Я увидел Престона Ла Франса, который сидел в одиночестве, обхватив руками голову, за своим столом в маленьком офисе по торговле недвижимостью на Сентрал-стрит. Услышав, что открылась дверь, поднял глаза, заготовив услужливую улыбку, выражающую готовность с радостью показать вам чудесный участок, но улыбка на полпути застыла. Он испуганно подскочил, бормоча:

— Макги! Вы… один? А ведь я видел вас… ведь вас…

— Извините, что не успел в назначенный час в кофейню, Пресс. Пришлось ответить на несколько глупых вопросов, которые пожелал задать шериф.

— Банни… вас отпустил?

— Да что с вами? Вы этим огорчены?

— Нет! Черт возьми, нет! Садитесь! Садитесь, Трев! Сигару? Вот в это кресло. Здесь удобнее. Я уселся.

— А у вас была та же дикая мысль, что у Баргуна? Думали, я убил Бэннона?

— Но Фредди видел, объявилась свидетельница, вас хотели забрать в Лодердейле, а он собирался поехать и вас привезти.

— Это была бы волнующая поездка.

— Что случилось? Что там со свидетельницей?

— Баргун убедился, что она лжет, и я ни при чем.

— Фредди сказал, будто все совпадает.

— И правда.

— Что? Что вы хотите сказать?

— Вы немножко забеспокоились, Пресс, услыхав от меня, будто кто-то, возможно, старался помочь вам с Монахом Хаззардом лишить Бэннона его собственности, и, наверно, перестарался. Заметили, что на такое никто не способен, но немножко замешкались. Потому что подумали о племяннике Фредди, любителе бить по головам. Поэтому вернулись, задали ему несколько косвенных вопросов, а он вас убедил в полной своей невиновности, а потом вы ему объяснили, кто внушил вам такую нелепую мысль. Но, увы, свидетельницу доставили, она изменила свои показания, и шериф меня отпустил.

— Тогда, думаю, можно… поговорить о делах?

— Разумеется, Пресс. Я для этого и пришел. Кстати, свидетельница опознала в убийце Фредди. Он случайно об этом услышал и убежал. Как раз сейчас за ним начинают охоту. Так что вы правильно думаете.

— Я собрал деньги, но сперва должен… Что вы сказали? Фредди? Да бросьте!

— Он сбежал. Пресс. Удрал. Проверьте. Позвоните Баргуну. Он потянулся к аппарату, заколебался, потом поднял трубку, провел указательным пальцем по отпечатанному телефонному списку под стеклом на столе, набрал номер, спросил Баргуна.

— Ладно, тогда дайте мне Тома Уиндхорна. Спасибо… Том? Это Пресс. Скажи, Фредди действительно вляпался в какую-то… А? Шутишь? Слушай, не может же он в самом деле… А… Ясно. Угу. Боже, какой кошмар. Кто-нибудь уже связался с Монахом? Ох, я совсем забыл… Нет, Том, даже не знаю, какой они дорогой поехали. Монах сказал, что не будет спешить, полюбуется видами. Сие с ума сойдет. Том, скажи, все абсолютно уверены… Ладно. Потом загляну. — Он бросил трубку, ошеломленно встряхнул головой. — Просто не могу поверить. Такой хороший, чистый мальчик.

— Боюсь, вы слишком заняты другими мыслями. Не время говорить о делах. Но можно завершить другую сделку. А обо всем прочем давайте забудем. Идет?

— Но я… ведь мне нужно…

— Просто держите свои пятьдесят акров и воспользуйтесь сорока тысячами для покупки земли Карби. Судя по перспективам района, за пару лет получите неплохую прибыль. Только держитесь крепко.

Он слабо улыбнулся, стараясь говорить убедительно:

— Слушайте, Трев. Поверьте, я способен думать о вашем предложении. Я хочу сказать, это жуткая трагедия для семьи и так далее, но если я упущу шанс, это никому не поможет.

— Может быть, вам в любом случае не понравится, — возразил я. — Дайте клочок бумаги и карандаш. Покажу, что получится.

И произвел на листке небольшие расчеты.

"Карби 200 акров по 2000 долларов = 400 000 долларов Ла Франс 50 акров по 2000 = 100 000 Макги 10 акров по 2000 =20 000 Общая покупная стоимость 520 000 долларов Стоимость для Ла Франса:

Макги 10 акров 90 000 долларов Карби 200 акров 40 000 Итого 130000 Всего для дележа 390 000 долларов Ла Франсу 265 000 долларов 135 000 Макги ( 40 000 от Ла Франса) 95 000 Икс 60 000 Итого 290 000».

— Что за Икс? И откуда взялись ваши девяносто пять тысяч? Я не понимаю.

— Мистер Икс — тот, с кем мы встретимся за обедом в отеле. Видите ли, я ему не совсем доверяю. Но у него полномочия на покупку — у одного-единственного владельца двухсот шестидесяти акров по две тысячи за акр. И поскольку он дает предельно допустимую цену, то хочет получить под столом премию в виде наличных. Сложность в том, что он хочет получить их сейчас. А я не считаю необходимым на это идти, пока у нас не будет всей этой земли целиком. Если что-то сорвется, мы попросту ничего не докажем, правда?

— Да, но…

— Слушайте, можете вы дать мне сорок тысяч наличными, а не чеком?

— Наверно… Конечно. Только…

— Тогда нам, возможно, удастся выкрутиться и не остаться в конце концов на бобах, Пресс.

— Но вам-то за что причитаются девяносто пять тысяч?

— За то, что все куски будут сложены вместе. За пять тысяч вы продадите мне двадцати пяти процентную долю в опционе.

— Черта с два! Я могу продать землю Карби…

— Забудьте об этом. Забудьте о «Кэлитроне». Поймете почему, когда увидите бумаги Икса. Не заключив сделку с нами, Икс заключит ее с Гэри Санто, а мы останемся ни с чем. Так или иначе, чего вы скулите, Ла Франс? Вы возвращаете весь свой куш, все сто тридцать кусков, плюс сто тридцать пять сверху. Это всего на пятнадцать тысяч меньше четверти миллиона.

* * *

Мы пообедали в отеле с Мейером. Он был великолепен. Сообщил нам, где остановился. Я пошел с Ла Франсом в банк, получил подписанные и заверенные бумаги о нашей земельной сделке, а он сорок тысяч наличными. Я привез его в мотель, где поджидал Мейер, и, прежде чем войти, открыл запертый на ключ багажник, вытащил из дальнего темного уголка пакетик с деньгами. Это был весь мой военный фонд, который я не любил таскать с собой, испытывая при этом тревожное чувство. Мейер предъявил остальные письма, показал кальки. Он был в меру надменным, в меру уклончивым. Ла Франс попался на приманку. Я читал это по его физиономии, по вспотевшим рукам, которые оставляли на бумагах влажные отпечатки.

— Итак, если можно уладить последние детали, джентльмены…

— Доктор Мейер, — перебил я, — мы получаем… То есть мистер Ла Франс получает чек на пятьсот двадцать тысяч или решительное подтверждение совершения сделки от высшего руководства, после чего вы получите деньги, о которых мы договорились.

Он уставился на меня с крайним и убедительным неодобрением:

— А если не получу, возбужу против вас уголовное дело, мистер Макги? Где? В суде по мелким искам? Вы видели письма. Видели подтверждение моих полномочий. Все будет одобрено, поверьте мне.

— А в последнюю минуту ваше начальство передумает. Как нам тогда заставить вас вернуть деньги, доктор?

— Никаких письменных подтверждений, поймите. Я даю вам свое слово.

— Но не принимаете нашего?

— Тогда забудем обо всем, джентльмены. Все кончено. Поведу переговоры в другом месте.

— Может быть, есть решение, способное удовлетворить обе стороны. Безопасное для всех нас.

— А именно?

Я вытащил два пакета с деньгами, бросил на кофейный столик:

— Семьдесят пять тысяч долларов, доктор.

— И что?

— Давайте запечатаем их в конверт, передадим в руки местного юриста и соответственно его проинструктируем.

— Каким образом?

— Я разорву на три части десятидолларовую бумажку. Каждый возьмет себе по одной. Юрист будет уполномочен передать конверт тому, кто предъявит три части, или двоим, имеющим все три кусочка.

— Детские игры! — фыркнул Мейер. — Какая-то чепуха!

— Лишние пятнадцать, доктор, — премия за согласие на этот способ. Теперь не сочтете ли детские игры немножечко поумнее?

— Отчасти, — кивнул он. — Но вы можете сэкономить пятнадцать, отдав мне сейчас шестьдесят.

— Платим лишние пятнадцать в качестве страховки.

— Иногда глупо слишком осторожничать, — сдался он. — Вступаю в игру.

У достойного доктора в кейсе нашелся чистый плотный конверт, и он протянул его мне. Я вложил деньги, запечатал, вручил Ла Франсу, спрашивая:

— Кто из адвокатов…

— Пожалуй, — вмешался Мейер, — пока мы друг другу не доверяем, предпочитаю не доверять адвокату по вашему выбору, джентльмены. Мы обедали в старом и безусловно надежном отеле. Там берут на хранение ценные вещи и выписывают квитанции. Можно разорвать на три части квитанцию и попросить менеджера выдать конверт только по предъявлении целой, склеенной из трех частей. Устраивает?

— По-моему, годится, — одобрил я. — Пресс?

— Конечно.

И мы поехали в южную часть города в моем автомобиле. Пресс рядом со мной, Мейер сзади. Я поставил машину, Мейер на входе отстал, а мы с Прессом направились к стойке администратора. Девушка поздоровалась с Ла Франсом, назвав его по имени, а Пресс попросил позвать менеджера, тоже назвав его по имени. Тот вышел из своего кабинета.

— Чем могу служить, мистер Ла Франс?

— Гарри, тут что-то вроде пари. Можете положить конверт в сейф и выписать нам квитанцию? Мы разорвем ее на три части, а вы вернете конверт, только когда получите целую.

Гарри любезно на все согласился, унес конверт к себе и вернулся с квитанцией. Я заготовил бумажку в пять долларов, положил на стойку со словами:

— Это вам за труды.

— И он протянул мне клочок бумаги, промямлив, что это вовсе не обязательно, м-м-м…

— Смелей, Гарри, — посоветовал я, повернулся, шагая навстречу Мейеру, а Ла Франс поспешил за мной следом. Я разорвал бумажку на три неровных куска и церемонно положил по трети на каждую протянутую ладонь.

— Детские игры, — вздохнул Мейер. — Причем разорительные для вас, друзья мои.

Мы вышли, подошли к машине, остановились, и я предложил забросить доктора в мотель. Он сел на переднее сиденье. Я закрыл дверцу, оглянулся, протянул руку Престону Ла Франсу:

— Пресс, по-моему, мы действительно вошли в дело. Увидимся через несколько дней. Составьте соглашение насчет опциона Карби.

— Конечно, Трев. Обязательно составлю.

На его физиономии было страдальческое, серьезное и озабоченное выражение, как у надеющегося попасть в дом пса, которому не хочется мокнуть под дождем.

— Надеюсь, все ваши проблемы благополучно уладятся.

— Какие? А, кошмар с моим племянником.

— Мальчик наверняка проявил лишнее рвение. Знал, что вы вместе с его отцом использовали все законные возможности, чтобы заставить Бэннона бросить бизнес. Должно быть, попробовал обескуражить его другим способом.

— Возможно. И постарался замести следы. Я бы назвал это чем-то вроде несчастного случая. Фредди никого не хотел убивать. По-моему, когда его найдут, он точно расскажет о происшедшем, и его, может быть, согласятся не признавать виновным в убийстве. У Монаха полно рычагов в этой части штата. Трев… как вы думаете, скоро утвердят сделку?

— Дело нескольких дней. Не волнуйтесь по этому поводу. Он пошел прочь. Я обошел вокруг автомобиля, сел и поехал.

— Голубиная какашка… таракашка, — пробормотал Мейер. — Ну, как я выглядел?

— Истинный профессионал. Великий прирожденный талант, доктор.

Я полез в нагрудный карман, вытащил целую зеленую квитанцию и передал ему. Он выудил из своего кармана маленькую катушку скотча, разорвал бумажку на три части, склеил их липкой лентой.

Я дважды повернул направо, остановившись на боковой улице позади отеля. Он вернул мне квитанцию и спросил:

— Так скоро?

— Почему бы и нет? Пока известно, что Гарри еще у себя в кабинете, а также известно, где находится старина Пресс. Обожди прямо здесь. Не уходи, профессионал.

Я свернул за угол, вошел в отель через боковую дверь, проследовал через старомодный вестибюль к стойке. Гарри был один, раскладывал по ячейкам почту.

Я протянул квитанцию и объявил:

— Выиграл!

— Быстро, сэр.

— Ваша правда!

И он вынес конверт.

— Гарри, — сказал я, — если хотите и дальше дружить с мистером Ла Франсом, лучше не напоминайте ему об этом небольшом фиаско. Он был так уверен в своей правоте, что ужасно рассердится.

— Понял, сэр.

Я вернулся к машине, отвез Мейера в мотель. Отдал ему сорок тысяч, вернул свой чрезвычайный запас в потайное место в багажнике автомобиля.

Было ровно три тридцать. Когда я снова вошел в номер мотеля, Мейер беседовал по телефону со своим брокером в Лолердейле. Положил трубку, посмотрел на записанные им цифры.

— Кажется, пришел ответ, Тревис. И вовсе не от Мэри Смит. «Флетчер индастрис» поднялись сегодня с одной и одной восьмой до шестнадцати и трех восьмых за пакет в девять тысяч четыреста акций. Таким образом, сегодня Джанин Бэннон заработала десять тысяч двести пятьдесят баксов.

— Сегодня?

— Ну, пока. Я хочу сказать, окончательный результат дня еще неизвестен, но будет весьма близок к этому. Индекс Доу стоит чуть выше пяти пунктов. Ты, кажется, удивлен. А, понятно. Сегодня утром перед отъездом я открыл для нее наличный маржинальный счет, не дожидаясь доверенности, которую ты забыл мне отдать. Положил достаточно для покупки тысячи акций и приобрел их за пятнадцать с четвертью.

Я отдал ему доверенность. Он сунул ее в кейс, вытащив из него всю поддельную корреспонденцию «моему дорогому Людвигу», и фальшивую документацию о размещении завода.

— Итак, — констатировал Мейер, — шанс оправдался. Теперь я избавлюсь от этих денег, положу остальное на ее счет для оплаты приказа, отданного мною сегодня утром перед открытием. Еще на две тысячи пятьсот акций. Счет в результате поднимется максимально. Потом мне придется сидеть и следить за бегущей строкой, день за днем, с десяти утра до половины четвертого. Носи мне сандвичи. — Он взмахнул поддельными письмами и документами. — Теперь, когда все это превращается в конфетти и смывается, может, сердце мое сбавит темп, как ты думаешь?

Он пошел с ними в ванную, а я позвонил по кредитной карточке в офис Санто и после короткого ожидания услышал голос Мэри Смит.

Для убедительности следовало говорить тоном отфутболенного мужчины.

— Это Макги, — молвил я. — Какое решение принял Санто?

— Ох, Трев. Я с таким нетерпением ждала звонка, дорогой.

— Не сомневаюсь. Так что он решил?

— Я сначала хочу сказать тебе кое-что, так как подозреваю, что ты бросишь трубку, если сначала получишь ответ на вопрос.

— Можно выдумать вескую причину, которая не позволит мне это сделать?

— Милый, причина очень веская — мой проклятый телефон. Я знала, что это ты, хватала трубку, а он все продолжал безобразно гудеть прямо в ухо. — Тон интимный, ласковый, убедительный.

— Неплохая попытка, детка.

— Но это правда! В самом деле! Почему ты уверен, что меня не было дома? Если тебе так уж хочется изображать из себя старого ворчливого медведя, позвони в телефонную компанию и спроси, действительно ли некая Мэри Смит устроила адский скандал днем в субботу. Мне из офиса передали твое сообщение, я оставила там свое на случай, если ты перезвонишь.

— По крайней мере, звучит неплохо, мисс Смит.

— Тревис, я понимаю, как ты, наверно, расстроен и зол.

— Почему из телефонной компании не приехали починить телефон?

— Они, собственно, поклялись, будто с ним все в порядке. Проверяли и проверяли, а когда я заставила их приехать еще раз, привезли инструменты и установили новый.

— Который тоже не работает. И не работал в субботу вечером.

— Я… меня не было.

— Ты сказала, уик-энд у тебя свободен. Почему же не сидела дома? А в четыре утра в воскресенье утром, детка?

— Я… мне сказали, у тебя другие планы, милый.

— Кто?

— Честно сказать, я поехала в Лодердейл, только чтобы тебя найти. Видела твою фантастическую яхту, милый. Какая, должно быть, на ней роскошная жизнь! Один человек мне сказал, может быть, ты в компании на другом корабле, я пошла, и какая-то очень странная девушка объяснила, что я тебя не застала, но ты можешь вернуться. И я стала ждать. Хочешь, выясни у тех людей. Многие, наверно, твои друзья. Очень… живая компания. Потом вернулась та странная девушка, говорит, ты ушел с другой девушкой и, должно быть, уже не вернешься. Так что… видишь, я правда старалась… — Убедительно возбужденный тон затухал постепенно, становясь монотонным, смертельно усталым.

— Даже в четыре утра тебя не было дома? Наверно, хорошо развлекалась.

— Не слишком. Но вполне… приятно. Я… позвонила одной старой подруге… и она пригласила меня к себе, и было очень поздно ехать обратно, и меня оставили ночевать, милый.

— Так когда ты явилась домой?

— По-моему… около десяти вчера вечером. Я провела у них весь день. А что, дорогой? Ведь у тебя было свидание, правда? Какой смысл мчаться домой, пыхтеть у телефона? Ты, в конце концов, мог логично предположить, будто я тебя продинамила, и сказать, ну и черт с ней, с Мэри Смит, и с ее вшивым бифштексом. Разве я не заработала никаких оправданий, отправившись в такую даль искать тебя?

— И все из-за испорченного телефона, — удивленно охнул я. — Наверно, нас злой рок преследует.

— Наверно, — согласилась она и явственно тяжко вздохнула.

— Тогда часов в девять жди гостя, милашка. Идет?

— Ой, нет, милый! Прости.

— Что теперь?

— Ну… По-моему, злой рок еще действует. Я… н-ну… у моих друзей стоит в доке суденышко. Они живут на канале, пригласили меня на катер, а я, неуклюжая идиотка, как-то споткнулась и рухнула с пристани головой вниз прямо на палубу. Честно, прямо совсем разбита. Выбралась, потому что ждала твоего звонка, приехала домой, приняла горячую ванну и легла в постель. А сегодня весь день ковыляю, как престарелая леди.

— Господи, милочка, ты, видно, сильно ушиблась. Что же ты ушибла?

Она издала усталый смешок:

— Спроси лучше, что я не ушибла. На катере куча всяких… ну, знаешь, приспособлений для ловли рыбы. Я как-то умудрилась упасть лицом, нынче утром разглядывала себя в зеркале с головы до пят, весь рот распух. Клянусь, не знаю, плакать или смеяться. Вся в ушибах и синяках. Не могу показаться тебе в таком виде. Просто страшилище.

— Мэри, такие падения бывают опасными.

— Знаю. По-моему, я растянула спину. От такого потрясения всех сил лишаешься. И все кости болят. — Она снова вздохнула. — Милый, дай время привести себя в порядок исключительно для тебя. Пожалуйста!

— Ну, конечно. Береги себя, детка. Жаль, что удача от нас отвернулась.

— Дружище Макги, мне в десять раз больше жаль. — В усталом протяжном тоне сквозила полнейшая убежденность. — Кстати, решение положительное.

— Хорошо. Сколько?

— Он сказал, в зависимости от того, как пойдет дело. Как минимум, полтора. Возможно, до трех или где-то посередине. Просил передать, будет действовать с разных счетов, разбросанных по всей стране. Спрашивал, не возражаешь ли ты, если количество будет несколько неопределенным.

— Я этого ждал. Если спекулянты чересчур разыграются, он не сможет как следует притормаживать.

— Милый позволь высказать пожелание, чтобы в следующий раз нам повезло больше.

— Конечно позволяю. Беги домой в постельку, детка. Я положил трубку, заглянул в ванную в самое время, чтобы увидеть, как Мейер высыпает в унитаз последнюю порцию конфетти и спускает воду.

— Улики уничтожены, — объявил он с широкой улыбкой и громким вздохом.

— Санто лезет все выше.

— Пускай наслаждается восхождением на здоровье. Пускай пригласит за компанию кое-кого из приятелей.

Я отдал ему свою треть квитанции, которую он тщательно спрятал в кармашек бумажника.

— Ну, до завтра, — попрощался Мейер. — Приеду в Броуард-Бич, найду местечко под названием «Аннекс», в семь буду сидеть в баре в ожидании голубка. Правильно?

— Изображая из себя важного и ловкого мошенника. Правильно.

— Не желаешь спросить, что я организовал, когда приехал обедать? Тебя это не интересует?

— Теперь интересует. Теперь ясно, что это наверняка интересно.

— Представь такую сцену. Мистер Ла Франс спешит к администраторской стойке в отеле. У него склеенная из трех частей квитанция. Он запыхался. Так?

— Руки трясутся. Не может дождаться, когда Гарри вручит ему деньги, — добавил я.

— Гарри берет квитанцию, но возвращается не с большим коричневым конвертом, а с маленьким белым. Размером с поздравительную открытку. Я все это устроил, приехав обедать, чтобы получить квитанцию, которую ты подменил, разорвал на три части и одну всучил ему.

— Мейер, ты что, не знаешь, с кем разговариваешь? Это все мне известно.

— Заткнись. Дай насладиться. Тут он спрашивает у Гарри, где коричневый конверт? Где деньги? А Гарри отвечает, что другой приятель забрал их через десять минут после вручения. Да, мистер Ла Франс, у него были три части, склеенные. Он просил не напоминать о проигранном вами пари. Знаю, мистер Ла Франс, эта квитанция тоже разорвана на три части, только это квитанция не на деньги. Это квитанция вот на этот конверт.

— И тут, — подхватил я, — ошеломленный, разъяренный и потрясенный мистер Ла Франс падает в вестибюле в кресло и вскрывает белый конверт. Давай, Мейер! Что написано на открытке?

— Не спеши. На лицевой стороне напечатано: «Поздравления от коллег по работе». Открываешь ее, а внутри сказано: «Ты этого достоин больше любого другого».

— Весьма злая шутка, Мейер.

— А подпись! Это лучше всего.

— Что ты сделал? Подделал мою?

— Не совсем. Он видел твое судно. Он знает название. В открытке он обнаружит пять игральных карт, которые я вытащил из колоды, а остальные выбросил. Пятерка, шестерка, семерка и восьмерка червей. И трефовый король. Правильно? Лопнувший флеш?

Я с восхищением посмотрел на него:

— Высший класс, Мейер. У тебя просто инстинкт на такие дела.

— На самом деле ничего особенного. Просто врожденный хороший вкус, творческое мышление, высокий интеллект. Вот это отличная подпись, когда надо кому-нибудь намекнуть, кто именно оказал ему добрую услугу.