– В принципе, попробовать можно.

Шапито поднял голову, на некоторое время прервав составление своего опуса, старательно выводимого на официальном бланке. Наручников на нем уже не было, кровь с лица смыта, а рассеченная бровь небрежно, но достаточно надежно прикрыта двойным слоем пластыря. Лицо наркодилера было бледнее обычного, волосы на голове всклокочены.

Освободив задержанному место за своим рабочим столом, Гуров расположился возле окна и расправлялся уже с третьей по счету сигаретой за последние полчаса, отгоняя ладонью клубы дыма в приоткрытую форточку. Город захлестнула новая волна ливня, еще более сильная, чем предыдущая, но почему-то именно этот шум дождя за спиной действовал на полковника благотворно. Гуров то и дело поглядывал вниз, на улицу, где прохожие перепрыгивали через пузырящиеся лужи, а затем вновь поворачивался к Шапито, дающему письменные показания. Он старательно записывал все то, что изложил полковнику в салоне автомобиля.

Внимательнейшим образом изучив материалы дела, распечатанные ему Орловым, Гуров пришел к единственно верному выводу. Получалось, что выход на Вилкова существовал только один. Через Шапито. Но в свете того, что тот сообщил о последних событиях, приключившихся в Бабушках, данный вариант тоже казался трудноосуществимым. Однако Гуров решил, что предпочтительнее будет рискнуть, нежели просто бесцельно топтаться на месте и ждать, что называется, у моря погоды. Ведь официально он вообще не занимался этим делом.

Предложение сорвалось с языка полковника почти машинально. Шапито прекратил писать, но еще пару минут молча сидел со склоненной над столом головой и вертел в руках шариковую ручку. Гуров знал, что в эту секунду прожженный делец не столько оценивает шансы на успех операции, сколько просчитывает выгоду для себя лично. В том, что Шапито уже сломлен, можно было не сомневаться, но в нем кипела жажда мести.

До появления Вилкова с его предложением о подставе мента жизнь Шапито выглядела вполне вольготно. Во всяком случае, его самого она полностью устраивала. А тут вдруг все так резко переменилось. И лично его, Шапито, вины в этом не было. Виноваты были другие, а получилось так, что сидел в кабинете Гурова он. Ему и придется нести ответственность за содеянное другими людьми, которые, ко всему прочему, еще и втемную использовали его в своих грязных играх. Такое никому понравиться не может. И Шапито злился, но не на задержавшего его Гурова, а на Вилкова в первую очередь.

Колебания торговца наркотиками продлились недолго.

– Да, можно попробовать, – повторил он, уже открыто глядя в глаза полковнику. – Но я не могу точно сказать, насколько это выгорит. Мой звонок не покажется ему странным? Как думаете, полковник?

– Думаю, нет, – Гуров отлепился от окна, прошелся по кабинету, занял место за столом отсутствовавшего Крячко, вытянул вперед ноги. – В целом все выглядело бы более чем логично. Ты в бегах, без денег, без жилья… Фактически загнан в угол. Так, Шапито?

Шапито безрадостно усмехнулся.

– Это даже не мулька, – сказал он. – Так оно и было на самом деле. Иначе я бы не сунулся к Хромому, да и вообще не стал бы нигде светиться.

– Верно, – качнул головой Гуров. – А теперь представь, что с Хромым у тебя сделка не срослась. Что ты делаешь?

– Ну, не знаю. Хотя звонить Вилку я бы точно не стал.

– Это ты знаешь, – поправил задержанного полковник. – И я знаю. А для Вилкова версия такова. Ты в отчаянном положении и готов пересмотреть его предложение о совместном бизнесе. Для этого ты предлагаешь ему забыть все обиды, встретиться и поговорить как деловым людям.

– Вряд ли он мне поверит, – с сомнением в голосе откликнулся Шапито.

– Не спорю, – Гуров изогнул бровь, намекая собеседнику на то, что он уже успел просчитать все возможные варианты. – Но я уверен, что Вилков сам ищет сейчас тебя. Он не упустит возможности достать тебя и избавиться от нежелательного свидетеля.

– То есть я стану живой мишенью?

Гуров понял, что именно с этого момента и начался торг.

– А что тебе терять, Шапито?

– Жизнь.

– Перестань, – Гуров небрежно отмахнулся от этого аргумента, как от чего-то несущественного. – Ты подумай сам. Если мы не вскроем всю их организацию, они все равно не оставят тебя в покое. Не на воле, так в зоне достанут обязательно.

Шапито и сам думал об этом. Он молчал еще несколько секунд, понимая, что Гуров, да и сама ситуация в целом практически не оставляют ему выбора, потом медленно отложил в сторону ручку, отодвинул от себя исписанный лист бумаги и решительно вскинул подбородок.

– Мне нужен телефон.

Гуров выдвинул верхний ящик стола Крячко и извлек из него небольшой черный аппарат овальной формы. Активизировал его, встал и подошел к Шапито.

– Что будешь говорить, понял? – наставительно и требовательно спросил он.

– Не дурак, полковник.

Гуров протянул ему телефон. Шапито глубоко вздохнул, будто собирался с разбегу сигануть в ледяную прорубь, и уже без лишних колебаний набрал по памяти номер мобильного телефона Вилкова. Ответом ему был синтезированный голос, известивший звонившего о том, что абонент находится вне зоны действия сети.

– Отключен, – мрачно констатировал Шапито.

Гуров мысленно выругался, не выставляя свои истинные эмоции напоказ. Замаячившая было на горизонте надежда на поверку оказалась таким же тупиковым вариантом. Никаких иных соображений у полковника пока не было. Он молча протянул руку к телефону, но Шапито не торопился возвращать аппарат.

– Есть еще одна возможность связаться с Вилком, полковник, – задумчиво, будто разговаривая сам с собой, произнес наркодилер. – Позвонить человеку, через которого до Вилка дойдет вся нужная информация. Гарантировать что-либо на сто процентов не возьмусь, но раньше подобный вариант работал. Я делал так, когда мне требовалась срочная связь с поставщиками. Попробуем?

– Попробуй, – без особого энтузиазма согласился Гуров.

Шапито набрал номер и принялся ждать ответа. Наблюдая за ним краем глаза, Гуров машинально зафиксировал в памяти те цифры, которые нажал на телефоне задержанный. После четвертого или пятого по счету гудка раздался щелчок соединения, и Шапито заговорил. Уверенно, почти властно, как человек, которому действительно требовалось сейчас решить для себя жизненно важные вопросы.

– Привет, это Шапито. Мне нужно связаться с Вилком, а дозвониться до него я не могу. Это насчет новой поставки, о которой он говорил. Мне надо встретится с ним, братишка. Сможешь передать, да?.. Хорошо. Скажи Вилку, что я буду ждать его с пяти до шести в Кузьминках. Новый строящийся дом за частным сектором. И запомни, брат, это важно. Как для меня, так и для него. Лады. Все, пока.

Шапито выключил связь и привычно попытался повесить мобильник себе на пояс. Затем вспомнив, где он находится, виновато улыбнулся и протянул аппарат склонившемуся над ним Гурову.

– Порядок, полковник. С пяти до шести в Кузьминках.

– Это я слышал, – Гуров был напряжен. – Ему передадут?

– Должны передать. Человек сказал, что все сделает.

– А кто это?

– Ну, типа связной, – Шапито поморщился. – Попка-дурак. Я, честно говоря, и в глаза-то его ни разу не видел. Вроде Женей его зовут, но тут за базар не отвечу. Потому и не обращался к нему ни разу по имени.

– Ладно, – полковник машинально сверился со своими часами, вернулся за стол Крячко и положил мобильник обратно в ящик. – Ты сделал все, что мог, Шапито. Считай, я тебя почти простил за тот инцидент с перестрелкой.

– В натуре?

– Я сказал почти, – остудил его пыл Гуров. – Пиши давай дальше, – и уже когда Шапито снова взялся за ручку с намерением выводить на листе свои каракули, сыщик добавил: – Кстати, а ты знаешь, за что был взят Вилков четыре года назад?

Шапито не прервал своего занятия и не поднял на Гурова взгляд.

– Да я не вникал особо. Вроде он пощекотал какого-то терпилу перышком. Хохмы ради. По пьянке, естественно. У Вилка всегда было не все в порядке с головой.

– То есть его арест не имел никакого отношения к тому бизнесу, которым он занимался совместно с тобой?

Первые страницы дела, заведенного четыре года назад на Анатолия Вилкова, лежали на столе перед полковником, и он мог бы не задавать этого вопроса. Все и так было ясно без пояснений. Но Гурову хотелось услышать мнение Шапито на этот счет. Маленькая надежда на то, что тот сумеет пролить свет на темные пятна этого странного дела, имела право на существование. Но такого не произошло. Шапито пожал плечами и продолжал записывать свои показания.

– Вроде не имел. Хотя точно утверждать что-то не возьмусь. Говорю же вам, у меня и своих проблем хватало по горло.

Шапито сделал характерный жест, полоснув по выступающему вперед кадыку оттопыренным большим пальцем левой руки.

Больше Гуров ничего не спрашивал. Мысленно он уже находился в Кузьминках. Вероятность того, что Вилков явится на эту встречу, была пятьдесят на пятьдесят, но полковник намеревался использовать этот шанс, даже если в итоге рандеву так и не состоится. Ставить в известность Орлова не имело смысла, так же как и еще кого-то. Гуров был уверен, что справится с этим в одиночку. Ему приходилось осуществлять и более сложные операции по задержанию преступников. На мгновение он задумался только над одним вопросом. Стоило ли тащить с собой в Кузьминки Шапито в качестве наживки, как он это делал сегодня утром с Хромушиным? Однако почти сразу Гуров пришел к выводу, что делать этого не стоит. Шапито был бы для него обузой, он не доверял наркодилеру. Произойти могло все что угодно, и полковник не собирался рисковать. Из Шапито он уже вытащил все, что тот знал. Теперь тот был для Гурова отыгранной картой.

Шапито закончил писать и выжидательно уставился на полковника. Гуров снова вернулся к своему столу, взял в руки исписанный лист бумаги, бегло пробежался по нему глазами и удовлетворенно кивнул. Вызвав конвой, он распорядился увести задержанного. Оставшись в кабинете один, Гуров убрал показания Шапито в стол и в очередной раз бросил взгляд на наручные часы.

Ровно в четыре полковник покинул управление, так и не поставив никого в известность о том, куда именно направляется. Дождь беспощадно поливал и без того уже затопленные улицы. Зонты не спасали прохожих, и многие из них останавливались под навесами в надежде переждать непогоду. Гуров быстро глянул на небо и понял, что шансы у них невелики. Или им придется стоять в укрытии до бесконечности, или терпение лопнет, и они рискнут продолжить передвижение по залитому ливневыми потоками городу.

Полковник почти бегом пересек пространство, отделявшее его от припаркованного «Пежо», и нырнул в сухой теплый салон. Волосы намокли, и Гуров пригладил их одним движением руки.

До Кузьминок пришлось ехать гораздо дольше, чем Гуров рассчитывал изначально. Непогода мешала, полковник нервничал, и в итоге едва поспел к назначенному времени. Когда он подкатил к стойке со стороны частного сектора, его часы показывали без десяти минут пять. Вилков вполне мог явиться и раньше. Кто знает, когда ему передали сообщение Шапито, если вообще передали?

Стараясь не обращать внимания на дождь и месиво грязи под ногами, Гуров зашел на территорию недостроенного и, судя по всему, заброшенного за неимением должных средств жилого массива, скрылся в недрах строящегося здания и поднялся на второй этаж. По его расчетам, Вилков должен был появиться со стороны улицы, то есть противоположной той, откуда прибыл на место сам полковник. Убийца наверняка допускал возможность засады, а потому должен был гарантировать себе возможность маневра. При всей глубине своей фантазии Вилкову не пришло бы в голову предположить наличие у Шапито снайперской винтовки.

Гуров встал с правой стороны пустующего оконного проема и выудил из кармана пачку сигарет. Полковник вынужден был признать, что Шапито выбрал для встречи идеальное место. Впрочем, этим наркодилер всегда славился. О его лисьей осторожности слагали легенды в криминальном мире. Со стройки прекрасно просматривалась пустынная улица, а находящийся позади частный сектор давал неплохую возможность для вынужденного отступления.

Гуров закурил. Он понимал, что если Вилков не получил сообщения, то ему придется потратить ближайшие час или полтора в пустых ожиданиях. Но, к сожалению, его работа подразумевала порой и подобные расклады. С этим приходилось мириться. Впрочем, терпения Гурову было не занимать. Струйка табачного дыма медленно поднималась вверх и растворялась в наполненном озоном воздухе. Одна минута сменялась другой, но ничего так и не происходило. Заброшенная территория стройки пустовала.

Стрелки часов показали двадцать минут пятого, когда в распахнутых настежь воротах обозначилась одинокая слегка сутулая фигура. На этом человеке был длинный черный плащ и надвинутая на лоб широкополая шляпа, с полей которой струйками стекала вода. Одежда мужчины промокла насквозь и от этого казалась еще более черной. Гуров отошел от окна, но таким образом, чтобы объект по-прежнему мог находиться в его поле зрения.

Незнакомец остановился. Молния озарила небо, а вслед за ней пророкотал и раскатистый удар грома. Мужчина поднял голову и придирчиво окинул взором недостроенное жилое здание, глубоко засунул руки в карманы плаща, оглянулся через плечо. Если у Гурова и остались сомнения в том, что человек, зашедший на территорию стройки, не поджидаемый им Вилков, то самые минимальные. Скорее всего, это был именно он.

Неспешно, игнорируя ливень, мужчина двинулся вперед, огибая особо глубокие лужи и по возможности избегая наступать на смешанную с грязью размякшую строительную глину. Гуров переместился из центра комнаты ближе к дверному проему и уже по звуку шагов определил, что визитер вошел внутрь строения и остановился на первом лестничном проеме.

– Шапито! – негромко позвал он, но ответом послужил только шум дождя. – Шапито! Ты здесь? Выходи, приятель. Ты же сам хотел потолковать со мной. Разве нет? Я не собираюсь убивать тебя. Считай, что обиды забыты. Выходи и поговорим, – он выдержал паузу. – Шапито!

Последние сомнения полковника растаяли, как дым. Это был Вилков. Человек, убивший Наталью Пискунову и подставивший Стаса. Гуров почувствовал, как застучала кровь у него в висках. Он достал «штайр» из кобуры, стараясь не производить лишнего нежелательного шума. Осторожные шаги Вилкова известили сыщика о том, что тот поднялся на уровень первого этажа.

– Шапито! – на этот раз окрик был громче.

Вилков, перешагивая через груды строительного мусора и позабытый нерадивыми работниками инвентарь, двинулся по лабиринту пустующих комнат первого этажа. Мягко переступая с ноги на ногу, Гуров спустился вниз, оказавшись на одном уровне с преступником. Вдоль стены он переместился немного вперед и вправо. В одном из дверных проемов появилась фигура в черном мокром плаще. Вилков стоял к нему спиной, все еще держа руки в глубоких карманах.

– Стой где стоишь! – приказал Гуров, ловя спину убийцы в прицел «штайра» на вытянутой руке.

Вилков замер. То ли подчинился приказу, то ли от неожиданности. Но замер всего на секунду. Реакция у него оказалась похвальная. За считаные доли секунды он оттолкнулся ногами от пола и нырнул влево, уходя с линии возможного обстрела. Гуров выстрелил.

– Да что за черт? – негромко буркнул он себе под нос. – В последнее время всем наплевать на мои приказы. – Затем уже во весь голос объявил, не спуская глаз и ствол «штайра» с дверного проема, где только что находился противник. – Выходи с поднятыми руками, Вилков! Твои игры окончены.

Слух полковника уловил характерный щелчок затвора, и это обстоятельство вновь заставило его тихо выругаться. Вилков был при оружии. Впрочем, этого следовало ожидать, учитывая тот факт, что вчерашний заключенный явился сюда с целью прикончить Шапито.

– А ты кто такой?

По звуку шагов Гуров мог судить о том, что Вилков движется в глубину здания, он вполне мог воспользоваться и окном, но пока не делал этого. То ли по причине того, что не желал схлопотать пулю в спину, то ли рассчитывал на то, что сумеет выйти победителем из схватки с незнакомым ему пока мужчиной. Вилков резонно предположил, что неприятель у него был один.

– Полковник Гуров. Уголовный розыск. Доводилось слышать?

Вилков присвистнул.

– Доводилось. Еще как доводилось, – он старался говорить бодро, но Гуров почувствовал, что противник его заметно нервничает. – Ты же напарник Крячко? Да? Такая же большая шишка, как и он? Я польщен, полковник.

– Не хочешь выйти и поговорить по-человечески? – предложил Гуров. – А то играем в прятки, как дети малые.

Он на три шага продвинулся вперед, затем сменил траекторию и ушел вправо. Судя по голосу, Вилков двигался в том же направлении.

– Не хочу, – ответил он. – Где Шапито? Уже сцапали?

– Не только сцапали, как ты выражаешься, – спокойно парировал Гуров. – Но и сняли с него все соответствующие показания. Нам известно о том, что произошло на квартире Крячко. Что это ты убил девушку.

– Если вам станет от этого легче, я сожалею об этом поступке. Ее жизнь по большому счету была мне нужна. Я собирался только подставить Крячко. Наставник посчитал, что с мокрухой дело будет выглядеть более весомо.

Осыпавшаяся штукатурка хрустнула под ногой Гурова, и Вилков понял, что противник пытается обойти его с тыла. Он развернулся, снял шляпу и отшвырнул ее в сторону, расстегнул плащ. Либо из-за дождя, либо из-за внутреннего напряжения, но недавнее ранение напомнило о себе тупой болью. Вилков поморщился, переложил пистолет в левую руку. Ему показалось, что так будет удобнее.

– А в чем причина такой ненависти к Крячко? Как вообще такое могло случиться?

Гуров преследовал двойную цель. Во-первых, он выуживал у преступника информацию, восстанавливая недостающие элементы в общей мозаике, а во-вторых, стремился усыпить бдительность противника и заставить его расслабиться. Прозевать тот момент, когда он, полковник, предпримет решительную и быструю атаку.

– Вы не поверите, – Вилков натужно рассмеялся, будто насильно заставляя себя делать это. – Тут ирония судьбы, полковник. Но эта самая ирония в одночасье лишила меня всего, что я имел. Включая и мое будущее…

– Как так?

Перед Гуровым стояла непростая задача. Он старался одновременно смотреть и себе под ноги, не желая наступить на что-нибудь, способное вызвать дополнительный шум, и в сторону тех кирпичных перегородок, за которыми скрывался Вилков. Полковник не мог знать, что у того на уме, и, как следствие, не исключал вариант, что Вилков и сам маневрирует, подыскивая подходящий момент и возможность для атаки. Гуров миновал еще две комнаты и на этот раз свернул влево. Он старался ориентироваться исключительно на голос убийцы.

– Меня взяли на гоп-стопе. Вы ведь наверняка уже знаете об этом. Не так ли? – Вилков двигался вдоль стены, так же напряженно вслушиваясь в голос и шаги полковника. Взведенный пистолет он держал наготове. Сердце бешено колотилось в груди. Может, развернуться и сигануть в окно? Глядишь, Гуров и проморгает этот финт. Тогда появится шанс ускользнуть. – Старые привычки бывает очень сложно искоренить. Читали «Золотого теленка»? Вот-вот. Та же история приблизительно. Наставник подобрал меня практически оборванцем, поставил на ноги, приобщил к прибыльному бизнесу. Я занимался поставками кокса, а также осуществлял связь между ним и дилерами. Такими, как Шапито, например. А потом эта история… Конечно, я был пьян, иначе не стал бы бомбить того фраера. Черт! Молодость захотелось вспомнить. А тут легавые. Но они бы меня хрен взяли, полковник, если бы… Если бы не Крячко. Этот сукин сын, как говорится, оказался в ненужном месте и в ненужное время. – Вилков обогнул дверной косяк одного из проемов и начал двигаться по кругу к тому месту, откуда началась вся эта свистопляска. – Он вмешался и помог скрутить меня. Но самое обидное, что на следующий день должна была состояться одна из самых крупных поставок кокса. А без меня ее осуществить было никак нельзя. А я где? Я за решеткой. По милости благородного и сующего нос не в свое дело полковника Крячко. Улавливаете связь?

– Накрылась крупномасштабная операция?

Недостающие звенья встали на свое место. Теперь Гурову было предельно ясно все, кроме одного. Наставник… Вилков продолжал называть его только так, не обозначая ни имени, ни фамилии.

– Точно. Накрылась. Пыльным мешком.

На этот раз что-то хрустнуло под ногами Вилкова. Гуров замер и насторожился. Противник был совсем рядом, буквально за стенкой. Воцарилась напряженная пауза. Беседа прервалась, и, скорее всего, именно это обстоятельство и насторожило Вилкова. Он тоже почувствовал близость Гурова. Убийца рванул в сторону, оказался на открытом пространстве и дважды, не целясь, выстрелил. Гуров вжался в стену. Ни одна из пуль не задела его, но Вилков, похоже, на это и не рассчитывал. Открыл стрельбу только для острастки, хотел сбросить собственное напряжение, растущее в нем с каждой секундой. Гуров метнулся влево, лихо развернулся в движении вокруг собственной оси, выстрелил и уперся плечом в противоположную стену. Фигура в распахнутом черном плаще мелькнула в поле его зрения. Полковник вторично вскинул пистолет, но нажать на курок не успел.

Вилков, как тень, скользнул в укрытие, опустился на корточки. Боль от предыдущего ранения усиливалась. Как показалось Вилкову, рана стала немного кровоточить. Проверять это он не стал, тяжело дыша, пытался унять начавшееся головокружение. Евгений ведь сказал ему: никакой стрельбы. Но разве он мог предвидеть подобное развитие событий? Пистолет вновь лег в правую руку. Стрелять с левой оказалось не так уж и просто, как он рассчитывал. Ладони покрылись предательской испариной. Вилков прислушался.

Приблизительно определив место расположения неприятеля и направление его возможного движения, Гуров углубился на две комнаты вправо. Его уже начинала раздражать эта игра в кошки-мышки. Впрочем, как и сам лабиринт комнат недостроенного здания.

– Напрасно ты так поступаешь, Вилков, – громко произнес полковник, и эхо его голоса отразилось от пустых стен. Это должно было дезориентировать неприятеля. – Я уже сказал тебе, что твоя игра проиграна вчистую. Ты не добился того, чего хотел. Крячко будет оправдан. Для этого вполне достаточно показаний Шапито.

– Если он доживет до суда, – Вилков распрямился, морщась от боли в боку. – А я не думаю, что шеф подарит ему такую возможность.

– Может, ты и прав, Вилков, – согласился полковник. – Только ты теперь тоже засвечен. Как ты считаешь, тебя оставит в живых твой шеф и наставник после всего этого? Да и на что ты вообще рассчитывал, когда, досрочно освободившись, подался в бега? Тебя и так ищут, Вилков. Поэтому для тебя было бы разумнее сейчас сдать того, кто стоит за твоей спиной, и поделить всю ответственность пополам. И в деле о торговле наркотиками, и в деле об убийстве.

Ответа не последовало. Вилков собирался с силами. Опираясь левой рукой о стену, он все же принял решение двигаться в направлении окна. Он наконец осознал, что в его нынешнем физическом состоянии схватки с тренированным сотрудником угро ему не выдержать.

– Что скажешь, Вилков?

Гуров уловил на слух его шаги и разгадал задуманный маневр. Полковник с самого начала был готов к подобному повороту событий. Но сейчас его позиция была еще более выгодной. Сам того не подозревая, Вилков двигался в его сторону.

– На такую туфту меня не возьмешь, полковник, – голос действительно приближался. Гуров приготовился к атаке. – Шеф обещал мне новые документы. Новую жизнь… Сечешь, полковник? Не сегодня-завтра будет поставлена новая партия кокса. Очень крупная партия. А это деньги. С деньгами и с новыми документами мне будет сам черт не страшен, не то что какие-то там два полковника из главка.

Гуров больше ничего не говорил. Сейчас ему выгоднее было хранить полное молчание. Он встал с правой стороны от дверного проема, к которому приближался Вилков, и прижался спиной к холодной кирпичной стене. Дичь сама шла в руки охотника. Стрелять Гуров не собирался. Вилков нужен был ему живым.

– Что же ты притух, полковник? Аргументы кончились? – вызывающе бросил Вилков.

Ему оставалось преодолеть еще всего один дверной проем и одну комнату. А там окно. Заветное спасительное окно, сквозь которое в сгустившихся сумерках просматривался частный сектор. Сумерки тоже были на руку Вилкову. Он почти уверился в том, что ему удастся благополучно улизнуть.

Гуров выскочил из-за угла, как черт из табакерки, и с ходу нанес Вилкову удар ногой в грудь. Тот инстинктивно успел надавить на курок пистолета. Грохнул выстрел, и пуля просвистела в двух сантиметрах от плеча Гурова. Пистолет выскользнул из ослабевших пальцев Вилкова, упал на пол, а его самого швырнуло назад. Он медленно сполз по стене, корчась от боли. Гуров не рассчитывал на такую скорую победу, но он и не мог знать о том, что его удар ногой придется точно на недавнюю рану Вилкова.

Убийца застонал. Перед его глазами поплыли радужные круги, он лишь чудом сохранил сознание, полностью осел на пол и теперь лежал на спине, устремив взгляд в потолок. Гуров быстро приблизился к нему, опустился на одно колено и жестко впечатал в правую глазницу Вилкова холодный металлический ствол «штайра». Указательный палец полковника уверенно покоился на спусковом крючке.

– Что, ситуация изменилась, да, Вилков? – Гуров отрывисто выплевывал слова. – Только вопрос у меня к тебе остается прежним. Кто твой шеф? Или наставник, как ты его называешь? Фамилия, имя? Адрес? Отвечай, паскуда!

Единственным свободным глазом Вилков испуганно взирал на Гурова снизу вверх. Боль в боку казалось ему сейчас несущественной по сравнению с тем, что его ожидало. Судя по взгляду, полковник был настроен очень решительно.

Желая усилить впечатление, Гуров добавил:

– Я не шучу. Мне ничего не стоит спустить курок и вышибить мозги из твоей дурной головы. Никто не знает о том, что я встречался здесь с тобой, а для оправдания моего напарника, как я уже говорил, достаточно будет и показаний Шапито. Ну же, Вилков? Кто он?

Давление ствола на глазницу усилилось. Гуров по-волчьи оскалился, Вилков нервно сглотнул. На этот раз он и сам без дополнительной подсказки понял, что его игра проиграна. По какой-то причине он поверил Гурову. Тот сейчас и вправду выстрелит и оставит на этой заброшенной стройке его бездыханное тело.

– Не надо, – взмолился он. – Не убивай, Гуров.

– Имя?!

– Я не знаю, – Вилков лихорадочно облизал губы, скосив левый глаз на палец, лежащий на спусковом крючке. – Я правда не знаю. Клянусь. Я долгое время проработал с этим человеком бок о бок… Но я не знаю. Он ни разу не называл своего имени. Он сам требовал, чтобы я обращался к нему не иначе как шеф или наставник. Мне практически ничего не известно о нем. Хотя нет, постойте! Я точно знаю, что он мент…

– Что? – Гурову показалось, что он ослышался.

– Мент, – повторил Вилков. – Это точно. Он один из ваших. Ну, не совсем из ваших… То есть я хочу сказать, что он служит в органах. В какой именно структуре, я не в курсе, но служит… Оборотень в погонах.

От последней фразы Гурова невольно передернуло. Он вспомнил о том, как Дацук точно так же отозвался о Станиславе. «Оборотень в погонах». Значит, хоть в чем-то Дацук не ошибся. За всем этим стоял именно оборотень. Вот только кто?

– Как его найти? – задал новый вопрос Гуров. – Как вы с ним связываетесь?

Ствол «штайра» все еще находился в правой глазнице Вилкова и давил на нее достаточно сильно, весьма располагая к откровенности.

– Преимущественно по телефону. Но сегодня он приедет к Жене на квартиру. У нас там стрелка. Он сам назначил мне.

– Во сколько?

– Он не сказал.

– Адрес?

Заикаясь и сбиваясь едва ли не при каждом слове, Вилков покорно продиктовал адрес Евгения Сергеевича. Только после этого Гуров убрал «штайр» от его глаза.

– Поднимайся! – коротко приказал он.

– Я не могу… – тяжело дыша, признался убийца. – Я ранен. Рана открылась… Мне нужна помощь.

Гуров молча вложил пистолет в кобуру, затем протянул руку и помог Вилкову подняться. На бежевом свитере действительно растеклось багровое пятно крови, проступившее через наложенную повязку. Вилков едва стоял на ногах. Его шатало из стороны в сторону, мокрый грязный плащ висел на нем, как на вешалке. Больше всего на свете Вилкову хотелось сейчас потерять сознание. Но он его не потерял.

Гуров довел задержанного до машины, усадил на переднее сиденье, а сам расположился за рулем. «Пежо» покатил в обратном направлении, держа курс в центр города. За тридцать пять минут полковник доставил раненого Вилкова в управление и буквально с рук на руки передал его оперативникам. Еще пять минут, не больше, потребовалось полковнику на то, чтобы уговорить Орлова выделить в его распоряжение парочку человек для визита по адресу, полученному от Вилкова. Он не мог знать, что ждет его на квартире неизвестного Жени и с чем там придется столкнуться. Хозяин мог быть далеко не один. Кстати, и оборотень в погонах мог уже прибыть на место встречи.

– Это не наше дело, – пытался отговорить Гурова генерал. – Скинем эту информацию парням из УБНОНа. Это их клиентура, пусть сами и занимаются. Зачем тебе лезть, Лева? Убийцу Пискуновой ты взял, дело раскрутил. Считай, что Стас уже обелен. Полностью.

– Как ты не понимаешь, Петя? – не сдавался полковник. – Вилков всего лишь исполнитель. Пешка. Все эти разговоры о личном мщении – туфта полная. У них четыре года назад сорвалась крупная сделка, потеряны деньги. Солидные деньги. Понимаешь? И подстава Стаса – инициатива этого оборотня, его идея. И мне нужен он.

Генерал в итоге сдался, одобрил скоропалительную вылазку и отрядил Гурову двух помощников.

– Возьми Алябьева и еще кого-нибудь с ним, – сказал Петр Николаевич, после чего добавил: – И поосторожнее там, Лева. Мало ли что.

Гуров шутливо взял под козырек и пулей вылетел из начальственного кабинета. По адресу, намертво засевшему в памяти полковника, отправились на служебном авто. Гуров милостиво решил дать передышку своему «Пежо».

Антон Алябьев, молодой и напористый сотрудник управления, первым ворвался в дом Евгения. За ним последовал майор Хомицкий. Едва переступив порог, он приказал хозяину дома лечь на пол и сцепить руки на затылке. Растерянный и деморализованный таким неожиданным напором, тот покорно исполнил приказание. Хомицкий остановился рядом с ним, нацелив пистолет в голову задержанного. Гуров последним вошел в дом.

– Осмотри комнаты, – негромко сказал он Алябьеву.

Антон направился в правую комнату, Гуров взял на себя левую и кухню. По завершении быстрого обхода Алябьев заглянул еще и в ванную. Кроме Жени, в квартире никого не было. Сыщики вернулись в гостиную. Гуров выдвинул кресло в центр комнаты и сел в него, расстегнув пиджак. Алябьев занял место за спинкой кресла. Хомицкий все еще угрожающе возвышался над распластавшимся на полу хозяином.

– Путь он встанет, – распорядился Гуров.

Хомицкий отошел в сторону, и Женя, кряхтя и постанывая, поднялся на ноги. Его круглое розовощекое лицо, пышущее здоровьем, раскраснелось еще больше. С минуту Гуров молча смотрел ему в глаза, будто оценивая.

– Евгений, если не ошибаюсь? – полковник вытряхнул из пачки сигарету и небрежно вставил ее в рот.

– Да. А вы, собственно, кто?

– Уголовный розыск, – коротко и лаконично сказал Гуров, не вдаваясь в излишние подробности. Для него Женя не представлял особого интереса. – Насколько нам известно, к вам сегодня должен был пожаловать гость, Евгений. Он уже был здесь?

Женя растерянно заморгал, испуганно покосился на стоящего рядом Хомицкого, не торопившегося прятать свое табельное оружие, и вытер полной ладонью вспотевшую шею. Слова «уголовный розыск» сами по себе уже пришлись ему не по вкусу. Прежде ему никогда не приходилось иметь дело с властями, и в настоящий момент Женей овладел самый настоящий мандраж. Будучи пособником во многих криминальных делах, он, конечно, знал, что рискует, но всегда считал, что его не коснется рука закона. Обойдет сторонкой. А вот теперь выходило, что и он не стал, как рассчитывал, исключением из правил.

– У меня здесь бывает много народу, – сказал он, нервно покусывая нижнюю губу. – Гости, и не только. Кого вы конкретно имеете в виду?

Гуров прекрасно видел, что ему не придется долго возиться с этим фруктом. На Женю достаточно было оказать минимальное давление, чтобы он раскололся по полной программе. Такие личности в практике Гурова встречались довольно часто. Он подался вперед, перекатил незажженную сигарету из одного уголка рта в другой.

– Я имею в виду человека, который обычно именует себя шефом или наставником. Знаете такого?

Женя кивнул.

– Да.

– Так как? Он уже был здесь сегодня?

– Нет… Еще нет. Но послушайте, я хочу сразу заявить, что не имею ничего общего…

– Ваши заявления, уважаемый Евгений, уж простите, не знаю, как вас по отчеству, – бесцеремонно оборвал хозяина дома Гуров, – мы послушаем в другое время. И в другом месте. Составим протокол, пообщаемся. Словом, все как полагается. По закону. Вам знакомо такое слово?

– Какое слово? – кровь отхлынула от лица Евгения Сергеевича, и теперь оно было не красным, а бледным.

– Закон, – жестко повторил Гуров. – Есть такое слово. Но вижу, вам оно мало о чем говорит.

– Нет, почему же. Я…

Высказаться полностью по этому вопросу Женя так и не успел. В дверь уверенно постучали, и он вздрогнул всем телом, как от разряда электрического тока. Гуров вынул изо рта сигарету, так и не прикурив ее, и опустил в боковой карман пиджака. Алябьев вышел из-за спинки кресла, моментально занял позицию слева от входной двери и вынул из кобуры оружие. Женя потерянно оглянулся на Хомицкого. Тот молча повел стволом в направлении двери и красноречиво изогнул бровь.

– Открыто! – собственный голос показался Жене чужим и неестественным.

Хомицкий отодвинул его в сторону, становясь ближе к двери. Гуров напрягся. Входная дверь открылась, и на порог дома по-хозяйски шагнул далеко немолодой уже мужчина среднего телосложения в распахнутом осеннем пальто. Головной убор отсутствовал. Свет от висевшей под потолком люстры упал ему на лицо. Гуров не удержался и прищелкнул языком. Визитер остановился, и брови его удивленно поползли вверх, когда он и сам заметил сидящего в кресле полковника.

– Полковник Гуров?!

– Майор Дацук? – Гуров обнажил зубы в улыбке.

Слева и справа в атлетическое тело Дацука ткнулись стволы пистолетов. Но майор, казалось, и не обратил на это внимания. Взгляд его был полностью прикован к Гурову.

– Вот уж никак не ожидал, что наша с вами новая встреча состоится при таких обстоятельствах, – сказал полковник. – Все еще боретесь с оборотнями в погонах, майор?

Дацук невесело усмехнулся. На мгновение он оторвал глаза от Гурова, и одного беглого взгляда ему оказалось достаточно, чтобы оценить положение вещей. Потупившийся и полностью сломленный вторжением в его обитель сотрудников угро Женя, двое коллег Гурова по бокам, с нацеленными на него, майора, пистолетами и, наконец, сам полковник в кресле напротив. Судя по всему, больше в доме никого не было.

– А я недооценил вас, полковник, – честно признался Дацук, делая всего один-единственный шаг вперед.

Алябьев с Хомицким не последовали за ним, но даже спинным мозгом Дацук ощущал, что все еще находится под прицелом.

– Надо было вывести вас из этой игры.

– Каким образом, интересно? – саркастически поинтересовался Гуров.

– Не знаю, – майор уронил взгляд. Его руки расслабленно опустились вдоль тела. – Но я должен был это сделать, все предвидеть. Я не придал этому должного значения, и вот итог. Как я понимаю, Вилков уже арестован?

Гуров кивнул.

– Совершенно верно понимаете. И Вилков, и Шапито. Дело осталось за малым. Арест вдохновителя и организатора. Я мог бы не приезжать сюда лично, майор. Но уж слишком глубоко мне запали в душу ваши слова о том, что мы обязаны бороться с оборотнями в погонах. Я взял это на вооружение. Как девиз.

– Ну хорошо, – Дацук легко и непринужденно рассмеялся. Несмотря на кажущуюся беспечность и расслабленность этого человека, его мозг лихорадочно работал в надежде отыскать выход из сложившегося положения. Майор чувствовал себя сейчас как мышь, угодившая в мышеловку, за которой захлопнулась металлическая дверца. – Может, тогда попробуем договориться, полковник? Что нам мешает в конце концов? У меня отличный, хорошо отлаженный бизнес, приносящий баснословные капиталы. На службе таких денег никогда не заработать. Я это понимаю и думаю, что вы это тоже понимаете не хуже. Плюс отменное прикрытие…

– Договориться? – Гуров презрительно скривился. Майор напоминал ему в эту минуту мерзкого и отвратительного таракана, которого просто хотелось раздавить без малейших намеков на сожаление. – Вы предлагаете мне договориться, Леонид Аркадьевич?

– А что такого? – Дацук слегка повернул голову назад. – Ваши ребята наверняка тоже не будут против. Считайте это предложением новой работы. Что вас останавливает, полковник?

– Крячко – мой друг, – жестко изрек Гуров. – Именно это обстоятельство вынудило меня заняться нештатным расследованием. И после того, что вы сделали с ним…

– Перестаньте, полковник, – на какое-то мгновение в глазах майора появился хищный блеск, но он поспешил скрыть его, не желая, чтобы кто-то заметил подобную метаморфозу. – Вы же взяли Вилкова, истинного убийцу той девушки. У вас есть и его показания, и показания Шапито. Вашего друга оправдают вне всяких сомнений. Личное дело для вас закончилось. А я… Я – это совсем другая история.

– Нет, не другая, майор. Это одна и та же история. И она закончится только после того, как вы предстанете перед судом.

Дацук снова засмеялся. Он сделал еще один маленький шаг вперед, а затем резко и неожиданно выбросил назад правую ногу. Подошва ботинка впечаталась в грудь Хомицкого и швырнула его на стену. Оперативник больно ударился затылком о каменную кладку, из глаз его посыпались искры. В ту же секунду со скоростью вихря Дацук выдернул из-под полы своего демисезонного пальто пистолет и с разворота выстрелил в Алябьева. Расстояние между ними было минимальным, и при всем желании майор не смог бы промахнуться. Пуля ударила Антона в живот, и он, как подкошенный, рухнул на пол. Дацук перевел дуло пистолета в направлении сидящего перед ним Гурова и вторично спустил курок. В тот же момент полковник, толкнувшись двумя ногами, опрокинулся на спину вместе с креслом, и пуля просвистела в опасной близости у него над головой. Однако Дацук на этом не собирался останавливаться. Он выстрелил в третий раз, вогнав пулю в деревянное днище старенького кресла.

Гуров выхватил «штайр», кувыркнулся через голову и выкатился на открытое пространство. Дацук снова сместил ствол в направлении жертвы, на губах его играла злорадная усмешка. Гуров выстрелил первым. Усмешка намертво застыла на лице майора, когда пуля пробила ему грудь с левой стороны. Он пошатнулся и упал лицом вниз. Смерть настигла его мгновенно. Гуров рывком поднялся на ноги. В его планы не входило убивать оборотня. Но что еще он мог поделать в такой ситуации?

Женя в испуге забился в угол и закрыл голову руками. Хомицкий с трудом поднялся, тело Антона Алябьева билось в предсмертной агонии.