Капитан Халязин вытащил из кармана сигаретную пачку и с сожалением заглянул в нее – пачка была пуста. Халязин заранее знал, что пачка пуста, но все-таки надеялся, что хоть одна сигарета в ней завалялась, прилипла где-нибудь с краю. Ему страшно не хотелось вылезать из машины и плестись целых сто метров до ближайшей торговой точки. Халязин плохо спал этой ночью, болела рука, травмированная лет пять назад: задерживал опасного преступника, но не справился, получил сложный перелом плечевой кости и с тех пор всегда так мучился, когда менялась погода. Вот и сейчас эта назойливая, схожая с зубной боль предсказывала, что приближается дождь. Правда, днем боль не так докучала, и невыспавшийся Халязин то и дело клевал носом. Чтобы прийти в себя, он выкуривал сигарету, и сон на некоторое время отступал. Халязину было неудобно перед напарником, совсем юным лейтенантом Власенко, с которым они вместе вели наблюдение за домом Калинина, но ничего не мог с собой поделать, он совсем сегодня расклеился.

Власенко, напротив, был бодр, любознателен и готов на все. Он сильно надеялся, что им с Халязиным удастся поймать этого страшного Калинина и заслужить благодарность начальства. Халязин не переубеждал его в этом, хотя сильно сомневался, что им удастся Калинина хотя бы увидеть, не говоря уже о том, чтобы поймать. А про благодарность командования он вообще имел свое особое мнение, считая, что дожидаться его при жизни – бесполезная и наивная затея.

Однако раз поставили наблюдать, значит, именно этим и следовало заниматься. Клевать носом на посту – подавать дурной пример молодежи Халязину не хотелось. Поэтому, когда закончились сигареты, он решил сам сходить за ними, невзирая на лень, – размяться. Он решительно пресек попытки Власенко услужить старшему по званию, буркнул: «Сам схожу! А ты тут смотри в оба!»

Халязин вышел из машины, с некоторой завистью покосившись на румяного жизнерадостного лейтенанта. Власенко не курил.

Капитан неторопливо зашагал мимо шестнадцатиэтажного дома, в котором проживал артист по фамилии Калинин. У Халязина была неплохая память, и он интересовался кино, поэтому помнил Калинина даже в двух-трех киноролях. Фильмы эти, правда, шли на экранах давным-давно, но Халязин был уверен, что встреть он Калинина сейчас – узнал бы непременно. Тем более что Гуров снабдил их с Власенко фотографиями артиста. Другое дело, что Халязин не верил в такие совпадения. Если Калинин не появляется дома, не платит за услуги, значит, живет где-то в другом месте, и надеяться, что он появится в нужном месте именно сегодня, по крайней мере наивно. Просто дело есть дело, и приказ нужно выполнять – с этим Халязин спорить не собирался.

Маленькая хрупкая девушка в сером свитерочке и синих джинсах, вывернувшая из-за угла, привлекла его внимание сразу. Халязин видел ее впервые в жизни, да и не в его вкусе была эта малышка, но не заметить ее он не мог. Натренированный глаз Халязина сразу же отметил странное поведение девушки, ее исключительную нервозность и какой-то испуганный, неестественный вид. Грубо говоря, она вела себя как мелкий воришка, собирающийся «подломить» табачный киоск. Табачный киоск пришел в голову Халязину по понятной причине, но он не стал на этом зацикливаться. В конце концов, без сигареты никто еще не умирал, а девица в джинсах выглядела очень подозрительно. Правда, в инструкциях Гурова не шла речь о девицах, но было упомянуто, что нужно относиться очень внимательно ко всем мелочам, чтобы не пропустить главного.

Девушка, и верно, была мелковата, но внимание привлекала. Халязин подумал и решил присмотреться к ней попристальнее.

Она по-прежнему нервничала и вертела головой налево-направо, явно чего-то опасаясь. Халязин сделал равнодушное лицо и прошел мимо. Но метров через десять зашел за дерево и незаметно посмотрел назад. Сердце у него слегка екнуло: девчонка двигала прямиком к дому Калинина. Это ничего не значило, конечно, но ведь за этим домом они и наблюдали!

Девчонка вошла в тот самый подъезд, где находилась квартира Калинина. Халязин мгновенно выхватил из кармана мобильник и набрал номер Власенко. Тот ответил сразу.

– Власенко! Деваху видел? – страстным шепотом проговорил Халязин. – В подъезд вошла только что! Ну, она самая! Спишь ты, что ли? Бери ноги в руки и лети в этот подъезд – прикинь, в какую квартиру она пойдет. Убедись точно. Не нравится мне она. Если вдруг – сразу дай знать, но так, чтобы она не заметила. Действуй!

Халязин видел, как его напарник выскочил из машины и сломя голову бросился к дому. Через минуту он тоже вошел в подъезд.

– Ну-ну, бог не выдаст – свинья не съест, – пробормотал Халязин. – Молодой еще, горячий, суеты много. Ничего, обтешется! Но не нравится мне эта девчонка, совсем не нравится!

Он и сам немного нервничал, ожидая под деревом звонка от Власенко. Ужасно хотелось затянуться сигаретой, но он терпел. И судьба вознаградила его.

Запел мобильник. Халязин поднес трубку к уху и услышал сдавленный голос лейтенанта:

– Товарищ капитан! Она туда вошла!! В смысле, в хату объекта! Что делать-то?

– Власенко, что у тебя за терминология – в хату!.. Докладывай как полагается! – с досадой сказал Халязин, который и сам не знал, что теперь делать. – Как она туда проникла? В смысле, в квартиру?

– Ключами отперла, – уверенно ответил Власенко. – Как у себя дома. Пока не выходит.

– Значит, так, наблюдай! – мгновение подумав, сказал Халязин. – Как только появится, посылай мне сигнал. Докладывать ничего не нужно – просто набери мой номер. Понял меня?

– Вас понял, – послушно сказал Власенко. – Веду наблюдение.

Халязин испытывал сейчас самые противоречивые чувства. С одной стороны, он был возбужден и обрадован неожиданной удачей – как ловко он вычислил эту девчонку из множества прохожих, из безликой толпы! Как говорится, профессионализма не пропьешь. Халязин был горд собой, но душу его в то же время охватывало все большее беспокойство. Он не знал, что делать дальше.

Разумеется, он мог наблюдать за квартирой, он мог остановить девчонку для проверки документов, в принципе, он мог даже задержать ее, но Халязин отнюдь не был уверен, что такие действия пойдут на пользу общему делу. По большому счету, это была не его операция, и не ему было здесь распоряжаться. Но что-то все равно надо было делать, не стоять же, опустив руки. Халязин решил позвонить Гурову.

Тот, правда, предупреждал, что на некоторое время уедет из Москвы и, возможно, связь будет в это время неустойчива или даже вообще невозможна. Но времени прошло уже достаточно, и Халязин решил попытаться. Ему очень хотелось заручиться поддержкой Гурова и очень не хотелось попасть впросак, приняв неверное решение. Он не очень хорошо представлял себе, какие поставил перед собой цели Гуров. Практически Халязин был ориентирован только на задержание актера Калинина, больше от него ничего не требовалось. Вернее, предполагалось, что больше ничего не потребуется, но жизнь, как всегда, внесла свои коррективы. И продолжала вносить их снова. Связаться с Гуровым у Халязина никак не получалось. Оставалось одно – брать управление на себя.

Халязин немного подумал и решил, что поскольку приказа задерживать кого-либо, кроме Калинина, у него нет, то и делать этого не следует. Самым оптимальным будет продолжать вести наблюдение за незнакомкой – скрытно и последовательно. Нелишним будет узнать, каковы ее планы, где она живет и куда отправится после квартиры Калинина. Располагая этой информацией, Халязин не ударит в грязь лицом в любом случае. А решение пусть принимает Гуров.

Все же для очистки совести Халязин еще раз попытался связаться с Гуровым. Ему это не удалось. Халязин решил воспользоваться паузой и все-таки сбегать за сигаретами, потому что вести слежку, не имея возможности сделать хорошую затяжку, удовольствие небольшое. Но едва он устремил свои шаги в направлении табачного киоска, как телефон зазвонил – экранчик подсказал ему, что звонит Власенко. Значит, девушка уже покидала квартиру Калинина. Халязин махнул рукой и побежал к машине.

Когда девчонка появилась на крыльце дома, Халязин уже сидел за рулем и прогревал мотор. Он был готов в любую минуту сорваться с места и устремиться в погоню. Главное было не уподобиться при этом слону в посудной лавке. Если девчонка совершает что-то противозаконное, она должна быть все время начеку.

Халязин здорово нервничал по этому поводу. Но оказалось, что девчонка вышла из дома с огромной, едва ли не в половину ее роста сумкой, и теперь все ее помыслы сосредоточились целиком на этой неподъемной ноше. Закусив губу, она тащила эту тяжеленную сумку и, видимо, проклинала все на свете.

«Что это значит? – забеспокоился Халязин. – Кража? Не исключено. Но слишком уж характерное совпадение. Квартиру Калинина грабят в тот самый день, когда за ней устанавливает наблюдение милиция. Эдакий подарок к Дню милиции – рановато, конечно, но в таких случаях капризничать не приходится… Вот только эта пигалица совсем не похожа на воровку, ведет себя как ребенок, которого заставили убирать свою комнату в тот момент, когда он собрался на дискотеку. Да-да, ее именно заставили. Заставили вынести сумку из квартиры. Сумку с вещами? Не сам ли Калинин организовал этот вынос, заметив за собой слежку? Но каким образом? Не всякий профессиональный преступник способен с первого взгляда установить, что за ним следят. Чертовски любопытная ситуация. Эту девочку нельзя спугнуть! Нужно проверить, куда она теперь подастся. А этот чертов Власенко!..»

Халязин даже застонал, увидев, как вслед за объектом из шестнадцатиэтажного дома выходит лейтенант Власенко, как ни в чем не бывало догоняет девушку, вполне интимно наклоняется к ее уху и начинает банальный уличный треп. При этом он явно предлагает ей услуги по перетаскиванию тяжестей, то и дело хватаясь за ручки сумки.

– Что же ты, паразит, делаешь! – в отчаянии проговорил Халязин, хватаясь за голову. – Что за художественная самодеятельность? Ты же завалишь всю операцию, дубовая башка! Она же тебя раскусит! Кто перед Гуровым отвечать будет?

Власенко никак не мог слышать его стенаний, и у Халязина появилось искушение немедленно выложить ему все по телефону. Но он прекрасно понимал, что неожиданный звонок испортит все окончательно. Поэтому звонить он не стал, а с бьющимся сердцем принялся наблюдать за импровизацией напарника.

К его изумлению, уже через несколько секунд девчонка с облегчением улыбнулась и доверчиво передала свою ношу лейтенанту. Они пошли рядом – плечо к плечу, весело болтая о чем-то, завернули за угол и исчезли. Халязин выругался, нажал на газ и медленно поехал вслед за ними.

Вдруг из-за угла опять появился Власенко – чужая сумка по-прежнему была у него, – призывно махнул рукой Халязину и тут же опять исчез. Капитан начал догадываться, что задумал его молодой, но сметливый напарник, и с энтузиазмом включился в игру.

Едва он выехал из-за угла, как с тротуара ему отчаянно замахал Власенко. Халязин затормозил и с каменным лицом уставился на лейтенанта. Тот просунул голову в кабину и, незаметно подмигнув начальнику, сказал громогласно:

– Слышь, шеф! Выручай! Девушке за Кольцевую надо. Дело жизни и смерти! Она все тебе оплатит – и туда, и обратно. Соглашайся! Ну что тебе, бабки лишние?

Халязин выдержал паузу, сумрачно посмотрел на стоявшую в сторонке девчонку – похоже, эта простушка и в самом деле ни о чем не догадывалась! В ее глазах можно было прочитать только одно желание – поскорее уехать. Она торопилась. И еще ей очень не хотелось таскать на себе тяжелую сумку.

– А точно есть деньги? – грозно спросил Халязин, сверля девчонку взглядом.

Она с отвращением выпятила нижнюю губу, сунула руку в карман джинсов, вытянула оттуда кучу мятых купюр – показала Халязину.

– Да не ломайся, мужик! – небрежно сказал Власенко. – Не прогадаешь, я тебе обещаю! И девушку пожалеть надо.

– Ты тоже едешь, что ли? – поинтересовался Халязин, хмыкнув.

– Я – нет, – с сожалением сказал Власенко. – Не берет она меня с собой, а то бы я с радостью…

– Значит, ищи машину и пристраивайся за нами, – шепотом сказал ему Халязин. – А заодно попробуй связаться с Гуровым. Мне теперь не с руки.

– Понял, – так же шепотом ответил Власенко, а потом обернулся и махнул девушке рукой: – Давай, все нормально! Сейчас сумку в багажник сунем…

– Не надо в багажник, – быстро сказала девушка. – Пускай она со мной будет. И побыстрее, пожалуйста. Там человек в беду попал.

– Где – там? – спросил Халязин, продолжая изображать из себя частника, купившегося на большой калым.

– Я потом объясню. Поехали скорее, а? Нам на северо-запад.

Сумку забросили на заднее сиденье. Туда же залезла девушка, забилась в угол. Власенко захлопнул за ней дверцу, помахал рукой и сразу убежал. Халязин тронулся с места и помчался. С пассажиркой он не разговаривал, незаметно поглядывал в зеркало заднего вида – пытался понять, удалось ли Власенко поймать машину. Пока он никого за собой не замечал. Машин было много, но, по мнению Халязина, ни одна из них не имела отношения к предприимчивому лейтенанту.

«А прыткий оказался мальчишка! – с уважительным удивлением подумал про себя Халязин. – Как он эту обработал? В момент! И с машиной здорово придумал. Ориентируется в ситуации, ничего не скажешь! Пожалуй, опер из него получится. А я уж было в нем разочаровался. Теперь бы вот с Гуровым еще связаться – так вообще больше и мечтать не о чем».

Пассажирка по-прежнему молчала, и Халязин подумал, что небольшое общение им сейчас не помешает.

– Так куда точно едем? – грубовато спросил он, не оборачиваясь. – Северо-запад – понятие растяжимое.

– Нормальное понятие, – ответила девушка. – Географическое. Одним словом, по Ленинградскому шоссе, а дальше я скажу, куда поворачивать. Там будет такой знак… Но это еще далеко. – Она подумала и осторожно добавила: – Километров сто.

Халязин покосился на нее. Этого требовала не только роль, которую он играл, – Халязин и впрямь был удивлен. Сто километров – это было чересчур. Он снова с тоской подумал о Гурове.

– Да ты знаешь, сколько я с тебя сдеру? – с угрозой сказал он. – Или ты думаешь, что я в такую даль за твои красивые глазки гонять буду?

– Да на, подавись! – психанула девушка и вдруг принялась швырять деньги прямо на переднее сиденье рядом с Халязиным. – На! Вот тебе еще! Мало? На еще! На! На!

Кучка на свободном месте выросла приличная, хотя сказать точно, сколько там денег, было сложно. Тем не менее Халязин счел нужным сделать замечание:

– Видать, не бедствуешь? Ишь, швыряешься зелеными! А по виду не скажешь, что такая богатая. Да и тачкой своей не обзавелась…

– Говорят вам, что человек в беду попал! – пробормотала пассажирка, с тревогой глядя в окошко. – Никакая я не богатая. Студентка я, понятно? И деньги эти не мои. Мне дали, чтобы… В общем, вы же согласились ехать! Если раздумали, то высаживайте меня – я такси найму!

– Ладно, не горячись! – сбавляя тон, сказал Халязин. – Сгоняем за милую душу! Скажи спасибо, что я сегодня выходной. Времени свободного вагон. Но уж сдеру я с тебя по полной программе, не сомневайся! Я за так и пальцем не пошевельну, нет такой привычки.

– Оно и видно, – мрачно сказала девушка.

Халязина немного беспокоили посты ГИБДД на улицах. Их было сегодня особенно много, и если бы кто-то тормознул Халязина, ему бы пришлось изо всех сил выкручиваться, чтобы пассажирка ни о чем не догадалась. Это был тот случай, когда свои становились ощутимой помехой. «Избави нас бог от друзей… – повторял мысленно Халязин, посматривая по сторонам. – Эх, знать бы, где сейчас Гуров! Или еще лучше, он бы знал, где мы! А девчонка серьезное что-то задумала. Едет за сто километров, денег не считает, человек у нее, видишь ли, в беду попал!.. Голову даю на отсечение, что фамилия этого человека Калинин!»

Халязин проехал почти всю Москву. Гаишники словно не обращали на него внимания. Такое везение показалось ему неслучайным. И действительно, почти у самого выезда из Москвы его обогнали серые «Жигули». Водитель намеренно проехал так близко, что Халязин вынужден был посмотреть в его сторону. Он терпеть не мог наглецов на дорогах. Но в качестве наглеца на этот раз выступал хорошо знакомый Халязину старший лейтенант Крапивин из его же отдела. Появление его здесь было совершенно неожиданным, но присутствие на заднем сиденье еще одного человека все объясняло. Власенко и тут подтвердил свою расторопность. Он сумел не только раздобыть в кратчайшие сроки машину, но и привлечь к операции еще одного оперативного работника. Вполне возможно, он принял и еще какие-то необходимые меры. Например, каким-то образом оповестил посты ГИБДД по пути следования машины Халязина.

«Нет, толк будет! – с удовлетворением подумал Халязин. – Котелок у парня варит. Нужно будет обратить внимание Льва Ивановича на этого молодца».

В горячке Халязин на какое-то время забыл по сигареты, а когда вспомнил, было уже поздно: они выскочили за границы города и мчались по шоссе. Сворачивать куда-то, чтобы купить сигарет, было неудобно, тем более что всюду за ним неотступно следовали серые «Жигули», то обгоняя, то отставая на некоторое расстояние, но все время находясь рядом.

Девушка ничего не замечала. Она сидела, погруженная в свои думы, и не смотрела по сторонам. Халязину показалось, что она даже ни разу не пошевелилась. Как села, вцепившись в свою сумку, так и просидела почти всю дорогу.

«Интересно, что у нее там? – думал Халязин. – Доллары? Полная сумка долларов? Да нет, вряд ли: она бы ее вообще не подняла. Так что если даже и доллары, то не так много. Но вцепилась она в них мертво. Пожалуй, начни сейчас отбирать – руку откусит».

Пассажирка только один раз забеспокоилась, когда примерно на восьмидесятом километре над ними с треском пролетел легкий вертолет. Халязин поймал в зеркале ее недоуменный взгляд и спокойно пояснил:

– Да это дорожная инспекция! Обычное дело! Они все время вдоль трассы летают. Может, авария где-то крупная. Ваш человек, случайно, не в аварию попал?

– Нет, не в аварию, – лаконично ответила девушка.

Халязина мало интересовал ее ответ. Его самого сильно заинтриговал этот вертолет. Он предположил, что воздушная машина оказалась на этом участке трассы неспроста. Чувствовало его сердце, что Власенко и здесь уже успел подсуетиться. А он вертит как дурак баранку и ничего не знает – для капитана и опытного оперативника совсем несолидно. Впрочем, исправить тут ничего нельзя. Даже позвонить он не может: еще не хватало, чтобы в последний момент девчонка запаниковала и передумала ехать до места.

Вскоре девчонка действительно начала волноваться и вертеть головой. Она внимательно следила за дорогой и теперь искала тот самый знак, на который нужно было ориентироваться. По обе стороны шоссе шел молодой лесок, отгороженный от обочины густым кустарником. Неожиданно слева среди зелени мелькнуло что-то длинное, красное, похожее на вымпел.

– Стойте! Стойте! – пискляво закричала вдруг пассажирка. – Да стойте же! Все уже!

Халязин с непроницаемым лицом сбросил скорость, свернул на обочину, затормозил. Девчонка, уже не обращая на него никакого внимания, пихнула дверцу и принялась выкарабкиваться из машины, волоча за собой сумку.

Чтобы выполнить свою роль до конца, Халязин сосчитал деньги, которыми было засыпано сиденье рядом с ним. Неожиданно там оказалось всего двести шестьдесят долларов. За эту смешную сумму ни один уважающий себя автомобилист не поперся бы в такую даль, и, следуя логике, Халязин должен был учинить скандал. Но он не стал этого делать – глупо было бы пугать девчонку сейчас, когда она уже добралась до цели.

Он задумчиво наблюдал, как она волочет свою ношу по направлению к лесу. Вот она пересекла шоссе, спустилась с дороги и стала продираться сквозь колючие кусты.

«Бедное дитя! – подумал Халязин. – Столько мучений! Но получается, что ее человек попал в беду в лесу. Очень необычно! Попал в беду и вывесил красный чулок. Никогда ничего подобного не слышал. И что же дальше?»

Девчонка прорвалась сквозь кусты и окончательно исчезла в лесу. А через несколько секунд подъехали серые «Жигули», и из них выскочил возбужденный Власенко.

– Товарищ капитан! – полушепотом воскликнул он. – Вы видели? Этот красный шарф? Знаете, он откуда?

Халязин мягко отстранил его и прошел прямо к «Жигулям». Крапивин с улыбкой вышел ему навстречу.

– Закурить! – умоляющим тоном попросил его Халязин. – Дай сигарету! Сил нет уже!

Крапивин поспешно вытащил пачку, потом предупредительно щелкнул зажигалкой. Сделав глубокую затяжку, Халязин блаженно зажмурился и присел на капот автомобиля.

– Другое дело! – сказал он с облегчением. – А ты, Власенко, молоток! Хорошо все провернул. Так что там, говоришь, за шарф такой?

– Так это, – хихикая, ответил Власенко. – Я недавно со Львом Ивановичем связался. Он, оказывается, где-то здесь недалеко. Там у них целая буча. Они с полковником Крячко целый притон накрыли. Какие-то деятели порнуху снимали. У них тут прямо настоящая киностудия. И там, не поверите, Калинин снимался! Мы его выслеживаем, а он тут голый по лесу бегает! Короче, когда Лев Иванович его накрыл, Калинин в бега ударился – в костюме Адама! Успел только у какой-то порнозвезды красный шарфик стащить. Вот он в этот шарфик, значит, завернулся и через дачные участки рванул. Лев Иванович говорит – ускользнул, как намыленный! Упустили они его. Потом уже, когда вызвали бригаду и по соседним участкам походили, выяснили, что этот хлюст у кого-то из дачников отобрал мобильный телефон и трусы какие-то, срам прикрыть. И дальше побежал. Куда – никто не видел. Территория здесь большая, пересеченная. А он голый. Не рискнул на шоссе рисоваться. Позвонил, видно, этой своей крале с краденого телефона, дал ей распоряжение срочно привезти ему сюда вещи. Это Лев Иванович так предполагает. Он и насчет красного вымпела так рассудил, что это тот самый шарф – Калинин его в качестве условного знака вывесил.

– Все верно, – кивнул Халязин. – Она как красное увидела, сразу велела тормозить.

– Так пойдемте, товарищ капитан? – застенчиво предложил Власенко.

– Куда? – не понял Халязин.

– Так брать этого… – сказал Власенко. – Лев Иванович велел. Говорит, смотрите по обстоятельствам. Лучше бы, говорит, сразу его накрыть, пока опять не ушел. А он скоро сюда на вертолете прибудет. Пока занят.

– Так что же ты молчишь? – Халязин отшвырнул в сторону сигарету. – Бегом! Нам его еще найти надо. А ты, Крапивин, здесь сиди – смотри в оба!

Вдвоем с Власенко они сбежали с дороги, пробились через цепь кустов и бросились в лес. Девчонка, судя по всему, уже основательно выбилась из сил и большей частью волокла свою сумку по земле – след порой оставался очень отчетливый.

Оперативники, ориентируясь на этот след, довольно быстро углубились в лес. Правда, им пришлось какое-то время пометаться из стороны в сторону: девушка тоже шла здесь зигзагами, видимо, не сразу сообразив, куда следует двигаться. Вскоре, однако, след выправился, стал ровнее и вывел Халязина и Власенко на поляну, где росли высокие лиловые цветы.

Кроме цветов, на поляне обнаружилось и еще кое-что, а вернее, кое-кто – под раскидистым деревом на дальнем конце поляны сидели два человека, мужчина и девушка. Девушка сидела спиной к оперативникам и видеть их не могла. Она вообще во все глаза смотрела на мужчину, который в это время, чертыхаясь и расшвыривая по сторонам предметы туалета, рылся в большой сумке. Он был полуодет, но только ниже пояса. Из расстегнутых брюк выглядывал округляющийся животик.

Халязин узнал мужчину с первого взгляда – безо всякого сомнения, это был Сергей Калинин. И на другой вопрос Халязин получил наконец-то ответ – сумка оказалась набита костюмами, рубашками, носками и башмаками. Знакомая Калинина решила, что тот должен иметь широкий выбор. Однако актера почему-то мало устраивала доставленная ему одежда. Он ругал девушку дурой, придирчиво рылся в мятых рубашках и вообще нервничал на всю катушку. Он так ушел в свои заботы, что тоже не заметил приближения посторонних.

Халязин и Власенко подошли к парочке почти вплотную, и только тут девушка обернулась и в полный голос ахнула. Калинин тут же вздернул подбородок вверх, побледнел и выронил из рук очередную рубашку. Он все понял с первого взгляда.

– Так эта дура еще и «хвост» привела! – в бессильной досаде проговорил он. – Что за день!

Он вдруг вскочил и метнулся в лес. Но спущенные брюки стреножили его. Калинин сделал два больших прыжка и рухнул в кусты, ломая ветки и обдирая до крови торс. Халязин подошел ближе и почти по-дружески протянул ему руку.

– Кто это вас так напугал, господин Калинин? – с интересом спросил он. – Так ведь и убиться можно! Неужели у вас настолько нечиста совесть, что вы бегаете от милиции сломя голову?

Артист с шипением и стонами выбрался из кустов, страдальчески посмотрел на Халязина.

– Так вы из милиции? – с непонятной интонацией спросил он. – Ну, это еще куда ни шло!