Керриган медленно выдохнул, входя в большой зал, и обнаружил там Сирен и Блэйза, сидящих в стороне от камина на резных стульях и разговаривающих.

Разговаривающих.

Глядя на них, он опешил от пришедшей на ум мысли. Они сидели словно двое старых друзей, которые смеялись вместе, общаясь ни о чем. Это казалось нелепым, что маленькая крестьянка и могущественный мэндрейк болтают таким образом. Грэйлинги, шароки, адони — их он мог бы понять. Но это…

Это не укладывалось у него в голове.

— Ну? — спросил Блэйз, как только почувствовал присутствие Керригана.

Керриган подошел и стал позади стула Сирен, положив руки на его спинку. Она с ожиданием посмотрела на мужчину, словно думала, что у него был какой-то великий план, как вытащить их из всего этого. Как бы он хотел, чтобы все так и было. Но правда заключалась в том, что он будет счастливчиком, если их всех не убьют к завтрашнему дню.

— Я собираюсь опустить щит завтра, пока еще на растратил до конца свои силы.

В темных глазах Блэйза мелькнуло подозрение:

— И дальше?

— Восстановить свои силы и вытащить нас отсюда.

Даже при том, что Блэйз на самом деле не мог видеть Сирен, мэндрейк глянул на нее перед тем, как снова повернулся к Керригану.

— И как ты собираешься восстановить свои силы?

Керриган опустил взгляд на Сирен, чье лицо мгновенно побледнело.

Она положила руку на живот:

— Ты убьешь меня.

— Нет, — медленно проговорил Керриган. — Подобно Моргане, ты — Мерлин. Ты должна быть достаточно сильной, чтобы я….

— Что это за новое безумие? — спросила Сирен, вскочив на ноги. — Я? Мерлин? Ты в своем уме?

— Это правда, — тихо сказал Блэйз, продолжая сидеть. — Ты — такая же, как Керриган и Моргана… хотя, беру свои слова обратно. Ты не такая, ты — не зло.

Она покачала головой, отрицая услышанное.

— Вы оба сошли с ума.

Керриган в успокаивающем жесте положил руку ей на плечо. Он отлично мог понять ее страх перед этим открытием, особенно перед таким. Но это ничего не меняло.

— Скажи мне кое-что, Сирен. Станок, на котором ты соткала мою тунику… откуда ты его взяла?

— Он принадлежал моей матери.

Блэйз со своего стула задал следующий вопрос:

— А откуда она взяла его?

— До нее, он принадлежал ее матери.

— Да, — сказал Керриган, — потому что они обе были Мерлинами, посланными в мир, чтобы защитить станок. Так же, как и кровь мужчины, бывшего отцом, имени которого я не знаю, должно быть была кровью Мерлина Калибурна. Сомневаюсь, что мой отец, кем бы он ни был, когда-либо знал о своем наследии. Но учитывая действия твоей матери, думаю, она, вероятно, точно знала кем и чем ты была. Кем была она.

Пока он говорил, Сирен не могла вздохнуть. Отчасти, все это имело смысл. Дар предвидения ее матери. Ее способность исцелять и заботиться. У нее было то, что местные священники называли богопротивными способностями. Но в ее матери не было ничего дьявольского. Она была доброй и порядочной женщиной, которая просто хотела помогать другим.

И теперь, когда Сирен задумалась об этом, то поняла, что ее мама всегда была пугливой, будто подозревая, что их могут преследовать. Будучи ребенком, она не задумывалась об этом. Но сейчас, девушка вспомнила, сколько раз ее мама не ложилась до рассвета, словно боясь уснуть. Как они всегда располагались там, откуда могли быстро убежать при необходимости.

Должно быть, ее мама знала о Моргане и ее слугах.

Но особенно ей запомнился день, когда мама подарила ей станок на день рождения. Сирен сморщила нос, испытывая отвращение к старому, потертому инструменту. Он был маленьким, не более трех маминых рук в ширину.

Тем не менее, лицо ее матери сияло от гордости, когда она поставила его на стол перед Сирен.

— Он принадлежит нашей семье много поколений, маленькая Сирен. Он принадлежал моей матери и матери моей матери. Сейчас я дарю его тебе.

— Но я не хочу его, — заскулила Сирен. — Разве я не могу получить новый?

Мама покачала головой, с любовью убирая волосы назад с ее детского личика.

— Это очень особенный станок, моя Сирен. Тот, который однажды будет означать для тебя весь мир. И с ним ты сама создашь свою судьбу.

Не смотря на это, Сирен с отвращением ткнула в него пальцем. Она хотела новую куклу, а не какой-то глупый старый станок.

Даже если тот принадлежал ее семье, какая разница? Ее мать всегда думала только о работе.

Мягко рассмеявшись, мама завернула станок обратно в кусок коричневой ткани.

— Держи его спрятанным, дитя. Всегда. Не позволяй никому узнать, что он есть у тебя.

— Почему?

— Потому что он, как и ты, очень особенный и дорогой. Я не хочу, чтобы кто-нибудь отнял тебя или его у меня. Однажды ты точно будешь знать, что делать со своим станком. А до тех пор, держи его поблизости и прячь.

Не успела ее мама убрать ткацкий станок, как Сирен позабыла те слова. Через пару недель мама устроила ее ученицей, а затем умерла.

После этого Сирен ненавидела станок, напоминавший ей о матери, которую она потеряла. Она держала его в укрытии вместе со всеми болезненными воспоминаниями о смерти своей мамы. Только после того, как в прошлом году госпожа Мод словила ее за использованием общего станка для своего личного проекта, и наказала за это, Сирен вспомнила о станке.

Тогда при слабом свете луны, в комнате, которую она делила с другими ученицами, после того, как все уснули, Сирен аккуратно развернула его и вынесла наружу в ночь, чтобы ткать. И пока она работала, станок перестал быть бельмом на глазу. Он стал прекрасным для нее, и со временем, стал ее другом.

Пару раз, она даже могла поклясться, что тот разговаривал ней. Безумие, конечно же, но именно поэтому она никогда не упоминала о нем при других. И в своем сердце знала, что станок каким-то образом помог ей соткать ткань. Что он как бы направлял ее стежки.

Могла ли это действительно быть магия?

Нет, ее мама сказала бы ей об этом. Ее мама никогда не скрыла бы такой секрет от нее.

— Я не верю вам.

Блэйз коротко, зловеще рассмеялся.

— Что ж, я предлагаю ударить Керригана, чтобы показать тебе доказательства, если он обещает не убивать меня за это оскорбление.

Керриган прищурился, глядя на мэндрейка, вытащил свой кинжал из-за пояса и протянул его Сирен. Он снял черные стальные наручи с предплечья и взгляду предстал кусок красного рукава туники.

— Попробуй, порежь ткань, которую ты создала.

Сирен серьезно задумалась о том, не сошел ли мужчина с ума. Они оба. Последнее, что она хотела, — навредить ему, но он по-прежнему настаивал, чтобы она ударила его оружием.

Взяв кинжал, она уставилась на мужчину.

— Это глупо. Я только разозлю тебя, когда порежу.

— Нет, я обещаю. Попробуй и нанеси удар.

Нерешительно, она сделала так, как он просил. Почти что. Она слегка надавила кончиком кинжала на ткань и попыталась протолкнуть его достаточно, чтобы только уколоть кожу.

Ткань держала его.

Нахмурившись, Сирен нажала сильнее, и все равно кончик кинжала отказывался резать красную ткань.

Нет… это определенно был сон.

Она попыталась еще сильнее вонзить кинжал. И снова ничего не произошло.

— Этого не может быть, — прошептала девушка, касаясь пальцами неповрежденной ткани. Ни одна нить на ней не была разрезана кончиком кинжала. — Я резала ее ножницами и сшивала вместе. Почему она не режется сейчас?

— Ни то, ни другое, не было оружием, — приглушенно пояснил Блэйз. — Тебя нельзя поразить мечом или кинжалом, но ножницы… могут стать причиной смерти.

Керриган кивнул.

— Лазейка.

Сирен нахмурилась, глядя на двух мужчин, пока они продолжали говорить о вещах, которые приводили ее недоумение.

— Что может сделать ткань с окном для лучника?

Керриган выглядел запутавшимся, пока, наконец, не понял ее.

— Лайзека — означает еще один выход из какой-то ситуации, Сирен. Обычно незаметный. Например, твоя ткань непроницаема для оружия, но не для простых повседневных инструментов, таких как ножницы или иглы.

— Остерегайся кольев ограды или фермерских мотыг, — сухо добавил Блэйз. — Наконечник любой из них пройдет сквозь ткань.

Керриган кивнул.

— Вот почему ты смогла раскроить и сшить ткань, но когда ранее я попытался ударить Блэйза своим кинжалом, ткань защитила его.

Блэйз одарил ее озорной усмешкой.

— Каждый из священных артефактов обладает секретом, который делает его бесполезным. Обычно Мерлин, которому давалось оружие, знал источник его слабости так же, как и силы. Твоя мать, вероятно умерла до того, как смогла поделиться секретом станка с тобой.

Сирен все еще не хотела верить в это, но что ей оставалось? Не было никаких сомнений в том, что кинжал оказался таким же бесполезным против ткани, как и против брони.

— Я — Мерлин, — выдохнула она. — Но почему я не обладаю силой?

— Обладаешь.

Она посмотрела на Керригана, а он забрал у нее кинжал и вложил в ножны.

— Как так?

— Когда Бреа был здесь…

— Бреа? — резко перебил его Блэйз. — Когда?

Керриган поднял руку, чтобы заставить его помолчать.

— Ты ударила его разрядом молнии. Сначала я подумал, что это остаточная сила от того, что ты брала у меня Калибурн.

— Она еще и брала Калибурн? Когда, черт возьми, все это произошло?

Керриган бросил на мэндрейка раздраженный взгляд.

— Пока ты спал. Кроме того, на нас напали три горгульи.

Блэйз широко разинул рот.

— И я проспал все это?

— По всей видимости. Я всегда говорил, что ты бесполезен. Теперь у нас есть доказательства.

Блэйз скривился.

— Дети, — рявкнула Сирен, пытаясь вернуть их к теме разговора. — Прекратите ругаться, пожалуйста!

Мужчины враждебно посмотрели на нее.

— Ну вы так вели себя, и если будете продолжать, мне придется развести вас по разным углам.

Выражение лица Блэйза стало озорным.

— Лучше бы ты меня отшлепала.

Глаза Керригана вспыхнули.

— Попытайся и вместо этого получишь эвисцерацию.

— Дети! — но даже при том, что она сказала это жестко, Сирен была полностью очарована их игривым настроением. Это было такое приятное изменение по сравнению с обычным пугающим поведением Керригана. Кто бы знал, что он может так поддразнивать?

— Вернемся к теме, — сказал Керриган. — У Сирен проявились силы. В какой мере они есть у нее, я не знаю, — его взгляд снова потемнел, когда он взглянул на девушку. — Нам нужно найти твой станок раньше, чем это сделает Моргана. Кто бы ни заполучил его, он сможет им воспользоваться.

Это было слишком просто.

— Я оставила его в своей комнате, спрятанным в небольшом сундучке, где держу все личные вещи.

Блэйз присвистнул.

— Не пройдет и секунды, как ты отправишься за станком, и Моргана об этом узнает.

— Да, — согласился Керриган, поворачиваясь к Блэйзу. — Придется это сделать тебе.

— О, нет, — ответил Блэйз, широко распахнув глаза. — Я не самоубийца. Насаженный на вертел дракон с подливкой — это не то, что я хочу увидеть в меню.

— Увидишь, если не пойдешь. Никто из нас не может позволить Моргане найти станок. Представь армию адони, закутанных в одежды, которые нельзя пронзить ни одним мечом.

Блэйз выглядел так, будто у него заболел живот.

— И представь, как ты пытаешься убедить армию атаковать их с ножницами. Это почти забавно. — Он вздохнул. — Так и быть. Вытащи нас отсюда, и я схожу за станком.

— Они не пропустят тебя.

Мужчина уставился на Сирен.

— Как так? — спросил Керриган.

— Он в нашей комнате, куда не позволено входить ни одному мужчине. Даже мастер Руфус не допускается туда. Госпожа Мод делает все, чтобы мы были защищены от мужской компании.

— Тогда что же нам делать? — спросил Блэйз.

— Научите меня, как использовать свои силы.

На мгновение девушка заметила колебание во взгляде Керригана.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Почему нет? — спросила она одновременно с Блэйзом.

Керриган посмотрел на мэндрейка.

— Ты знаешь причину. Как только она начнет обучение, начнется битва.

Блэйз задумчиво потер подбородок.

— Она рождена добром. Она должна сделать все, как надо.

— Какая битва?

Мужчины снова проигнорировали ее.

— Почему она не ощущала свои сил до сих пор, Блэйз? Думаю ее мать, должно быть, ограничила их.

— Скорее всего, чтобы спрятать ее.

— Или чтобы защитить.

Сирен свистнула. Мужчины посмотрели на нее расширившимися глазами.

— Господа хорошие, — сказала она сквозь зубы, тщательно выделяя каждый слог. — Пожалуйста, обратите внимание на то, что я здесь, в этой комнате, с вами и хотела бы принять участие в обсуждении, учитывая, что оно касается меня и моего будущего.

— Прости, — виновато проговорил Блэйз.

Керриган даже не извинился.

— Внутри каждого существа ведется постоянная борьба. Часть, которая говорит нам сделать то, что правильно и порядочно, и часть нас, которая является эгоистичной. Часть, которая получает желаемое, не зависимо от того, кто страдает из-за этого. Вспомни, когда ты держала мой меч. Ты слышала их голоса. Чувствовала, как они искушают. Теперь представь, что этот зов усилится до такого состояния, что заглушит все остальное.

Она хорошо помнила этот звук. Он был пугающим. На самом деле.

— Он был оглушительным, и я вернула меч тебе.

Блэйз недоверчиво фыркнул.

— Ты вернула Калибурн? Ты сумасшедшая?

— Нет, — ответила она, глядя на него. — Его сила не была предназначена мне.

— И она испугала тебя, — добавил Керриган.

— Да, она испугала меня.

Его темные глаза ласково посмотрели на нее с предостережением.

— Теперь представь, что эта сила принадлежит тебе. И только тебе. Это сила Мерлина. Ты можешь разрушать или создавать, но никогда не сможешь делать и то, и другое. Окончательное решение о том, как использовать твою силу, лежит полностью на тебе. Но как только ты делаешь выбор, то уже не можешь его изменить.

Сирен опустила взгляд в пол, пока эти слова эхом отдавались в пустой комнате. Теперь она понимала Керригана и что превратило его в то, кем и чем он стал.

— Ты выбрал разрушение.

Он кивнул.

— Почему?

— Я не знал доброты или порядочности. Когда показались Повелители Авалона и захотели, чтобы я присоединился к ним, я рассмеялся им в лицо. Почему я должен был хотеть использовать свою силу, чтобы помогать тем, кто плевал на меня? К черту всех их.

Сирен склонила голову, глядя на его красивое лицо.

— И все же ты помогаешь мне.

Он отвел взгляд.

— Нет ничего постыдного в том, чтобы сделать что-то правильное, Керриган, — мягко произнесла она. — Люди нападают на то, чего они не понимают. И мне жаль, что они ополчились против тебя. Но это не значит, что ты не можешь измениться.

— Она не свернет, — тихо сказал Блэйз. — Это не в ее характере.

Керриган колебался. Он не был уверен. Он знал только то, какой соблазнительной была темная часть силы. Сирен лишь мимолетно соприкоснулась с ней. Эта сила пропитывала все, пока оно не вспыхивало подобно пламени. Она была слабой женщиной, которая ничего не знала о зле. Ничего не знала о силе.

— Я не хочу разрушать то, кем ты являешься, Сирен. Сила изменит тебя. Она всегда делает это.

Тем не менее девушка непреклонно встретила его взгляд.

— А я хочу уметь защищать себя. Ты не можешь наделить меня силой воина, но можешь дать мне магию колдуньи.

Керриган не мог винить ее в том, что ей этого хотелось, и если он потерпит неудачу завтра, она останется одна во всем мире. Одна с его ребенком.

Кровь Господня, как бы ему не хотелось учить Сирен чему-то такому, что в конечном счете может навредить ей. Но у него действительно не было выбора. Если что-то случится с ним, девушка будет беззащитна, и он лучше кого-либо другого знал, что случается с беззащитными в этом мире.

Он не мог оставить ее вот так. Добычей для кого-то, такого как он. Не тогда, когда у него была возможность остановить это.

— Ты понимаешь, что у нас недостаточно времени, чтобы обучить тебя? Чему бы ты ни научилась, ты не сможешь использовать это, — по крайней мере не в том случае, если он сделает все обычным способом.

Разочарование отразилось в ее взгляде.

И видя ее поражение, мужчине показалось, будет его ударили.

Нет. Почему же его это заботит? Она всего лишь пешка, которая носит его ребенка. Но он-то знал лучше. Эта маленькая мышка стала значить для него слишком много, и это пугало мужчину больше, чем встреча со всей армией Морганы без меча и брони.

Керриган едва сдержался, чтобы не выругаться от открывшейся правды. И он знал, что ему надо сделать. Оставалось только надеяться, что его помощь не разрушит Сирен.