555-2900.

Часы показывали половину первого.

В этот день Флетчу следовало избегать многих мест. Во-первых, собственной квартиры. Во-вторых, редакции «Ньюс трибюн». Да и езда по улицам без водительского удостоверения и регистрационного талона на автомашину, отобранных прошлой ночью полицией, таила в себе немалую опасность. Его могли арестовать и как Александера Лиддикоута, грабителя, и как Ирвина Мориса Флетчера, распространителя наркотиков.

Поэтому, как только Бифф Уилсон вылез из своей машины, застегнул пиджак и скрылся в подъезде дома 45447 по Туиг-стрит, Флетч заехал на стоянку салона, торгующего подержанными автомобилями. Поставил «датсан 300 ZX» в первый от улицы ряд. Соседние машины были больше по размерам, чище и новее.

Никто из продавцов не удостоил автостоянку своим присутствием. Несомненно, в этот момент они подкреплялись кофе и сандвичами, чтобы, набравшись сил, радовать покупателей ослепительными улыбками и беспрерывной болтовней.

Флетч снял картонную табличку с ветрового стекла соседней машины и подсунул под дворник своей. На табличке значилось: «ПРОДАЕТСЯ. $5000, И ЭТОТ АВТОМОБИЛЬ ВАШ».

Под прикрытием таблички Флетч мог не только спокойно говорить по телефону, но и наблюдать за домом 45447 по Туиг-стрит.

Синди сняла трубку после первого звонка.

– Флетч?

– У тебя все в порядке?

– Конечно. Почему нет?

– Извини, что не смог привезти пиццу.

– Разве можно ждать от мужчин чего-то иного? Договариваются с женщинами, а потом уходят от них, игнорируя прежние обещания. Даже если речь идет о пицце. Меня это не удивляет. Разумеется, Барбару твой поступок задел. Жаловалась она и на голод.

– Слушай, Синди, не надо на меня сердиться. Если б ты знала, что со мной произошло...

– Не хочу я слышать никаких оправданий. Мужчины не способны говорить женщинам правду. Нельзя требовать от змеи, чтобы она исполнила оперную арию.

– Тебе, похоже, не раз доводилось сталкиваться со змеями.

– Я обижаюсь не за себя, Флетчер. За Барбару.

– Для бракосочетания необходимы как жених, так и невеста. Так что стоит ли обращать внимание на мелкие недоразумения?

– Нам приходится выполнять все, что пожелает левая нога мужчины. Потому-то на свете мало счастливых жен. Но так уж устроен мир, не правда ли?

– Ты делаешь это для того, чтобы досадить Марте?

– Во многом, да.

– Где ты находишься?

– Не твое дело.

– Синди, я лишь хочу убедиться, что ты в полной безопасности. И тебя никто не подслушивает.

– Не волнуйся, не подслушивает.

– Хорошо. Кому принадлежат «Дружеские услуги Бена Франклина»?

– Как я и говорила, «Лесной нимфе, инкорпорейтид». Сегодня утром я порылась в бумагах в кабинете Марты. Она сегодня сидела в приемной. Нашла упоминание о двух других корпорациях. Одна называется «Кангуэлл скрю», вторая «Лингман тойз, инкорпорейтид».

– И какая же связь между этими тремя компаниями?

– Точно не знаю. Разобраться не успела. Но мне представляется, что «Кангуэлл скрю» и «Лингман тойз» – инвесторы, владельцы «Лесной нимфы».

– А кто руководит этими компаниями?

На Туиг-стрит Бифф Уилсон выскочил из подъезда дома 45447. Захлопнул за собой дверь. Оглядываясь, сбежал по ступенькам.

– Марта. Президент «Лесной нимфы». Вице-президент «Кангуэлл скрю» и «Лингман тойз». Президент «Кангуэлл скрю» – Мариэтта Рамсин.

Дверь подъезда дома 45447 по Туиг-стрит вновь открылась. Феликс Габо, с зажатой в руке бутылкой, переступил порог. Габариты его поражали воображение.

Феликс бросил бутылку вслед убегающему Биффу Уилсону.

Бутылка угодила Биффу в ухо. Упала на тротуар и разбилась.

– Забавно, – прокомментировал Флетчер.

– Президент «Лингман тойз» – Ивонн Хеллер. Начальник финансового отдела во всех компаниях один – Джей Демарест. Я его знаю.

– Правда?

Открылось окно на нижнем этаже дома 45447 по Туиг-стрит. Из него высунулась Тереза. Она трясла рукой и что-то кричала в спину Биффа.

– Да. Постоянно приходит к нам. Пользуется всеми благами, никогда ни за что не платит. Получает все, что требует.

– И что ты можешь о нем сказать?

Феликс Габо тем временем собирал с тротуара осколки бутылки.

– За те два года, что я его знаю, физические упражнения изменили его в лучшую сторону. Я говорю о спортивной форме. Ему чуть больше тридцати. Он не женат.

– Кто ж будет жениться, имея таких друзей?

– Что?

Прижав руку к ушибленному уху, Бифф повернулся, чтобы броситься на Феликса.

Феликс швырнул осколки в лицо Биффу.

– Ничего.

– Я бывала с ним, знаешь ли. Эскорт-услуги. Когда он приглашал друзей к обеду.

– И что у него за друзья?

Под крики брата и сестры Габо Бифф Уилсон загрузился в машину.

– Неудачники. Ты понимаешь, что я имею в виду? Люди, которые ничего не могут сделать как следует.

– Ты думаешь, что Джей Демарест – истинный владелец компаний?

У Биффа никак не заводилась машина. Наконец включились «мигалки» на крыше.

– Я думаю, он ведет бухгалтерский учет и заказывает лосиные рога. Козел отпущения.

– Ему обеспечивают хорошую жизнь, чтобы при необходимости он взял всю вину на себя, отведя удар от настоящих хозяев.

Теперь Феликс набросился на машину. Пнул левое заднее крыло. Да так сильно, что на нем появилась приличных размеров вмятина. Затем его кулаки забарабанили по багажнику. Его форма также начала меняться.

– Да. Я думаю, он и Марта – наемные работники. Взревел двигатель машины Биффа.

– Когда ты сможешь узнать все остальное?

С поврежденными багажником и левым крылом, с включенными «мигалками» машина рванула с места.

Камень, который Феликс уже держал в руке, полетел следом и разбил заднее стекло.

Поворачивая за угол, Бифф Уилсон едва не врезался в проезжающий автобус.

– Да, нелегка репортерская жизнь, – вздохнул Флетч.

– Что?

Тереза и Феликс Габо все еще что-то кричали и махали кулаками вслед уже скрывшейся за углом машине.

– Когда ты сможешь узнать все остальное?

– Давай договоримся о встрече, и к этому времени я все подготовлю. Перечень услуг и их стоимость я уже написала. У меня есть фамилии и адреса некоторых клиентов. А также фотографии и видеокассеты.

– Отлично. А Марта там есть?

– Конечно. Ей тоже нравится иной раз поразмяться.

– Джей Демарест?

– Естественно. Думаю, Марта запечатлела его на пленку на случай, если он взбрыкнет. Милая дама, не так ли? Все они друг друга стоят. Настоящий гадюшник.

– Я не хочу подвергать тебя риску, Синди.

– Не волнуйся. Кто не рискует, тот не пьет шампанское.

– Тут ты права. Я найду тебя по этому номеру?

Окно и дверь подъезда дома 45447 по Туиг-стрит закрылись. Тереза и Феликс Габо ретировались в грязь и зловоние своей квартирки.

– Да. Я могу выйти, но обязательно вернусь сюда. Только не звони мне в «Бен Франклин».

– Как я могу? Марта спросит, когда я приступлю к работе.

По улице мимо Флетча медленно проехала патрульная машина.

– Рад, что ты позвонил, – воскликнул Олстон Чамберс. – Я пытался разыскать тебя. Твоя квартира не отвечает, коттедж не отвечает, телефон в машине тоже не отвечает. В редакции понятия не имеют, где тебя искать. У меня есть для тебя новости. Кстати, где ты сейчас?

– В данный момент прячусь на стоянке салона по продаже подержанных автомобилей, изображая манекен, сидящий за рулем «датсана 300 ZX».

– Как же я не догадался об этом?

– Хочу попросить тебя о паре услуг, дружище.

– Не много ли ты от меня требуешь? Я же уже согласился быть твоим шафером. В субботу, не так ли?

– Я же пытаюсь выяснить, кто убил твоего босса.

– Об этом на фирме никто и не вспоминает. Холоднокровные мерзавцы. «Хайбек, Харрисон и Хаулер» заинтересуется убийцей Дональда Хайбека лишь в одном случае: если им придется защищать его или ее в суде, при условии, что он или она достаточно богаты или этот процесс послужит хорошей рекламой. Кстати, кто убил Дональда Хайбека?

– Ты всегда любил задавать прямые вопросы.

– Этому меня учили на юридическом факультете.

– Я не знаю, кто убил Дональда Хайбека. Пока я пообщался с членами его семьи, я пришел к выводу, что каждый мог это сделать, если бы знал, что Хайбек намерен разделить свои деньги между музеем и монастырем.

– Монастырем? Что ты такое говоришь?

– Я забыл. Мы с тобой давно не разговаривали. Поверишь ты мне или нет, но получается, что лжец один рассказал правду.

– И никто ему не поверил?

– Разумеется, нет. Хайбек действительно хотел пожертвовать пять миллионов долларов музею. А в газету он собирался обратиться для того, чтобы под нажимом прессы заставить музей принять его дар с обещанием потратить эти деньги на создание коллекции современного религиозного искусства. Так что мне и «Нью трибюн» в замысле Хайбека отводилась роль пешек.

– Единожды в жизни сказанная правда не превращает человека в монаха.

– Я уверен, что Дональд Хайбек хотел уйти в монастырь. Мои безумные и прочие, столь же ненадежные, источники информации убедили меня в этом. Долгие годы он готовил себя к этому. Он не развелся со своей первой женой, хотя она уже долгие годы находится в частной психиатрической клинике. Возможно, таким образом Дональд пытается найти путь к сердцу сына. А может, ими обоими движет одно и то же чувство. Возможно, сын, думая, что бунтует против отца, интуитивно угадал его заветное желание. И, разумеется, Хайбек не лгал, говоря, что всем на него наплевать. Так оно и было. Кроме того, Хайбек читал русские романы, с иконами на каждой странице, главная идея которых, особенно у Достоевского, – уход от мира.

Последовала долгая-долгая пауза.

– Послушай, Флетч...

– Да, Олстон?

– Ты также уверен, что в своем расследовании пользуешься абсолютно законными методами?

– Естественно. А какие тут могут быть сомнения?

– Я не слышал, чтобы полиция считала уликой перечень прочитанных жертвой книг.

– И напрасно. Образ мыслей человека наиболее полно характеризуется книгами, которые он читает.

– Вернемся к фактам. Ты знаешь, что Хайбек и Жасмин не расписаны?

– Дональд и Луиза не разводились. Я знаю, что Жасмин не стала миссис Хайбек. Я знаю, что ее настоящее имя совсем не Жасмин. Вот мы и подошли к первой услуге, о которой я хочу попросить тебя, дружище.

– А кто же тогда эта Жасмин?

– Она думает, что все происходящее с ней напрямую связано с Федеральной программой защиты свидетелей. Она давала показания на суде в Майами, когда Дональд Хайбек увез ее.

– До того, как закончился ее допрос?

– Естественно. Вероятно, Хайбек убедил ее, что больше ее ни о чем спрашивать не будут, она вольна ехать, куда ей вздумается, а он, помимо прочего, лицо официальное. С умом у Жасмин не густо. Она поверила Хайбеку, потому что он адвокат, говорил с ней по-доброму да и пришел в дорогом костюме.

– Дорогие костюмы – его слабость, – промурлыкал Олстон.

– Так тебя не затруднит связаться с кем полагается, чтобы о ней позаботились? Возможно, ее показания все еще интересуют суд в Майами.

– И это ты называешь услугой? Конечно, позвоню. Всегда готов помочь государству в борьбе с преступниками. Моя новость такова: Дональд Хайбек оставил завещание. Оно написано пять лет тому назад и с тех пор не менялось.

– То есть его завещание юридически законно?

– Да. Согласно воле Дональда Хайбека, все его состояние отходит детям Нэнси Хайбек и Томаса Фарлайфа по достижении ими совершеннолетия.

– Однако. Теперь у детей сапожника есть сапоги. Вернее, будут.

– В том, что все состояние завещается внукам, нет ничего удивительного.

– Ты не видел, как эти внуки дрались из-за игрушечного танка.

– Паршивцы?

– Получив деньги, они погонят такую волну насилия, что мир ахнет.

– Отлично. Похоже, всем им потребуются адвокаты.

– Не без этого.

– А ты не думаешь, что их папочка, певец насилия, укокошил дедулечку?

– Том Фарлайф способен лишь на то, чтобы швырнуть комком земли в бродячего кота.

– Повтори, пожалуйста.

– Насилие не присуще Тому Фарлайфу. Он получает его от своих родственников по линии жены.

– А я думал, что ты прижал его к стенке. Значит, никто из родственников не убивал Хайбека?

– Убить мог любой. Включая Луизу, Нэнси, даже Роберта, монаха. Все они относились к покойному одинаково. Реакция на его смерть у всех одинаковая: «Ну и черт с ним». Но есть сомнения. Одно серьезное, второе – не очень. Серьезное состоит в том, что никто, похоже, не знал, что перед самой смертью Дональд Хайбек решил лишить их наследства в пользу музея и монастыря. Разумеется, трудно доказать, что люди знают, а чего – нет. Но и заподозрить их во лжи нелегко, учитывая, что Луиза в дурдоме, Нэнси в нищете, а Роберт в монастыре, и все в один голос твердят, что ничего не знали о намерениях Дональда Хайбека.

– Адвокат никогда никому не верит, это аксиома.

– И второе сомнение, транспорт. Поверишь ли ты, но в наши дни ни у кого из них нет машины. Автомобиль Фарлайфов ржавеет перед домов. Роберта изредка вывозят из монастыря. Луиза садится в чужие машины и ждет, пока не появится хозяин и не отвезет, куда ей нужно. А ведь при подготовке убийства временной фактор едва ли не главное. Я не думаю, что убийца въехал на стоянку «Ньюс трибюн» на автомобиле. Но как он или она добрался без него до редакции?

– Извини, что напоминаю тебе об этом, Флетч, но существуют и другие направления расследования. Надеюсь, ты хоть что-то оставил полиции. Не мне, возможно, это говорить, но неплохо бы обратить внимание на партнеров.

– Ты прав. Но семья прежде всего. Именно родственников Дональд Хайбек лишал наследства. Это ли не повод для убийства?

– Его нынешние и бывшие клиенты...

– Да, я виделся с Габо. Хайбек использовал его в рекламных целях. По словам Габо, сломал жизнь не только ему, но и его сестре. Габо ненавидит Хайбека. Но я не думаю, что он способен на убийство. Тюрьма раздавила его.

– Стюарт Чайлдерс.

– Вот-вот. Расскажи мне о нем. Сколь вескими были улики, доказывающие его вину в смерти брата.

– Более чем веские, но, к сожалению, полученные со слов самого Стюарта. Досье у меня на столе. Я предполагал, что оно тебя заинтересует. Ага, вот оно. Ричард был на два года старше Стюарта. Настоящий плейбой. Не работал ни дня, не женился, сосал деньги из родителей, завсегдатай яхт-клуба, разбивал не меньше одной машины в год. В последней аварии погибла девушка, которая ехала вместе с ним. Время от времени ему предъявлялись обвинения в хранении наркотиков, вандализме, даже в поджоге. Он пытался поджечь лодочный ангар. Всякий раз родители помогали ему избежать наказания.

– Нанимая фирму «Хайбек, Харрисон и Хаулер»?

– Совершенно верно. Иначе как бы я узнал об этом.

– Родители богаты?

– Ты же слышал о «Чайлдерс иншуренс». Самая большая, старейшая богатейшая страховая компания в местных краях.

– Расположена на Городском бульваре, так?

– Там находится центральное отделение. Стюарт, с другой стороны, был хорошим сыном. Послушный, трудолюбивый. Не доставлял никаких хлопот. Окончил колледж с отличием. С шестнадцати лет каждое лето работал в «Чайлдерс иншуренс». После окончания учебы занял в фирме достойное место.

– Хороший сын, плохой сын, какая проза.

Пока Флетч произносил эти слова, мимо него на малой скорости проехала еще одна патрульная машина.

– После аварии, в которой погибла девушка, мама и папа Ричарда Чайлдерса выставили его за дверь, сказав, что больше он не получит ни цента. Устраивайся, мол, сам, ищи работу, зарабатывай на жизнь.

– Но Ричард избрал другой путь.

– Естественно. Вместо этого он начал шантажировать младшего брата. Или попытался это сделать.

– А в чем провинился Стюарт?

– Получил диплом с отличием обманным путем. Заплатил ассистенту профессора, чтобы тот написал за него выпускную работу. Ричард, конечно, и дня не проучился в колледже, но был хорошо знаком с ассистентом,

– И мысль о том, что родители подумают, будто он ничуть не лучше своего брата, свела Стюарта с ума.

– Так он и сказал.

– Кто сказал?

– Стюарт. Ричарда нашли мертвым на тротуаре, четырнадцатью этажами ниже лоджии его квартиры. В комнатах остались многочисленные следы борьбы: перевернутые столы, стулья, разбитые стекла. Эксперты обнаружили в квартире отпечатки пальцев Стюарта. Как, впрочем, и других людей. Ричард знался бог знает с кем, а потому в протоколе записали, что убийца неизвестен.

– Я знаю, что Стюарт сознался.

– Совершенно верно. Пришел в полицейский участок после полудня и сказал, что хочет сделать признание. Ему зачитали его права, препроводили в отдельный кабинет, включили диктофон, затем попросили подождать, пока машинистка не отпечатает признание, которое он и подписал.

– И тут на сцене появился Дональд Хайбек.

– Чайлдерсы вызвали Хайбека, как только узнали, что их младший сын отправился в полицейский участок, чтобы признаться в убийстве старшего брата. Первым делом Хайбек распорядился, чтобы у Стюарта проверили содержание алкоголя в крови. Вероятно, перед тем, как пойти признаваться, Стюарт выпил для храбрости не меньше кварты джина.

– То есть признание не имело юридической силы?

– Копы не только знали, что он выпил, они еще подносили ему виски, чтобы он говорил, не останавливаясь. А последнюю стопку дали перед тем, как он взял ручку, чтобы подписать отпечатанный текст.

– Неужели они так глупы?

– Слушай, копы всегда пытаются добиться максимум возможного до появления адвоката. Тут-то они обычно и допускают ошибки.

– In vino veritas <Истина в вине (лат.).> не есть догмат юриспруденции?

– В досье почерком Хайбека записано: «В суде давать Стюарту успокоительное».

– Его накачивали транквилизаторами?

– Так точно.

Флетчу вспомнились слова Феликса Габо: «Вы знаете, как чувствует себя обвиняемый в зале суда?.. Он цепенеет. Потрясен тем, что такое могло случиться с ним... Он лишается дара речи».

– Суд не счел признание Стюарта доказательством его виновности. И хотя оба брата не были друзьями, Хайбек резонно заявил, что нельзя обвинять человека в убийстве только потому, что отпечатки его пальцев обнаружены в квартире убитого. Тем более, что там хватало и отпечатков пальцев других людей, личности которых не были установлены следствием.

– Ты говорил, что каждый имеет право на защиту.

– Естественно.

– Даже если человеку это не надо?

– Ну, не знаю. Во всяком случае, Хайбек честно отработал свой гонорар.

– Но Стюарт Чайлдерс сознался в убийстве!

– Перестань, Флетч.

– Что значит, перестань?

– Флетч, разве можно верить всему, что ты сам говоришь в крепком подпитии?

– Несомненно!

– Если бы я в это верил, то сейчас не разговаривал бы с тобой. Или ты со мной.

– Разве in vino нет истины?

– Нет, конечно. Особенно, если вино поступает из полицейского погребка.

– Я сдаюсь. – У края автостоянки появился мужчина. Увидев сидящего за рулем Флетча, он широко улыбнулся. – Но для проформы поеду к Чайлдерсу. Копы его слушать не станут.

– Может, он признается в каждом преступление, что совершается в городе, ради того, чтобы выпить «на халяву»?

– Я переговорил со всеми психами. Поговорю и с этим.

– Кстати, мне есть, что тебе рассказать.

– Ничего не хочу слышать.

– Тебе же нравятся истории про адвокатов.

– Уже нет.

– Я помню, что в старину, когда мой дедушка был адвокатом в Южной Калифорнии, они брали не за время работы, но за конкретный процесс. Поэтому подпиливали на несколько дюймов передние ножки стульев, на которые садились клиенты. Ты понимаешь, чтобы клиенты наклонялись вперед, быстрее излагали свое дело и сматывались.

– А что тут интересного? Такие стулья стоят теперь в кафе быстрого обслуживания.

– Когда же адвокаты перешли на почасовую оплату, они купили новые стулья и отпилили уже задние ножки. Понимаешь? Чтобы клиент усаживался поудобнее, расслаблялся и не спешил уйти из конторы.

Улыбающийся мужчина, несомненно, продавец салона подержанных автомобилей, стоял уже рядом с «датсаном» Флетча.

Пока Олстон смеялся над своей историей, Флетч откашлялся.

– Теперь насчет второй услуги, дружище...

– Да?

– Для меня это очень важно. Меня интересует, как связаны между собой компании «Лесная нимфа», «Кангуэлл скрю» и «Лингман тойз». А самое главное, кто их владелец.

– Я сейчас же это выясню.

– Можешь не спешить. Я могу подождать минут пятнадцать-двадцать.

– Зачем ждать, если можно все узнать сразу.

– Разве «Хайбек, Харрисон и Хаулер» не припасли для тебя другой работы?

– Нет. Я уволился час тому назад.

– Что?

В трубке раздались гудки отбоя: Олстон Чамберс положил трубку. Последовал его примеру и Флетч.

– Как вам нравится этот автомобиль? – тут же спросил продавец, наклонившись к окну.

– Нравится что? – переспросил Флетч.

– Этот автомобиль. Хотите его купить?

– Я его ненавижу, – Флетч повернул ключ в замке зажигания (к счастью, в квартире нашлись запасные ключи). – Вы только послушайте, как он гремит. Надо менять этот чертов глушитель.

К полному изумлению продавца, он тронул машину с места и вырулил с автостоянки на улицу. Табличка «ПРОДАЕТСЯ» слетела с ветрового стекла и приземлилась на асфальт неподалеку от ног продавца.