Позднее мне пришло в голову, что он идеально выбрал время для своего появления. Луи Симпсон, должно быть, подслушивал за дверью, которая оставалась не полностью закрытой. Ранее я замечал, что как только заходил разговор о Симпсоне, сразу возникала какая-то нервозность. Гости перебрасывались многозначительными взглядами, как бы предупреждая друг друга, чтобы никто не сболтнул лишнего.

Вид у Симпсона, впрочем, оказался совершенно безобидный. Для военного он был на удивление мал ростом. Примерно пять футов. Одет в коричневую кожаную куртку, мягкую хлопчатобумажную рубашку и джинсы. Однако этот неформальный наряд тщательно наглажен.

Прошло несколько секунд, прежде чем приятели заметили его. Тотчас раздались крики приветствия. Симпсон, разумеется, знал почти всех собравшихся. Представлять пришлось только меня и Тойнби. Лишь подойдя поближе, чтобы поздороваться, я заметил, какие необычные у него глаза. Даже в слабом и мерцающем свете зала не трудно было разглядеть удивительный фиалковый оттенок. Эти глаза и нежные женственные черты лица заставили меня вспомнить героинь Шекспира, переодевавшихся в мужское платье. Однако я тут же ощутил в нем некую внушающую уважение основательность. Похоже, силенкой Симпсон тоже не обижен. Я тотчас решил не конфликтовать с ним.

— А где Пол? — спросил Дом, едва закончились приветствия.

— Разве Уинни здесь нет? О, я надеялся… Заезжал за ним на квартиру в одиннадцать часов. Дернул дверной колокольчик — мне никто не открыл. Потом позвонил по телефону, но услышал только автоответчик. Побродил у дома полчаса. Пол так и не явился. Справился о нем у соседей в квартире этажом ниже. Хозяева долго объясняли, что им известно о намерении Пола отправиться на уик-энд, однако они не знают, где он находится в данный момент. Я предположил, что Уинни договорился о поездке с кем-то еще, и послал его к черту.

— Проклятие! — воскликнул Дом.

— Вероятно, он еще в пути, — предположил Бланден.

— Вполне возможно, — согласился Габби, — но его старая «ауди» сломалась, вот почему кто-то обязан был подвезти Пола. Однако теперь все мы здесь. Так кто же мог его подбросить? Не исключено, что он заболел. Неделю назад я звонил Полу, тогда он лечился от опоясывающего герпеса. Неприятное заболевание. Как бы ему не стало хуже.

Прежде чем успело наступить неловкое молчание, Луи сменил тему разговора.

— Я привез вам игрушку, — заявил он, дернув губами, что могло означать улыбку.

— Прошу тебя, только не то, о чем я подумал, старина Луи, — проговорил Нэш, глядя на продолговатый футляр, который вынул из сумки Луи.

— Не будь бабой. Вижу, ты совсем размяк в своем дерьмовом Сити. Хотя ты и раньше всегда укрывался в штабе, в то время как мы, козлы, совершали утомительные марш-броски и участвовали в сражениях.

Нэш нехотя присоединился к общему смеху.

— Не всегда я отсиживался в штабе. Повоевал в Боснии и в Сьерра-Леоне.

— Раздавал там презервативы и порошковое молоко?

— Не только. Кстати, я не знал, что вы, танкисты, совершаете марш-броски. Думаю, ты чувствовал себя гораздо безопасней в своем танке, чем я в закоулках Фритауна.

— Перестаньте, ну прямо как девчонки, — обратился к ним Дом, — мы теряем драгоценное время, предназначенное для выпивки. Ровно через неделю меня живьем закопают в супружескую жизнь. Я больше никогда не увижу ни одного из вас, ребята, трезвым или пьяным. Так что приступим! Габби, подавай бутылку!

Я обратил внимание на то, что вплоть до последнего момента Габби держался в стороне от всей компании. Теперь они с Симпсоном обменялись кивками, как будто между ними существовала некая договоренность.

— Но я еще не показал вам свою игрушку, — протестовал Симпсон.

Он расстегнул молнию на длинном чехле. На мгновение мне показалось, что там находится музыкальный инструмент: флейта или кларнет. Но тут он скинул верх чехла, и все увидели винтовку. Такая мне не встречалась никогда в жизни. Она была выкована из черного металла и выглядела как оружие из научно-фантастического фильма. Ствол — длинный, узкий и зловещий, снабженный оптическим прицелом. Это олицетворение зла тем не менее казалось настолько привлекательным, что захотелось прикоснуться к нему.

Нэш громко рассмеялся:

— Вот уж действительно игрушка! Послушайте, ребята, Луи привез пугач.

— Что вы хотите этим сказать? — спросил я, обескураженный улыбками друзей.

Я не понимал, что смешного они нашли в винтовке.

В очередной раз меня выручил Родди:

— Не волнуйся, Мэтью. Это духовое ружье. Красиво сделано, но устройство пневматическое.

Симпсон произносил какие-то слова и называл цифры. Он упомянул имя производителя и модель. В каком-то пункте цифры обозначали скорость полета пули. Мне это ни о чем не говорило, хотя остальные с пониманием кивали головами. Заметив мое явное замешательство, Симпсон пояснил:

— Сбивает голубя с дерева на расстоянии ста ярдов.

— Зачем это нужно? — спросил я с показным равнодушием.

— Я не сказал, что есть такая необходимость, просто можно сбить птицу из этой штуки, вот и все.

— Нет, вы имели в виду, что могли бы убить ее. Ружья сами по себе не стреляют.

— Послушай, Луи, — вмешался в разговор Родди, — обещаю, если ты собьешь голубя, я съем его.

Реплика Родди разрядила обстановку и сняла напряжение. Все разразились громким смехом.

— Кстати, вспомнил, — сказал Дом. — Давайте проверим, как обстоят дела со снабжением. Надо чем-то закусывать, чтобы вино нормально усвоилось.

— Следуйте за мной, — приказал Габби по-военному. — Начнем экскурсию с кухни.

Мы подчинились приказу, не выпуская из рук бутылок и бокалов. Пошли всей толпой, за исключением Пола Уинни: Доминик Чанс, наш любезный друг, жених; Родди Бланден, дородный, милый и озорной малый; Ангус Нэш, который показался мне грубияном; Луи Симпсон с фиалковыми глазами, таинственный и опасный тип; Габби Андерсон, непостижимый, всезнающий шафер на предстоящей свадьбе; прямолинейный и привлекательный Майк Тойнби. Наконец, я — посторонний человек в их кругу, но благосклонно принятый старыми приятелями. Хотя мне вовсе не улыбалось стать полноценным членом компании.

Габби повел нас к угловой двери, и мы, спустившись по лестнице на две ступени, оказались в удивительно современной кухне, оснащенной яркими лампами. Свет резал глаза после полутьмы зала. Еще более удивляло присутствие двух молодых женщин, занятых у плиты. Одна из них — румяная блондинка с ярко-голубыми глазами, которые предполагали: если вы желаете поразвлечься, тогда, возможно, оказались в нужном месте. Она держала в руке сверкающий японский кухонный нож с широким и острым лезвием. Казалось, таким орудием можно перерезать пополам комара. Выглядела девушка лет на двадцать пять. При виде посетителей она положила нож на мраморную плиту.

— Привет, мальчики, — с улыбкой сказала она, грассируя на корнуоллский лад.

— Как обстоят дела с расчетным временем приготовления пищи, Энджи? — справился Дом, поднимая крышку одной из кастрюль.

Энджи шлепнула его по руке, и крышка с грохотом упала.

— Негодник! — воскликнула она с показной суровостью в голосе. — Дайте нам еще полчаса, и все будет готово. Суфи не очень-то умеет готовить фазанов, — добавила она с абсолютно неуместной ухмылкой, — пришлось поучить ее, как надо… ощипывать.

Суфи.

Какая неожиданность. Ростом в шесть футов, стройна как мальчик, лицо спокойное, выражающее безмятежность и покорность. Кожа темно-лилового цвета, вроде сливы или свежего синяка. У нее тонкая длинная шея, и девушка вполне могла оказаться эфиопкой, сомалийкой или, может быть, суданкой. Как ее, черт возьми, занесло в наши края? Услышав свое имя, Суфи слегка поклонилась. Абсолютно формальный жест. И только выбившиеся из-под ярко-оранжевого платка густые каштановые волосы несколько скрасили эту формальность.

Я окинул нашу группу быстрым взглядом. Все слегка растерялись и пялились на девушек. Симпатичная, с пышным бюстом, Энджи выглядела очень привлекательно, но Суфи — просто красавица.

— Полчаса? — спросил Габби. — Ну хорошо. Подождем. Пошли, ребята.

Мы вернулись в зал.

— Ты подобрал отличных девчонок, — обратился Бланден к Габби.

Я не понял, как много иронии содержится в его словах.

— Он никого не искал, — вмешался Дом. — Это дело моих рук. Габби собирался заняться самодеятельностью. Он утверждал, будто может приготовить отличную еду из ничего. Упомянул омлеты. Я заявил, что это нам не подходит, и попросил хозяев дома порекомендовать поставщиков провизии. Так мы вышли на стряпух.

— Я просто считал, уж коль мы устроили мальчишник, то… можно ограничиться одними мужиками, — пояснил Габби свою точку зрения. — Полагаю, в течение уик-энда мы не на шутку разойдемся. Девушкам может не понравиться такая атмосфера.

— Разве они собираются ночевать здесь? — спросил Тойнби.

— Да, — ответил Дом, — другого выхода нет. Разве только ты протрезвеешь и подкинешь их до Труро в полночь. Но милые дамы в полной безопасности. Они запрутся в уединенной башне. Без шуток.

— Я, разумеется, посещал много мальчишников, — заметил Нэш, — в которых женщины играли далеко не последнюю роль. — Он рассказал похабную историю о том, как шлюхи ползали под полковым столом и отсасывали у мужиков, которые должны были держаться при этом стоически. «Игра» заключалась в том, чтобы другие не заметили, как ты кончаешь. Я хохотал вместе с остальными до тех пор, пока не услышал собственный фальшивый смех.

Потом Габби повел нас в широкий коридор с высокими мозаичными окнами.

— Сейчас мы войдем в северное крыло, — произнес он высокопарно. — Как видите, коридор украшают великолепные витражи работы Уильяма Морриса. Темой росписи являются Каин и Авель. Утром, когда станет светло, вы сможете рассмотреть всю эту прелесть.

Но даже без преображающего утреннего света я увидел часть стекла необыкновенной красоты. Мне даже удалось разглядеть фигуры: Адама с длинной ниспадающей бородой; двух братьев — один крупный, широкоплечий, другой — маленький, вороватый. Рядом с ними стояли приношения в виде фруктов и мяса.

Затем мы оказались в первой комнате северного крыла, вполне уютной гостиной. Она уступала по величине залу, но все же имела впечатляющие размеры. Вдоль стен — кожаные кресла, на полу — восточной ковер, а электрические лампочки скрывались в изысканных старинных светильниках. На одной из стен висел гобелен. Мне он показался похожим на полотна прерафаэлитов. Женщина с развевающимися рыжими волосами оплетена волнистыми кольцами змея. Я ожидал увидеть рыцаря с мечом в руках, стремящегося освободить пленницу. Однако дама была наедине со зверем. Любопытно, но она, кажется, не возражала и неплохо себя чувствовала внутри спирали.

Здесь же обнаружился еще один огромный камин, вот только огонь в нем не горел. Тем не менее в комнате не чувствовалось холода. Я понял, почему: у стен стояли три старомодные чугунные батареи. Итак, северное крыло оборудовано современными удобствами.

— Довольно мило, — сказал Тойнби, — оформлено в викторианском семейном стиле. Поцелуй на ночь жену и семерых ребятишек, а потом отправляйся к юной проститутке.

— Кто это? — осведомился Бланден, глядя на мраморный бюст человека средних лет.

Камень такой гладкий, что не просматриваются ни черты характера, ни судьба данного персонажа.

— До 1790-х годов здесь жили Гэсгоингсы — дальние родственники йоркширкских Гэсгоингсов. Семья вымерла в конце восемнадцатого века, и поместье разрушалось пару десятков лет. Часть построек превратилась в живописные руины. Потом купец из Бристоля по имени Дуглас Спайви купил имение. Именно он добавил два крыла к центральному зданию и вернул строению подобающий вид.

— Это Гэсгоингс или Спайви?

Бланден поглаживал мраморный бюст, явно получая чувственное удовольствие от прикосновения к такому совершенству.

— Спайви. У Гэсгоингсов не хватило бы денег на скульптуру Кановаса. Хотя я лично подозреваю, что бюст изготовил кто-то из его учеников, представителей «школы».

— Чем они занимались, эти Спайви?

Бланден явно проявлял интерес к жившему здесь семейству.

— Основной бизнес — гуано.

— Что еще за гуано?

— Помет южноамериканских птиц. В те времена он являлся единственным источником азота. Использовался как удобрение и компонент взрывчатых веществ. Семейный бизнес рухнул после изобретения Харбером процесса производства аммиака из атмосферного азота.

— Хватит нести ахинею, Габби. Откуда тебе известны такие вещи? Или ты все по ходу придумываешь? Это ведь импровизация, не так ли? У тебя всегда неплохо получалось. Мог бы болтать за Англию на встречах стран содружества.

Габби улыбнулся:

— Не все мы в школьные годы играли в солдатики и бегали за мячом по грязному полю.

— Ладно. Хорошо сказано. Удар принят.

Мы прошли через комнату поменьше. Возможно, когда-то здесь находилась бильярдная. Потом поднялись по широкой лестнице. Габби рассказывал нам об архитекторе, проектировавшем викторианские крылья. Некто Монтегю Фэрфакс. Он известен как строитель нортхемптонской торговой палаты, а также множества небольших церквей в районе Манчестера. Его проект перестройки здания парламента был отвергнут.

— Лучшие комнаты, — объяснял Габби, когда мы добрались до второго этажа — еще один длинный широкий коридор с дверьми, ведущими в обе стороны, — находятся в угловых башенках крыльев. Я уже составил план, кто из нас переночует в каком месте, хотя его еще можно обговорить, если комнаты кому-то не понравятся. Доминик идет налево от центра, Ангус — направо. — Он показал направления рукой. Две узкие винтовые лестницы поднимались из коридора и вели наверх, в темноту. — Между прочим, эти помещения, — продолжал Габби, прежде чем друзья успели уйти, — навевают литературные ассоциации. В твоей комнате, Доминик, однажды останавливался Теннисон. Некоторые специалисты утверждают, что башни вдохновили его на написание поэмы «Леди Шалотт». А в твоей, Ангус, жил Томас Пикок, когда работал над своим главным шедевром «Аббатство кошмаров».

— Никогда не слышал ничего подобного, — сказал Нэш, — и меня это как-то не вдохновляет. Я лично предпочитаю Дика Фрэнсиса.

— Полностью солидарен с тобой, Гнэшер! — воскликнул Дом и, немного сникнув, добавил: — Пусть меня простят наши умники, но Фрэнсису нет равных в смысле описания скачек. Хотя вообще-то лучше смотреть фильмы по его книгам.

Габби снисходительно улыбнулся:

— Полагаю, пора одеться к ужину. Увидимся внизу в большом зале через пятнадцать… хорошо, через двадцать минут.

Бландена и Симпсона разместили в башенках, находящихся в конце северного крыла. А потом Габби повел Тойнби и меня назад тем же путем, каким мы шли сюда. Вниз по лестнице, через коридор и прямо в зал. Южное крыло являло собой зеркальное отражение северного. Разница ощущалась только в декоре. По стенам висело старинное оружие: зловещие копья и алебарды, мечи в рост человека, булава, топор, два пистолета, мушкет. Гостиная превращена в библиотеку. Высокие шкафы красного дерева производили впечатление, однако книги, стоящие на полках, оказались дешевкой: какие-то давно забытые детективы 50-х годов, подборка литературных журналов, ряд подписных изданий. Ну и, конечно, романы Дика Фрэнсиса.

— На меня произвели большое впечатление ваши познания об истории замка, — обратился Тойнби к Габби, когда тот показывал нам южные башенки.

— О, я все прочитал в одной брошюре, — рассмеялся он. — К тому же я останавливался здесь во время конференции по психоанализу. Так что место мне знакомо.

Я оказался в левой от центра башне, а Тойнби в правой. Прежде чем принести по лестнице свою сумку, осведомился у Габби, где он собирается спать.

— К несчастью, все башни уже заняты. Придется поселиться в одной из комнат северного крыла.

— А как насчет девушек?

— Они переночуют в двух нижних башенках. — Габби показал рукой вниз. — Надеюсь, вы будете хорошо себя вести.

Я так и не понял, шутит он или говорит серьезно.