебнется в собственных отходах. Бесполезные будут численно превосходить нас в сотни раз и станут потреблять ресурсы, пока они не иссякнут. Фонд Фроста объединит выживших на всей планете.

Нина медленно попятилась.

— С вами во главе? Вы говорите о людях, а не о мусоре! И когда же вы планировали начать ваш маленький апокалипсис?

Фрост мрачно усмехнулся:

— Я ничего не планирую, доктор Уайлд. Я уже делаю это.

Нине опять стало трудно дышать.

— Что?

— На другой стороне фьорда на взлетной полосе стоит самолет, грузовой «Ан-380». Через пятнадцать минут он взлетит и направится сначала к Парижу, потом к Вашингтону. Во время полета он распылит вирус «Трайдент» над Европой, потом в североатлантическом воздушном потоке и, наконец, над восточным побережьем Соединенных Штатов. Наши прогнозы показывают, что в течение месяца вирус достигнет каждой населенной части планеты. Все не имеющие генома атлантов будут инфицированы.

— А что потом? — прошептала Нина.

— А потом… — Фрост подошел к изолятору и стал нажимать кнопки на пульте. Черные окна деполяризовались и приобрели прозрачность. — Случится это.

Нина медленно шагнула вперед. Антисептическая, совершенно белая камера, пустая, за исключением унитаза из нержавеющей стали и низкой скамьи, на которой лежал…

Она зажала руками рот, сдерживая крик.

— Джонатан…

Глаза Филби были устремлены в потолок, белки кроваво-красные из-за лопнувших сосудов. Его кожа казалась влажной, мертвенно-бледной, грудь ходила ходуном от затрудненного дыхания.

— Он был инфицирован вчера, — сказал бесстрастно Фрост: от его тона по телу побежали мурашки. — Вирус «Трайдент» поражает периферийную нервную систему, отключая органы. Если все пойдет так, как показывает моделирование, он умрет через шесть часов.

Нине стало дурно, и она отвернулась.

— Вы не можете дать ему умереть. Прошу вас: вы уже доказали свою правоту, — дайте ему антидот, какую-нибудь вакцину…

— Нет никакой вакцины, — ответил Фрост. — Она бы свела на нет цель, ради которой все делается. Раз вирус выпущен на волю, он сделает то, для чего создан. Единственным исцелением является смерть.

— Нина, — тихо сказала Кари, — он получил то, что заслуживает. Он предал нас, предал тебя, продал твоих родителей Кобре. И собирался сделать то же самое с тобой. Он не был тебе другом, а заботился о тебе лишь из чувства вины.

— Никто не заслуживает такого, — проговорила Нина. Кари положила ей руку на плечо, но она со злостью стряхнула ее. — Не прикасайся ко мне.

— Нина…

Она резко развернулась к ним, ее душил гнев.

— Вы что думали, я смирюсь с этим… геноцидом? Это безумие! Это было бы величайшим актом зла в истории человечества! За кого вы меня принимаете?

— Ты одна из нас, — настойчиво заявила Кари.

— Нет! Я совсем не такая, как вы! И не собираюсь участвовать в этом!

— А жаль, — холодно бросил Фрост. — Потому что сложилась ситуация, при которой вы либо с нами, либо против нас.

— Вы правы, я против вас!

— Тогда вы умрете. — Фрост полез в карман пиджака. Нина видела, как он достал плоский серебристый пистолет. Блестящий ствол повернулся, черный глаз дула уставился ей в грудь. Ей хотелось повернуться и бежать, но шок от увиденного и услышанного пригвоздил ее к полу. Она видела, как вены на тыльной стороне его ладони напряглись, палец вот-вот надавит на спусковой крючок…

— Па! Нет!

Кари толкнула руку отца как раз в момент выстрела. Пуля пролетела мимо, ударившись в стену позади нее. Нина попыталась закричать, но из горла вырвался лишь придушенный хрип.

На лице Фроста было выражение едва сдерживаемой ярости, когда дочь отчаянно о чем-то умоляла его на норвежском. Затем он успокоился.

— Моя дочь только что спасла вам жизнь, доктор Уайлд, — сказал он. — Пока.

— Нина, пожалуйста, — быстро заговорила Кари. — Я понимаю, что это все обрушилось на тебя как лавина, но, прошу тебя, выслушай меня. Я знаю тебя, я знаю, что ты одна из нас, что ты думаешь так же, как и мы. Разве ты этого не видишь? У тебя может быть все, что угодно, абсолютно все, если ты присоединишься к нам. Пожалуйста, просто подойди к этому рационально.

— Рационально? — взорвалась Нина. — Вы планируете искоренить большую часть человечества, а ты предлагаешь мне подходить к этому рационально?

— Это бесполезно, — сказал Фрост. — Я знал, что она отреагирует именно так, еще после ее отказа убить Кобру. Она слишком напичкана моралью своего общества. Ее не переубедить.

— Можно переубедить, — продолжала настаивать Кари, в ее голосе слышалось отчаяние. — Я знаю, что ее можно переубедить!

— Хорошо, — сказал он наконец. — У нее есть время до запуска первой партии вируса. Если она будет по-прежнему упорствовать, ты уничтожишь ее.

Кари осеклась.

— Нет, па, я не могу…

— Да. — Лицо Фроста застыло. — Ты убьешь. Ты поняла меня, Кари?

Она опустила голову.

— Да, па.

— Ладно. Тогда отведи ее в самолет.

На лице Кари мелькнуло смятение.

— В самолет?

— Пилот сумеет определить для тебя точное время для первого выброса вируса. Я полагаю, ты хочешь дать ей еще время, чтобы принять правильное решение? — Кари кивнула. — Тогда вы обе будете точно знать, сколько у нее времени. Если она не передумает, убей ее и избавься от тела над морем.

По-прежнему держа Нину на прицеле, он подошел к телефону и набрал номер.

— Службе безопасности, это Фрост. Пришлите в лабораторию «Трайдент» двух людей, чтобы сопроводить мою дочь и доктора Уайлд на летное поле. Доктор Уайлд находится под арестом. Я хочу, чтобы она была в наручниках. Если попытается бежать, убейте ее. — Он взглянул на Кари. — Даже если моя дочь будет против этого. Приказ вам понятен. — Он положил трубку.

— Я должна вас благодарить за это? — усмехнулась Нина.

— Благодарите Кари, еще как благодарите!

Дверь отъехала в сторону, вошли два охранника в униформе, держа оружие наготове. Когда на нее надевали наручники, Нина не сопротивлялась и лишь смотрела с ненавистью.

— Сойдешь в Париже и вернешься домой на одном из самолетов компании, — сказал Фрост дочери, когда они уходили. — Доктор Уайлд, надеюсь, у вас хватит здравого смысла, чтобы по пути назад оказаться в самолете вместе с Кари, — бросил он Нине.

Она не ответила, и дверь щелкнула у нее за спиной.

Чейз смотрел через окно кабины. Впереди расстилался Равенсфьорд.

— И последнее! — сказал он Старкмену, придя в грузовой отсек и пристегивая вытяжной шнур парашюта к направляющей. — Некоторые из этих людей — гражданские. То, что они просто работают на Фроста, не делает их мишенями. Стреляйте только в тех, кто стреляет в вас!

— Ты всегда был сама добродетель, а, Эдди? — отозвался Старкмен.

— Просто мне не нравится убивать без необходимости.

— А если наткнемся на юристов компании?

— Это соблазнительно… Но все же — нет! Итак, всем пристегнуться!

Чейз нажал на кнопку, чтобы опустить крышку хвостового люка. Самолет быстро снижался. Внутрь вместе с морозным ветром ворвался оглушающий скрежет двигателей.

Внизу проплывали офисные здания; дом Фроста быстро увеличивался в размерах.

Самолет пронесся почти над домом, затем земля стала резко удаляться. Минимальная высота для раскрытия парашюта составляет двести пятьдесят футов…

— Прыгаем!

Чейз выбросился из люка. Вытяжной шнур вырвал парашют из укладки за спиной. На такой высоте, если парашют уложили неправильно, он расшибется, прежде чем успеет что-то предпринять.

Трава, снег и камни летели ему навстречу, какая-то машина направлялась к мосту через фьорд…

Вдруг он ощутил удар от резкого уменьшения скорости падения, парашюте хлопком открылся, лямки сдавили грудь.

Он приготовился…

Это было тяжелое приземление. Не обращая внимания на боль от удара о землю, он стал гасить купол парашюта и осматриваться по сторонам. Рядом тяжело падали другие парашютисты. Чейз надеялся, что люди Старкмена знают, на что идут. Любой получивший повреждение при приземлении не жилец — у них нет ни времени, ни людей тащить раненого с собой.

Выбросив своих пассажиров, «С-123» сделал резкий разворот и начал набирать высоту.

Полоса дыма протянулась от берега фьорда, ракета «земля — воздух» «стингер» устремилась к цели.

И взорвалась!

С оторвавшимся крылом самолет беспомощно потянулся к долине между крутыми склонами гор и врезался в каменную стену. Он разлетелся на части, оставив после себя только огненное облако.

— Вот ведь дерьмо! — зарычал Старкмен.

— Такое впечатление, что мы идем домой! — крикнул в ответ Чейз. Освободившись от парашюта, он взял на изготовку оружие, автомат «хеклер и кох UMP-45».