Уборщик на почте оказался русским эмигрантом. Именно он и помог Гурову оформить заказ на переговоры с Москвой. Петлюгина с ними уже не было. Вопреки своей декларации о совместных действиях он отправился проверять все гостиницы Рокамболя на предмет проживания в них гражданина России Стальнова Станислава Владимировича, известного также под именем Неверова. Ни Гурову, ни Крячко участвовать в этом предложено не было. Должно быть, у Петлюгина имелись какие-то свои соображения на этот счет. Возможно, он просто не хотел раскрывать какие-то профессиональные секреты. Все-таки его новые знакомые принадлежали к другому ведомству, да и взгляды их не во всем совпадали. Гурову, например, даже показалось, что Петлюгин уже сожалеет, что предложил объединить усилия. Наверное, он был разочарован. Одному ему было все-таки комфортнее.

Про себя Гуров этого сказать не мог, хотя как человек Петлюгин вызывал в нем самые противоречивые чувства. Но его несомненные таланты очень бы сейчас пригодились. Вероятно, генерал Орлов был прав, и русские крепко угнездились на этом острове, но до сих пор Гуров категорически не чувствовал себя здесь как дома. А контакты с земляками не помогали, а только добавляли проблем. И вообще, остров Рокамболь на самом деле не был курортом. Он жил своей замкнутой и своеобразной жизнью, к которой еще как-то нужно было приладиться. Даже самые простые потребности требовали от Гурова напряжения – донести свои желания и мысли до человека, говорящего на другом языке, было совсем не простым делом.

Но тут бог послал им наконец земляка, от которого был какой-то толк. С его помощью Гуров заказал переговоры с Москвой и уединился в кабинке. Соединили его не сразу.

Полковник Крячко остался на улице.

– Хоть здесь на солнышке погреюсь, – заявил он. – Раз уж пляж нам заказан.

Гуров пропустил эти слова мимо ушей, он целиком уже сосредоточился на предстоящем разговоре с Орловым. Мысленно он заготовил уже не менее десятка вариантов доклада – все они были сухие и сдержанные, как статистические сводки, но, когда генерал уже был на проводе, Гурова прорвало, и он сразу же эмоционально и нерасчетливо заявил:

– Все, с нас хватит! Мы немедленно уезжаем! Если и была в моей жизни более нелепая миссия, то настолько давно, что я ее благополучно забыл. Зато нынешняя даже по ночам мне снится, ни на минуту не отпускает. Мы честно старались, Петр, но здесь кавалерийским наскоком ничего не решишь. Здесь на месяцы работы. Соответственно финансируемые, разумеется…

Орлов с трудом выдержал этот поток слов и довольно сухо заметил в ответ:

– Видно, вас там действительно припекло. Я тебя не узнаю, Лева! Откуда этот панический тон? Вам всего-то требовалось узнать, почему сорвалась ваша встреча с Абрамовым. Неужели в тех широтах это такое сложное дело?

– Оно не сложное, оно дохлое, – мрачно сказал Гуров. – Абрамов пропал. И его подруга, о которой ты меня не предупредил, заявила в полицию. При этом она всячески избегает встречи со мной и Крячко. При этом она является совладелицей гостиницы и… В общем, выводы делай сам. С налета такие загадки не решаются. У нас тут и без того… Впрочем, это не телефонный разговор.

Генерал несколько секунд молчал, а потом заключил:

– Значит, так, я тебя понял! Жаль, что ничего не получилось, но ты прав – ваше пребывание там теряет смысл. Сегодня же выезжайте обратно. Придется отслеживать судьбу Абрамова по другим каналам. В конце концов кто-то же будет вести там следствие по этому поводу. М-да… А вы со Стасом – немедленно домой! Жду вас, крайний срок – послезавтра. До встречи!

Генерал отсоединился, и Гуров медленно повесил трубку на рычаг. На душе у него было муторно. Хотя он и не видел реальной возможности повлиять на ситуацию, но сожаление из-за невыполненной задачи он ощущал очень остро.

«Ну, что выросло, то выросло, – подумал он после минутного раздумья. – Бодливой корове, как говорится… Жаль лишь, что столько денег и времени потратили. Да еще и карусель такую завертели – всем бойскаутам на зависть. Но все равно, как ни лезли из кожи, а получили, чего и ожидалось – дулю с маслом. Теперь в гостиницу – расплатиться и домой. Петлюгина, наверное, больше не увидим. Решит мужик, что мы слова держать не умеем. Ну, сам виноват… А вообще странно. Неверов от нас шарахался как от чумы, а накликал себе кое-что похуже. Петлюгин мужик хваткий, да к тому же язык знает. Если опередит того олигарха, то, пожалуй, прихватит афериста… Ну, да это уже не наша забота…»

Гуров вышел из кабинки и двинулся к выходу. Сквозь стеклянную дверь он видел, как прохаживается по залитому солнцем тротуару Стас Крячко, с удовольствием дымя сигаретой. По узкой улочке без особой спешки проезжали редкие автомобили. И вдруг, как раз в тот момент, когда Гуров толкнул стеклянную дверь, прямо возле почты с разгону затормозил запыленный джип с открытым верхом. Гурова аж потом прошибло – он мгновенно узнал эти горчичного цвета комбинезоны и бородатую физиономию, которую опять украшали черные очки.

«Ну, попали! – немного растерянно подумал Гуров. – На ровном месте да мордой об асфальт! Вот уж кого не ожидал здесь увидеть! А они как будто по вызову явились – с чего бы это? Уборщик! Точно! Он капнул! Ну, работает диаспора!»

Гуров не стал дальше размышлять на эту тему, потому что время для размышлений было не самое подходящее. Представители диаспоры мгновенно высыпали из машины и разом накинулись на полковника Крячко, который, видимо, замечтался и не сразу сообразил, под какую раздачу он попал.

А парни в комбинезонах были настроены очень серьезно. Гуров увидел, как в их руках засверкали толстые стальные прутья. Они разом накинулись на Крячко и с ходу нанесли ему несколько ударов. Крячко сделал в этой ситуации то, что было наиболее разумным и простым, – он рухнул на землю и попытался откатиться в сторону, насколько это было возможно. Сигарета его, брызгая искрами, полетела в другую сторону. И в этот момент Гуров выскочил на улицу, намеренно сильно толкнув дверь, так что она впечаталась в затылок зазевавшемуся парню с прутом в руках, который стоял спиной к Гурову. От удара он выпучил глаза и без звука повалился лицом вниз на тротуар. Стальной прут выпал из его рук. Гуров успел подхватить оброненное им оружие и одновременно уклониться от крепкого встречного удара, который приготовил ему уже знакомый тип с курчавой бородкой. Его прут на огромной скорости просвистел над головой Гурова и врезался в стеклянную дверь.

Судя про всему, стекло в двери было все-таки не простое, но и оно не выдержало такой нагрузки. Оно расслоилось с ужасающим треском на несколько прозрачных лепестков, которые тут же осыпались на порог, на крыльцо и на асфальт, покрыв все грудой сверкающих осколков, похожих на груду драгоценных камней.

Зрелище было красивое, но восторга у почтовых служащих оно не вызвало. Гуров услышал, как за его спиной раздались испуганные и негодующие крики. Ему даже показалось, что он различил что-то похожее на слово «полиция». Это слово особенно подстегнуло его. Он саданул своим прутом в солнечное сплетение бородатого, который тоже был слегка ошарашен случившимся, а потом, поймав его в свои объятия и крепко ухватив за грудки, боднул лбом в переносицу. Черные очки с хрустом переломились. А может быть, это хрустела переносица – Гурову некогда было разбирать. Он отшвырнул обмякшее тело бородача и ринулся на помощь Крячко, на которого набросились двое. Они охаживали его своими палками, а Стас извивался на тротуаре, стараясь получить как можно меньше ударов по своим ребрам. Это было похоже на увлекательную спортивную игру. Вид, во всяком случае, у всех троих был увлеченный.

Гуров ударил ближайшего к нему противника кулаком в шею и прыгнул на спину второму. Крячко в тот же момент вскочил на ноги, намереваясь хорошенько поквитаться с обидчиками, но вдруг вскрикнул, скорчился и застыл на месте, схватившись за левый бок.

– Держись! – крикнул ему Гуров. – Я сейчас с этим разберусь!

Его соперник, безуспешно пытавшийся сбросить Гурова на землю, вдруг зашипел, как змея, и выхватил откуда-то нож с выкидным лезвием.

– Осторожно! – заорал Крячко и, забыв про собственные болячки, бросился на помощь.

Гуров попытался вывернуть руку, в которой был зажат нож, но парень изловчился, полоснул его лезвием по пальцам и, рванувшись из последних сил, отскочил в сторону – прямо на Крячко, который с огромным удовольствием пнул его ногой в ребра. Тот изогнулся от боли крючком, но нож не выпустил, и не известно, чем бы все кончилось, но в этот момент совсем рядом, за ближайшими домами, завыла полицейская сирена.

– Все! Уходим! – завопил главарь с курчавой бородкой, стирая рукавом блузы кровь с переносицы.

Нападавшие разом помчались к джипу, попрыгали на сиденья, сорвались с места и, подняв тучу пыли, исчезли за углом.

– Приятно услышать родную речь в далеком краю, верно, Лева?! – прохрипел Крячко, даже сейчас не сумевший обойтись без черного юмора.

Но Гуров даже не обратил на него внимания, потому что из здания почты выскочил какой-то служащий с черными разбойничьими бакенбардами. На нем был форменный китель с красивыми петличками, а в руках он держал самое настоящее ружье. Почтарь сделал зверское лицо, прокричал что-то, долженствующее, видимо, означать «Руки вверх!», и прицелился из ружья в Гурова.

Не помня себя от стресса, Гуров сильно толкнул Крячко к ближайшим кустам, за которыми просматривался низкий каменный заборчик, и сам бросился туда же. Ободравшись о колючие ветки, они пробились сквозь кустарник, перемахнули через заборчик и оказались в чьем-то ухоженном саду. В этот момент на площадь перед почтой, сверкая огнями, вылетела полицейская машина, а разочарованный почтарь вознаградил себя тем, что выпалил из ружья в небо. Грохот спугнул голубей, которые мирно сидели на крыше почты.

– Ну, бедлам! – с огромной досадой пробормотал Гуров. – Никогда себе не прощу…

Что именно он себе не простит, так и осталось тайной, потому что затем Гуров все силы приложил для того, чтобы уйти как можно дальше от опасного места. Крячко не отставал от него.

Они промчались по выложенной розовым камнем дорожке мимо красивого белого дома с колоннами, утопавшего в цветах и зелени пальм.

«Не хватало еще, чтобы здесь держали собак, – подумал на бегу Гуров. – Непременно злых и длинноногих. Лучше всего доберманов. Вот тогда мы с Крячко и поймем, что такое родина!»

Между тем сигналы сирены как бы разделились надвое и стали огибать поместье с обеих сторон. Гуров сообразил, что к полицейским подоспело подкрепление и они ищут теперь нарушителей спокойствия в ближайших кварталах. Практически их брали в кольцо.

«Ситуация – глупее не придумаешь! – мелькнуло в голове у Гурова. – Два полковника бегают, как наперсточники, от стражей порядка. Хорошо, хоть никто из своих такого позора не видит. Но и альтернативы никакой, если подумать, не было. Не подставлять же головы под стальные прутки! Спасибо, хоть мозги целы – если то, что у нас имеется, можно, конечно, назвать мозгами…»

Крячко, который обогнал Гурова, вдруг резко остановился и обернулся назад.

– Лева! – с тихим отчаянием сказал он. – Там, кажется, хозяева! А из тебя кровь хлещет, как из барана!.. Что делать?

Гуров заметил, что из раны на тыльной стороне кисти вовсю течет кровь. До сих пор в горячке он как-то не придал этому значения. Кровью были забрызганы пиджак и брюки.

– Ч-черт! Совсем изгваздался! – с отвращением сказал Гуров. – Мало того, что костюм угробил, так теперь еще и в крови перемазался!.. Ладно, пора остепениться, а то так можно черт знает до чего дойти.

Он достал из кармана носовой платок и туго перетянул порезанные пальцы.

– Так гораздо лучше, – похвалил Крячко. – Сейчас ты выглядишь почти прилично. Конечно, далеко до того джентльмена, который прибыл сюда авиарейсом Москва – Барселона, но тот образ теперь практически недостижим. Сейчас ты похож на моряка, списанного с корабля за буйство.

– Кончай трепаться! – мрачно пробурчал Гуров, поворачивая голову. – Сюда уже пришли.

Крячко тоже обернулся. На тропинке между двумя постриженными кустами стоял невысокий полноватый человек с удивительно свежим и здоровым цветом лица. Чуть наклонив голову, он с большим любопытством рассматривал неожиданных гостей, не испытывая при этом, кажется, и тени страха. Этот человек в противоположность Гурову и Крячко являл собой образец элегантности. На нем был белый пиджак без единой складки и прекрасно отутюженные жемчужно-серые брюки. Штиблеты сверкали на солнце. Галстук был повязан безукоризненно. Его можно было бы назвать идеалом испанского джентльмена, но вдруг этот человек на чистом русском языке воскликнул:

– Ушам своим не верю! Родная речь! Господа! Вы недавно из Москвы, верно?

– Совсем недавно, – кивнул Крячко.

– О! Чудно! А как там Воробьевы горы? Я ведь жил на Воробьевых горах, господа… Это были золотые годы, хотя… Наверное, там сейчас вовсю хрустит снег!.. – он мечтательно зажмурился.

– Воробьевы горы на месте, – деловито заметил Крячко. – Куда они денутся? Вот только насчет снега вы погорячились. Как-никак там сейчас тоже конец августа…

– Ах, дьявол! – джентльмен с негодованием треснул себя ладонью по лбу. – Ну, разумеется! Здесь постепенно теряешь рассудок. Нет, господа, русские должны жить в России! Я глубоко в этом убежден. Хотя живу тут и никуда уезжать не собираюсь. Парадокс, скажете? Ничего подобного. Удачный бизнес. Причина только в этом. Мы ведь все в конце концов продаемся. Каждый за свою цену, разумеется…

– Извините, что перебиваю, – мрачно произнес Гуров, – но как вы догадались, что мы недавно из Москвы?

– Здешние русские говорят иначе, – заявил джентльмен. – Чуть-чуть, но иначе. Вам, может быть, незаметно, но у меня очень чуткое ухо. Я, знаете ли, психоаналитик. Врачую души. Правда, на души соотечественников я давно махнул рукой. Русские предпочитают платить деньги за водку – в психоанализ они не верят. Но у меня, слава богу, есть здесь свой контингент из местных. Своя практика, как говорили в старину. В определенных кругах я весьма популярен. Кстати, мы ведь еще не знакомы – Дичков Павел Петрович, доктор наук, между прочим. Но это не главное, разумеется. Главное – вот этот дом. Прекрасный, правда?..

– Извините, – сказал Гуров. – Дом и правда вызывает восхищение, и, наверное, стоило бы присмотреться к нему внимательнее, но, к сожалению, нам с другом нужно спешить. Если честно, у нас неприятности. С тех пор, как мы сюда угодили, у нас все время неприятности.

– А! Я все понял! – воскликнул Дичков. – Эти сирены… И вы ранены… Как же я сразу не сообразил? Извините, господа, я в чужие дела не вмешиваюсь. У каждого свой бизнес, как говорится…

– Да нет, ничего вы не поняли, – махнул рукой Крячко. – Думаете, мы курьеры мафии? А мы совсем наоборот – мы из МУРа. Здорово, да? Не ожидали встретить на такой широте сотрудников МУРа? Да вот документы – прошу убедиться, что я не вру!

Дичков, кажется, был потрясен. Он благоговейно вчитался в строчки протянутых ему «корочек».

– Крячко… полковник… гербовая печать… подпись… Это невероятно! Но почему, господа, за вами охотится полиция?!

– Если бы одна полиция! – сказал Гуров. – У нас такое впечатление, что за нами весь мир охотится. Боюсь, если мы задержимся хотя бы еще на минуту, то нас все-таки поймают…

– О, не волнуйтесь! – пренебрежительно махнув рукой, заявил Дичков. – Мы ли, русские, не обманем какую-то закордонную полицию!.. Мы и свою-то… Впрочем, сейчас это не слишком уместное замечание. Лучше послушайте, что я вам скажу: начальник местной полиции – тоже мой клиент. Знаете, психологические травмы детства, католическое воспитание… Но он сейчас в отъезде. Однако, когда он вернется, мы сумеем решить все проблемы. А до тех пор мой дом в вашем полном распоряжении. Можете жить здесь сколько угодно. Вы предпочитаете, чтобы комната была на солнечной стороне?

– Спасибо за предложение, – сказал Гуров. – Но как раз гостить-то нам и некогда. У нас дела. Вот если бы вы были так любезны… У вас ведь есть машина?

– У меня три машины, – с тихой гордостью сказал Дичков. – У меня «Ягуар», на котором я, по правде сказать, почти не езжу, у меня «Форд», и у меня «БМВ». Вы что предпочитаете?

– Нам все равно, – ответил Гуров. – Нам лишь бы незаметно добраться до отеля «Эстрелла».

– «Эстрелла»? – брезгливо спросил Дичков, поджимая губы. – Неужели вы остановились в «Эстрелле», господа? Это невозможно! Это же осиное гнездо! Вы основательно подорвете свою репутацию, если будете светиться в таких местах, как «Эстрелла»!

– Насчет репутации нам уже можно не беспокоиться, – усмехнулся Крячко. – Нам бы вот умыться хотя бы, а потом как-нибудь добраться до заведения под названием «Солаз»…

Дичков остановился и с видом глубокой задумчивости уставился на оперативников.

– Какой же я осел! – сказал он наконец. – Конечно же! Я знаю, что мы сейчас сделаем! Прошу в дом, господа! Вам сейчас же окажут медицинскую помощь и вообще дадут все необходимое. В гардеробе у прислуги можно подобрать что-нибудь из одежды. И, наконец, мы выпьем по стаканчику! Здесь не принято выпивать до сумерек, но мы же не вампиры, верно? Сегодня мы с вами заслужили небольшое поощрение… Прошу за мной, господа!

Гуров и Крячко пошли следом за хозяином, который повел их к дому мимо цветущих клумб и кустов. Над головами у них порхали какие-то диковинные бабочки.

«Умеют все-таки устраиваться наши люди! – подумал Гуров. – Чье-то трудное детство – и у нашего доктора дом с бабочками и прислугой. У кого-то подростковые комплексы, а у нашего доктора – «БМВ», и он не боится выпить в середине рабочего дня. Хотя, может быть, сегодня выходной – у меня уже все в голове перепуталось…»

Через десять минут они с Крячко уже сидели в кабинете хозяина и неспешно потягивали виски. Через открытое окно в комнату доносились звуки полицейской сирены, но теперь они волновали их гораздо меньше. Дичков уже отдал распоряжение подыскать подходящую одежду для гостей, а сам занялся хирургией – весьма неожиданно и довольно умело. Он лично обработал руку Гурова и наложил повязку.

– Не стану задавать лишних вопросов, – деликатно заметил он, закончив работу. – Только позволю себе высказать небольшое предположение. Судя по характеру раны и некоторым иным признакам, вы здесь не просто так, а выполняете некое задание. Это, конечно, не моего ума дело, но все-таки прошу вас быть осторожнее. «Эстрелла», кабак «Солаз», ножевые ранения – это все звенья одной цепи. А дальше может быть еще хуже.

– Значит, «Солаз» вам тоже не по душе? – хмыкнул Гуров. – А вы, случайно, не знаете про такую байкерскую шайку под названием «Островитяне»?

Дичков покачал головой.

– Этой шайкой даже мой знакомый начальник полиции устал заниматься! – сказал Дичков. – Между прочим, их штаб-квартира как раз около отеля «Эстрелла» и находится. Не сомневаюсь, что отель тоже входит в круг их интересов.

– А что у них за интересы?

– Да откуда же мне знать?! – удивился Дичков. – Но смею предположить, что все противозаконное, что делается на этом острове, их интересует. Наркотики, оружие, торговля предметами искусства – они наверняка ко всему приложили руку. Я хочу сказать, что в этой деятельности всегда присутствует элемент организованности. Это заметно даже вполне мирным обывателям вроде меня. Да и мой знакомый начальник полиции говорит то же самое.

– Торговля предметами искусства? – насторожился Гуров. – Что вы имеете в виду?

Дичков мягким шагом подошел к столу, открыл коробку с сигарами.

– Разрешите предложить вам сигару? – спросил он тоном радушного хозяина.

– Мне предложите! – рванулся вперед Крячко. – Лева не курит. А я с удовольствием.

– Так все-таки что там насчет предметов искусства? – не отставал Гуров.

Дичков щелкнул зажигалкой и поднес огонь полковнику Крячко. Тот, блаженно жмурясь, раскурил сигару. Дичков сказал:

– Если вы насчет этого приехали, то, знаете, это дело труба. Искусством здесь интересуется только один человек – господин Жанно. Говорят, он собирает все, что только возможно, – картины, старинные книги, скульптуры, золотые украшения… Все, на чем лежит печать времени. Платит за это бешеные деньги, не торгуется. Он может это себе позволить, потому что на самом деле, – Дичков вдруг перешел на шепот, – господин Жанно в прошлом – диктатор одной маленькой латиноамериканской страны. В настоящее время он не у дел – после очередной революции бежал сюда, захватив с собой всю государственную казну. Вот такие дела, господа!.. Добраться до него практически невозможно, потому что проживает он в двух милях отсюда на острове-крепости, который принадлежит ему и на котором никого нет, кроме преданных ему клевретов. Сообщение с этим островом исключительно автономное – частная собственность!

Гуров переглянулся с Крячко, и глаза его блеснули. Но он тут же спохватился, вздохнул и сказал:

– Действительно, это очень интересно, что вы нам рассказали, но теперь нам нет до этого никакого дела. Мы немедленно должны уехать с острова. Нам осталось сделать только три дела – расплатиться в гостинице и попрощаться с двумя знакомыми.

– Уехать? – с сомнением спросил Дичков. – Но вы уверены, что вас не будут разыскивать? Боюсь, переполох не уляжется еще дня два-три. Наверняка будет усилено наблюдение в порту. Если у полиции имеются ваши приметы, у вас могут быть большие неприятности.

– Тогда мы остаемся, – с видимым облегчением сказал Гуров. – Заодно и про господина Жанно побольше узнаем.