В ту ночь Толик Савенко так и не сомкнул глаз, но спать ему совершенно не хотелось. Он был перевозбужден и шарахался от каждой тени. Он пошел с утра в банк на работу, но там все валилось у него из рук. Он поминутно звонил по телефону, но номера, которые он набирал, не отвечали, и Толик просто сходил с ума. Повсюду ему мерещились наемные убийцы. Даже когда с ним попытался заговорить Пашка Волынцев, чтобы извиниться за неудавшуюся накануне вечеринку, Толик задергался, обложил его матом и убежал, оставив дружка в полном недоумении.

В конце концов, не выдержав неизвестности и груза ожидания, Толик отправился к начальнику своего отдела и попросил выходной, сославшись на резкое нездоровье. Начальник поморщился, но выходной разрешил, поскольку внешний вид Савенко действительно говорил о его абсолютном нездоровье. Он только предупредил, что премиальных Савенко в этом месяце точно не получит. Но Толику было не до премиальных – он готовился расставаться с жизнью.

Нет, пожалуй, он все-таки прежде собирался за нее как следует побороться. Правда, для этого требовалось выяснить, кто его враг. Сам Толик понять этого не мог никак. Он только осознавал, что враг этот – некий «крутой мэн», имеющий претензии к Владику Копылову. Но насколько этот враг могуществен и насколько он опасен для Толика, пока неизвестно. Возможно, прояснить ситуацию смог бы сам Копылов, но его телефон не отвечал. Судя по всему, он выполнил свое намерение и выехал из Москвы. Но это не означало, что его перестали искать, а заодно с ним и Толика, который теперь тоже попадал под раздачу. Все это было так туманно, запутанно и страшно, что Толику самому захотелось уехать прямо сейчас из Москвы, но сначала он все-таки решил попытаться выяснить что-нибудь.

Про дела Копылова мог знать Артем Парфенов. Но телефон Артема тоже целый день не отвечал. Толик начал со страху строить в голове такую схему, в которой и Артем тоже становился жертвой неизвестных злодеев. Становилось так безысходно и жутко – впору хоть в петлю. О том, чтобы пойти в милицию, Толик, разумеется, не думал. Милиция давно уже не занималась безопасностью граждан. Толик был совершенно убежден в том, что милиция действует заодно с преступниками. Надеяться оставалось только на себя и счастливый случай.

Неожиданно к середине дня телефон Артема ответил. С замирающим сердцем Толик начал разговор. Но голос Артема звучал совершенно обыденно, разве что очень устало.

– Мотался в Питер, – сообщил он с крайним отвращением. – Делал большой репортаж с выставки одного идиота. Кто-то решил представить этого типа как величайшего художника современности. На самом деле в живописи он – полный ноль, но зато все больше входит в моду. Фамилию тебе говорить не буду – все равно ты ее через две минуты забудешь… А ты чего звонишь? У тебя такой голос, будто у тебя СПИД обнаружили. Это на самом деле так?

– Хуже! – пискнул Толик. – Меня ночью чуть не убили. Давай встретимся в каком-нибудь тихом месте. Мне нужен твой совет.

– Я устал как собака, – пожаловался Артем. – Может, завтра?

– Завтра может и не быть, – трагическим тоном заявил Толик. – Я тебе серьезно говорю – я еле ушел. И еще я угробил машину Владика. Но он сам виноват…

– Какого Владика? Копылова, что ли? – удивился Артем. – Вы с ним вместе гудели?

– Он вообще исчез! – с отчаянием сказал Толик. – Позвонил, сказал, чтобы я отогнал его машину, а сам срочно уехал.

– Куда?

– А хрен его знает, куда! – воскликнул Толик. – Вообще уехал. Сказал, что за ним крутые охотятся. И все. А я-то тут при чем?!

– А тем более при чем тут я? – с некоторым раздражением отозвался Артем. – Чего ты от меня хочешь, не пойму! Я устал как собака, хотел отдохнуть, а ты тут…

– Ты что, не понял? – завопил Толик. – Я тоже ни при чем, а меня чуть не убили! А ты тоже его друг. Думаешь, они тебя не вычислят? Да запросто! Да меня спросят – думаешь, я не скажу?

– Постой! – испугался Артем. – Ты что несешь? Кто спросит? Что это ты кому скажешь?

– Будут спрашивать, кто друг Копылова, я молчать не буду!.. Ты мне помочь не хочешь, а я почему тебе должен помогать?

– Ах, вот оно что! Ясно, – хмуро сказал Артем. – Ладно, все понял. Подгребай к метро «Динамо». Там кафешка тихая есть – посидим, потолкуем, как ты хотел.

Через полчаса, сидя за столиком перед кружкой, наполненной светлым пенистым пивом, Артем пытался сообразить, что могут означать новости, которые сообщил ему Толик Савенко.

– Кому понадобилось прессовать Копылова? – хмуря лоб, размышлял он. – Откровенно говоря, Владик всю жизнь был ни рыба ни мясо. Не в папашу, нет… У него даже врагов настоящих и то никогда не было. Не припоминаю я такого. Хотя… Помнишь, когда мы в ресторане тогда с девчонками? Его тогда на крыльце какие-то типы прихватили. Мы тогда отмахались. Может, это оттуда идет? Вроде они ему обещали, что найдут. Может, нашли?

– А я откуда знаю? – уныло откликнулся Толик. – Я тогда пьяный был, плохо помню, кто кому чего обещал. А чего они там сцепились?

– Спросил! – фыркнул Артем. – Я тогда, сам понимаешь, тоже трезвым не был. В общем-то, все это неважно. Я так понимаю – для нас с тобой главное, чтобы нас оставили в покое, верно?

– Главное, чтобы нас не убили! – с жаром сказал Толик, глядя на приятеля круглыми, как пятаки, глазами. – Знаешь, что ночью было?

– Догадываюсь, – с иронической интонацией сказал Артем. – Значит, ты пришел домой, а Влад тебе позвонил и попросил убрать машину от бара? И ты, дурак, согласился?

– Чего это я дурак? – окрысился Толик. – Я, между прочим, друзьям всегда помогаю… не то что некоторые…

– Ладно, про друзей пока помолчим! – с досадой перебил его Артем. – Но у тебя башка вообще имеется? Тебе этот артист сообщает, что его ищут серьезные люди, и ты тут же суешь свой нос в это дерьмо. Вот я и спрашиваю: мозги у тебя вообще имеются? Сам говоришь, что тебя едва не убили. А если они все же тебя выследят? Не думаю, что они простят тебе первую неудачу. Насколько я знаю преступный мир, тебя пристукнут, просто чтобы другим неповадно было. Нет, с мозгами у тебя определенно плохо!..

– Да что ты пристал к моим мозгам! – воскликнул Толик. – Нормальные у меня мозги. Поддал я немного, понятно? И еще раз тебе говорю – я друзьям привык помогать!

– Да уж, привычка – вторая натура! – с насмешкой сказал Артем. – Я вот тоже этому хрену Владику помог, а что толку? Опять он в полной заднице. Горбатого, должно быть, только могила и исправит. За него-то волноваться нечего: в конечном счете его всегда папаша выручит. А вот нам с тобой нужно самим о себе позаботиться. И знаешь, что я тебе посоветую? Быть тише воды, ниже травы. – Светлые глаза Артема проникновенно уставились Толику в переносицу. – Это самое лучшее, что ты сейчас можешь придумать. Не откликаться ни на какие звонки, свести до минимума прогулки, не таскаться по кабакам. А главное, никому ни слова! И про Копылова забыть! Как будто и не было его никогда. В каком-то смысле так оно и есть… Ну ладно! В общем, ты меня понял, надеюсь? Живем так, будто ничего не случилось и никакие Копыловы к нам никакого отношения не имеют.

– Тебе хорошо делать вид, что ничего не случилось! – заканючил Толик. – А меня в любую минуту могут за глотку взять!

– А ты молчок! – сказал строго Артем. – Только такая позиция может принести плоды. Знаешь, как говорят, – на нет и суда нет. И про меня не вздумай кому-нибудь вякнуть! Не знаю, какие это принесет тебе дивиденды, но со мной ты поссоришься раз и навсегда, заруби это себе на носу!

– Ага, значит, за все должен отдуваться я один? – с глубочайшей обидой спросил Толик.

В порыве он так толкнул свою кружку, что пиво выплеснулось на скатерть. Артем неодобрительно посмотрел на быстро темнеющее пятно перед собой, потом на негодующую физиономию приятеля и сказал:

– Интересно, а за что должен отдуваться я? Ты-то понятно, за что должен отдуваться, – за собственную глупость. И ни за что больше. Любой умный человек сказал бы на твоем месте – извини, Владик, но я уже сплю, у меня женщина, у меня мама больна, наконец!.. А ты, как баран, тут же пошел, куда тебя направили. А теперь ты ищешь дурака, который должен якобы разделить с тобой твою участь! Это уж совсем по-детски, Толя!

Он вдруг встал, болезненно морщась, вытянул из кармана несколько мелких купюр, бросил их на столик.

– Извини, по-моему, мы просто теряем время! Мне еще репортаж приводить в порядок… Советую прислушаться к тому, что я говорил, и все разрешится наилучшим образом. Пока!

Он повернулся и быстро пошел к выходу. Толик с отчаянием посмотрел ему вслед.

«Вот и поговорили! – подумал он. – Сбежал, как сукин сын! А еще друг называется!»

От бессилия Толик прильнул к пивной кружке и принялся пить пиво. Откуда ни возьмись возникла официантка, мгновенно пересчитала и отправила в потайной карманчик деньги, неодобрительно посмотрела на залитую скатерть и дипломатично поинтересовалась у Толика, будет ли он еще что-нибудь заказывать. Он помотал головой, брякнул пустой кружкой о стол и ушел из кафе.

Ноги сами понесли его к Павелецкому вокзалу. Толик не знал, что он там собирается увидеть или выяснить, но ему казалось необыкновенно важным еще раз увидеть то место, где его едва не убили. Он был уже на сто процентов уверен, что жизнь его подвергалась смертельной опасности. Ему и сейчас было страшно, но бездна, которой он невольно коснулся, не только пугала, но и манила его. Он хотел понять, откуда исходит весь этот ужас. Ну, и было тут, пожалуй, еще и простое человеческое любопытство. Толику просто было интересно посмотреть, что там осталось после ночных приключений: здорово ли разбита машина, что там поделывают милицейские чины, обнесено ли место происшествия желтыми заградительными лентами, как это показывают в кино.

Добравшись до цели, Толик был здорово разочарован. Около бара «Престиж» ничто не напоминало о ночных событиях. Все было тихо и мирно. Даже разбитые стекла с тротуара и те убрали.

Отчаянно труся, но перебарывая себя, Толик дважды прошелся взад-вперед по улице, поглядывая на двери бара, через которые то и дело входили и выходили люди. Толику казалось, что среди этих людей непременно должен оказаться тот, кто знает ответ на все вопросы, – может быть, даже сам Копылов поджидает его тут. Толик знал Владика. Если тот оставил машину около бара, значит, в этом баре он гудел. Просто так мимо бара Владик не проходил. Правда, никогда раньше в «Престиж» он не заглядывал. Это был не его уровень. Дешевая демократическая забегаловка. Что его сюда занесло?

Толик в третий раз пошел мимо бара, уже ни на что особенно не надеясь – просто не зная, куда себя девать. Домой идти не хотелось. Идти куда-то развлекаться было страшно. Толику казалось, что вся Москва сейчас его ищет, чтобы сдать неведомым крутым парням.

«А вот интересно, что это Артемчик так задергался? – вдруг вспомнил он. – Наорал на меня. Попробуй, мол, только кому-то про меня заикнуться!.. Я не я и лошадь не моя… Чего он испугался-то? Я испугался – понятно, а он-то чего? Хоть бы выслушал… Нет, сразу на меня попер. Может, он на самом деле что-то знает? Тогда в ресторане мы гудели – когда на Владика первый раз напали… Владик с Артемом все время перемигивались и про какие-то свои дела все намекали. Посмеивались… А потом Владику хотели навешать, и с тех пор никто из нас с ним не виделся. А его все это время искали. И похоже, Артем про это разнюхал раньше меня. Точно, он все знал! То-то он из кожи лез – притворялся, будто для него все это новость, и вообще, его ничего не касается. Он точно знает, кто охотится за Владиком. Прячется, как страус, и от меня старается держаться подальше… Ну ничего! Если меня прессовать будут, ты тоже в стороне не отсидишься! Это я тебе обещаю! Вот сукин сын!»

Крепко задумавшись, Толик на какое-то время позабыл о своих страхах. Он вообще забыл, где находится. Мирный уличный пейзаж нисколько не напоминал жуткую ночную сцену, в которой Толик принимал участие. Увлеченный планами мщения, которые он готовил для приятеля, он не заметил, что из подворотни за ним давно наблюдает коренастый неулыбчивый человек лет тридцати в жеваном сером плаще. Человек этот будто ждал кого-то: он курил сигарету за сигаретой, посматривал на часы и беспокойно озирался время от времени по сторонам. Однако при появлении в квартале Толика этот человек перестал пялиться по сторонам, сосредоточился и теперь не отрывал взгляда от маячившей взад-вперед фигуры. Теперь этот человек пребывал в задумчивости. Он должен был принять какое-то важное решение, но оно давалось ему с большим трудом.

Однако поняв, что Толик собирается вот-вот покинуть облюбованный квартал, человек в плаще оживился, покинул свое укрытие и, сунув руки в карманы, двинулся за Толиком. Вначале он не спешил, но, убедившись, что Толик направляется в сторону метро «Серпуховская», человек прибавил шаг.

Толик, погруженный в свои мысли, не сразу заметил, что его преследуют. Пожалуй, он даже обернулся совершенно машинально. Но угрюмая фигура в плаще испугала его. Поднимать шум он постеснялся – на него ведь не нападали, – но тут же стал искать, куда бы спрятаться. Возможно, в памяти у него отложилось, как ловко ему удалось уйти ночью от преследователей через проходной двор. На глаза ему попалась очень симпатичная подворотня. Толик сорвался с места и бросился в нее, уже не обращая внимания на посторонних – всем не объяснишь, в какой он попал переплет.

Он промчался мимо новеньких мусорных баков, выкрашенных в строгий стальной цвет, влетел во двор, на бегу оглянулся – серый плащ молча и деловито бежал за ним следом – и бросился в первую попавшуюся раскрытую дверь. Подсознательно Толик был убежден: среди бела дня на людях его никто не тронет. Поэтому и бежал туда, где, по его мнению, были люди.

Он скатился по каменной лестнице и очутился в длинном сыроватом помещении, которое было наполнено шумом множества стиральных машин. Кроме стиральных машин, здесь вовсю шумела вытяжная вентиляция, тускло светили пожелтевшие от времени плафоны. В забрызганных смотровых окошках машин вращались покрытые мыльной пеной барабаны. Людей в зале не было – ни одного человека.

Толик внутренне ойкнул и затравленно огляделся. Следом за ним в помещение молча ворвался человек в сером плаще и, шлепая подошвами, ринулся прямо к Толику. Лицо у него было как у робота.

Толик побежал между гудящих, шлепающих и пускающих пузыри агрегатов. В самом конце комнаты он увидел дверь, которая, видимо, вела в соседнее помещение, где наверняка должны были находиться люди и где наверняка был телефон. Теперь Толик был согласен даже на помощь милиции. Она уже не казалась ему такой продажной и бесполезной.

Он прибавил скорости. Заветная дверь была уже совсем близко. И в этот момент преследователь выхватил из-под плаща кусок стальной цепи – такими шоферы обтягивают колеса грузовиков во время гололеда – и с необыкновенной ловкостью швырнул эту цепь вслед убегающему Толику.

Стальная змея догнала Толика и, в одно мгновение обернувшись вокруг его щиколоток, стреножила его, точно норовистого жеребца. Он споткнулся, выпучил глаза, вытянул руки и, громыхая цепью, рухнул на мокрый бетонный пол. Человек в плаще прыгнул на него сверху и накрыл – точно прессом прихлопнул. Толик захрипел. В голове у него помутилось.

Его преследователь не стал терять времени – быстро обшарил карманы своего пленника, достал паспорт, внимательно прочел его содержание и, немного подумав, сунул к себе в карман. Туда же он отправил и пропуск, который Толик предъявлял на входе в свой банк, являясь на работу. Больше он ничего интересного для себя не нашел и без церемоний сгреб Толика за грудки.

– Значит, так, чмо! – грозно объявил он, притягивая Толика к себе так близко, будто собирался откусить ему нос. – Сейчас ты мне правдиво расскажешь, где твой хозяин, и я тебя отпущу. Если не расскажешь сам – я тебя заставлю. Я это умею, поверь мне!

– Какой хозяин? – просипел Толик. – У тебя крыша поехала, мужик?

Человек в плаще слегка наклонил голову и чуть-чуть потянул на себя Толика. Его прочный, как булыжник, лоб стукнул Толика в переносицу. Тот клацнул зубами, зашипел от боли и замолк.

– Тихо! – сказал человек в плаще. – Я ведь тебя узнал! Зря я, что ли, с утра тут торчал? Я знал, что ты не выдержишь – притащишься сюда! Совесть тебе покоя не дает! Так и вышло. Так что колись, паскуда, если не хочешь, чтобы я из тебя отбивную сделал!

Толик наконец сообразил, что тоже узнал своего мучителя. Вернее, узнал его голос. Голос принадлежал ночному бандиту по кличке Клык – это было совершенно точно. И ловко же он его поймал! Лоб вроде низкий, как у обезьяны, а догадался сразу, что у Толика не хватит терпежа и его потянет на «место преступления»! Но почему никто не идет проверить работу стиральных машин?! Удивительная беспечность и непростительная халатность!

Наверное, мысли Толика все же подслушал кто-то из персонала, потому что, к его восторгу, вдруг хлопнула наконец дверь, и в помещении раздались шаги и голоса. Они казались призрачными на фоне беспрерывного грохота и хлюпанья, но с каждой секундой становились все более явственными. Потом в голосах послышалась отчетливая тревога.

– Только пикни! – совершенно невозмутимо сказал человек в плаще, сматывая обрывок цепи и пряча его в карман. – Только до этой минуты ты и жил!

Рядом вдруг возникли двое – один в комбинезоне, другой – в приличном сером костюме. На лице у второго было написано, что начальник здесь он. Оба широко раскрытыми глазами и не без возмущения смотрели на незнакомцев, которые непонятно что делали в их владениях, на забрызганном бетонном полу в окружении работающих стиральных машин.

– Что здесь происходит?! – с негодованием прокричал начальник в сером костюме.

– Милиция! – хладнокровно буркнул Клык и повелительно махнул рукой. – У вас есть откуда звонить? Быстро свяжитесь с «02», скажите – капитану Гришину требуется подмога. Задержан опасный преступник. Действуйте!

Толик хотел закричать, что этот человек бессовестно лжет, и если вызывать милицию, то только для того, чтобы его самого задерживать безо всякой пощады. Но язык просто присох у Толика к гортани, когда Клык посмотрел ему сверху в глаза.

– Шевелитесь! – прикрикнул Клык на растерявшихся работников прачечного бизнеса. – Не видите, я его еле удерживаю?

Те попятились и, ускоряя шаги, бросились к двери. Возможно, у них были телефоны с собой, но позвонить в таком шуме было совершенно невозможно. Едва они скрылись за дверью, как Клык со страшной силой сдавил пальцами горло Толика и прорычал ему в лицо:

– Не тяни время, придурок! Говори быстро, где сейчас хозяин той тачки, Копылов? Он кинул нас на большие бабки, и мы все равно этого так не оставим. А будешь крутить – закопаю с ним вместе! Все понял?

У Толика едва хватило сил, чтобы кивнуть. А Клык неожиданно обыденным тоном добавил:

– К тому же твои документы у меня – не забыл? Куда ты без них, мозгляк?

Мысленно Толик с ним согласился: остаться без пропуска и паспорта означало получить такой букет проблем, перебирать который можно будет до скончания века. И вообще, шеф на работе его недолюбливает. Лишись Толик сейчас пропуска – начальник может задаться вопросом: а не лучше ли вообще обойтись без такого работника? А этот гад, похоже, ничего не боится – вон, даже милицию сам вызвал, не моргнув глазом. Такой точно убьет, если ему перечить. Но ведь вот какая закавыка – он, Толик, ведь на самом деле не знает, где прячется этот сукин сын Копылов. Артем – тот знает Копылова куда лучше и мог бы предложить варианты. Решено, подумал Толик, я предупреждал, что так сделаю. Нечего теперь обижаться.

Он быстро пробормотал Клыку свои признания, назвал имя Артема, его адрес и номер телефона.

– Ладно, я тебе поверил! – неожиданно отпуская Толика и поднимаясь на ноги, сказал Клык. – Если выяснится, что все-таки соврал, – я знаю, где тебя искать. Вставай, уходим! Или ты решил ментов дожидаться? Тебе это не поможет, не надейся!..

Он схватил Толика под руку и поволок к выходу. Они опять прошли по каменной лестнице и оказались во дворе. Клык довел Толика до подворотни и вытолкнул на улицу.

– Ну все! Будь здоров, не кашляй! – сказал он угрожающе. – И прежде чем что-нибудь делать – десять раз подумай, понял?

Когда Толик оглянулся, Клыка поблизости уже не было. Он обессиленно привалился спиной к стене и вытер лицо ладонью. Ладонь была мокрой и дрожала.

Мимо проехала милицейская машина, свернула за угол. Толик проводил ее глазами.

«В прачечную поехали? – подумал он. – Вернуться? А как этот сказал – я знаю, где тебя искать! Точно ведь, знает! Надо сначала подумать хорошенько. Надо хорошенько подумать…»

Пошатываясь, он побрел по тротуару – вначале медленно, но с каждым шагом все быстрее и быстрее, так что к станции метро он подходил уже едва ли не бегом.